Глава 4. Ругать на чём свет стоит
11 июля 2022 г., 22:21
Цзян Чжэнь был глух к брани мадам Цзян, но он снова ясно осознал положение мадам Цзян в этой семье.
Если бы старший Цзян был праздным и ленивым, было бы неудивительно, если бы его семья его отвергла. Но на самом деле большую часть физической работы в этой семье выполняет старший Цзян.
В течение последних двух лет старший Цзян постоянно чувствовал, что ему больно, и его шаги были тяжелыми, и он не мог поддерживать дух, чтобы что-либо делать, но по просьбе родителей он все еще работал в поле целыми днями. Он никогда не говорил и не общался с другими. У него была тяжелая и беспорядочная жизнь. Единственным утешением было то, что Цзян Сяомэй время от времени кричала: "Брат", и обращала на него немного внимания.
"Сволочь . . ." Старая госпожа Цзян все еще ругалась, но Цзян Чжэнь внезапно вошёл в комнату, сел за стол, взял палочки для еды и начал есть.
— Кто разрешил тебе есть за столом? - Старая госпожа Цзян уже была зла, но когда она увидела Цзян Чжэня, сидящего за столом, она разозлилась еще больше.
Кстати, с давних пор старшему Цзяну не разрешалось есть за столом. После того, как все заканчивали есть, он мыл посуду и доедал остатки. Иногда, когда ничего не оставалось, он оставался голодным.
К счастью, при приготовлении пищи в железной кастрюле всегда остается твердый и неприятный слой накипи, который спасал старшего Цзяна от голодной смерти.
Цзян Чжэнь орудовал палочками и не слушал слова старой мадам Цзян. Не взяв миску с рисом, он продолжал есть только овощи. Поскольку его организм еще не полностью восстановился, он не осмеливался есть слишком много мяса, поэтому ел полумясные и полуовощные блюда.
Но старая госпожа Цзян не могла этого вынести. Она встала и отобрала у Цзян Чжэня посуду и палочки для еды. «Это блюдо на завтра. Кто разрешил тебе это есть?
С этими словами худая старая госпожа Цзян взяла из угла метлу, чтобы ударить Цзян Чжэня.
Когда старая госпожа Цзян встала, Цзян Чжэнь встал вместе с ней. . . Он взял большую миску с двумя куриными ножками и положил в нее большую миску риса из рисового ведра. Он набрал миску доверху.
— Старший, что ты делаешь? - Цзян Чэнвэнь увидел, как его старший брат неожиданно взял оставленные ребёнку куриные ножки, и нахмурился. Как только он это произнёс, он увидел, как Цзян Чжэнь держит миску в одной руке, другой схватился за угол стола и опрокинул стол.
Массивный деревянный стол упал на землю, фарфоровые миски на столе разбились на несколько частей, а осколки и остатки еды смешались на полу.
Цзян Сяомэй была ошеломлена, держа палочки для еды в одной руке и куриное крылышко в другой. Старик Цзян, сидевший напротив старшего Цзяна, первым принял на себя удар после того, как стол был опрокинут. Его одежда была покрыта овощным супом и маслом, и он был так зол, что не мог говорить. Даже старая госпожа Цзян, которая собиралась ударить его метлой, замерла.
Старший Цзян всегда был тихим. Его и раньше били, но он всегда терпел, не говоря и слова.
— Черт возьми, ты посмел уронить стол. Ты повернулся против нас! - старая госпожа Цзян, держа метлу, бросилась к Цзян Чжэню. На этом столе было много хорошей еды и посуды, а теперь посуда была разбита, а еда испорчена. Она была так расстроена, что едва могла дышать.
Старший Цзян во всём её слушался, а Цзян Чжэнь — нет. Он взял большую миску с двумя куриными ножками и миску с рисом, обошёл старую мадам Цзян и вошел в кладовую, в которой жил старший Цзян.
"Сукин сын, ты идешь против неба!" Старая госпожа Цзян погналась за ним и собиралась войти в кладовую, чтобы продолжить скандал, но Цзян Чжэнь уже запер дверь. Как старая мадам Цзян могла попасть внутрь?
Она не могла войти внутрь, но могла ругаться снаружи, и каждое слово, которое вылетало из ее рта, было таким, будто в комнате был не ее сын, а враг, убивший ее семью.
Но на самом деле Цзян Чжэньвэй никогда не причинял ей вреда.
То, что старик Цзян пошел в армию, не имело к нему никакого отношения. Даже если бы она не родила Цзян Чжэньвэя, дядя Цзян мог лишить ее земли, потому что после пяти лет военной службы все думали, что ее муж умер.
Позже жизнь госпожи Цзян становилась все лучше и лучше, но она не могла избавиться от своего отношения к старшему Цзяну. Цзян Чжэньвэй стремился заслужить хорошее отношение своей матери и поэтому слушал все, что она говорила.
Слушая ругань снаружи, Цзян Чжэнь чувствовал, что его сердце бьётся сильнее, а в груди копится недовольство.
С усмешкой Цзян Чжэнь вытащил из кладовой мачете и резко открыл дверь.
"Маленькое чудовище". Когда старая госпожа Цзян увидела, что дверь открыта, она открыла рот, чтобы отругать его, но резко остановилась.
Прямо перед ее лицом был нож, большой нож. В темном свете он кажется убийственным. Если бы она бросилась вперед, нож мог бы поранить ее лицо.
"Ты ругалась. Продолжай ругаться. Ну, давай же!" Цзян Чжэнь держа нож, с ухмылкой шагнул вперед.
Старая госпожа Цзян подсознательно отстранилась и посмотрела на Цзян Чжэня так, словно увидела привидение. "Ты, ты. . ."
"Ты можешь продолжать ругаться, если ты уверена в себе. Ты веришь, что я тебя не зарежу?" Цзян Чжэнь безжалостно посмотрел на старую мадам Цзян. На самом деле он был довольно жестоким. Когда он только уволился из армии, над ним издевалось несколько недальновидных людей. У него всегда было желание свернуть им шеи. Благодаря промыванию мозгов армейскими психиатрами, он не убивал мирных жителей, действовал только чтобы защитить людей, и не стал маньяком-убийцей и даже погиб, спасая людей.
Старая госпожа Цзян была высокомерна дома, но она не осмеливалась направлять нож на других. Теперь она увидела, как Цзян Чжэнь решительно держит нож. Ее ноги задрожали, а потом ослабли, и она упала на пол. Почему-то она чувствовала, что сын действительно собирается ее убить. Этот маленький ублюдок!
— Тебе лучше оставить меня в покое! - Цзян Чжэнь взмахнул ножом, вернулся в комнату с холодным мычанием и снова захлопнул дверь, оставив снаружи остальных членов семьи Цзян, которые в шоке смотрели на его дверь.
Этот . . . Этот . . . Этот человек действительно наш добродушный старший Цзян?
Старик Цзян был мясником и всё ещё был очень сильным. Его только что забрызгали остатками еды с грязной посуды. Он хотел преподать старшему сыну хороший урок, но, увидев нож и услышав холодный голос сына, не посмел пошевелиться.
Цзян Чэнвэнь, его жена, Хуан Минь, и Цзян Сяомэй еще больше боялись пошевелиться и просто глупо стояли.
"Этот ублюдок. . ." Старая госпожа Цзян все еще была в состоянии шока, но когда она открыла рот, она снова отругала его, и после этого уже не могла сдержать дрожь.
Откашлявшись, старый Цзян сказал, "Ну, сегодня брачная ночь третьего сына. Давай не будем ссориться, чтобы третья жена не увидела этот конфуз," — сказал старик Цзян, глядя на второго сына. "Чэнвэнь, вы с женой возвращаетесь в свои комнаты. Не разбуди Юань Вэня громким шумом."
Глядя на спокойствие старика Цзян, напуганная старая мадам Цзян тоже успокоилась.
Она была так зла, что хотела избить старшего сына, но все еще боялась того, что только что произошло.
Подожди до завтра, я тебя проучу, маленький ублюдок! Старая госпожа Цзян поднялась с пола и увидела беспорядок в комнате. Ей было так грустно, что она быстро сказала Цзян Сяомэй: "Доченька! Иди и подними эту еду, особенно мясо. Её еще можно будет съесть после того, как мы её помоем!"
"В семье было всего несколько мисок, и он разбил почти все. Почему бы ему просто не умереть?" Старая госпожа Цзян увидела осколки разбитых фарфоровых мисок и почувствовала боль в сердце.
Цзян Сяомэй обычно очень баловали и не заставляли работать, но на этот раз она не осмелилась сказать ни слова. Она молча убрала еду, которую можно есть, и накормила свиней едой, которую есть нельзя. Она выполняла поручения мадам Цзян большую часть вечера, и помыла посуду перед сном.
Семья Цзян легла спать, в доме стихли все звуки. Цзян Чжэнь, наконец, смог спокойно уснуть.
Как только он прогнал старую мадам Цзян и запер дверь, он рухнул без сил. Его тело было действительно бесполезным.
Крайне важно позаботиться о своем здоровье.
В кладовой не было кровати, но в углу было много соломы, и это была постель старшего Цзяна.
Земля на юге реки Янцзы плодородна, и каждая семья выращивает рис. За исключением семьи Чжао, которая настолько бедна, что каждый день вынуждена есть сладкий картофель, в среднем домохозяйство имеет два приема пищи из риса и каши. Топливо, используемое для приготовления пищи, это в основном солома.
У семьи Цзян было много земли и много соломы. Старший Цзян соорудил подобие гнезда в куче соломы в кладовой семьи Цзян и жил там. Он не замерзнет, но спать в таком состоянии немного неудобно.
У Цзян Чжэня есть воспоминания о старшем Цзяне. Вернувшись в дом семьи Цзян, он хотел лечь в постель старой четы Цзян. В конце концов, старая госпожа Цзян не стала бы плохо к себе относиться, и их кровать наверняка удобна для сна. Но он все равно не сделал этого, потому что старший Цзян раньше жил в кладовке с ножом, и сейчас ему нужно было быть довольно сдержанным.
Старик Цзян был мясником. У него было два ножа. Одним из них был острый нож, который вонзают свиньям в шею. Он был меньше фута в длину, но шириной в два пальца. Другим был мачете, которым можно было разрезать свиные кости. Он был толстым и тяжелым, как топор. Этим ножом Цзян Чжэнь пугал новую родню.
Цзян Чжэнь забрался в кучу соломы, положил рядом с собой нож и погрузился в глубокий сон. Он проснулся только тогда, когда свет пробился сквозь бумажное окно.
После ночного сна Цзян Чжэнь почувствовал, что все его тело стало намного более расслабленным и сильным. Он выбрался из соломенной ямы, куда положил несколько тряпок, и начал медленно есть рис, который забрал вчера перед тем, как опрокинуть стол.
Древний рис был не таким чистым, как более поздние сорта, но рис семьи Цзян был относительно хорошим. Цзян Чэньвэнь и Цзян Чэньсян не любили есть коричневый рис, но семья Цзян разводила свиней. Коричневый рис можно использовать для их кормления.
Цзян Чжэнь медленно пережевал рис, попробовал куриную ножку и почти проглотил ее на одном дыхании. Затем пошел к стогу соломы, чтобы продолжить отдых.
