Колдовстворец: не потеряй себя

В начале мир был поделён на две части: Свет и Тьма, Добро и Зло, Явь и Навь. Между богами света и тьмы шла нескончаемая война за владычество над миром, и противостояние их зашло слишком далеко. Старший брат, Владыка Тьмы, что сеял хаос и раздор, не мог смириться, что всё людское признание было обращено к одному лишь Владыке Света, его младшему брату. Вцепились в небе белый сокол и чернокрылый вран и закрыли они собой солнце, и днём стало темно, почти как ночью. И навсегда люди запомнили день Затмения, ибо в этот самый день братья заключили меж собой соглашение, что правление их будет чередоваться. С тех пор день сменялся ночью, за весной и летом следовали осень с зимою, а ночь Живы сменялась ночью Мары. Однажды в назначенный день явился Чернобог к брату своему Белобогу, чтобы передать тому бразды правления, а вместо брата встретили его четверо Воинов Солнца. Четыре столпа были ниспосланы Белобогом, чтобы уберечь Явь от сил тьмы. Встали они на пути Чернобога и не давали тому пройти, ибо отныне, говорили они, Явь и Навь не могут существовать рядом. Разгневался Владыка Тьмы, обнажил свой меч и потребовал пустить его к брату. Тогда вознес своё копьё младший воин Ярила, солнце, повинуясь ему, ослепительно воссияло, и воззвал к земле Сварог, оживляя места, где ступал Владыка Тьмы, а Дажбог закрыл своим щитом от клинка вражеского. И только Хорс стоял меж ними, не тронув ножен, ибо без него не сменилось бы солнце луной, не было бы рассветов и закатов и разрушился бы мост, соединяющий добро и зло. Изгнали Воины Тьму из своих владений и потребовали объяснений от Хорса. Долгое время Владыки Света и Тьмы склоняли его на свою сторону, но он оставался непреклонен и стал ему домом мост, соединявший два царства и навеки закрыт ему был вход в Явь и Навь. Младший же воин, Ярила, был любимцем Владыки Света и навсегда закрепил за собой место на небе, освещая природные массивы, охраняемые Дажбогом, и небесные чертоги, где властвовал Сварог. Но и у Владыки Тьмы были свои приспешники, ибо даже в ясный погожий день найдется тот, кто возжелает проливного дождя. И одной из таких была невеста Дажбожья Марена, влюбилась она в темные очи и прыгнула с моста в объятья тьмы. Не смог Хорс остановить глупую деву, не смог и Дажбог вернуть свою невесту, ибо навеки та была облачена в фату из темного полотна, сотканного из ночного неба. Занося меч над головой светлого воина, Чернобог поставил того перед выбором: исчезнуть навеки в Нави и лишить Явь солнечного света, либо отдать свои силы, а Явь будет освещать щит его. И выбрал Дажбог второй вариант, дабы не лишать Явь света и навсегда он распрощался со своими силами, став простым смертным. Прознал Ярила о случившимся, да не дал ему Белобог вершить возмездие и запечатал воина на небе с щитом Дажбожьим. Сварог, самый мудрый воин, отправился к Хорсу, чтобы тот перерубил мост и закрыл проход меж двух царств, но тот отказался, вместо этого слившись с серой материей и став вратами, отворить которые никому не было под силу. С тех пор земные потомки Дажбожьи стали первыми ведунами, Ярила обратился в светило небесное, Сварог стал стражем надзвëздным, а Хорс — защитником врат. — «Правда была взята Богом на небо, А Кривда по всей земли, по всей вселенныя, И вселилась в люди лукавые…» — закончил свой рассказ Иван Васильевич цитатой из «Голубой книги». — И к чему это всё было? — недовольно пробурчала Дионисия. — А всё к тому, девочки, — вздохнул преподаватель истории, — придется нам временно прекратить действие исторического кружка. — Получается, воины света напали на Чернобога просто так? — подала свой голос Иона, возвращая их всех к началу разговора. Дия недовольно цокнула, решив, что теперь их собрание затянется надолго, а ведь их троих вызвали на небольшое собрание, лишь чтобы объявить о закрытии кружка, и она надеялась поскорее закончить с этим неприятным делом. — Почему это просто так? Добро всегда враждует со злом, так было от начала времен. — Но если это зло не несло разрушения как такового… Если бы Воины Света не напали на Чернобога, то не было бы никакой войны добра и зла. И так получается, что добро стало настоящим злом и наоборот. Ведь Чернобог не нарушил своего соглашения и всего-лишь защищал Навье царство. Иона говорила так, будто её любимой детской сказкой была «Велесова книга», в то время как Дия с Яникой даже не подозревали ни о каком противостоянии добра и зла. — Другого ответа от хорсичьей я и не ожидал, — улыбнулся Иван Васильевич, — Кто знает, как оно было на самом деле, да только одно известно: люди, не прошедшие испытание Владыки Тьмы, пребывают в мороке невежества и в страхе за свою жизнь Чернобогу служат. — Хотите сказать, что это приспешник Чернобога зеркало стащил? — оживилась Яника, до которой наконец дошла суть разговора. — Могу сказать лишь, что не из доброго умысла артефакт похитили. Тёмный это человек, пропащий, а самое ужасное, что находится он сейчас среди нас и мастерски не подает вида. Но вы, девочки, не переживайте, все временные трудности мы переживëм и окаянца на верный путь поставим. Дионисия дослушала прощальную речь и вылетела из кабинета, а Яника затрясла задумчивую Иону за плечи, напоминая той о своем обещании. — Ты что ш, забыла про тренировку? А я думала, вы всегда своих поддерживаете. — Точно, — отвечала Иона с таким задумчивым видом, будто вспомнила что-то далекое и грустное, — Так оно и было. После собрания кружка они сразу отправились на тренировку Птиц. Яника следовала за Ионой на трибуны Хорса и совсем не переживала из-за косящихся на неё серых жилетов. Её вообще ничего не заботило, кроме витающих в небе Птиц, всех она знала поименно, за каждого болела, как за саму себя, ведь летающие на метлах студенты — это именно то, что она представляла из рассказов наставницы. Всё вокруг казалось ожившей сказкой, но её самой в этой сказке не было. Она слишком обычная для магической школы и слишком странная для немагов. Её таланты можно пересчитать по пальцам, но для здешних ребят даже они были ничтожными. Хоть Иона и согласилась провести Янку на тренировку, хорсичья всё равно выглядела так, будто чувствовала себя неуютно даже среди сокурсников. Игра Хорса против Дажбога была невпечатляющей. Среди хорсичьих много новичков-младшеклассников, ведь все лучшие игроки давно выпустились и игра их была слишком неуклюжей, впрочем, как и у дажбожьих, которые никогда не отличались любовью к спорту и участвовали в матчах лишь из уважения к своему завотделом. Яника с досадой заметила, что многое изменилось со временем не в лучшую сторону, а она сама не может предложить другой альтернативы. Матч, пусть и тренировочный, был совсем плох. Один их хорсичьих новичков хоть и хорошо держался в полете, но постоянно пропускал мяч, и его сокурснику приходилось страховать его, а также давать указания младшим сокомандникам. По всей видимости, бывший проблемный игрок стал новым капитаном команды, но координировать своих соигроков у него выходило из рук вон плохо, и не привыкшие к таким резким командам и замечаниям ребята оказались в тупиковом положении, некоторые от волнения даже путали право и лево. Дажбожьи же двигались плавнее и лучше коммуницировали друг с другом, но от этого их игра не стала менее ленивой. Янка подумала, что следующее школьное соревнование станет провальным. Теперь, когда Хорс сдал назад, остались лишь сварожьи и ярильи, которым придется сражаться за право представлять школу на соревнованиях. Яника тоже бы хотела летать по небу, как это делают спортсмены — плавно и с быстротой молнии. И у неё даже были задатки к полетам, в отличие от Дии, и она не боялась высоты, как Иона, вот только наставница сразу предупредила её, что позднему цветку нужно время, чтобы раскрыться. Ожидание — бесполезное занятие, когда ты и так упустил уйму времени, а присоединиться к занятиям младшеклассников она стеснялась. Засвистел судья — выбранный общим голосованием дажбожий — и первый тур окончился. Участники спустились к сокурсникам на трибуны, те по обычаю обхаживали их, уступая места и предлагая воды. Иона присоединилась к своим одноклассникам, и те принялись что-то обсуждать и громко смеяться. — Он меня заставил, честное слово! — закричал один из парней. Он натянул очки на голову и протёр глаза, — Я бы ни за что не ввязался в это, вы же знаете! — Ты — моя последняя надежда, — взмолился второй, — Остались лишь я, да эта мелочь. Кто-то же должен тренировать молодое поколение, чтобы не потерять место в сборной! — Да ты больше времени на тренировки со мной потратишь, не заставляй меня позориться! — Хватит вам обоим, — оборвала их одноклассница, которую недавно на общем собрании девятых классов объявили новой хорсичьей старостой, — Ты же видишь, он сейчас на колени перед тобой встанет, если ты откажешься. — Тогда я буду кататься по земле и ныть, чтобы меня освободили. Иона не участвовала в разговоре, она молча наблюдала и улыбалась. — Сказочник, — внезапно сказала она, — ты единственный, кто может помочь Соколику в этом деле, да и младшеклассники тебя любят. — Вот-вот, Мышь дело говорит! Ты послушай умных людей, а сам не умничай! Послышался ещё один длинный свист, и игроки взялись за мëтлы. Яника помахала Ионе, указывая на место рядом с собой, а та быстро отвернулась, чтобы пожелать удачи сокурсникам. — Удачи желают неудачникам, — заметил Сказочник, — Впрочем… Не успел он закончить, как Соколик замахнулся, чтобы дать ему оплеуху, и, чтобы не огрести, новоиспеченный игрок взмыл в небо. — Твоя подруга? — изучающий взгляд, брошенный на Янику, заставил ту повести плечами. По спине будто бы пробежал холодок, и девушка пожалела, что вышла в одной рубашке. — Да не то чтобы… Яника опустилась на своё место, сделав вид, что ничего не слышала. Она давно привыкла, что к ней относятся подобным образом из-за происхождения. Янка и не рассчитывала найти здесь друзей, для этого ей было нужно идти наравне с одноклассниками, а она мало того, что маглорожденная, так еще и второгодка. — Поаккуратнее выбирай знакомства, Мышонок, — холодно отрезал Соколик и поспешил присоединиться к остальным. Яника понимала, откуда взялось это предвзятое отношение к ней, и уже давно перестала переживать по этому поводу. Тем более она не могла злиться на того, кому завидовала больше всех на свете. Попасть в команду сразу после начальной школы, да ещё и засветиться на своем первом матче — это дорогого стоит. Она лишь мечтательно вздохнула, фантазируя, как утëрла бы нос хорсичьему капитану команды, будь она тоже одной из Птиц. Иона присела недалеко от Яники, и оставшееся время они молчали. Она не ждала, что Иона заступится за неё, невооруженным взглядом было понятно, почему та согласилась на эту авантюру. Раньше Яника считала, что друзья должны иметь схожие интересы, а они трое были полными противоположностями. Может, потому их кружок и не продержался так долго, что не выдержал их несовместимости. Игра закончилась быстро и ничьей, к великому сожалению хорсичьего капитана, который тут же нашëл виноватых среди младших товарищей и поднял такой шум, будто они продули в международном матче, а не на тренировочном. Младшие возмущались недолго и вскоре смиренно слушали «лестные» комментарии о своей игре, опустив глаза в землю и переминаясь с ноги на ногу. Если поначалу сокурсники и пытались усмирить Соколика, то после некоторых уговоров это оказалось невозможным, и он, махнув на всех рукой, грозовой тучей удалился с поля. Соколик не раз за всю свою спортивную карьеру получал красный огонь за неподобающее поведение, и подобные выпады в сторону отстающих игроков уже случались, но раньше с ним хотя бы справлялись предыдущие староста и капитан команды. Яника была расстроена не меньше него. На тренировочных матчах можно было присутствовать лишь сокурсникам игроков, а Янка, пробравшаяся при помощи Ионы, ждала зрелища, которого не случилось. Все стали расходится. Иона, казалось, даже не заметила, что Яника отставала от неё, и сама Янка слишком долго глазела по сторонам, абсолютно забыв про свою спутницу. На поляне близ спортивной площадки тренировались пятиклассники — под отчетливым контролем Настасьи Микулишны они пытались подчинить мëтлы, и у кого-то даже получалось. Мëтлы отскакивали от земли прямиком в руки хозяев, и так несколько раз подряд, пока тренерка не разрешит тебе оседлать метлу. Полёты для новичков редко превышали пяти метров над землей, некоторые не удосуживались и этого — их отстраняли до экзамена без объяснений. У тренерки, Птичницы или Сирина — как её за глаза называют ученики — не было поблажек, её тренировки проходили наравне с Птицами и те, в ком она не углядела тягу к полётам, отлетали сразу. Свою птицеферму она держала в узде и держала крепко, вытягивая сборную на различные мероприятия. Говорят, если дать слабину на таком важном мероприятии, то можно навсегда обречь себя на скамью запасных, а то и вовсе потерять место в команде — желающих вступить всегда было много, и таким способом Настасья Микулишна больше показывала свою важность, как мастерица спорта и преподавательницы боевой магии. Все боевые маги имели слегка специфичный характер. Яника поставила бы Птичницу на второе место по «невыносимости» после Беса. Она была строгой и строгой по своему, потерять расположение Настасьи Микулишны было хуже, чем получить выговор от директрисы. — Чего стоишь, солнце загораживаешь? Яника вздрогнула от неожиданности, когда её присутствие было замечено, и не знала, куда себя деть и что ответить. — Может, — смущенно начала она, — может я хочу присоединиться. — Присоединиться все хотят, да не каждая птица для полетов рождена. — Может, эта птица еще не успела опериться? Птичница обратила на неё изучающий взгляд. Взгляд, который сканировал её насквозь, выявляя все задатки и способности. — По уставу школы полёты вне рамок школьных занятий или тренировок спортивного кружка запрещены, — строго заметила она, — но никто не запрещает находится на тренировочном поле в свободное от уроков время. Не веря своим ушам, Янка не сразу поняла, что ей дали добро на её самодеятельность. Был ли это тот самый последний шанс, о котором она так долго грезила? И всё же получить разрешение на полёт и добро на вступление в команду — это разные вещи, между которыми была огромная пропасть, преодолеть которую можно было только по воздуху. — Поняла! — радостно воскликнула она и счастливая поскакала дальше, представляя, какую метлу она выберет для своего первого матча, ибо метла, подаренная наставницей, казалась ей старомодной и абсолютно не нравилась, хоть наставница и говорила, что её объезженная метла много лучше любой новой. Все её мечты обрушила подошедшая внезапно староста. — Морошниченко, — привычным командирским голосом произнесла та, — тебя в учительскую вызывают. — Это еще зачем? — удивилась Яника. — А мне почем знать? Настя смахнула за спину свои длинные косы и с гордым видом удалилась. Яника пожала плечами и поспешила в главное здание школы, а голове ни одной мысли о том, что её могло ждать за этими страшными дверьми, ибо встретить за ними можно было кого угодно. Может, Баш Андреевич снова поднял тему её успеваемости? Или кто-то доложил Марье Васильевне, что она проспала первый урок в прошлый вторник? Вопрос её оценок стоял у многих, поэтому это мог быть кто угодно. Она хотела было постучаться в дверь, но из учительской тот час же вышла Дионисия и, мельком осмотрев Янику, молча прошла мимо. Янка хотела задать ей вопрос, но растерялась и лишь молча проводила девушку взглядом, едва слышно постучала в дверь и вошла внутрь. За своим столом сидела Марья Васильевна, выражение лица у неё было недовольное, а под глазами легли глубокие тени. За её спиной стоял незнакомый мужчина, но форма и повязка с символикой магической полиции говорила о том, что перед ними настоящий инспектор по делам несовершеннолетних. Девушка села напротив завотделом и успела перебрать в голове абсолютно все причины, по которым её могли вызвать на допрос, но, вспомнив о том, кто был здесь до неё, Яника было затараторила: — Я уже рассказывала всё директрисе, музей был открыт для экскурсии, а потом бабахнуло, и в этой суматохе собрать всех было тяжело, не то что следить за артефактами… Марья Васильевна откашлялась, прерывая её монолог. Инспектор прищурился и взыскательным тоном обратился к завотделом: — В чем дело, Марья Васильевна? Уж не про те артефакты, которые вы отказались отдавать нам на хранение, идет речь? — Игорь Владимирович, не забывайте, что вас позвали сюда не для этого. — Нет уж, если что-то случилось с каким-либо артефактом, то я вынужден сообщить руководству для дальнейшего изъятия всех объектов. — Всех! Вы не имеете права! Марья Васильевна даже подскочила с места, весь её вид выражал полнейшее негодование. Как это — изъять все артефакты? А что же тогда станет со школой без Алатырь-камня, без оберегов и защитного купола? Ведь хранение магических объектов в школе было вполне логичным и безопасным решением, пока кому-то «изнутри» не захотелось украсть один, да ещё и у всех на виду. Зачем вору понадобилось конкретно зеркало — тайна, покрытая мраком, ибо барьер оставался в порядке, магическое оружие тоже осталось нетронутым, а вот непримечательное на вид зеркало пропало. Яника поняла, что зашла не с той ноги и неловко повела плечами, надеясь, что этот разговор поскорее закончится. — А этим вопросом уже будет заниматься Совет, где вы и можете оспорить наше решение. — Давайте для начала поговорим о пропавших учениках, — холодно отрезала Марья Васильевна, — Яника, скажи пожалуйста, где ты в последний раз видела Людмилу и Руслана? — Утром того дня, когда они пропали, — как по сценарию отвечала Янка, — в общежитии. — И после занятий ты их не видела? — Нет. — И уж точно никак не слышала об их намерении сбежать за пределы школы? — вмешался инспектор. — Сбежать за пределы школы, как так можно! — воскликнула Марья Васильевна, — Нашим ученикам запрещается покидать территорию школы без увольнительной. — И тем не менее это не помешало им сбежать. — Мы не может утверждать, что это был побег. — Но и отрицать тоже. Пожалуй, я отправлю своих людей опросить жителей Каменки и надеюсь, что к моему возвращению родители беглецов уже будут здесь. — Разумеется. Инспектор вышел. Яника осознала, что стала свидетельницей неприятного разговора и готова была провалиться сквозь землю, лишь бы Марья Васильевна не вспомнила о её присутствии. — Можешь идти, — устало произнесла завотделом. Она тяжело выдохнула и закрыла лицо руками — это последнее, что видела Яника перед тем, как запереть за собой дверь. Всегда жизнерадостная и энергичная заведующая выглядела теперь замученной. Она уже который день не притрагивалась к своему рукоделию, хотя ранее не отрывалась от шитья даже во время лекций или разговора. И все это понимали, все, кроме инспектора. Ведь он не знал, какими на самом деле прилежными студентами были Руслан и Людмила, ему было неизвестно, с какой теплотой они относились к друзьям и сокурсникам, и уж точно ему было непонятно, отчего все сопротивляются слову «побег». Эти двое не были способны на подобное, а если бы и задумали какую забаву, то близкие друзья наверняка бы знали, где их искать. Яника помотала головой. Она думала, что раз в школу пожаловала магическая полиция, то вскоре ребята вернутся, но вот что их ждет дальше — было намного страшнее, ибо получить выговор на выпускном году то ещё удовольствие. Ничто, казалось бы, уже не могло ещё больше омрачить этот вечер. Яника свалилась от усталости на кровать, лицом в холодную перьевую подушку. Правую ногу внезапно пронзила острая боль — это она умудрилась задеть мизинцем ножку кровати. Девушка поджала под себя ногу и услышала холодящий душу звук разбитого стекла. Яника резко подскочила и с ужасом заметила, что её зелье удачи разлилось по полу, а осколки склянки разлетелись по комнате. Не зная, за что взяться в первую очередь, Яника наблюдала, как из-за её неуклюжести пропало задание от наставницы.