Становление монстра

      Его разбудило солнце. Элайджа проснулся в пять утра от лучей солнца, проникавших в его спальню, выходящую на восток. И тут же прислушался к дыханию и ритмичному пульсу в другом крыле особняка. Живое сердце, единственное живое сердце в доме, не было слышно на том же этаже. Он нахмурился в замешательстве. И тотчас же услышал легкие шаги, чуть учащенный пульс для того, кто должен спать в пять утра, и бормотание:       - Молоко... Или яйца? Может мука?       Где-то на кухне было слышно, как Атенаис разговаривает сама с собой и стучит посудой. Заинтригованный происходящим в его доме, первородный за считанные минуты привел себя в порядок. Он быстро принял душ, затем надел пару костюмных брюк и белую рубашку с закатанными рукавами. И дома он носил такой же классический стиль. Даже его туфли были идеально начищены. Не видел смысла менять свои привычки.       На кухне он нашел довольно странное изображение. На столе половина продуктов из холодильника, несколько больших тарелок и Атенаис пытается что-то налить в сковородку на плите. Кроме той маленькой детали, что весь стол был завален мукой, и у самой девочки белые пятнышки на лице, в этом не было ничего бедственного. Никаких происшествий с магией, ничего не разрушено, Атенаис просто пыталась что-то приготовить. Все в целости и сохранности. Это уже странно.       - Доброе утро.       Он моргнул еще больше, озадаченный ее радостным приветствием. Посмотрел на нее с удивлением. Атенаис улыбалась. Он впервые видит ее улыбающейся, не плачущей или равнодушной, не испуганной или зажатой, а улыбающейся. Элайджа не понимает, что она делает на кухне так рано и что случилось с его кухней. Малышка сразу повернулась к плите, куда хотела налить что-то липкое и желтое.       - Кроме просьбы не наливать то, что у тебя есть в кастрюле, у меня есть еще несколько вопросов. Во-первых, что ты здесь делаешь?       - Омлет.       Атенаис на самом деле пыталась приготовить омлет, но не была уверена, правильно ли запомнила рецепт. То есть, что однажды она приготовила омлет, всего один раз. Но это было где-то год назад. Она просто надеялась, что приготовила что-нибудь съедобное. Утром она проснулся по той простой причине, что прошлой ночью очень рано заснула, и ей не приснился кошмар, что было странно необычно. И подумала, что ей лучше поесть. На кухне не было ничего съедобного, поэтому она рискнула приготовить что-нибудь сама.       Она больше не вздрогнула, когда Элайджа подошел к ней или когда он наклонился к ней через плечо и критически смотрел на ее омлет. Атти больше не боялась его. Как-то страх исчез сам собой, постепенно. Видя, что он не причиняет ей вреда, что он не хочет причинять ей вред, видя, что он честен с ней и что никакие ее действия не вызывают негативной реакции, Атти начала понимать, что ее страх бессмыслен. И понял, что она в безопасности. Элайджа не сделает ей больно, эта мысль хорошо засела в голове. Если бы он хотел причинить ей боль в эти шесть недель, он бы это сделал. И ему можно доверять. Да, Атти начала испытывать легкое доверие к вампиру, который ничего от нее не скрывал по поводу эксперимента, к тому, кто ее не торопил и, казалось, хотел ей помочь. И… и она поняла, что Элайджа совсем не похож на ее отца. Никак, ни одним жестом или взглядом. Еще один пункт в пользу вампира.       Последние три недели она старалась чаще с ним пересекаться, проверяя, права или нет. Книги, которые он рекомендовал, были интересны. Библиотека оказалась не такой страшной, как она думала. И ее магические выбросы не изменили отношение вампира. Атти все еще не могла поверить, что он заботится о ней по доброте душевной, даже бескорыстно, но она старалась смотреть на ситуацию зрело, то есть, когда она не плакала от боли смерти отца. Она в надежном месте, у нее все есть, на нее никто не кричит, никто ее не наказывает, даже если она рушит вещи в доме, упреков не слышит. Она в безопасности, она может делать все что ей заблагорассудится, и она довольна. Чего она не должна делать в обмен на эти условия, она сделает. Потому что за последние три недели Атти обнаружила, что ее почти все устраивает.       Сковорода была взята из ее рук. Так же, как и тарелка. Она посмотрела на первородного вампира, отметив, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. И снова в них нет абсолютно ничего. Ее попытки узнать, что у него на уме, не увенчались успехом. Вампир внешне абсолютно равнодушен, даже глаза не выдают, о чем он думает.       - Твой план отравиться провалился, - холодно сказал вампир. – И давай, в следующий раз, когда захочешь что-то приготовить, сначала проверишь рецепт. Хорошо?       Атти кивнула. Она не очень хорошо готовит. Не может помнить рецепты или часами смотреть на кастрюлю. Скучно. Неудивительно, что она ошиблась в рецепте. Девочка улыбнулась, слегка позабавившись очевидной иронией. План отравиться. Да, ее кулинарные качества оставляют желать лучшего. Элайджа вылил все содержимое сковородки. Взял ингредиенты с большого стола и начал быстро смешивать. Атти по соседству оказалась незанятой. И смущена. Она не сможет сбежать в сад или в библиотеку. А потом... она тоже должна попытаться сближаться, верно? По крайней мере сделать маленький шаг.       - Я могу вам помочь?       Элайджа удивился. Необычное отношение. Атти поспешила предложить молоко. Элайджа ничего не сказал. Он заметил, как девочка сразу подошла к большому столу, где принялась убирать, то есть собирать все продукты из холодильника и шкафа, и вытирать пятна муки. Следил за ней краем глаза. Она не казалась испуганной. Конечно, в его присутствии ей все еще не очень комфортно, но по сравнению с прошедшими днями и неделями это уже было значительным улучшением.       - Что еще я могу сделать?       Он растерянно моргнул. Что она может делать? Ничего. Он легко отправил бы ее искать себе занятие, если бы не понимал, что это ее попытка подружиться с ним. Какая-то ошибочная попытка, учитывая, кто он и кто она, но для начала... Завтрак, приготовленный вместе. И почему он жаловался в прошлом году, что его жизнь однообразна? Достаточно было появления маленького гибрида с лазурными глазами и огненными волосами. Он покачал головой. Да, предсказывается веселое ближайшее будущее.       - Для начала прекрати обращаться ко мне на вы.       - Но вы намного больше меня.       - Это не значит, что ты должна соблюдать со мной формальности, - настаивает первородный. Ее обращение уже сильно его раздражало. Как еще? Вампиры на протяжении веков могут и обращаются к нему только с «вы», но каждый день слышать «вы» от этой девочки режет уши. – Только Элайджа.       Еще один кивок. Атти вовсе не уверена, что быстро избавится от этой привычки, но она попытается. Слегка улыбнулась. Села на стул у стола. Тишина угнетает. Поворачивала голову во все стороны. Она должна что-то спросить, что-нибудь.       - Откуда вы знае... ты знаешь, как готовить?       Элайджа выливает жидкое содержимое омлета на сковороду. Атти видит тень лукавой улыбки на его лице. Сразу же подбодрилась. Она не знает, получит ли она ответ, хотя за эти недели она обнаружила, что на ее каждый вопрос, есть ответ. Попробовала в любом случае. Не станет же она молчать, не так ли?       - За свою долгую жизнь мне понадобилось много умений, в том числе и кулинарные. Не сомневаюсь, что через несколько веков ты тоже научишься готовить.       Атти скептически посмотрела на него. У нее что занятие нет или что? Ага, научится она. Поскольку она не научилась готовить за последние года четыре или три, понятно, как она будет это делать в будущем. В любом случае, посмотрела на Элайджу и на то, как он готовит. Он делает это точно, быстро, как будто знает наизусть, что должен делать. Смотрит и невольно вспоминает свою последнюю попытку что-то приготовить. Та попытка, которая привела к… Она останавливает свои мысли от направления к неприятному инциденту. Лучше не думать об этом. Лучше сосредоточиться на чем-то другом. На чем угодно. Например, ощущение раздражения в горле, которое говорит ей, что она голодна и хочет не настоящей еды, а крови.       - Ты в порядке?       Она посмотрел на первородного. Атти открывает рот, чтобы сказать да, она в порядке, то есть, все в порядке, но она чувствует, как ее лицо преображается. Тут же поворачивает лицо в одну сторону. Она должна вернуться к человеческим чертам, должна заставить свои клыки исчезнуть. Вот только они царапают губы и через несколько секунд. Когда на столе рядом с ней появляется пакет с кровью, Атти моргает в замешательстве.       - Давай попробуем первый урок контроля, - обращается к ней Элайджа, появляясь рядом. Атти не хочет смотреть в его сторону. Он увидит ее налитые кровью глаза. Ее чудовищное лицо. – Выдержишь пять минут?       - Не думаю, - пробормотала девочка, чувствуя, как горло становится все суше и суше.       Получила быстрый взгляд. Элайджа возвращается к приготовлению завтрака, а Атти остается с ним с пакетом крови перед собой. В тот момент, когда видит кровь, она обнаруживает в себе что-то неизвестное, что-то почти животное, еще одна Атти, которая хочет пить кровь, которая хочет вонзить зубы в пакет и выпить все это. До сегодняшнего дня она довольствовалась только теми ежедневными чашками. Теперь у нее целый пакет. Она может выпить все это, утолив голод. Не надо, пытается убедить она себя. Ей не обязательно это пить. Должна терпеть. Учится контролю. Слова вошли в ее сознание как правило, которому она должна была подчиняться. Закрыла глаза. Если она не увидит кровь, будет легче. Не помогло. Чувствует запах крови. Несмотря на то, что он в запечатанной упаковке, Атти может поклясться, что чувствует его запах. Клыки царапают ей губы. Раздражение в горле переходит в продолжительную боль. Пять минут. Она должна продержатся пять минут.       Когда понимает, что уже не в состоянии управлять собственным телом, она хватается за край стула. Крепко сжимает металл, думая, что точно разрушит его. Должно терпеть.       - Я люблю рисовать, - начинает она говорить, чувствуя, что еще чуть-чуть бросится на пакет с кровью. – Я также участвовала в нескольких муниципальных конкурсах. Портреты, пейзажи, я рисую сколько себя помню. Но теперь я не могу. Я не могу заставить себя рисовать обычные фигуры, дом или... или лес, - она начинает говорить все быстрее и быстрее. Ее жажда усиливается с каждой секундой, как и ее неспособность контролировать себя. - Мне понравилась книга. На днях увидела, что в библиотеке еще есть книги Верна. Могу я их одолжить? Математика и физика мне надоели. Как ты думаешь, я смогу самостоятельно выучить весь школьный материал? Или мне не стоит даже пытаться? Я хороша в математике, всегда...       - Атенаис, - обращается к ней Элайджа, внезапно прервав ее тираду. Атти смотрит на него отчаянно. Ее лицо определенно преобразилось. Всегда так будет? Всегда она будет кровожадным вампиром, готовым на все, лишь бы получить кровь? Атти не хочет. Атти хочет крови. Сейчас! - Прошло пять минут.       Она бросается за пакетом с кровью. Не понимает, когда открывает его. В тот момент, когда она делает первый глоток, мир бледнеет. Есть только кровь, которая утоляет ее жажду, голод или что-то еще. Атти быстро выпивает, как будто впервые пьет кровь. Больше ничего не слышит, ни звука, даже своего сердца. В голове нет других мыслей, кроме крови. Кровь. Пакет быстро пустеет. Может быть, прошло четыре или пять секунд. Атти в какой-то момент находит только воздух. Что-то в нем включается. Как будто проснулась из транса.       Смотрит на пустой пакет в своих руках. Выпила весь. Клыки есть, но они больше не царапают. Проводит языком по губам и понимает, что они в крови. Она вся в крови. Смотрит на первородного, который выглядит чем-то шокированным. И она понимает. Ее вампирское лицо перемазано кровью, она только что выпила весь пакет. Первый инстинкт — бежать. И сбежала.       Дверь закрывается перед его носом. Ее ловят до того, как она успевает покинуть кухню. Перед собой она видит только белую рубашку, не решается поднять глаза. Сам факт того, что ее держат за руки, заставляет ее напрягаться. Элайджа чувствует это и тут же отпускает ее.       - Все, все. Видишь? - он убирает руки, показывая ей, что больше не держит ее. Сделал шаг назад. - Ничего страшного. Тебе не нужно убегать, бойся себя или меня. Все хорошо. Это нормально. Нормально не выдерживать, хотеть большего.       Девочка не отвечает. Он видит только ее взгляд, сосредоточенный в одной точке, как у грязной фарфоровой куклы. Элайджа быстро находит полотенце и протягивает ей. Атти даже не шелохнется. Он кладет белое полотенце ей в руки, используя этот момент, чтобы сжать ее руку. Этот жест привлекает ее внимание. Рассеянный взгляд лазурных глаз встречается с его. Она боится вампира внутри себя.       - Так будет всегда?       - Ты научишься контролировать себя. Сможешь выдерживать, выходить из дома, находиться среди людей, не желая всегда их крови.       Атти только устало выдыхает. Если она еле держится пять минут, о выходе с территории дома в ближайшее время не стоит даже мечтать. Вытирает рот полотенцем, чувствуя, что все, что сейчас происходит, все, что с ней происходит, неправильно. Она не должна быть вампиром, она не должна хотеть крови, она не должна быть здесь.       - Позавтракаем?        По крайней мере, она сможет есть на кухне, не дрожа. Маленький шаг вперед.