Мелисса Грэм де Ванили

      Хлоя, недолго посидев у няньки на руках, сказала ей что-то на французском языке, зачем-то пихнув английское слово door в речь, заместь французского.       Нянька ответила ей так же на французском и, бросив на меня мимолетный зырк, вышла с младшей Буржуа из комнаты.       Мысленно послав всё, на чём только свет стоит, я скинула, мокрющие от растанувшего снега, рюкзак и куртку на ковёр. Уверена, после них на этом коврике появится небольшой серый след. Схватив из шкафа, первые попавшиеся под руку, юбку, колготки и футболку, я закрыла дверь в комнату и стала переодеваться.       Блин, я, конечно, помню из мульта, что Феликс был знаком с Хлоей ещё с детства, но не настолько же быстро она должна была появиться! Или настолько… Агрх, всё слишком внезапно закрутилось-завертелось.       В, непонятно откуда взявшейся, панике я не заметила, что одевала колготки задом-наперёд, из-за чего пришлось потратить ещё несколько минут, чтобы исправить косяк.       После я всё-таки вылезла из своей берлоги, недовольная тем, что никто мне, с переодеваниями и уборкой куртки, не помогал — а ведь здесь это уже стало обыденным делом. Иначе для чего всем домработницам платят? Если и в следующий раз никто не объявится, я пожалуюсь матери. Я не вредная или изаблованная, просто как-никак, а отлынивать от работы плохо, особенно, если за неё платят хорошие деньги.       Внизу в гостинной сидела моя мама и мать Хлои — по крайней мере, мне так кажется. У женщины, что сейчас сидит на диване напротив матери, такие же блондинистые волосы, — правда длинные, в отличие от тех коротких, что были показаны в мультфильме, — и неизмеримая любовь к одежде золотистого оттенка. Она вещала о чём-то своей собеседнице, пока та кивала на все её почему-то недовольные выпады, временами поглядывая в сторону Феликса.       Бедный брат сидел выслушивая трёп младшей Буржуа, следя за тем, как она уплетает уже не первый макарун. От чая она, похоже, отказалась, ведь на столе виднелся лишь кувшин с соком — судя по цвету, апельсиновый.       Пройдя к матери, я повыслушивала обсуждения Одри на счет моей одёжки и того, какая цветовая палитра подойдет моему цвету глаз и волос. После чего она задалась вопросом, почему у меня темные волосы и глаза, когда у преимущественного большинства наших родственников они блондинистые.       Я считаю, что можно было просто ответить, что я вся в отца, но матери, кажется, вопрос совсем не понравился, раз она похлопала меня по плечу и сказала, чтобы я шла к брату кушать сладости.       Кто я такая чтобы ей перечить? Я послушно подошла к парочке детей, что сейчас сидели на удивление спокойно. Хлоя, завидев, садящуюся за столик рядом с Феликсом, меня, с набитым ртом пробубнила что-то на французском. Я ничего не поняла, но потом она проглотила еду и повторила предложение, на всё том же французском языке. Она сказала, что я совсем не похожа на брата.       Я на эту её фразу кивнула и на английском сказала, что больше похожа на отца, чем на мать, в отличие от Феликса. Он в ответ устало обвёл нас взглядом и смачно зевнул, прикрывая ладошкой рот.       Осмотрев его поближе, оказалось, что он всё ещё сидел в школьной форме — скорее всего, не успев переодеться. Наверное, устал.       Мечась между желанием крикнуть маме о том, что брат устал, и нежеланием после этого действия получить кучу непонятных взглядов от гостей и домработниц, я решилась на другой вариант.       Я дёрнула рукав рубашки брата, из-за чего он недоуменно ко мне наклонился. Шёпотом на ухо, я сказала, что он может пойти спокойно переодеться, а я пока посижу с Хлоей. Секунду спустя он кивнул, извинился перед блондинкой и вышел из зала.       Хлоя бросила на меня раздраженный взгляд.       — Зачем он ушел? — спросила она на английском очень недовольно. — Он что, не рад тому, что я приехала?! — она допила сок, опустошив свой стакан и, с некой тоской, обернулась ко мне. — А ты его сестра, да?       — Да, меня зовут Мелисса. А тебя Хлоя?       — Да, я Хлоя. Папочка у меня французский бизнесмен, а мамочка известный дизайнер, — она тряхнула копной блондинистых волос. — Знаешь ли, разговор со мной — это большая честь. Ты должна быть неимоверно рада.       — Да, я рада, — ответила нервно пригладив край юбки. М-да, такой высокой самооценки у меня никогда не будет. Даже как-то грустно. — Как тебе у нас в гостях?       — Ну… — она сделала вид, что задумалась над моим вопросом, положив в рот новый макарун. — Я вумаю, фто тут не так уф и плохо, — ответила блондинка с набитым ртом. И после того, как прожевала всё, добавила: — Да и сладости у вас вкусные. В целом могло быть и хуже.       — Рада, что тебе нравится у нас, — ответила я, мельком взглянув на уходящих из зала маму и Одри. Полагаю, они либо хотят выйти в сад, либо зайти к маме в комнату.       Поддерживать разговор с младшей Буржуа мне давалось не так уж и сложно, ведь приходилось лишь временами поддакивать и просто слушать её болтовню.       Да, это надоедало, и я боялась, что сейчас я просто усну посреди разговора. Но, к счастью, вскоре подошел Феликс и сказал, что родители зовут нас в сад.       Мы с Хлоей проходили несчастные сто метров до сада около пяти минут потому, что ей постоянно хотелось поправить свои кудри перед зеркальцем и спросить у Феликса, красиво ли она теперь выглядит.       Очевидно, что мой брат ей был симпатичен — может быть, Феликс и сам это понимал. А может нет — я постоянно забываю, что ему всего-то лет 7.       — Феликс, мама позвала нас в беседку? Или на улицу? Там же холодно, — внезапно я вспомнила о том, что на улице была зима — конечно, не такая уж и холодная, как в моём мире, однако в нашей одежде мы легко там замерзнем.       — Она сказала, если мы просто быстренько пробежим до беседки, всё будет хорошо, — обернувшись ко мне, ответил брат.       — Ладно.       Оказавшись в беседке, которая являлась небольшим сооружением в саду, со встроенной системой обогрева — для зимы, и охлаждения — для лета, куда мы добирались чуть ли не бегом, ведь было холодно, матери посадили нас рядом с собой.       — Мама, по дороге сюда я упал на тропинке, — тихим шепотом отозвался Феликс, когда в разговоре у взрослых возникла пауза. — У меня немного намокли штаны на коленках.       — Зайчик, у тебя нигде после этого не болит? Может стоит сходить за аптечкой? — обеспокоенно отозвалась Амели, осмотрев мокрые пятна на его штанах.       — Нет, но разве мне не стоит поменять штаны? — недоуменно ответил блондин.       — Нет, они намокли совсем немного. Они быстро высохнут, — успокоила его мама и поцеловала в макушку, заставив мальчика густо покраснеть.       Очень скоро солнце скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь блеклую Луну на фоне темного неба.       Одри сделала несколько фотографий нас с Феликсом и Хлоей, и селфи с Амели, после чего им пришлось уезжать, ведь, как я поняла, прибыли в Великобританию они лишь на пару дней, и сегодня вечером у них был рейс обратно во Францию.       После этого в доме стало намного спокойнее. Я выпросила у мамы несколько новых тетрадок, ведь те, которые были выделены для школы, уже заканчивались. А, ну и для записи воспоминаний из прошлой жизни, ведь в той тетради, которую я прятала за шкафом, уже как неделю не имелось ни одной пустой страницы — даже внутренние стороны обложки исписала.

***

      Утро следующего дня начиналось не так уж и плохо, если бы не одно но — Феликс умудрился простудиться из-за чего ему придется оставаться пару дней дома. Он заболел впервые за всё то время, которое я провела в этом мире.       В принципе, беспокоиться было не о чем, ведь до кабинета меня проводит водитель, там за мной будет следить классная руководительница, да и заберет меня из школы домой так же водитель. В целом я без присмотра не останусь.       Но что-то не давало мне покоя. То ли предчувствие чего-то плохого, то ли просто боязнь коммуницировать с людьми вне класса и дома без поддержки брата. Похоже, что я к нему сильно привыкла.       Меня действительно пробирала какая-то странная дрожь, при мысли о том, что рядом — просто в классе, за соседним столиком в столовой или партой в кабинете, на соседнем сидении в машине — не важно — не будет знакомого человека. Не простого знакомого, с которым ты видишься лишь в школе, а прям человека, даже если ребёнка, рядом с которым ты чувствуешь себя в относительной безопасности.       Оставив у Феликса в комнате, прямо на письменном столе, втихаря сорванных с кустов в саду, цветов — офигеть, там даже зимой что-то растёт — я отправилась в школу.       Единственная надежда была на то, что Саоми сегодня придет в школу.       Но жизнь устроила мне ещё бóльшую подлянку, ведь Саоми не только не было в тот день, нам сказали, что, возможно, она перейдет в другую школу. Я очень расстроилась этому факту.       Все первые уроки я провела словно в прострации, что в некоторой степени мне помогло, ведь я не грызла себя мыслями об отсутствующих подруге и брате.       На обед я шла в жалком гордом одиночестве. Лишь в самой столовой мне предложил свою компанию друг Феликса, с которым тот постоянно ходит — Джейден.       Его компания немного скрасила мой приём пищи, и он даже предложил посидеть на оставшихся уроках вместе. Я этому очень удивилась, ведь, в отличие от меня, он общался с многими одноклассниками, не только с Феликсом, как я с Саоми. Он лишь сказал мне, что я выглядела слишком поникшей все прошедшие уроки.       В принципе, его компания на уроках не была такой уж и плохой, но мне очень не нравилась его привычка щёлкать ручкой. А еще, ему требовалось намного больше места за партой, чем Саоми. Возможно, я так говорю с непривычки, но факт остается фактом.       Конец дня я ждала, как… очень сильно ждала. Выйдя на улицу, я прошла по алее перед гимназией, зашла за будку охранника погладить, внезапно привлекшего моё внимание, черного кота. К сожалению, он быстро ретировался от меня подальше и я даже не успела к нему притронуться.       Выходя из-за школьных ворот, я уже видела машину нашего с Феликсом водителя, припаркованную неподалёку.       Без задней мысли оглянув её с багажника до капота, я удивилась тому, что тонировка стекол была намного темнее, чем с утра. Ну, или мне просто мерещится.       На поводу у внутреннего параноика, я глянула на номер машины, в надежде на то, что во мне лишь бушует, притянутая за уши, тревожность и не более.       Номер машины был закрашен. Под багажником он был закрашен белой, скорее всего, аэрозольной краской.       На всякий пожарный, я попятилась назад, осознавая, что если это действительно машина моего водителя, то мне ничего не помешает подойти к ней позже, когда я в этом удостоверюсь и успокою свою паранойю.       Бежа на полпути к воротам, меня кто-то резко потянул за руку. Оценив хватку незнакомца, ко мне пришло осознание того насколько он превосходит меня по силе. Это по-любому был взрослый мужчина или парень, и по-любому не подросток — слишком сильный.       Я буквально врезалась в незнакомца, пока тот, закрыв второй рукой мне рот, стягивал с моих плеч рюкзак.       Чт-.?! Какого хера творится?! Меня хотят ограбить? Убить?! Может потребуют выкуп?! Или продадут и сдадут в рабство?! А-а-а-а, Господи, за что?!