Försöker få lite pengar

Краузе. Обычная сущность. Таких как он были тысячи. И жили они далеко от людей, но одновременно слишком близко к ним — на обратной стороне человеческого мира. Сущности не шли на контакт, считая людей слишком примитивными, а потому недостойными их внимания. Люди же попросту не знали о них. Жили единицы, видавшие потусторонних жителей, но они не видели надобности говорить об этом всем. Но на самом деле уклад жизней и смертных и странных существ был похожим. Самым главным отличием сущностей было отсутствие надобности любить. Чувствовать. Если люди, хотели того или нет (за редким исключением) нуждались в общении, поддержке и прочем, то из соседям это было ни к чему. Конечно, кто-то из них безусловно любил и испытывал другие чувства, но это лишь потехи ради. Попросту потерять немного времени. Итак. Краузе. Не хотел учиться, не хотел работать, не желал делать вообще ничего, но при этом неплохо жить. К его сожалению, так нельзя было поступать. Не было возможности совместить хорошую жизнь и отсутствие работы. И был он уже слишком взрослым, чтобы жить у создателей. Тогда его призвали к себе правитель. А точнее правительский совет. — Ты должен что-то делать. Иначе ты бесполезен. Мусор, — сказала сущность с внешностью, похожей на женскую. — И что Вы предлагаете? — Ты уже долго бегаешь от нас. От обязанностей. Будешь жить как земная тварь. Собирай вещи, — он прищурилась, а потом рассмеялась, — ах, да, у тебя же ничего нет! Мы ссылаем тебя на Землю. Всего хорошего. Краузе хотел было возразить, возмутиться. Ведь даже несмотря на то, что сущностью он был ужасной, не мог позволить кому-то сравнивать себя с человеком. Это было унизительно! И вот он уже открыл рот, но его под руки вывели из кабинета. «Пошли вы все!» У него был целый день, чтобы попрощаться с домом, но вместо этого он пошёл в подобие земной библиотеки, чтобы посмотреть, как живут земляне. Он же хотел кричать, а вдруг не так плохо они живут?.. Ничего интересного он не узнал. Везде если и писали о людях, то писали туманно и не очень хорошо. Настал час отправления. — Люди считают нас какими-то музами, поэтому будь готов к тому, что человек, к которому ты будешь прикреплëн будет вести себя не так, как другие. Со стороны. Удачи, — ему улыбнулась проводница.

***

«Германия… Отлично…» Найти своего смертного было не так сложно. Краузе сам не понял, что это он, когда заметил парня на улице. — Боже мой… Музыкант? Они же… Нет… Почему не офисный работник?! Краузе был недоволен этим. С одной стороны да, но с другой — ему было всё равно. Собирая косые взгляды людей, которые пялились на слишком сильно выпирающие ключицы и небольшие шипы на позвонках, которые было видно через тонкую ткань майки, он пробрался через толпу поближе к группе. Человек Краузе стоял неподвижно, играл будто машинально. Если второй гитарист скакал по сцене, заводил толпу и флиртовал с басистом, то он ничего не делал, просто пиля струны медиатором. Концерт закончился, многие люди стали подходить к парням, чтобы пофотографироваться или поговорить, но мрачные длинноволосый парень молча ушёл. Об этом особо никто не жалел. — Смертный! — окликнул его Краузе. Гитарист повернулся, — значит я твой… Муз? Буду жить у тебя, меня выгнали из моего мира. Мне безразлично, что ты скажешь. — Мне плевать, — парень пожал плечами.

***

Уолахфрид Хольмквист. Новый «хозяин» Краузе. Оказалось, что он имеет нормальную работу в баре. Играет на гитаре, умеет играть на барабанах, пишет рассказы, рисует всякую хрень. И очень вкусно готовит. — Я не жру то, что готовлю, — мрачно ответил он на вопрос Краузе о том, почему не готовит для себя и есть всякое непотребство. И эти двое не общались. Совсем. Им было безразлично общество друг друга. Но однажды всё меняется… — Слыш, Крауз, — позвал Уола. — Чего тебе? — лениво пробормотал муз. — Послушай, я песню написал. Краузе был удивлён. Удивлён тому, что, оказывается, его мнение чего-то стоило. Уола запел о неком прекрасном ангеле, который спустился к нему с небес, стал смыслом жизни и подарил вдохновение. Это была очень трогательная медленная песня, состоящая из сложных переборов. Краузе молча слушал, не показывает никаких эмоций. — Ты влюбился? — спросил он, когда Хольмквист положил гитару на кровать. Тот неоднозначно махнул головой. — Тебе-то что? — снова мрачный и безэмоциональный. — Если ты любишь, то… Наверное нужно что-то делать? Я никогда не любил, мне это было не нужно, но я вижу людей и понимаю, что любовь — неплохая забава. Почему ты одинок? Музыкант взял бутылку вина и отпил немного из горла. — Потому что меня никто не любит. Мне некого любить. Это сложно. Ты должен выстраивать отношения, стараться, работать над собой, тратить время, нервы, деньги. А по итогу от тебя все уходят. Ты никому не нужен, — он упал на кровать, перед этим опустив вино на пол. — Да ладно. Правда? Краузе забрал бутылку и тоже выпил немного. Когда он нагнулся, то громко зашипел. — Ты чего? — встрепенулся Уола. — Кожа, ах-х, чëрт… — застонал муз. — Что… Кожа? Что с ней? Краузе выпрямился и изогнул бровь. — Тебе это надо? Зачем ты спрашиваешь. — Пф, дурак, — усмехнулся Уола, — переживаю за тебя! — А переживаешь почему? — Краузе хотел выстроить логическую цепочку и разобраться. — Ну… Потому что привык к тебе. Ты живёшь у меня довольно давно. Стал частью моей жизни. Я как-то… — он совсем смутился. Повисло молчание. — Так что как-то? — напирал Краузе. — Ничего. Что с кожей? — Из-за одежды кожа трётся о шипы на позвонках и там раны… На ключицах тоже. Жутко неприятно, — Краузе поморщился. — Так нужно снять одежду и обработать. — Не могу, не вижу ничего и достать не могу. Хольмквист замялся, но потом всё же предложил свою помощь. Пока музыкант ходил в аптеку (не мудрено, что дома ничего не было для оказания помощи), муз открыл ноутбук своего человека. Свернув окна с порно, он ввёл запрос о волнении за кого-то и кратко описал своё то чувство, когда видел, что его человек плачет, раскидывая вещи. Он посмотрел, что хотел. Всё узнал и понял. Только убрал ноутбук, как Хольмквист вернулся. Обрабатывать раны было сложно, но делал он это очень аккуратно и при этом быстро, стараясь не доставлять лишней боли музу. — Готово. Я жду благодрность! — сказал он. — Спасибо… Так? Уола кивнул и вышел из комнаты, чтобы найти место, куда пристроить оставшиеся пластыри и прочее. Вечер они провели за разговорами о всяких глупых мелочах. Оба поняли, что не так уж сильно бесят друг друга, что спокойно разговаривают о чём-то… Что не так это противно и сложно. Что это очень даже приятно. — У меня завтра утром репетиция, — сказал Хольмквист, — время спать.

***

Краузе сидел на матрасе, который ему на пол положил гитарист, и смотрел на Уола. Он мог бы созерцать его слишком долго, пока музыкант не проснулся бы. Но сонливость мешала ему наслаждаться этим занятием. Глаза слипались, голова болела… Вскоре Краузе тоже уснул, прокручивая в голове термин и его разъяснение: «Любовь — чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность и устремлённость к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии…»