The Roads We Take

      Трэвис запер сетчатую дверь, только в это мгновение ощутив, как впервые за вечер расслабляются напряженные до предела мышцы. Кейли оказалась в безопасности на эту ночь, и это придало ему сил продержаться еще немного. Семья есть семья, но некоторые ее члены были ценнее других, хотя они бы ни за что друг другу в этом не признались. Крис, запертый в соседней клетке, вяло махнул ему рукой.       — Ну ты и козел, — не сдержался Трэвис.       — Я же уже извинился! — выпалил Крис, бросив быстрый взгляд на дочь. Та по-турецки уселась на полу, прикрыв глаза и сделав вид, что завязавшийся диалог ее совершенно не интересует. — Что мне было делать? Случилось ЧП.       — Они тебе доверяли. Ты мог бы их где-нибудь запереть без лишних проблем, а вот мне пришлось попотеть, чтобы убедить их подчиниться.       Трэвис вспомнил затянувшийся чуть ли не на полчаса словесный поединок, в который превратился простой приказ собраться всем в одной комнате. Он терял хватку. Не помог даже значок шерифа — провинциальный коп не был авторитетом для городских детишек, которые в толпе осмелели и вдруг осознали, что у них есть права.       — Ну, я сплоховал, — выдавил Крис, подавшись к решетке и просунув пальцы сквозь мелкие ячейки. — Растерялся. Прости. Но теперь-то все в порядке?       — Будем надеяться, — отозвался Трэвис. — Главное, что на свободном выгуле остался только один оборотень.       — А все остальные укрыты в надежных местах, — многозначительно протянула Кейли. — Да, дядя Ти?       Крис растерянно глянул на нее через плечо. Трэвис глубоко вздохнул. Решение утаить инцидент с Лорой еще выйдет ему боком. Даже если каким-то чудом никто не пострадает, ему все равно придется о ней рассказать, и он бы скорее добровольно сунул голову в волчью пасть, чем согласился поднять эту тему на семейном ужине. Он положил ладонь на рубильник и бросил последний взгляд на клетки, озаренные красным светом.       — Я пускаю ток. Берегите руки.       Крис поспешно отдернул пальцы от решетки и опустился на бетонный пол, не сказав больше ни слова.       Трэвис выбрался из подвала в душную влажную ночь и направился прямиком к машине, минуя террасу главного входа. Последнее, чего ему бы сейчас хотелось, это встречаться с матерью. Она обязательно найдет способ повернуть все так, чтобы он остался виноватым в едва не сорвавшейся охоте, потому что Крис — хороший мальчик, и он, в отличие от Трэвиса, не привык действовать в экстремальных ситуациях. Трэвис должен был это предусмотреть. Защита семьи была его священным долгом и прямой обязанностью, и это все, чему он, по мнению матери, должен был посвятить свою жизнь. А он все никак не мог подобрать правильных доводов, чтобы опровергнуть эту идею хотя бы перед самим собой. И так бы и продолжалось, если бы одна городская девчонка с поразительным талантом влипать в неприятности не свалилась ему на голову, заставив Трэвиса совершить самое страшное преступление против Хэкеттов — поступить так, как считал нужным только он сам, никого не поставив в известность. И со смешанным чувством воодушевления и тревоги он постепенно осознавал, что Лора Кирни сделалась второй после Кейли причиной, по которой он вообще старался.       Забравшись в салон, Трэвис связался с отцом, чтобы убедиться, что они с Бобби по-прежнему на посту. Затем завел мотор и погнал машину по лесной тропе. Едва он успел отъехать от поместья, как зарядил такой ливень, что заскрипевшие по лобовому стеклу дворники едва справлялись с его напором. Трэвис тихо выругался сквозь стиснутые зубы. Под дождем от волчьей крови толку нет, а значит, сегодняшняя вылазка обещала стать опаснее, чем обычно. Но он не мог заставить себя добровольно отказаться от шанса, пусть даже крошечного и почти безнадежного. И тем не менее, дурное предчувствие его не отпускало. Не то чтобы хоть что-то этой ночью шло по плану, но почему-то Трэвису казалось, что это еще далеко не конец всех неудач. Поэтому когда он припарковался перед главным корпусом лагеря и приблизился к убежищу, то почти не удивился открывшейся картине.       Он провел кончиками пальцев по двум мелким царапинам на прикладе вставленного поперек дверей ружья — это был тот самый дробовик, который он оставил в бункере с намерением позже перебрать заедающий затвор. Значит, за время его отсутствия кто-то входил и выходил из убежища.       Трэвис аккуратно стукнул костяшками в железную дверь, одновременно боясь услышать в ответ лишь тишину и в глубине души будучи к этому готовым. Но снизу раздалась суетливая возня и сразу несколько голосов завопили наперебой.       — Эй! На помощь! Нас здесь заперли! Выпустите нас отсюда!       Трэвис глубоко вздохнул, узнавая их всех.       — С вами все в порядке?       На секунду в бункере воцарилась тишина.       — Шериф Хэкетт? — раздался неуверенный девичий голос.       — Кто-нибудь из вас ранен?       — Что? Нет. Мы в порядке. Но какая-то сумасшедшая заперла нас здесь и сбежала.       — Она не сказала, куда собирается направиться? — спросил Трэвис без особой надежды.       — Нет, — скептически протянул голос. — А должна была?       Что ж, по крайней мере, Лора еще не успела обратиться, когда каким-то образом поменялась местами с вожатыми. Это сильно облегчало жизнь.       — Оставайтесь пока внизу, там безопасно. Я вернусь за вами утром.       — Что? Вы серьезно просто бросите нас здесь?!       Но Трэвис уже развернулся и зашагал по направлению к опушке, на ходу снимая ружье с предохранителя. План все еще оставался в силе, и методичные действия, которые они повторяли каждый месяц, уже казались рутинными. Первым делом нужно было обойти вверенные ему ловушки, и Трэвис решил начать с той, что была ближе всего к лагерю. Гроза разбушевалась не на шутку, луч оружейного фонарика упирался в стену воды, ограничивая видимость до расстояния пары шагов. Ноги вязли в мокрой грязи едва ли не по щиколотку. К моменту, когда нужно было сойти с тропы и углубиться в чащу, он уже чувствовал себя совершенно измотанным. Пожалуй, хуже было только в Гренаде в 83-ем, куда он попал зеленым новобранцем в составе разведывательного полка. Только там вокруг смыкались джунгли, а не колючие хвойные лапы. Трэвис мотнул головой, смаргивая заливающую глаза воду, и тогда услышал голос, в первое мгновение показавшийся ему лишь искаженным отзвуком дождя. Но чем дальше он углублялся в лес, тем отчетливее становились обрывки женского крика.       Он разобрал слова «Сайлас» и «капкан», а потом пронзительный животный вой, и тогда поспешно схватился за рацию, закинув ружье на плечо.       — Папа? Прием.       — Слышу тебя, Трэвис.       — Двигаюсь к ловушке №4, к юго-западу от лагеря. Кажется, кто-то попался. Возможно, это Сайлас.       — Понял. Выдвигаемся к тебе, будем минут через двадцать.       — Па… — Трэвис на секунду замялся, но риск был слишком велик. Рано или поздно ему все равно пришлось бы об этом сказать. — Там может быть еще один оборотень. Постарайтесь по нему не палить.       — Кого-то из вожатых укусили?       — Не совсем. Объясню все позже, ладно?       — Трэвис…       — Па, сейчас не до того.       — Ладно, — отозвался динамик после секундной тишины. — Отбой.       Трэвис выпустил рацию из рук и та ударила по груди, повиснув на витом шнуре. Ну вот, теперь уже ничего не переиграешь. По крайней мере, он обезопасил Лору от случайной пули. Вот только ему и самому не помешало бы, чтобы кто-нибудь озаботился его сохранностью. Выстаивать в одиночку против двух оборотней без защиты в виде волчьей крови ему еще не приходилось. Трэвис поудобнее перехватил дробовик и перебрался через последнюю преграду в виде зарослей орляка, окружавших поляну с приманкой.       Луч фонарика выхватил месиво из глянцевых тел, мечущееся в мокрой траве. Стоял такой визг, что даже сквозь грохот ливня от него закладывало уши. Во все стороны летели брызги крови, комья земли и какие-то бесформенные ошметки, от одного вида которых к горлу подкатывала тошнота. Но это было не важно. Главное Трэвис вычленил спустя несколько секунд напряженного всматривания в темноту. Толстая цепь звенела от натяжения — одним концом она терялась в клубке сцепившихся тел, а это значило, что кто-то угодил в капкан. И если хотя бы один из всемилостивых богов решил над ним сжалиться — это был Сайлас. В этот момент Трэвис готов был обратиться в какую угодно конфессию, лишь бы пойманным в ловушку зверем оказался именно мальчик-волк. Вот только второй оборотень загораживал обзор широкой бурой спиной, мешая прицелиться или хотя бы убедиться в собственной догадке.       — Лора, назад! — в отчаянии выкрикнул Трэвис, даже не надеясь, что это сработает.       Она вскинула голову, навострив уши, и Сайлас воспользовался моментом, чтобы нанести удар исподтишка. На секунду тела расцепились, только чтобы в следующий момент снова слиться в одно хаотичное переплетение конечностей. Но Трэвис успел заметить капкан, сомкнувшийся на бледной лодыжке. Они ждали этого шанса гребанных шесть лет. Нужно только отвлечь Лору, чтобы он мог прицелиться и, наконец, оборвать этот затянувшийся кошмар.       Трэвис пальнул в воздух, и это возымело эффект. Сайлас выскользнул из захвата, вжимавшего его в землю, и отполз в сторону, открываясь для следующего выстрела. Вот только прежде, чем Трэвис успел заново поднять ружье, он встретился взглядом с горящими во тьме желтыми радужками. Лора пригнулась и в один стремительный прыжок сократила расстояние между ними, заставив его машинально отступить на шаг и вскинуть руки в попытке защититься. Но мощное тело весом под центнер все равно сшибло его с ног. Трэвис ударился спиной о ствол дерева с такой силой, что из глаз едва не полетели искры. Ему потребовалась пара бесконечно долгих секунд, чтобы опомниться, и только тогда он обнаружил, что каким-то чудом успел схватиться за концы дробовика обеими руками и выставить его перед собой, как заслон. Прямо перед его лицом мелькали изогнутые клыки, сомкнувшиеся вокруг ствола, на грудь капала горячая слюна, смешиваясь с ледяными струями дождя. Ему удалось выиграть немного времени лишь потому, что зверь внутри Лоры умел действовать только напролом, она пыталась перекусить ружье, вместо того чтобы отпрянуть и поднырнуть под ним. Трэвис лихорадочно просчитывал варианты, изо всех сил вжимая ладони в оружие, но пасть оборотня неуклонно приближалась. Когтистые лапы рыли землю по обе стороны от его тела. Одна из них вдруг взлетела и полоснула его по предплечью. Барьер из ружья просел с одной стороны, и зубы Лоры щелкнули совсем рядом с его горлом. Она отклонилась, изготавливаясь снова броситься вперед, и в этот момент Трэвис что есть силы ударил ногой в тяжелом ботинке прямо в солнечное сплетение. Разумеется, это не причинило ей никакого вреда, но все же она отпрянула и осела в глянцевую траву. Крупная голова качнулась, будто в недоумении от того, насколько дерзкой была ее добыча. Но это подарило ему несколько спасительных секунд.       В патроннике осталась всего одна серебряная пуля. Первую он потратил, когда импульсивно решил выстрелить в небо, чтобы отогнать оборотней друг от друга. Трэвис тряхнул головой, смаргивая застилающие глаза капли, и вскинул ружье. Если бы спустя время кто-то попросил его описать, что именно происходило в последующие секунды, он бы поклялся, что в одно мгновение уместилась целая жизнь. Луч фонарика выхватил из темноты замерший в отдалении бледный силуэт. Второй оборотень, сидящий в каком-то метре от него, пригнулся, готовясь к новому рывку. Рукав полицейской формы на предплечье пропитался кровью, и розовые струи дождя били его по бедру. Ствол ружья ходуном ходил в дрожащих руках. Трэвис потратил еще одну секунду, чтобы выдохнуть, унимая дрожь и стабилизируя прицел. У него был всего один шанс. В темноте и с такого расстояния — почти призрачный. Алые глаза смотрели на него, не мигая. Он бы с удовольствием выстрелил в лицо старой ведьме, вместо этого загнанного существа, которое, вероятно, даже не осознавало себя. Но судьба не предлагала ему иного пути. Ему показалось, что между темных стволов прокатился отчаянный женский вопль, но сложно было разобрать из-за дождя.       Трэвис спустил курок за мгновение до того, как обзор снова заслонила мощная бурая туша. Она повалила его на землю, вжимая в вязкий и мокрый грунт. Оскаленная пасть потянулась к его открывшемуся горлу, а потом — его накрыло горячей волной липкой крови. Телу сразу сделалось легко.

***

      Лора осознала себя лежащей на чем-то мягком и теплом, на чем-то, что слабо шевелилось под ней, как водяной матрас. Голова была совершенно пуста, а мышцы ныли так, словно ее только что переехал грузовик. Она повернула голову и уткнулась носом в чужую шею, на которой судорожно дернулась жилка. А еще, что-то ужасно кололось повыше груди. Лора предприняла старательную попытку найти опору и приподнять себя, но ладони заскользили по мокрой траве и она снова рухнула на распластавшееся под ней тело, выбив из того сдавленный стон.       — Лора, пожалуйста, аккуратнее.       — Прости, — пробормотала она. И тут же вскинула голову, будто опомнившись ото сна. — Трэвис? Ты цел?       Она все же заерзала, пытаясь скатиться на траву и оглядеть его целиком, но мышцы с трудом поддавались контролю, будто состояли из ваты. Чужая рука опустилась ей на поясницу, и Лора замерла от неожиданности, позволив ему податься вперед и привести их тела в сидячее положение. Она согнула колени, уперевшись в землю, и на всякий случай вцепилась в его плечи, чтобы не завалиться набок. Лора опустила взгляд на латунную звездочку, зацепившуюся за ее майку. Так вот, что так сильно кололось. Его рука все еще лежала на ее спине, удерживая от падения.       — Что произошло? — прошептала Лора куда-то ему в подбородок.       Хэкетт чуть подался в сторону, вглядываясь в темноту позади нее.       — Сайлас мертв. Я его застрелил.       Лора обернулась, едва не опрокинувшись назад. Она заметила хрупкую бледную лодыжку, торчащую из высокой травы.       — Господи. Господи боже, — сдавленно пробормотала она, тут же отводя взгляд и прижимая ладони к лицу.       — Вряд ли он тут есть, — растерянно отозвался Хэкетт, так тихо, что она едва его услышала сквозь шорох ослабевающего дождя.       Лора вдруг коротко всхлипнула, даже не заметив, как предательский спазм подступил к горлу. Слезы просто потекли по ее щекам сами по себе, против воли, будто прорвало неисправную трубу. Она почувствовала, как чужая ладонь мягко коснулась ее затылка и слегка надавила, заставив податься вперед и уткнуться лбом в плечо.       — Ну, ну… Все уже закончилось, Лора. Ты теперь в безопасности.       — Значит, Калеб, Кейли и Крис?.. — выдавила она.       — Тоже излечились. Ну, я очень на это надеюсь.       Лора высвободила руки и обвила его торс, поддавшись какому-то незамутненному порыву облегчения, которое преисполнило ее так сильно, что ей просто необходимо было разделить его с кем-то еще. Она почувствовала, как мышцы спины напряглись под ее ладонями. Его пальцы мягко перебирали спутанные волосы на затылке. Вторая рука все еще придерживала ее за талию и, кажется, надавливала чуть сильнее, заставляя Лору выгибаться навстречу чужому теплу. Наверное, они слишком тесно прижимались друг к другу, чтобы это походило на простой жест взаимного утешения. Но все казалось таким правильным, что в этот момент Лоре было решительно наплевать на приличия и соблюдение приемлемой дистанции. Да и кто мог их застать и осудить, в лесу, посреди ночи?       — Трэвис?       Лора подняла голову и зажмурилась от луча света, направленного ей прямо в лицо.       — Папа, — ровно отозвался Хэкетт, медленно повернувшись вполоборота.       Лора хотела отпрянуть, но его руки неожиданно напряглись, удерживая ее на месте. Она смущённо потупилась. Прицел фонарика сместился и пополз по умытой дождем поляне.       — Он мертв, — поспешно произнес шериф. — Все кончено.       — Вижу, сын, — Джедидайя склонил седую голову набок, не сводя с них пристального взгляда. — Ничего не хочешь объяснить?       — Дайте мне передышку, — выдохнул Хэкетт в ее шею. — Мы можем отложить этот разговор до утра?       Он, наконец, расцепил руки, обвивающие ее кольцом, и подался в сторону, осторожно пересаживая ее на траву.       — Можешь встать?       Лора медленно кивнула и, как ребенок, попыталась привести себя в вертикальное положение, уперевшись ладонями в землю. Ей пришлось принять его руку в качестве опоры, и от нее не ускользнуло, как Хэкетт поморщился и тихо зашипел, стоило ей вцепиться в его запястье.       — Ты ранен?       — Пустяки. Царапина.       Лора скептически подняла брови и поддернула его рукав, расстегнув манжету. Предплечье пересекали три глубоких воспаленных надреза. Внезапно до нее дошло.       — Это я сделала? — в ужасе пробормотала она.       — Могло быть и хуже.       Лора обернулась, оглядывая следы недавнего побоища. Джедидайя и Бобби отошли к дальнему краю поляны, склонившись над тем, что она не хотела видеть. Но, как это часто бывает, трагедия магнитом приковывала взгляд. Он уже не был подростком. Во всяком случае, не был тем мальчиком-волком, которого она запомнила по снимкам. Среди темной травы покоилось бледное тело молодого мужчины, заросшего редкой белесой бородой. Длинные прозрачные волосы тонкими нитями укрывали землю.       — Лучше не смотри, — прошептал Хэкетт, вырывая ее из оцепенения легким касанием к плечу.       Лора отвернулась, утыкаясь носом в черную полицейскую рубашку. Дождь почти стих, мелкой моросью барабаня по ее обнаженным плечам. Лору прошиб озноб, и она бы не могла поручиться, что причиной послужила только ночная прохлада.       — Да упокоится он с миром, — тихо и торжественно произнес Джедидайя. — Мы позаботимся о теле.        Бобби стащил с головы кепку и прижал ее к широкой груди. Воцарилась неловкая тишина. Спустя примерно минуту напряженного молчания, Хэкетт-старший вскинул на них печальные голубые глаза, подернутые мутной пеленой, и придирчиво оглядел Лору.       — Трэвис, отведи девочку в лагерь. Она вся дрожит.       — Есть, сэр.       Лора снова почувствовала тепло ладони на собственной спине. Если бы он не направлял ее, едва ли она была бы способна сделать хоть шаг. Но как только они покинули поляну и углубились в заросли папоротника, она осознала, что преодолеть обратный путь — не такая уж простая задача. Шишки и сосновые иголки впивались в босые ступни. Колючие ветви цеплялись за голые ноги, будто пытаясь удержать ее в чаще. В очередной раз зашипев от воткнувшегося в пятку лесного мусора, Лора остановилась и уперлась ладонями в колени.       — Это было намного проще, когда я была оборотнем, — виновато пробормотала она, усмехнувшись. — Дай мне минуту, ладно?       Хэкетт оглядел ее с головы до ног и поджал губы. Он вдруг подошел почти вплотную и надел на нее ружейный ремень.       — Так не пойдет. Забирайся.       Он повернулся к ней спиной и кивнул через плечо.       — Ты спятил? У тебя рука порвана.       — Хочешь плестись до лагеря несколько часов?       Лора не хотела. Она замерзла и устала. А еще пленка крови, покрывавшая тело, начала страшно зудеть, навевая воспоминания о другой ночи, которую она провела в тюремной камере.       — Ты уверен?       — Машина подана, мэм.       Лора усмехнулась и уцепилась за его плечи. Ее никто и никогда не транспортировал подобным образом, поэтому процесс представлялся весьма туманным.       — Вот так?       Хэкетт чуть присел и завел руки назад, подхватывая ее под бедра. Когда ее ноги оторвались от земли, у Лоры перехватило дыхание. Потеряв равновесие, она кольцом обвила его шею, прильнув всем телом к напряженной спине. Лора изо всех сил пыталась сгруппироваться и разжать судорожно сведенные пальцы, чтобы ему было легче, но всякий раз ослабляя хватку, она ощущала, что начинает падать.       — Не так сильно, — пробормотал Хэкетт, поморщившись. — Ты меня придушишь.       — Извини. Меня еще никогда не носили на спине.       — Даже в детстве?       — Я не помню, — отозвалась она со смущенной улыбкой. — Мы не слишком-то много времени успели провести с отцом.       — Просто расслабься. Я сам все сделаю, как нужно.       Двусмысленность этой фразы заставила целую толпу мурашек пробежать вдоль ее позвоночника. Горячие ладони на бедрах будили в сознании совсем не подходящие обстановке образы. Возможно, ситуацию еще можно было бы спасти, будь на ней побольше одежды.       — Это… довольно смущающе, — выдохнула она ему на ухо.       Хэкетт промолчал и встряхнул ее, перераспределяя вес. Пальцы, сильнее впившиеся в обнаженную кожу, заставили бедра рефлекторно сжаться на его пояснице. Лора почувствовала, как горячая кровь прилила к лицу — она и забыла, что несколько минут назад ей было холодно. Луч фонарика скакал по хвойной завесе над их головами, почти не помогая. Но все же они стали продвигаться заметно быстрее.       — Далеко до лагеря? — небрежно спросила она, надеясь на положительный ответ.       — В таком темпе минут сорок, если ты до этого не свернешь мне шею.       — Я постараюсь быть нежной, — промурлыкала Лора, почувствовав, как в ответ на это двусмысленное обещание большой палец прочертил дорожку по ее бедру.