Thin Walls of Enmity (twoe)

      С первыми лучами солнца Дипинс проснулся. Он увидел перед собой фон из белых больничных коек и лекарства на тумбочке, которые, видимо, он должен пить. Там же он заметил свой телефон. События прошлого дня парень помнил плохо. Кажется, они стояли около могилы Сергея Пешкова, и…       Воспоминания нахлынули на него волной. Вот вспыхнуло перед глазами разъяренное лицо Даши, которая быстро куда-то уходит, а вот уже моменты с Серёжей, который стоит на коленях. Откуда это воспоминание? Почему тот на коленях и блюет? Ему плохо?       Одно он помнил точно — ему снова стало хуже. До сих пор вот выглядит, как пьяный. Или контуженный — руки трясутся, бледный, мешки под глазами. Последствия эпилепсии непредсказуемы. Но а как же раньше? Помогали ли ему какие-то таблетки? Или же уколы? Но когда? Он не помнит даже, когда у него выявили эпилепсию. Будто какую-то часть своей жизни он просто взял и забыл. Это так странно… Но больше Иван об этом не думал.       Отпустили его быстро. Приехал Лёша и помог добраться до автобуса. Но только они туда зашли, как пианист тронул парня за плечо, и сказал: — Не мог бы ты… довести меня до участка? Хочу переговорить с Аминой. Ну, сам понимаешь… почему, — он замялся, оробело смотря ему в глаза. Лёша улыбнулся. — Да, конечно. Почему нет? Но давай держись меня только, а то ты после припадка слабый какой-то. Вова о тебе очень беспокоился, что ты в кому мог впасть, или ещё что-то. Эпилепсия… непредсказуемая болезнь. Когда это у тебя началось? — Я… я не помню. Наверняка с детства. Но это как будто вырезано из моей памяти… что-то далёкое и не ясное. — он улыбнулся. — Ну, я пойду? Один. — Ну… ладно. Только аккуратнее. Пиши, если что, и не потеряйся в полицейском участке.       Кивнув, Дипинс зашёл в транспорт, помахал другу и отвернулся. Сказав водителю, что ему нужно, Ваня сел на свободное место и прикрыл глаза. Хотелось есть, но он как-то не подумал об этом. Может, рядом будет какое-то кафе? Ну да, с участком вблизи. Или прямо внутри поесть? Навряд-ли служащие оценят.       Доехал он без происшествий, но успел подумать о многом. Например, что он спросит у Мирзоевой? Местоположение Юечки? Скажет ли она? Он сомневался. Но попробовать стоило.       Его привели к камере, где находилась Амина. Выглядела она не очень: осунувшаяся, бледная, какая-то пустая и нервная. Второкурсника это напугало. Ему стало жалко Тендерли, хотелось чем-нибудь помочь, но он не знал, как. Поэтому решил лучше спросить напрямую.       Сев напротив девушки, он тяжело вздохнул и положил руки перед собой в замке. Та сидела, опустив голову вниз. Волосы закрыли ей глаза. Руки были в наручниках. — Ну и? Что ты хочешь узнать у меня? — голос медсестры был очень слабый. Она еле-еле открывала рот, чтобы что-нибудь сказать. Осипший, усталый тон — девушке не давали спать. Это с первого впечатления наши сотрудники молодцы такие. На самом деле они пользуются довольно жёсткими методами. — Мне… и не надо ничего такого, просто… просто можешь сказать, где Юечку искать? Она мне очень сильно нужна, а я не знаю, как с нею связаться. — Даша, — прошептала та. Руки её затряслись. — Я так рада, что она в порядке. Я… сяду на какой угодно срок, лишь бы…– после этих слов Мирзоева замерла, и задумалась. Щеки её предательски заалели. О чем она думала? Один бог знает. — Лишь бы с моей дорогой Дашей всё было хорошо. Я даже те наркотики доставала только ради неё. Даже не спрашивала, зачем они. Я так сильно люблю её. И ты после этого спрашиваешь у меня её местоположение?! — глаза второкурсницы почернели и стали жуткими. Воззрившись на Дипа, она скривилась, и указала пальцем на выход. — Иди. Я ничего не скажу. Никогда. Ни за что. — Но Амина… я только так смогу тебе помочь… ты же не виновата, Амина… — Мне похую. Я лучше отсижу, чем сдам её, чёртов ты мудак. Не твоё дело, где она.       Больше Тендерлибай говорить с ним не стала. Когда девушку увели назад в камеру, парень облокотился на стойку, закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Это было бесполезно.

***

— Ну и зачем я только туда пошёл? — Ваня утер сопливый нос рукой, пока Хесус неторопливо массировал его плечи. — Да ладно. Попытка не пытка, — Вова поставил перед ним розовый пластиковый стакан, и налил туда джин, что был такого же цвета, как и стакан. Пианист кивнул, и взял его в руки. — Лёха, тебе налить? — Да, пожалуй. У нас же тут посиделки, как никак. После таких событий точно надо расслабиться. Вы как думаете, точно Юечка убийца? — Я не знаю. У нас кроме того, что она смс писала и наркоту держала, ничего нет. Да и наркотики Амина… — Уверен, что да. Она же угрожала! — перебил его Братишкин. За его спиной хлопнула дверь. Ваня обернулся, и лицезрел такую картину: вот вошли Фейс и Злой. Вместе, держась за руки. Он удивился, но виду не подал. Те же, быстро о чем-то переговариваясь, подошли к сидящему на мягком одеяле парню, и Голубин заговорил: — Вань, ты это, прости нас. За то, что мы Жожо зло сделали, и за то, что… ну, короче, извини. Мы всё осознали, и теперь… — Встречаетесь, да? — Дипинс улыбнулся, кивая на сплетенные руки, на что щеки Артура покраснели. Забавно. — Да ладно, забыли. Прощаю вас.       Не успели подошедшие усестся, как дверь снова открылась — это были Гаечка со Строго, которые воронами налетели на Бессмертных, и стали его обнимать, приговаривая: — Прости, Ваня, прости нас! — Вань, нам так жаль, — шмыгнула Куданова носом. — Извини… — Да за что?! — честно, от такого налета студент был в шоке. Его же сейчас задушат! — Вы же только контракт с ним заключили, и снимки по обоюдному согласию постили… — А, да? Ну тогда ладно, — пламенная речь актрисы тут же съехала на нет, и та, как ни в чем не бывало, оторвалась от Вани, и села рядом с Губановым. — Дед, наливай мне. — Ну ебать, вы же так весь наш алкоголь выжрите. Лешка, ты зачем их всех пригласил? Говорил же только мы втроем будем? Теперь беги, ищи алкоголь в час ночи…       Не успел Семенюк закончить свою сварливую тираду, как из-за двери послышалось: — Кто-то сказал алкоголь? Есть у меня тут один дорогой коньяк… — Который ты под кроватью прячешь, ага. — Зай, ты мою заначку щас выдал. — Могу ещё и остальные выдать, бл-…– Рома хотел ещё что-то сказать — не очень цензурное, но его как обычно заткнули поцелуем в губы. Как примитивно. Мне нравится. Вова хмыкнул. — Коля, ты как раз вовремя. Но может быть вы оторвётесь друг от друга, и передадите нам эту великолепную бутылочку в руки? — Ещё чего. Я сам разолью, — Лебедев недовольно прижал коньяк к себе, и сощурил глаза. — Я тебя знаю. — На че ты намекаешь, разноцветный? — Заткнитесь оба, — резко попросила Даша. Это подействовало. Перехватив алкоголь из рук первокурсника, девушка сама налила жгучую жидкость тем, кто подставил стаканы. Вове лить не стала, всё же у него и так был джин в стакане. — Ты блевануть раньше времени хочешь? — Ой, да ладно тебе, — экономист закатил глаза. Пить он умел хорошо, только тут видимо слишком умные были. — Могу четыре вида алкоголя смешать — мне ничего не будет. — Если ты это пить не будешь, — ухмыльнулся Фейс. — Меня одну беспокоит наличие тут целых трех Вань?       После этого заявления Гаечки все замолчали. Нерчук наклонился к своему парню, и что-то прошептал на ухо. В звенящей тишине было слышно, что он спрашивал, кто именно из них Ваня. Сам же Голубев лишь посмеялся, и чмокнул того в щёку. — По-моему, тут слишком много гейских парочек. — неожиданно заметил Губанов, и, в его подтверждение, здесь появилась ещё одна. — Привет, ребята, — помахал рукой Вадя, а затем загорелась вспышка. — Я решил сделать фотки этой великой попойки на память. Слав, расскажи им, кстати, о конкурсе. — А, да, — усевшись на одеяло, Леонтьев достал телефон, и показал его Роме, — смотри, это ваша группа, — затем передал его Некоглаю, и так по кругу. — Вы выиграли, короче. — Ну кто бы сомневался, особенно с таким красавчиком, как я, — Коля ухмыльнулся, показывая зубы, на что получил весомый толчок в плечо. — Вернее, как Рома. Да. — Самодовольный уебан. — А нам приз за это какой-то будет? — Да, конечно. — Наверняка опять конфеты. — Дашут, налей мне джин, пожалуйста, — Шурпатов поставил перед девушкой стакан. — Сам налей, милый. У меня не сто рук, как видишь.       Пока ребята говорили о разном, и разговаривали, попивая из стаканов, к ним стали подтягиваться ещё люди.       Вот пришли Никита Соколов и Даня Кашин. В руках Дани был арбуз, что очень позабавило уже подвыпивших. А Никита поставил водку. — Я считаю, что это лучшее сочетание, — прокомментировал Кашин, здороваясь за руку с Лёшей. — Например, если арбуз кончится, туда можно налить водку и пить. Давно не видел тебя, Лех. Кто твой младший? Познакомишь с потомком? — А я считаю, что нам не хватает девчонок, — грустно покачал головой инженер, наливая себе водки, пока Данил знакомился с Мокривским. — Вы позвали кого-нибудь ещё? — Естественно да, — улыбнулся Губанов, и указал на дверь. — Помню, как ты про Виолу нашу спрашивал. Как раз познакомитесь. — Правда? — в карих глазах парня загорелась надежда, и он с благодарностью посмотрел на второкурсника. — Спасибо, Лёшка! Она такая… я б ей… — Что ты ей? — кажется, эти слова были произнесены не вовремя. Дипинс прыснул себе в кулак от смеха. Глаза Катаны стали больше, чем его лицо, когда Палий, — а вслед за ней и Наташа, вошла в комнату. Потише надо быть с такими вещами. — Я бы… показал тебе Диснейленд. — заикаясь, произнёс инженер, на что остальные дружно рассмеялись. Педагог улыбнулась. Её это не обидело ни капли. Генсуха же закрыла лицо руками со стыда за парня, и тоже рассмеялась.       А дальше начались просто тёплые и милые посиделки в компании с алкоголем и арбузом. Рассказывали друг другу страшилки. Лёша начал про девушку безо рта. Давно пора было это прояснить. — Эту историю, Вадя и Слава, — Хес сделал явный акцент на имена парней. — Сама Мирзоева придумала, когда к ней на первом курсе бегали фанаты, чтобы позвать на свиданку. Она заставляла их целоваться друг с другом, а иначе грозилась съесть. Ам! — он громко щёлкнул зубами, на что Эвелон и Бустер испуганно вскрикнули, и прижались друг к другу. — Вот поэтому то и не надо ходить в гости по ночам. Тем более сейчас дежурные ходят. После… таких ситуаций. — А я знаю ещё одну страшилку, про человека-макарона из столовой. — Ты че, до сих пор пастафарианство своё всем навязываешь? — шоку Хесуса не было предела. Он же ещё на первом курсе пытался вталдычить Семенюку насчёт того, что религия макароны — это просто прикол. Вова с ним согласен не был. — Восьмая Заповедь. Лучше бы ты не поступал с другими так, как хочешь, чтобы не поступили с тобой! Вот ты мне не веришь, я тогда тебе тоже верить не буду! Я говорил с ним! — Седьмая Заповедь. Лучше бы ты не рассказывал всем окружающим, как Я говорил с тобой. Ты не настолько всем интересен! — Четвертая Заповедь. Лучше бы ты не позволял себе действий, неприемлемых для тебя самого или твоего добровольного и искреннего партнёра (достигшего допустимого возраста и душевной зрелости), — по памяти рассказал экономист, а затем резко приблизил чужое лицо к себе. Лёша прихуел. — Не облизывай моё ухо, идиот! — Ну ты же не веришь в заповеди макаронного монстра. Так что терпи! — Ром, а мы ведь тоже не пастафарианцы. — Кто сказал? — Я. — Стоп, стоп, стоп. Давайте я остановлю предстоящий бордель, и расскажу вам другую, новую и очень интересную страшилку, — осадила тех Виола Палий. И хорошо. Навряд-ли сидящие здесь смогли бы выдержать эту гейскую оргию. — Только чтобы молчком сидели, понятно? Парни замолчали и стали слушать. — Говорят, в одной подсобке убили девушку. Случайно. Мне рассказывали, что ей в горло насильно запихнули таблетки хлорки, которые привели к отеку лёгких. Умерла через пятнадцать минут… — Но подожди. Разве умирают от отёка так сразу? 50%… — 90%, если у человека анафилактический шок. — Значит, — Лёша задумчиво сдвинул брови, пытаясь что-то вспомнить, но его перебили. — Давайте вы свои медицинские штучки потом обсудите. Я всё равно ничего не понимаю, — нервно хмыкнул Семенюк, боясь, что этот мед-спор надолго затянется. — Может быть лучше расскажешь, что было дальше? — А, ну так вот. Говорят, что тело той дамы всё ещё лежит в недрах этого помещения. Сечете? — Жуть, — Рома вздрогнул, крепко сжимая руку своего парня. — Это очень страшно. — Да, Ромка, поэтому не ходи без меня по всяким кабинетам и подсобкам. — Да я не про это. Умереть от отёка… там мокрота ещё с кровью… Пена. — Ну да. Кровохарканье, — Лёша задумчиво потёр подбородок. Что-то этот рассказ о хлорке не давал ему покоя. — Но какие причины её анафилактического шока? И откуда в этой подсобке хлорка в таблетках? Разве сейчас не используется всякая жидкая химия? — А что такого? — Братишкин пожал плечами. Ему было непонятно, почему обязательно нужно использовать жидкости. — Я вот часто пол мою с этой херней. — И швабры постоянно бросаешь. Охуенно моешь. — Некоглай потянулся, чтобы Даня налил ему ещё немного водки. — Иной раз нос себе расшибешь, когда к тебе придёшь. — Ой, помолчи. Сам нихуя не моешь полы, и что-то про меня пиздишь. — Думаю, шок случился из-за того, что у неё была аллергия. Видимо она принимала какие-то лекарства, от иной болезни, но не знала, что у неё аллергическая реакция на данные препараты. — Кашин тоже был врачом, и хорошо в этом разбирался. Тем более, на третьем курсе. — Но какие? — Не знаю. Возможно йодсодержащие? НПВС? Нужна её карточка. — Предлагаю оторваться от вопроса насчёт её болезни, и пойти осмотреть эту подсобку. Думаю, там есть на что посмотреть. — глаза Ви засверкали, и она от полноты чувств схватила Никиту за руку, отчего тот весь заробел. — Нат, ты как? Даша? А то парни небось уже испугались, вижу по бледным лицам Вовы и Вани. — Какого из? — хмыкнула хмурая Гайка, переводя взгляд с Фейса на Строго, а с него на Дипа. Хотя её сомнения быстро рассеялись. Третьекурсник смотрел только на своего возлюбленного, поэтому был розоватый, а Шурпатов как раз на неё. Как мило. И очень, очень приторно. И сладко. Тьфу. — И почему здесь столько гейских…– её взгляд заприметил влюблённо смотрящего на Виолу Соколова. — И не совсем, парочек… Боже. — Ну как? Идёте?       Трусом никто прослыть не хотел. Поэтому, взявшись за руки, ребята пошли все вместе. Виола, Генсуха и Куданова первые, за ними Никита с Фейсом и Даней, за теми Дипинс, Братишкин, Хес и Строго, а потом уже и первачи. Не удивительно, что их поймали сразу же, как только они стали «незаметно» и «бесшумно» идти по коридору. Вернее это Славе приспичило сделать фото на память, он стал трясти 192, тот же, в свою очередь, сделал фотку, произошла громкая яркая вспышка… Ой, короче. Попали. — Да чтоб ещё раз вы все… да я вас, — дежурный, молодой красивый парень со светлыми кудряшками, быстро всех разогнал, перед этим взяв у Наташи номер телефона, и объяснив этим: — Самая тут адекватная из вас. Если что, доложишь мне об этих?       Короче, никто до той подсобки не дошёл, и выпившие липкие подростки разбрелись по комнатам.       Бессмертных же крепко заперся в своей комнате, скинул с себя домашние штаны, и, укрывшись с головой одеялом, стал судорожно искать диалог с Дашей. Нашёл быстро — она была у него в избранных. Он не совсем понимал, что делает. Вернее, очень хорошо понимал. У него не оставалось выбора — уж очень хотелось узнать правду. Даже так. Даже таким способом. Даже умоляя. И это, неожиданно, сработало. Моментально: оттого и странно.

Бессмертных: даша, умоляю, пожалуйста

Бессмертных: нам надо встретиться

Бессмертных: пожалуйста

Бессмертных: ты же что-то знаешь, не так ли?

Бессмертных: я уверен, ты не убивала жожо. у тебя не было причин делать этого, правда?

Бессмертных: я тебя давно знаю, уверен, ты что-то просто умолчала, да?

Школдыченко: ты хочешь знать правду?

Школдыченко: если так сильно уверен в моей невиновности, приезжай по адресу улица седьмая, дом 13, кв 4.