And if you're still bleeding, you're the lucky ones

Руководство от дипломата и бывшего посла Адула Потиякорна "как заставить Шона и Блэка потерять спокойствие": навредить Вайту. Все. Этого даже более чем достаточно. В ту ночь они оба словно сошли с катушек, хотя Йок и не ожидал от этих двоих меньшего. Как бы они ни бодались головами и притворялись, что ненавидят друг друга, они были очень похожи, словно сотворены из одной и той же чистой ярости. Движимые местью, безрассудные, безразличные, а временами такие жестокие. А может быть, именно поэтому они и не ладили: самопознание через себе подобного. Наверное, это отстойно смотреть на кого-то и видеть в нем все свои плохие стороны. Так будто ты смотришь в кривое зеркало. Если бы Йоку пришлось рисовать портреты двух своих друзей, он выбрал бы один и тот же цвет: красный. Горячий и обжигающе-красный. С черными и желтыми полосами. Но, что удивительно, Вайт легко мог успокоить их обоих. Без него они бы вернулись к своим " до-вайтовским" состояниям. Хотя нет, они были бы ещё хуже. Потому что раньше Шон не знал о существовании своего теперь уже парня, а Блэк, вероятно, не ожидал снова увидеть своего близнеца или, по крайней мере, не в ближайшее время. Но появился Вайт и все изменил. Он изменил Шона и Блэка, да и вообще всю их группу. До Вайта Йок не мог точно сказать, любит ли он Блэка. Парень был колоссальным мудаком. Шон был таким же мудаком, Йок уже это понял, но с ним было веселее. И Йок мог уловить какие-то человеческие чувства под его жесткой внешностью, тогда как Блэк, похоже, не знал, что такое эмоции. Он был сделан из твердых кирпичей, холодный, далекий и неприкасаемый. По крайней мере, так думал Йок. Пока его отчужденный тайный брат-близнец не вернулся из России и не притворился им, чтобы узнать, кто ввел Блэка в чертову кому. Все в этом было настолько безумным, что Йок едва мог уложить это в голове даже сейчас. Он сначала не поверил, когда узнал имя Вайта, потому что кто, черт возьми, называет своих детей Черный и Белый? Очевидно, родители, которые могли бы отправить своего ребенка в больницу. И хотя Йок заметил перемену в поведении Блэка, нужно быть слепым чтобы не заметить, он был слишком занят своими делами, кхм, Дэн, кхм, и подумал, что, может быть, просто может быть, стены Блэка начали трещать. Но нет, оказалось что его брат просто плохо выдавал себя за него. Настоящий Блэк все еще был задницей, даже после того, как чуть не сдох. Но потом Йок снова оказался неправ. Блэк на самом деле был способен показывать человеческие эмоции, просто все они были только для его брата-близнеца. Вот почему никто из них не заметил эту его сторону до того, как появился Вайт. В итоге и он и Блэк в конце концов стали частью банды, на этот раз как единое целое. Или, может быть, Грэм что-то заметил. Оглядываясь назад на разговор о любви, который был у него с другом во время одной из их миссий, Йок чувствовал себя глупо из-за того, что не понял, кого Грэм имел в виду. Он снова был слишком захвачен своими чувствами к Дэну. Йок не понимал, что Грэм увидел в Блэке, и чувствовал ли он все еще то же самое после всего, что произошло с тех пор, но это мысль все еще не покидала его. Теперь Вайту было больно, и ему с Грэмом пришлось собирать по кусочкам своих друзей, которые оба были не в себе. Блэк скорее буквально, чем фигурально, так как он потерял сознание, почувствовав боль своего брата. Их сверхъестественная телепатическая связь была еще одной вещью, добавленной к списку причин, почему вся ситуация была безумной и в нее было трудно поверить. Тем не менее, все это было реально. Но Йок больше беспокоился о Шоне. Он был там, когда Гумпа сообщил ему эту новость, и он стал свидетелем последствий. Он никогда раньше не видел, чтобы Шон так страдал. Как будто жизнь больше не имела смысла. Это было еще хуже, чем когда он узнал, кто такой Дэн. Вообще, Йок не думал, что Шон когда-либо прощал его за то, что он влюбился в Дэна и доверился ему. Конечно, он знал, как его друг беспокоился о нем, когда в него стреляли, но кто бы не беспокоился о ком-то, о ком он заботился? Неважно, поругались они до этого или нет. Хуже всего было то, что он не мог ожидать, что Шон простит Дэна. Предательство Дэна сделало все только хуже, даже если Йок понимал, почему он сделал то, что сделал. Он все еще не полностью забыл своего парня из- за всего этого. Теперь они все еще разговаривали и пытались уладить отношения между собой, но на этот раз более медленно. Но Йоку до сих пор хотелось растоптать собственное сердце, потому что он был не из тех, кто делает что-то наполовину. Он сильно и быстро влюбился в Дэна, и то, что они так быстро сделали, пошло против них. Но, может быть, так было даже лучше. Здоровее. Еще одна мысль, о которой стоит подумать позже. В общем, Йок знал, что он плохо справился с ситуацией с Шоном. Поэтому теперь он чувствовал себя вдвойне ответственным за заботу о своем друге. Может быть, это поможет помирится с ним. И хотя он знает, что это врядли поможет, всё ведь не так просто, но попытаться все же стоило. Кроме того, он заботился и о Вайте тоже. Он очень привязался к нему еще до того, как узнал его как Вайта и думал о нем как о другой, гораздо более приятной версии Блэка. Он тоже был его другом. Поэтому он изо всех сил старался помочь ему. Притворился медсестрой и получил полезную информацию об его состоянии и возможной причине, по которой он вообще оказался в таком состоянии. Получил его одежду и лекарства, в которых он нуждался. Сменил повязки после того, как они все выбрались из больницы и добрались до секретного места Гумпы. После этого все вырубились в изнеможении. Йок поспал всего час или два, прежде чем Грэм разбудил его, чтобы сказать, что Вайт проснулся и ему нужно сменить повязки, так что после того, как он сделал свою работу, он был готов снова упасть на кровать. Он, Грэм, Шон и близнецы заснули в одной кровати после того, как Гумпа незаметно вышел из комнаты, словно родитель, уложивший своих детей спать. Это было смешно. Кровать была большой, но все же недостаточно большой для пятерых взрослых мужчин. Тем не менее, они как-то заснули. Вайт был прав, они действительно были семьей. И Йок тоже любил этих идиотов, так что он с радостью втиснулся между своими друзьями. И, что очевидно, проснулся он зажатым между двумя парами. Как 5-е колесо. Он не был удивлен, что Шон и Вайт обнялись, потому что уже достаточно раз видел их в еще более компромиссных позах, пока они все еще жили в гараже, прежде чем они купили свое собственное жилье. Йок определенно видел больше, чем ему хотелось бы. Но увидеть Грэма, перекинувшего руку через талию Блэка? Или Блэка опирающегося на него вместо того, чтобы пытаться его разорвать, как дикий кот, которым он был? Это было ново. Йок осторожно выбрался из постели и взял свой телефон, чтобы сделать снимок, потому что он был засранцем, и если бы у него не было никаких доказательств, он мог бы подумать, что все это было галлюцинацией. — Что ты делаешь? — тихий голос Шона так напугал Йока, что он чуть не выронил телефон. К счастью, у него были хорошие рефлексы. — Ш-ш-ш. Смотри, — он указал на Грэма, обнимающего Блэка, на что Шон только пробормотал: — Какого хрена.. — А я знаю? — Шон несколько минут недоверчиво наблюдал за ними, чуть крепче обнимая Вайта. — Я тебя разбудил? — спросил Йок через минуту. — Нет, я плохо спал. Он очень горячий. — Ты не мог уснуть, потому что думаешь, что твой парень сексуальный? И что? Ты хотел наброситься на него пока мы здесь? Пока ему больно? — Йок рассмеялся, зажав рот рукой, чтобы приглушить звук, не желая разбудить остальных. — Чего? Нет, придурок. Я имел в виду, что, по-моему, у него опять лихорадка. — ответил Шон, касаясь лба Вайта тыльной стороной ладони, чтобы проверить. — Вот черт. Я не знаю, сколько мы спали. Возможно уже пора давать ему ещё одну таблетку. Может быть, холодное полотенце тоже пригодится. На минуту между ними повисла тишина. Шон нахмурился и немного подумав, продолжил: — Думаешь, мы совершили ошибку, забрав его из больницы? Что, если ему станет хуже? — Его должны были выписать завтра, ну, точнее уже сегодня, с назначенным лечением, которое я для него получил. Мне так сказали. Я бы не сказал, что мы можем забрать его домой, если это было бы небезопасно,— недовольно ответил Йок, обиженный тем, что его друг думал, что ему все равно на жизнь Вайта. Шон тихо посмеялся и с улыбкой сказал: — Спасибо, кстати, за все, что ты для него сделал. В больнице ты был великолепен. Большую часть работы сделал сам. Йок чуть не расплакался от неожиданности. Это то, чего он хотел, верно? Помочь и убедить Шона, хотя бы немного, простить его. Но сейчас это казалось таким неправильным и эгоистичным. — Ты не должен меня благодарить. Я тоже забочусь о нем. — Я знаю, но все же. Ты много сделал и продолжаешь делать. И хотя Йок по-прежнему не думал, что заслуживает похвалы, он счастливо улыбнулся. Они помогали друг другу, словно настоящая семья. — Кстати, ты в порядке? Вчера ты плохо справился с этим, — немного неуверенно попытался выразиться Йок, потому что как ещё можно о потере рассудка и желания жить в одну и ту же ночь? — Я... очень боялся потерять его. Не думаю, что смогу жить без него. Но он в порядке, ну относительно, учитывая все обстоятельства, так что я тоже в порядке. — Это было именно то, о чем подумал Йок. Этот страх потерять того, кого любишь. Ох. Он все еще был горьким. — Может быть вы двое перестанете болтать и уже сделаете что-нибудь с этой лихорадкой? О нет. Злобный брат проснулся. И он больше не был в ловушке Грэма. Наверное, выкрутился, пока Йок и Шон болтали. Тем временем монстр-обнимашка все еще пускал слюни на подушку рядом с ним. — Наконец-то проснулся, Блэк? Вам с Грэм, похоже, было очень уютно, — подразнил его Йок, пока Шон вставал с постели, вероятно, чтобы захватить лекарства. — Отвали, — раздраженно прошипел Блэк, похоже, только сейчас узнав, что его поймали. — Почему бы тебе не поцеловать своего спящего принца? — Хм? — Грэм растерянно моргнул, тоже начиная просыпаться. — Я поцелую твою маму. — Не втягивай в это мою маму! — обиженно воскликнул Йок, потому что, несмотря на то, что все это было стебом, ему не нравилось, когда кто-то говорил о его маме в гадких тонах. — Прекратите, — пробормотал Грэм, потягиваясь, как сонная кошка. И Йок не пропустил, как при этом блеснули глаза Блэка. Значит, теперь они были чем-то большим, да? — Чью маму целует Блэк и почему? — спросил Вайт немного слабым голосом. Шон окунул тряпку в холодную воду и прижал ее к вспотевшему лбу. — Насколько все плохо? — спросил Блэк Шона. — 38,5°С, — Шон нахмурился, поднимая термометр и передавая его парню. — Если через час не пройдет, мы отвезем его обратно в больницу, — тихо сказал Блэк, убирая термометр. — Ни за что, — тут же воскликнул Вайт. — Да и это не обсуждается. В этот раз мы будем там с тобой. — Но наш отец сразу же найдет нас. Это слишком опасно, — настаивает Вайт. — Я похож на того, кого волнует это? — тяжело вздохнув, словно разговаривает с ребенок, ответил Блэк. И Йок снова был удивлен тем, как Блэк общался со своим братом. Как вся его логика вылетала в окно, так и исчезала его бравада. Йок мог видеть только молодого человека, который искренне боялся за жизнь своего брата и был полон решимости помочь во что бы то ни стало, невзирая на последствия. — Я не собираюсь сидеть здесь и позволять тебе умирать, потому что наш отец чокнутый, а ты упрямый. — Ты слишком остро реагируешь. Я не умру от лихорадки. Он этого не сделал и лихорадка спала. После того, как они оба изрядно поругались. И Шон с Грэм. Потом вернулся Гумпа. Где вообще был этот человек? — Мальчики. У меня новости.