Last first kiss

С утра Флаэр была пронизана особенно сильным недомоганием, но это не помешало девушке выйти на работу. Длинноволосая красавица не стала отказываться от дел из-за ухудшения самочувствия. В процессе проводимой ею лекции Престон понимала, что ей становится всё хуже и хуже. В какой-то момент вдова Джека Престона просто бессильно опустилась на стул. Кто-то из студентов проявил повышенное беспокойство и побежал за доктором. Флаэр наблюдала за этим словно в тумане. Спустя пару мгновений девушка потеряла сознание и уже не могла лицезреть, каким фейерверком паники отозвался в присутствующих данный инцидент. Престон очнулась в больничной палате и поначалу ничего не поняла. Длинноволосая красавица не помнила, что с ней произошло. В помещении возник врач и вид у него был довольно озадаченный. - Доктор, что со мной случилось? - с недоумением спросила Флаэр, присаживаясь в постели. - Вам стало плохо на работе, - пояснил медицинский работник. Престон вспомнила, что сегодня с самого утра она была поймана в паутину невероятного недомогания. Затем девушку словно осенило и она задала наиболее важный и волнующий её вопрос: «Что с моим ребёнком?» Тревога иглами впивалась в её сердце. И что-то подсказывало ей, что это не зря. Её собеседник помедлил с ответом. - К сожалению, эту беременность Вам сохранить не удалось. У Вас случился выкидыш. Скорее всего в Вашей жизни за последнее время было слишком много стрессов, которые и спровоцировали такой итог, - поведал эскулап. Это была беспощадная, безжалостная правда. Две последних его реплики не дошли до сознания девушки, поскольку она сосредоточила всё своё внимание на первой. Когда Флаэр только услышала эту фразу, то почувствовала, как её самым жестоким образом окунули в болото истины. Вдова Джека Престона разрыдалась от безысходности и беспомощности. Это конец. Она ничего не может исправить. - Скажите, я ещё смогу иметь детей? - девушка попыталась взять себя в руки, готовясь услышать ещё одно чудовищное заявление. - Вы ещё молодая женщина. Шансы есть всегда, - неопределённо бросил врач. Когда медицинский работник удалился, и Престон осталась наедине с собой, то ощутила, как на неё обрушился водопад пустоты. Теперь больше ничего в этом мире не имеет смысла. Теперь больше не осталось никакой радости. Ни в чём и ни в ком. Она только узнала, что это ребёнок Гарри, только обрела его ребёнка и теперь его нет. Флаэр дотронулась до своего живота, и её опутало пугающее осознание, что там теперь пустота. Там, где должен был развиваться прекрасный новый мир, больше ничего нет. Она ведь даже и не узнала, кто у неё должен был родиться — мальчик или девочка. Это было самое ценное, самое дорогое, что ей осталось от Гарри, а теперь этого нет. И никогда не будет. Девушке было страшно осознавать это. Просто невыносимо. Её закружил калейдоскоп боли, холода и пустоты. Наверное, сейчас ей нельзя находиться одной. Вопреки данному предположению, разговаривать с кем-либо вдова Джека Престона сейчас тоже не была настроена. Она была просто не в состоянии делать это. Она должна принять, что её малыша больше нет, смириться с этим. Но как вообще такое возможно? Почему она не смогла его уберечь? На несчастную накатила волна злости по отношению к себе и чувства вины перед своим ребёнком. Она уже никогда не сможет искупить эту вину. Ей придётся жить с этим чувством. Интересно, каким был бы её малыш? Он провёл с ней не так много времени и за этот период она ни разу толком и не пыталась представить его себе. А сейчас от этих фантазий её могла только захлестнуть боль. Через пару часов в палате появилась ещё одна девушка. Она была на шестом месяце беременности и ожидала девочку. Новая соседка не приставала к Флаэр с общением, в связи с чем вдове Джека Престона удавалось игнорировать её, думать, что её здесь нет. Длинноволосая красавица прекрасно понимала, что если она сосредоточит на этом всё своё внимание, то просто сойдёт с ума. Так прошло пару дней, а на третий к ним добавилась ещё одна пациентка. Эта девушка была беременна двойней, находилась на седьмом месяце беременности и уже с порога продемонстрировала своим новым знакомым свою жизнерадостность. - Фух, еле дошла! - дружелюбно улыбаясь, сообщила она. - А меня Викки зовут. Ничего, вырастут мои мальчишки и меня будут на руках носить. Не всё же мне с ними мучиться! - Затем говорящая обратила внимательный взор на Флаэр, кровать которой располагалась ближе к её временному ложу. - А ты на каком месяце? Пока Престон слушала эту Викки, то всё больше и больше погружалась в море ужаса. Длинноволосая красавица ничуть не сомневалась в том, что просто сойдёт с ума, если задержится здесь ещё хотя бы на час. К счастью в этот момент в палату зашёл врач. Вдова Джека Престона кинулась к доктору, словно он был её единственным спасением. - Доктор, пожалуйста, прошу, выпишите меня! Я больше так не могу! - как на духу выпалила Флаэр. И медицинский работник не стал противиться, поскольку уже не видел особого смысла пребывания Престон в больнице. Вот только в собственной обители уюта длинноволосой красавице не стало лучше. Несколько дней были сотканы из того, что девушка бестолково лежала на диване и не выражала особого интереса к происходящему вокруг. О том, чтобы ходить на работу, не могло быть и речи: Флаэр сейчас не была способна даже на что-то незначительное, не говоря уже о зарабатывании денег. Девушка чувствовала, что у неё не осталось никаких сил. Такое положение вещей безгранично беспокоило её близких. Эбигейл постоянно находилась возле лучшей подруги и стремилась выразить по отношению к ней всю свою заботу. - Флай, надо поесть, - мягко произносила Олдмэн, поглаживая волосы Престон. - Не хочу, - тихо отвечала Флаэр. У девушки не было аппетита, и она практически ничего не ела. Все понимали, что так нельзя, но в то же время осознавали, что заставлять её есть они тоже не могут. - Я знаю, что нам нужно, - со всей бодростью и жизнерадостностью, на какую была только способна, заявила Эбигейл. - Сейчас мы с тобой включим телевизор и посмотрим, что в мире делается. Сейчас нам расскажут что-нибудь интересное. Однако это стало ошибкой Олдмэн, ведь сразу же, как она выполнила желаемое действие, на экране появились Гарри и Оливия. Лучшая подруга обеспокоенно и даже как-то пристыженно взглянула на вдову Джека Престона. Она хотела выключить телевизор, но Флаэр остановила её. - Нет, пусть идёт, - вздыхая, промолвила Престон. Ведущая оживлённо вещала о том, что вот-вот состоится свадьба одной из самых красивых и обсуждаемых пар Лондона. Флаэр видела, как Гарри обнимал за талию её соперницу, как улыбался ей, как восхищённо смотрел на неё. Далее работница телевидения взяла комментарий у избранника Оливии Уайлд. - Я невероятно счастлив в связи с предстоящим событием, - с широкой улыбкой поделился сияющий Стайлс. - Оливия — та самая для меня. Она — девушка моей мечты. А девушка его мечты, в свою очередь, без преувеличений, просто вешалась ему на шею. Когда Эбигейл снова бросила взгляд на свою лучшую подругу, то ей стало не по себе: по щекам той катились слёзы. Она молча слушала сенсации от представителей TV и плакала. Вероятно, она сама не отдавала отчёта себе в собственных действиях. Олдмэн поспешила избавить их от откровений сего телеканала. - Как будто больше говорить не о чем, - проворчала она. Эбигейл была пронзена неловкостью и виной по отношению к своей лучшей подруге за то, что всё так обернулось. Она ведь хотела как лучше. Впервые за все эти несколько дней Флаэр задумалась о том, как она выглядит. Она стала терзать себя мыслями о том, какой у неё сейчас нездоровый внешний вид в то время, как её красивая и нарядная конкурентка блистает перед всеми на светских мероприятиях и восхищает публику. Но это ещё не самое страшное: самое страшное заключается в том, что она восхищает мужчину её мечты. Престон стало больно не столько из-за того, что она услышала, сколько из-за мыслей о том, что Гарри даже не знает о том, что она была беременна от него. И никогда не узнает. У него никогда даже не зародится такого подозрения. Потеря ребёнка навсегда останется для неё её личной болью, которую её любимый человек никогда с ней не разделит. Всё потому, что он сходит с ума по другой и ему нет до неё никакого дела. Он счастливо говорит о свадьбе с другой в то время, как её собственная жизнь рушится! А ведь даже её семья не осведомлена о том, что он был отцом её ребёнка: когда врач сообщил навестившим её в больнице старшему брату и отцу, что она потеряла ребёнка, они дружно решили, что он был от Джека. Почему-то они даже не допустили вариант, что его родителем мог быть совершенно не знакомый для них человек. Вдова Джека Престона не стала переубеждать их, поскольку была не в том состоянии. Каспер и Малькольм были охвачены удивлением и недоумением из-за создавшейся ситуации. Когда сын Рэндалла Престона и их родственница успели побыть в близких отношениях? Кроме того, почему Флаэр в таком случае не была в восторге от этой свадьбы? На мужчин снова нахлынул поток сочувствия по отношению к отцу покойного, поскольку они посчитали, что Рэндалл понёс двойную потерю: он лишился сына, а теперь ещё и внука или внучки. Он лишился того единственного, что осталось от Джека. Только одна Эбигейл знала о том, кто на самом деле являлся отцом малыша вдовы Джека Престона. Помимо всего прочего, Престон была согласна с доктором насчёт огромного количества стрессов, ведь за этот непродолжительный период с ней и в самом деле случилось столько невероятных событий, сколько не случалось за всю жизнь: решение её семьи о её помолвке с нелюбимым человеком за её спиной, использование её любимым человеком, беременность, незнание, от кого у неё будет ребёнок, обман нелюбимого, замужество с нелюбимым, убийство мужа на её собственной свадьбе, выяснение информации о том, что это всё же ребёнок того, кого она любит и наконец выкидыш. Девушка чувствовала себя катастрофически уставшей и измождённой. - Я хочу прогуляться, - внезапно объявила Флаэр. - Мне пойти с тобой? - засуетилась Олдмэн. - Нет, я хочу побыть одна. Хочу проветрить голову, так сказать, - пояснила Престон. Эбигейл была малость встревожена тем, что её лучшая подруга выйдет из дома в одиночку, ведь она ещё не оправилась от потрясения, но в то же время она была рада тому, что у Флаэр за этот короткий срок появились хоть какие-то желания, пусть даже и простое желание прогуляться.

***

Гарри оставалось пройти пару домов до своей территории комфорта, как неожиданно он увидел следующую картину: какой-то тип хватал Оливию, а та отчаянно вырывалась, но её попытки освободиться не приносили положительного результата. Стайлс подошёл к этим двоим. - Убери от неё руки, - спокойно попросил певец. Он не особо верил в то, что это сработает, но всё равно решил попробовать, поскольку привык сначала пытаться воздействовать словами в подобных ситуациях. - Вали отсюда, клоун, - нагло бросил обидчик Уайлд, после чего продолжил своё недостойное занятие. Мужчина заметил в глазах своей фальшивой девушки беспомощность. Гарри показалось, что это даже как-то странно: эта женщина мастерски треплет нервы целой команде имиджмейкеров, но при этом не может справиться с каким-то одним недоразвитым индивидом! Стайлс почувствовал, что Уайлд и в самом деле страшно, что она растеряна. - Я сказал убери руки от женщины, - уже более громко и настойчиво повторил певец. - Да пошёл ты, - отмахнулся нахал, одновременно толкая Гарри. Терпеть такое мужчина, конечно же, не стал: сопровождаемый криком ужаснувшейся Оливии, он заломил руки за спину наглому типу. - Ты сейчас извиняешься перед женщиной и валишь к чертям собачьим. Я никому не позволю вести себя неуважительно по отношению к женщинам. Ты меня понял?! - певец повысил голос. - Понял понял, - едва ли не пропищал поверженный идиот, вся уверенность которого улетучилась мгновенно от выходки Гарри. - Мисс Уайлд, простите меня, пожалуйста, - послушно произнёс оппонент Стайлса. - Убирайся к чертям собачьим, как тебе и сказали, ошибка природы! - манерно фыркнула Оливия, вновь обретя смелость. Уайлд снова почувствовала свою власть. Тому, кто ещё совсем недавно желал причинить ей вред, не осталось ничего, кроме как ретироваться отсюда подобру-поздорову. Гарри крайне редко приходилось разговаривать с кем-либо так, как с этим типом, а ещё реже — пускать в ход рукоприкладство. Однако в сложившейся ситуации он просто не мог поступить иначе, ведь он и в самом деле не мог допустить, чтобы при нём обижали женщин. Каким бы человеком ни была Оливия, он не смог пройти и мимо её беды. Неожиданно его мнимая избранница прижалась к нему и расплакалась. К такому Гарри был точно не готов. Стайлс впервые созерцал такую реакцию со стороны своей псевдопартнёрши. Обычно это она доводила всех до слёз. Мужчина был прострелен растерянностью. - Оливия, ну ты чего? - мягко проговорил он, успокаивающе поглаживая Уайлд по спине. - Этот недоумок убрался, он тебя не тронет, всё хорошо. - Если бы ты не оказался рядом, то мне страшно представить, что бы могло случиться, - всхлипывала женщина. - А что ты вообще здесь делала? - поинтересовался Гарри. - У меня подруга здесь живёт, я приходила её навестить, - рассказала Оливия. - Я разве об этом не говорила? - Может, и говорила, просто я забыл, - неопределённо кинул Стайлс, пожимая плечами. Мужчина понимал, что сейчас Уайлд нуждается в его поддержке. - Ладно, я пойду домой, - заявила Оливия. - Нет, я теперь тебя одну никуда не отпущу, - решительно откликнулся певец. - Сегодня переночуешь у меня. Места всем хватит. - Я даже не знаю, как тебя благодарить, - немного растерянно сказала женщина. - Значит, обойдусь без благодарностей, - простодушно отозвался Стайлс.