And if you're still bleeding, you're the lucky ones

После возвращения в Таиланд Вайт совершил несколько ошибок. Блэк сказал бы, что всё что младший сделал для него, определенно было одним из них, хотя Вайт всегда отрицал это. Он знал, что если он собирается притворится своим братом-близнецом, которого не видел 10 лет, ему придется вступить в банду, что вполне могло плохо кончится. Он знал, что может умереть. Что он и почти сделал в том огне, в свой первый день притворства. Что едва не случилось и после, когда Шон начал душить его. А после и когда их всех похитили. И все же он, несмотря на это, он был готов сделает все это снова. Тысячу раз, если придется. Блэк был частью его души, и доказательством тому была их необычная связь, и он сделал бы для него все, что угодно. Он провел 10 лет без половины своей души и не хотел больше проводить время в разлуке. Кроме того, у него не было жизни в России. Никогда не было прочной дружбы или отношений. Кроме того, он никогда не знал, насколько он был слеп по отношению к своему отцу, и к вещам, которые действительно имели значение. На самом деле он там не жил, он просто совершал движения как удивительно послушная кукла отца. И только в Таиланде он наконец начал жить. Он узнал, что всегда был частью проблемы, и решил разорвать отношения со своим отцом. Он воссоединился со своим братом, завел настоящих друзей и влюбился. Хотя это и было полной неожиданностью. На самом деле, несмотря на то что они знают друг друга не так давно, все они значили для него всё. Это была жизнь, которую он не знал, но так старательно искал. Он был счастлив, может быть, впервые за 10 лет. Его первой ошибкой, которая могла стоить ему всего, было доверие к Тоду. Оглядываясь назад, все знаки были налицо, но он снова был слеп. Не говоря правду банде или, по крайней мере, Шону, после того, как он понял, что никто из них не причинил вреда его брату, было следующей. Они могли бы помочь ему, может быть, они заподозрили бы Тода и вместе выступили бы против него. Ехать к матери притворяясь Блэком было еще одной ошибкой, потому что женщина, которую он не видел 10 лет и которая должна была быть их защитницей, только разочаровала его. Она подвела их обоих. Но, безусловно, самой большой и глупой ошибкой, которую он сделал с момента своего возвращения, было согласие снова увидеть своего отца. Он должен был предугадать это, особенно после того, что случилось с Тодом и его матерью. Но его отец, казалось, так хотел поговорить и загладить свою вину, когда Вайт столкнулся с ним тогда на улице. Он думал, что может услышать его. Каким идиотом он был. — Твоя маленькая игра на этом заканчивается, Вайт, — сказал Адул, как только они оба сели за стол. — Что? — спросил Вайт, чувствуя как от этих слов у него скрутило живот. — Твоя мать рассказала мне, чем ты и твой брат занимались. О чем ты думал? Я так тебя воспитал? Чтобы ты стал преступником? — всё что Вайт хотел сейчас сделать - это сбежать куда подальше. Почему он согласился приехать? Собравшись с мыслями, он глубоко вздохнул. Ну, он всё равно должен был когда-то это сделать. Сейчас или никогда. — Настоящий преступник здесь — это ты. У тебя есть сила делать добро, вносить изменения, но ты сидишь сложа руки и смотришь, как каждый день происходят ужасные вещи, совсем как мама. — Разве так можно говорить с отцом? После всего, что я сделал для тебя, за всю твою жизнь? У тебя впереди была яркая карьера и превосходноe будущее. Теперь у тебя есть судимость, и ты практически убиваешь себя. И тогда все, что я для тебя сделал, кажется напрасным. — Ты ничего не сделал для меня, ты разлучил меня с моим близнецом и утащил меня на другой конец планеты и держал меня в неведении обо всем что с ним происходит. Я никогда не был счастлив в России. Жизнь, которую я построил для себя здесь? Это лучшее, что когда-либо случалось со мной. И ты не сможешь меня остановить, — быстро выпалил парень и резко встал, заставив стул пошатнуться. Ему придётся уйти. — Не могу поверить, что твой брат вбил тебе в голову такие вещи, — неверяще воскликнул Адул, полностью игнорируя речь Вайта, а после тихо добавил, — Если бы он не очнулся от комы, ничего бы этого не случилось. — Ты знал это? — в шоке воскликнул Вайт. Его отец был намного хуже, чем он думал. — И ты говоришь, что хотел бы, чтобы один из твоих сыновей умер? Ты это имеешь в виду? — Это было бы справедливо для него за то, что он сделал. Он решил быть безрассудным хулиганом. Если он продолжит в том же духе, то может не выжить в следующий раз. И ты тоже. Но ты не обязан идти по его стопам. У тебя еще есть время вернуться в нужное русло. Делай то, для чего ты был воспитан. Я могу стереть твою судимость, я могу дать тебе работу, которую ты должен был получить до того, как сбежал. На этом терпение парня кончилось и он сделал то, о чем никогда и не думал. Он врезал ему. И, черт возьми, это было правильно. Адул в шоке отшатнулся. Он коснулся своего носа и посмотрел на свою руку. На его ладони была кровь. Вероятно, он не ожидал, что его сын сделает это. Или что это будет настолько сильно. Но Вайт больше не был слабым, не после месяцев тренировок. Он больше не был испуганным ребенком, которого знал его отец. Он больше не тот тихий и послушный мальчик, что никогда не делает ничего, что могло бы расстроить отца. И он направил всю свою ярость и силу в этот удар. И хотя ему не нравилось это делать, но он был горд что смог сделать это. — Это за то, что так говорил о моём брате и за то, что думал, что все еще можешь каким-то образом контролировать меня, — раздраженно прошипел Вайт, вырываясь за дверь. — Остановите его! Сделайте все, что в ваших силах, чтобы остановить его, — уже выходя из дома, услышал приказ отца Вайт. Ему удалось выбраться из дома, но охранники отца быстро догнали его и загнали в угол в сада. Там было как минимум трое мужчин вдвое больше его. Но, всё ещё пребывая в боевом настроении, он все равно попытался дать им отпор, нанеся им несколько довольно хорошим ударов. И ему почти удалось уйти. Почти, потому что обрадовавшись такой возможности, он не заметил как один из них вытащил из кармана нож. И он не понимал, что происходит, пока не почувствовал острую боль в животе, за которой последовал менее сильный удар по голове. Чтож, это было довольно неловкий побег. В ушах зазвенело, а в глазах помутнело. Он упал на колени, а потом все его тело шлепнулось на траву, как марионетка с обрезанными нитями. — Что ты наделал? — словно из-под воды, услышал он, как Адул возмущенно вскрикнул. О, а теперь он заботился. Мудак. Место куда ударили ножом чертовски сильно болело, хотя это, скорее всего, из-за того, что ублюдок вытащил нож. У Вайта определенно было внутреннее кровотечение, если судить по крови, которую он тут же выкашлял на причудливой лужайке своего отца. Он умирает? Он надеялся, что нет. Он, конечно, не боялся смерти, но и не хотел умирать из-за своей глупой ошибки. И он определенно не хотел, чтобы лицо его отца, нависшее над ним, было последним, что он когда-либо увидит. Кто-то поднял его и отнес к машине. Он хотел встать и убежать, но его конечности были словно желе. Его отец отвез его в больницу? Или он хочет выбросить его тело куда-нибудь, позволяя ему умереть от потери крови? Нет, он, скорее всего, хотел, чтобы он был жив, чтобы он мог осуществить свои планы. Но Вайт скорее умрет, чем вернется к той жизни. Но Шон, вероятно, никогда бы не справился с этим, если бы он это сделал. Он не думал, что его парень сможет справиться с еще одной потерей. И Блэк. О черт, Блэк определенно чувствует это. Как будто его брату нужна была еще порция боли, после всего, через что он прошел. Прости, Блэк. Вероятно, после этого он будет искать его. И Адула, казалось, мало заботила жизнь Блэка. Что, если он его убьет? Не иди за мной, пожалуйста. Почему телепатическое общение не было частью их связи? Он определенно мог бы использовать это сейчас. — Так много крови, — подумал Вайт, рассматривая помутневшим взглядом свою рубашку, прежде чем мир погрузился во тьму.