Глава 3. Возвращение в дом семьи Цзян
11 июля 2022 г., 01:42
Чжао Цзингэ вышел из полуразрушенной хижины старшего Цзяна и вернулся к себе домой.
Все рисовые поля семьи Чжао были проданы, но осталось еще более одного акра сухой земли. Они выращивают картошку и овощи, и их дом находится прямо рядом с этим местом.
Чжао Цзингэ вошёл в дом и почувствовала запах еды. В то же время его мать, Чжао Лю, поприветствовала его дома. — Цзингэ, ты вернулся?
- Ну, у меня сегодня нет работы, поэтому я вернулся. - Чжао Цзингэ сказал, что он сделал почти всю работу, поэтому он поговорил со своим работодателем и вернулся пораньше. Он планировал перекопать свою землю и посадить что-нибудь во второй половине дня.
- Цзингэ, ты много работал. - Чжао Лю посмотрела на суровое лицо своего младшего сына и глубокий шрам на его лбу. Ей стало грустно. Её сыну приходится страдать.
Он гер, который хочет поддерживать свою семью, как мужчина.
Когда Чжао Цзингэ увидел лицо своей матери, он понял, что она слишком много думает. Он не умел утешать людей. Он просто сказал: "Мама, у тебя есть что-нибудь поесть?"
"Да. Мама приготовила кашу из сладкого картофеля," — сказала Чжао Лю, поднимая крышку кастрюли.
В горшочке оранжевая каша из сладкого картофеля. Каша готовится из сладкого картофеля и небольшого количества риса. А на стойке для пароварки есть большая чаша для солений.
Обычно они едят два раза в день, и это в основном то, что они едят.
Чжао Лю хотела принести миску для Чжао Цзингэ, но Чжао Цзингэ сначала схватил большую фарфоровую миску и наполнил ее кашей. — Мама, я выйду.
- «В чем дело? — озадаченно спросила Чжао Лю.
- Старший Цзян попросил меня принести что-нибудь поесть. - Чжао Цзингэ подошёл к двери.
Старший Цзян, тот, кто не разговаривал годами, попросил еды? На лице Чжао Лю отразилось удивление, и она сказала: "Разве семья Цзян не празднует свадьбу? Ему нечего есть? Семья Цзян накормила их вчера, они пригласили своих соседей помочь им готовиться к празднику. Люди, которые ходили туда, говорили, что они очень хорошо поели. Почему старший Цзян просил еду у других?"
"Он там лежит. Думаю, он не ел несколько дней". Чжао Цзингэ указал на дорогу, которая вела к разрушенному дому с соломенной крышей примерно в полумиле от дома Чжао, и зашагал туда после того, как всё сказал.
Чжао Лю была потрясена, когда услышала слова своего сына. В полуразрушенной хижине давно никто не жил. Что случилось со старшим Цзяном, который упал в воду несколько дней назад? Более того, в последние дни она ничего не слышала и не видела никого из семьи Цзян.
Семья Цзян слишком строга к старшему Цзяну.
Чжао Лю вздохнула, но к тому времени Чжао Цзингэ уже принёс еду в соломенную хижину.
Цзян Чжэнь в данный момент был очень слаб, едва оставаясь в сознании. Когда он увидел возвращение Чжао Цзингэ, он вздохнул с облегчением. Его наконец спасли.
Чжао Цзингэ не знал мыслей Цзян Чжэня. Он вошел в дом, поддержал Цзян Чжэня, и поднес к его рту миску с кашей.
Вкус сладкого картофеля вызвал у Цзян Чжэня желание съесть кашу одним глотком, но, учитывая его физическое состояние, в конце концов он все же ел медленно, маленькими кусочками.
Каша была уже не горячей, но еще теплой. Цзян Чжэнь почувствовал, что вернулся к жизни после того, как тарелка каши была съедена.
"Спасибо." Цзян Чжэнь поблагодарил Чжао Цзингэ за тарелку каши из сладкого картофеля и воды, но от этого у него запершило в горле.
"Нет." Чжао Цзингэ смотрел, как Цзян Чжэнь допивает кашу, и тут же отпустил Цзян Чжэня. Он позволил Цзян Чжэню лечь в кучу сена и спросил: "Хочешь, я помогу тебе добраться до дома семьи Цзян?"
Услышав слова "Дом семьи Цзян", Цзян Чжэнь почувствовал стеснение в груди. Это чувство не принадлежит ему, и кажется, что старший Цзян все еще не желает этого.
"Они не вспомнили обо мне". Цзян Чжэнь снова посмотрел на Чжао Цзингэ. "Семья Цзян. . . что они делают сейчас?"
"Сегодня день свадьбы твоего третьего брата", — сказал Чжао Цзингэ, озадаченно глядя на Цзян Чжэня. Когда старший Цзян упомянул семью Цзян, он был слишком отстранен.
"Я понял. Спасибо." Цзян Чжэнь еще раз поблагодарил его.
Чжао Цзингэ дважды подряд услышал слова благодарности Цзян Чжэня. Он немного смутился и спросил: "Ты сыт? Принести тебе еще одну тарелку?"
"Нет. Я пойду домой после того, как немного отдохну," — сказал Цзян Чжэнь. В данный момент он не мог есть так много.
"Гм," — ответил Чжао Цзин, — тогда я уже пойду".
Чжао Цзингэ вскоре ушел, а Цзян Чжэн закрыл глаза.
Возможно, из-за лихорадки у него так болели глаза, что даже открыть их было в тягость. Закрыв их, он, наконец, почувствовал себя лучше.
Цзян Чжэнь был бессилен, из-за своего странного опыта он был сонным и хотел заснуть, как вдруг почувствовал, что дверь снова открылась.
Он дважды прислушался к шагам. Он уже был с ними знаком. Кто это был, если не Чжао Цзингэ?
Войдя в дом, Чжао Цзингэ увидел, что старший Цзян спит с закрытыми глазами. Шаги Чжао Цзингэ были едва слышны. Он подошел к Цзян Чжэню и накрыл его соломой. Он также обложил Цзян Чжэня связками соломы.
Сельские жители часто используют солому, чтобы согреться зимой. Если кровать покрыта толстой соломой, они считают эту солому матрацем. Чжао Цзингэ боялся, что старший Цзян слишком замерз, чтобы прикрыться.
Чжао Цзингэ положил солому и снова ушел. Однако Цзян Чжэнь перебирал воспоминания о Чжао Цзингэ.
Цзян Чжэньвэй изначально думал о Чжао Цзингэ. Зная, что его родители не позволят ему жениться, он хотел пойти в дом Чжао в качестве жены и жить с Чжао Цзингэ.
Его жизнь в семье Цзян была очень трудной, поэтому его совсем не заботило семейное положение Чжао. Чжао Цзингэ был уродлив, но ему было все равно. Но хотя у него и была эта идея, он не мог или не осмелился говорить. Так что пока он не умер, об этом никто не знал, кроме него самого.
Жизнь старшего Цзяна немного запутана. . . Чем больше воспоминаний открывал Цзян Чжэнь, тем больше он раздражался. Он злился на людей в семье Цзян. Как только он соберет свои вещи, он отправится прямо к семье Чжао и положится на Чжао Цзингэ.
Конечно, это немного бесстыдно. . . Цзян Чжэнь подумал, что ему нужно как можно скорее позаботиться о своем здоровье, а потом думать о других вещах. Еда очень важна, если он хочет быть здоровым.
Цзян Чжэнь подумал, что делать дальше, почувствовал запах соломы и, наконец, уснул.
Когда Цзян Чжэнь снова проснулся, было уже темно.
Он был при смерти, но, выпив тарелку каши и выспавшись, выздоровел, но руки и ноги все еще были слабыми. . . Конституция этого тела по-прежнему хороша, но оно уже пережило слишком много трудностей и пребывает в ненормальном состоянии.
Цзян Чжэнь глубоко вздохнул, встал и вышел из хижины.
Сегодня довольно холодно. Он не хочет ночевать в этой соломенной хижине.
Руководствуясь своими воспоминаниями, Цзян Чжэнь проделал весь путь до дома семьи Цзян.
Сейчас уже очень поздно, но семья Цзян еще не спит. Семья Цзян была очень занята, когда Цзян Чэнсян женился. Они дождались окончания свадьбы и снова навели порядок в своем доме, после чего сели вместе поесть.
После банкета мадам Цзян поделилась некоторыми блюдами, которые они подавали, с людьми, которые пришли им помочь, и многое оставила себе. Теперь кушает вся семья.
"Доченька, ты любишь куриные крылышки? Держи." Мадам Цзян подняла куриное крылышко палочками для еды, чтобы передать Цзян Сяомэй, и положила две куриные ножки в пустую миску рядом с собой. "Юань Вэнь любит есть куриные ножки. Я специально прятала их в доме и не подавала на стол. Я отдам их ему, когда он проснется завтра".
Юань Вэнь — единственный внук в семье пожилой леди Цзян. Ему два года. С самого рождения он был любимцем старой мадам Цзян. Теперь он спит.
Цзян Чэнвэнь, второй старший сын в семье Цзян, положил палочками в рот кусок свинины и внезапно вспомнил. — Где старший? Сегодня третий женился. Он был так занят, что его ноги не касались земли, но старший Цзян не показывался на глаза. . .
Цзян Чэнвэнь тоже учился два года, когда был ребенком, но он не любил читать и не хотел продолжать через два года. Поскольку он перестал учиться, он должен был возделывать поля, но старший Цзян был настолько способным, что, хотя ему было уже двадцать лет, он не выполнял никакой работы. Он выходил в поля всего два раза.
Сегодня, когда Цзян Чэнсян женился, он просто помогал поднимать стол и сервировать посуду. Он не мог этого вынести. Он больше не мог этого выносить и жаловался на старшего Цзяна. Если бы старший Цзян был здесь, ему бы не пришлось выполнять эту работу.
"Я понятия не имею, где он был, так что лучше ему и не возвращаться!" сказала старая госпожа Цзян, ее лицо с опущенными уголками глаз выглядело очень злым.
Когда Цзян Чжэнь вошел в дом, он случайно услышал такое замечание, и в его сердце снова вспыхнуло негодование.
Это была не его эмоция. Он бы не рассердился на такие слова.
"Старший брат?" Цзян Сяомэй была первой, кто увидел старшего Цзяна.
Среди стольких членов семьи Цзян, любимицей старшего Цзяна является Цзян Сяомэй. Хотя Цзян Сяомэй ленива и деликатна, она единственный человек в семье Цзян, который примет во внимание мнение старшего Цзяна. Например, во время новогоднего праздника семья приготовила пельмени и другие блюда. Мадам Цзян отказалась позволить старшему Цзяну съесть их, и никто другой не подумал бы дать их ему, но Цзян Сяомэй отнесла немного старшему Цзяну.
Только Цзян Сяомэй называла старшего Цзяна старшим братом. Второй и третий братья Цзяна всегда просто называли старшего Цзяна "старшим".
Цзян Чжэнь взглянул на Цзян Сяомэй, которая грызла куриные крылышки. Его взгляд упал на других членов семьи Цзян, и он вспомнил все их слова и поведение.
"Где тебя носило, чудовище? Сегодня все работали как проклятые!" Когда пожилая леди Цзян увидела, что ее старший сын тихо вошел, она тут же сердито выругалась на него.
Цзян Чжэнь холодно посмотрел на нее. "У меня была лихорадка. Три дня я пролежал в соломенной хижине на западной стороне. Я не мог встать три дня, и никто не принёс мне еду".
Старший Цзян имел обыкновение склонять голову весь день, но теперь он поднял глаза и показал им своё лицо полностью, так что можно было ясно увидеть его худое лицо и холодные глаза.
Старая госпожа Цзян была бессердечна, когда смотрела на своего старшего сына. Однако ей было наплевать на его чувства, и она продолжала ругаться на него: "Маленький ублюдок, ты смеешь возражать мне. Ты такой большой мужчина, тебя надо кормить?"
Как только старик Цзян увидел, что Цзян Чжэнь выглядит изможденным, ему стало немного не по себе. Но, услышав выговор старой леди Цзян, он снова нахмурился. Его сын весь день вел себя странно, а теперь винит их? Даже если ты голоден, разве ты не умеешь готовить? Такому большому мужчине нужны родители, чтобы доставлять ему еду?
Мадам Цзян продолжала ругаться, и если бы она не была занята едой, она бы нашла палку, чтобы побить его. Но и супруги Цзян, и Цзян Сяомэй посмотрели на Цзян Чжэня с некоторым удивлением: этот человек действительно говорил? И такое длинное предложение?
