Колдовстворец: не потеряй себя

Подвал пропах сыростью и секретами прошлого. Иона ступала тихо, словно боясь потревожить кого-то. На самом же деле, она просто не хотела, чтобы кто-то увидел её и раскрыл тайну её убежища. Сегодня она планировала зайти дальше обычного — и в своем путешествии по закрытой части школы, и в учении, — и причин на то было две. В подвале было несколько комнат и в одной из них было небольшое углубление, похожее на бассейн — это лестница на затопленные этажи. Удивительно, как всё не покрылось плесенью, думала Иона, ибо даже в самом подвале после дождя вода могла достигать щиколотки. Но дворец был волшебным сам по себе: он не терпит незнакомцев. Младшеклассникам, вплоть до распределения, запрещено уходить за пределы крыла начальной школы без сопровождающего, а немагам и вовсе путь заказан — дворец мог вовсе не пропустить внутрь или же начать путать коридоры, то увеличивая их, то создавая причудливые лабиринты. Помимо этого, множество рун и защитных амулетов украшали стены школы, что оберегало учеников от всякого рода нечисти. И это было странным, что именно в таком месте случилась кража и, раз это всë-таки произошло, это должен быть человек, знающий дворец, как свои пять пальцев. Тот, кто мог обойти все ловушки и препятствия и остаться незамеченным. Если у Ионы действительно были задатки в провидении, то она хотела испытать себя. Свет от свечи был тусклым, не освещающим ничего, помимо небольшого островка, на котором она находилась. Девушка опустилась на колени, поставила подсвечник на пол, распустила косу и сняла с шеи цепочку с кольцом. Намотав её на ладонь, она опустила кольцо к воде, как маятник, закрыла глаза и попыталась представить зеркало. Как не пыталась вспомнить, каким оно было, всё никак не получалось. Зеркало было непримечательным, оно практически всегда было завешано, словно смотреться в него было преступлением. Серебристая овалообразная рама и стëршиеся от времени руны — все, что ей запомнилось. Никто не ухаживал за этим зеркалом, оно стояло столько времени никому ненужное, и что стало с ним теперь? Прошло две недели, и никто не пошевелил пальцем, чтобы его найти. Её оскорбляло чужое равнодушие. Почему всем было всё равно? Неужто, если бы пропал Алатырь-камень, никто не обратил бы на это внимание? Если никто не желает и пальцем пошевелить, то она берёт это дело в свои руки. Даже, если никто не оценит, даже, если ничего не получится. Иона нахмурилась. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и зашептала, остановившись на одном из воспоминаний: — В воду гляжу, на воду ворожу. Что увижу — никому не скажу. Велесе мудрый, дай мне водою зреть, Дай мне, боже, очами твоими на мир смотреть. Ничего, казалось, не изменилось. Сколько бы не пыталась Сивилла доказать наличие у Ионы таланта, а заглянуть дальше положенного у неё не получалось. — На донце покажи мне судимое, В кольце покажи неотвратимое. Яви мне сбыточное и грядущее. Яви мне сущее и не сущее. Что было, что будет, что случится Пусть в воде откроется, прояснится. По всему телу пошла вибрация, водная гладь покрылась рябью. Где-то вдали капало с потолка. Ей вдруг показалось, что кто-то влажной поступью прокрадывался к ней. Топ-топ. Кап. Её вдруг стало клонить в сон, перед глазами плясали разноцветные искры, и Иона непроизвольно склонилась вперед. Чьи-то теплые руки провели по её скуле, и Иона резко распахнула глаза. — Филин! Филин! — громко кричала Правоглазка, — Эти ярильи опять за своё! Они толкнули нашу Мышь! Иона несколько раз моргнула. Это был сон? Она снова уснула? Поглядев по сторонам, она поняла, что где-то уже видела это. — Никто не толкал её, — запротестовал представитель синих жилеток, — Она сама споткнулась. — Точно-точно! — поддакивал его товарищ, — Смотреть надо, куда идешь! Иона осмотрела свои ладони, покрытые ссадинами, и, не без удивления, обнаружила, что щипало по-настоящему больно. Новые колготки были порваны, а юбка вся запачкана. Кажется, это было год или полтора назад, точно сказать она не могла — голова была тяжелой, а ноги ватными. Она была готова расплакаться от обиды, но лишь поднесла руку и героически вытерла выступающие слезы. Если её сокурсники тут, то она не подведёт их своими слезами. Никто, похоже, и не заметил, что она находится на грани слëз, только Соколик опустился рядом и бережно вытер с её лица грязевые брызги. — Ну, не расстраивайся, отстирается твоя юбка, — успокаивающим тоном проговорил он, помогая ей подняться. Почему-то он подумал, что она расстроилась из-за испачкавшейся тряпки, но Иона не стала возражать. Клим до сих пор относил её к группе «младших» и относился соответствующе, как старший брат, — А ну, пошли прочь! Не умеете проигрывать — не стоило и участвовать! Последняя неделя была полностью посвящена соревнованиям по тем или иным школьным предметам. Ученики соревновались между собой и за хорошую успеваемость получали баллы, которые уходили в копилку их факультета. Иона не участвовала ни по одной из учебных дисциплин, однако другие студенты приложили огромные усилия, чтобы вывести Хорс на первое место, обойдя сварожьих всего на один балл. Ярильи заняли последнее место и были абсолютно убеждены, что хорсичьи победили бесчестным путем. Конфликт начался ещё среди учащихся пятых-шестых классов, а старшие подхватили их вражду, как чуму, защищая себя и честь своего факультета. Хорсичи хвастались «родовитостью» и упрекали ярильих в том, что в их рядах полно маглорожденых, а ярильи отвечали тем, что их честь не запятнана грязными трюками и темными искусствами. Может когда-то так и было, но темные искусства давно не преподавались в школе, а все «темные» заклинания были запрещены и спрятаны в закрытом секторе библиотеки. Обвинения обеих сторон были беспочвенными для нынешних времен. — Что опять стряслось? — прогремел над ними непривычно грозный голос Филина, за ним уже бежала Левоглазка и ещё пять человек подмоги. Двое ярильих хулиганов тут же осознали, за кем численное преимущество, и дали деру, крикнув что-то не менее оскорбительное напоследок. Соколик хотел было броситься за ними, но староста остановил его. Филин никогда не отвечал оскорблением на оскорбление и насилием на насилие, но даже так он умел поставить обидчиков на место. Все вдруг забыли о том, с чего начался конфликт, и Иона осталась смотреть на происходящее со стороны. Из подоспевших ребят к ней подошла Репей, — Иона не могла сейчас вспомнить, была ли она студенткой Хорса во времена старого конфликта или нет, — она поднесла указательный палец к подбородку и произнесла: — У тебя осталась грязь вот тут. Иона принялась натирать подбородок ладонью, пока Репей не выдала ей свое маленькое карманное зеркало для удобства. После столкновения с землёй голова немного кружилась, Иона чувствовала слабость во всем теле. Миниатюрное зеркало аккуратно легло в ладонь, и она внимательно всматривалась в него, но отражение плыло, и перед глазами стоял белый туман, как если бы она была без очков. — Когда я смотрюсь в зеркало, то вижу себя не так, как меня видят другие, — со вздохом обронила Репей, — И не так, как я хотела бы себя видеть. — О чем ты? Иона обернулась. Репей обнимала себя руками, дрожала и потирала предплечья, будто дул морозный ветер, а она вышла на снег босиком и без верхней одежды. — Тут так темно и сыро. — Что? Я не понимаю, о чем ты. Иона посмотрела сначала на сокурсницу, затем снова на свое отражение. Лицо её зеркального двойника не было похоже на её собственное или, быть может, она тоже ошибалась в том, как на самом деле выглядит. В голове забилась тревога. Это всё искаженная реальность, обман зрения. Всё это не по-настоящему. Все её сны о прошлом были такими, словно подсознание намеренно извращало её воспоминания, путало её и пугало. — Темнеет, и сыро после дождя, — сказала Репей и развернулась в сторону школьных башен, — Я пойду, только ты не ходи за мной, хорошо? «Не ходить за тобой?» — Хорошо, но… постой, ты забыла зеркало! Иона помахала ей вслед рукой, но Репей не услышала её. Мышь сжала зеркало и уже намеревалась её догнать, но стоило ей сделать шаг вперед, как ладонь пронзила острая боль. Зеркало лопнуло прямо у неё в руке, и по ладони потекла кровь. Красная жидкость скапливалась между треснувших осколков и со звоном капала на кожаный сапог. Кап-кап. Всплеск. Отпрянув назад, Иона попыталась унять бьющееся сердце. Кто-то вцепился в неё холодными влажными руками и не отпускал. Рубашка в плечах мгновенно намокла, и от холода девушка быстро пришла в себя. — Всё, всё, хватит! Ты так утопишь меня! — воскликнула Иона. Хватка пропала, а затем эти же руки вернули на место её очки. — Если бы не я, — прозвенела капель, — ты бы упала в воду. Иона поправила очки, и взгляд её прояснился. Перед ней, звонко хохоча, плескалась девушка — ровесница Ионы. Она выпрыгнула из воды и уселась в противоположном от Ионы углу, болтая сросшимися ногами. Мокрые блондинистые волосы при тусклом свете казались почти белыми, слегка отдающими в желтизну, кожа бледная и сияет, как жемчуг, а белые глаза с озорными искрами смотрели на гостью. Эту водяницу звали Варварой, она была заточена в подвале — по какой причине, она никогда не говорила! — и лишь в полнолуние можно было услышать её пение, доносящееся со стороны озера за школой. Знакомы они были довольно давно. Незадолго до распределения Иона попала в ловушку замка и случайно забрела в подвал, а когда поняла, что заблудилась, принялась горько плакать. С замыленным от слëз взглядом она поскользнулась и упала в воду, тогда Варвара вызволила её из воды, успокоила и подсказала куда идти, наказав не рассказывать, где она была и кого видела. Впечатлительная Иона приняла как должное хранить молчание о новой знакомой, а после иногда наведывалась к ней, чтобы поболтать. Раньше водяница казалась ей такой взрослой, она знала кучу девичьих секретов и представлялась, как та, кому Иона бы хотела подражать, а сейчас они выглядели, как одногодки. Иону это заставило улыбнуться, все-таки шли годы, но всегда так приятно возвращаться туда, где время хоть ненадолго да останавливается. — Ну, чего пожаловала? В прошлый раз не дошла до нас, так что мы с Царапой обиделись. Придется тебе искупить свою вину или мы искупаем тебя, так ведь, Царапа? Водяница засмеялась от своего каламбура, и в подтверждение её слов что-то булькнуло у её хвоста-ног, и над водой сначала показалась черная пуговка, а затем и вся мордочка. Сверкнув взглядом, Царапа выплыла на поверхность и, тряхнувшись, забрызгала Иону водой. Это серо-коричневое существо было обыкновенной водной крысой, и сначала Варвара злилась, что не может от неё избавиться, а потом вроде как привыкла и даже дала ей имя, так что теперь они были настоящими друзьями и соседями. — В прошлый раз мне нужно было подумать, — сказала она, доставая из сумки ломтик хлеба. Она разломила его на удобные маленькие кусочки и предложила Царапе, та не отказалась и сразу принялась за угощение. Для водяницы у неё был другой дар — ожерелье из ракушек, которые она сама собирала этим летом. Варвара всегда грезила о море, хоть и оставалась при этом пресноводной. Соленая вода, говорила она, хороша, но сушит кожу, а ей было важно, как она выглядит. Глаза Варвары засияли, она тут же нацепила украшение и решила, что на этот раз не станет мочить красивые кудри Ионы. — Чего это ты воду мне заговариваешь? Другого водоёма не нашлось? Варвара говорила с напускной строгостью, хоть и понимала, что перед ней не та малышка, которую она знала раньше, а значит запугать грозным тоном и жуткими школьными легендами у неё больше не получится. — Я не заговариваю, а гадаю. Вернее, пытаюсь. — Ага, не говори только, что я всё испортила! Сидит, носом клюет, чуть в воду не свалилась. Забыла, как в прошлый раз ты испугалась, что не увидела дна и чуть не потонула? Водяница ударила хвостом о поверхность воды, и град из мелких брызг оросил Иону и немного задел угощение Царапы, отчего та недовольно фыркнула и повернулась спиной к Варваре. — Если бы это не произошло, мы бы не познакомились, — заметила Иона, — А гадать я больше не буду, всё равно не получается. — Может, ты что-то делаешь не так? — Нет, всё так. Сивилла говорит, что у меня есть задатки, но я так не считаю. За что не берусь — ничего не получается. — Зря ты так о себе… Варвара нырнула в воду, а Иона вздрогнула, услышав за спиной чей-то голос. Над головой вспыхнул огонек и девушка смогла разглядеть, кто к ним идёт. Этим «кем-то» оказался Клим, и Иона уж точно не ожидала встретить его здесь. Она оглянулась туда, где исчезла Варя, и обнаружила, что даже рябь с воды пропала. Водяница успела улизнуть. — Что за место! Давно ты этот тайник обнаружила? А это что, крысу подкармливаешь? Ну не переживай, не переживай, я твоего питомца мучителю не выдам. Вопросы лились рекой, Иона не поспевала за ними и надеялась, что Соколик не слышал голоса водяницы. А под «мучителем» он имел ввиду инспектора, который приехал для поиска пропавших учеников и, видимо, не собирается уезжать, пока не наведёт в школе свои порядки. Всё ему не так да не эдак, что раздражало и педсостав, и учеников. — И как давно ты тут? — испуганно пискнула Иона. — Да вот только что и пришел, — отвечал Клим, — издалека увидел, что ты под лестницей пропала, вот и решил проверить. А всë-таки неплохое укрытие, правда? Самое то для тайных собраний. Иона засмеялась, расслабившись. Судя по всему водяницу он не видел, а значит не стоило и переживать по этому поводу. — Я еще в начальной школе пряталась тут, когда хотелось побыть одной, — призналась Иона. Она ещё никому не рассказывала свой секрет, даже брату, но сейчас и именно Соколику она готова была открыться, — Если ты не запер дверь, то лучше нам поспешить уйти. — Точно-точно, нельзя, чтобы тайное становилось явным, а то наш инспектор повесит зачарованный замок и на эту дверь. Мало нам музея что-ли было… Иона сочла необходимым перевести тему и вывести Соколика из подвала, чем она и занялась: — Я слышала, он хочет ввести комендантский час и отменить все школьные мероприятия, особенно новогодний бал. — До нового года, как до китайской стены пешком, а вообще — флаг ему в руки! Даже Кощей сказал, что пусть только попробует свои права качать, — вспылил Клим, — А ты сама как? Жаль, что ваш кружок закрыли. Я так обрадовался, когда узнал, что наследие Филина не пропало зря — это он кружком до вас руководил, ты знала? — Филин всегда был так занят, что я никогда не спрашивала, чем именно. Боялась, что только потревожу. — Да, он у нас настоящим трудягой был, никогда не жаловался. Зорька совсем другая, но тоже со всем справляется, ты и Садовница тоже молодцы, что помогаете ей, а вот Сказочник — настоящая бестолочь, все мячи пропускает, представляешь? Иона вся зарделась. Как хорошо, что свет свечи был таким тусклым, и её лицо трудно было разглядеть! Ей была приятна похвала Соколика, хоть она и не сделала ничего особенного. Соколик был очень скуп на добрые слова, что было вдвойне приятно, однако даже ругательства в сторону Сказочника звучали приязненно. За своих хорсичи всегда стоят горой, это даже не обсуждается. Сам Клим последние несколько дней только и делает, что гоняет своих Орлов по тренировочному полю. Капитаны других команд подняли шум на эту тему, ибо у каждой команды было своё расписание тренировок, а поле постоянно занято посторонними, но его это не останавливало. Соколик придавал большое значение тренировкам, и некоторые называли его помешанным, а Иона видела лишь мечтателя, который стремится получить кубок в предстоящей игре. — Зато Сказочник быстро летает, а остальное придёт со временем, — глухо отозвалась Иона и добавила, смущенно приподняв уголки губ, — Не все рождаются такими чемпионами, как ты. — Время! Если бы у нас было время! Матч прямо перед выпускным, тут уж никуда не деться, потом все снова разбегутся. У Ионы внутри что-то упало. Неужто так мало времени осталось? После выпускного не будет больше ни Зорьки, ни Садовницы, ни Соколика, ни Сказочника, а где искать потом Свету, Вику, Клима и Кирилла она не знала. Потому что потом эти люди растворятся во взрослой жизни: кто-то останется ещё на два года старшей школы, а кто-то покинет её стены и воспоминания о нём безвозвратно сотрутся. Так же, как было с предыдущим выпуском и так же, как будет со всеми ними. — Ну, я пойду, — вдруг сказал Клим, когда они вылезли из-под лестницы, не забыв при этом оглядеться по сторонам, — Второгодкам теперь обязательно нужно посещать дополнительные курсы по отстающим предметам. — Удачи, — Иона пыталась смотреть в глаза без смущения, и ей это стоило больших усилий. — И тебе, — отвечал Соколик. Он выдержал небольшую паузу и добавил, — Ты думаешь, что я не верю в Сказочника, но это совсем не так — я в него верю. И в тебя тоже, поэтому не забрасывай свои гадания. Мы ещё покажем всем, что ничем не хуже прошлого выпуска! Мышь кивнула и ещё какое-то время смотрела ему вслед, прежде чем вспомнила, что у неё были ещё планы на сегодняшний вечер. Ведь, как известно, если хочешь наведаться к Кощею, то нужно выбирать именно вечерние часы. Но нашла она его не в личном кабинете, а в каморке общежития, лёжа на маленьком раскладном диване. — Довели! Уже негде спрятаться! — вскричал он, едва Иона вошла. Раньше она испытывала вину за то, что тревожит заведующего, но со временем поняла, что он лишь делает вид, что занят и строгость его тоже была «для вида». С одной стороны она его понимала — пока инспектор ходил по школе, никому житья не было. Константину Мстиславовичу хватило одной встречи с ним, чтобы понять, что такие знакомства ему ни к чему. И, прежде чем кто-то прицепился к нему, он нашел себе небольшое укрытие под боком коменданта общежития. — Я хотела попросить разрешения, отпустить меня в Каменки, повидаться с сестрами Светлицких. Очи были её последней надеждой. Раньше она никогда бы не назвала себя их подругой. Близнецы пугали окружающих внешним видом и своим даром. Внешне они напоминали двух призраков: бледная кожа, русые волосы и подведëнные черным карандашом глаза, одежда всегда была свободной или даже мешковатой и можно было представить, будто их связывают прозрачные цепи. Дар их был до того сильным, что настоящее не воспринималось ими, их повсюду сопровождало дежавю, а пугающие речи были следствием иного восприятия мира. Да, они были «не от мира сего» даже в хорсичьем понимании. Филин был их маяком, он вылавливал их, когда те заплывали за буйки будущего или слишком глубоко погружались в воды прошлого. Они крепко держались за него, чтобы не терять связь с настоящим. Со временем они научились совладать со своим даром, но никогда не пользовались им ради выгоды или славы — уговоры Сивиллы поучаствовать во внешкольных мероприятиях всегда заканчивались отказом. Очи часто помогали Ионе, когда та не просила помощи, но особенно в ней нуждалась, и ей казалось, что они могут помочь и теперь. Завтра как раз выпадал замечательный случай — суббота, да ещё и без дополнительных занятий, — но чтобы совершить такое путешествие за территорию школы, нужна была увольнительная. — И что? Ты не могла мою подпись подделать? — Константин Мстиславович с недовольным видом поднялся, долго нащупывал ручку в кармане мятой рубашки, словно оттягивая момент, нехотя поставил подпись и вернул бумажку Ионе. — Но так же нельзя… — Твоих одноклассников не особо волнует, что нельзя, а что можно. Иона лишь пожала плечами. Раньше печать с подписью завотделом была и у Филина, но тот был старостой, Иона бы ни за что не решилась на поддельную подпись. Так или иначе, разрешение было получено и на следующий день, сразу же после завтрака, Иона побежала в сторону леса. Каменки — это обычный город магов, но для местной ребятни это было любимое развлечение. Ежегодные ярмарки и прочие развлечения, лавки с большим разнообразием товаров, а самое главное — это возможность вырваться из-под защитного купола и немного развеяться. Пускай даже под другой защитный купол — Каменки граничили с магловкой деревней, и выйти за второй барьер было легко, а вот вернуться обратно уже было невозможно. Иона не без удивления обнаружила, что близнецы Светлицких жили именно там. Ей это казалось таким странным, раньше они не придавали значение той, «внешкольной» жизни, а потому Иона никогда не спрашивала, почему Очи, в отличие от остальных, не сильно торопятся паковать чемоданы перед каникулами. Каменки нельзя было назвать старым городом, новые дома здесь были отстроены сравнительно недавно и можно было поймать себя на том, что рассматриваешь пятиэтажку — такую же серую панельку, как в своем родном городе. Но даже такая серость была приятна глазу — не все листья на деревьях ещё успели опасть, и каждая встречающаяся на пути крона выглядела непохожей на другую, отдавая всеми тёплыми оттенками. Центр очень сильно отличался от окраин, многоэтажки уступали место старым домишкам, и, если с одной стороны был сплошной лес, то с противоположной возвышались исполинские горы. Чтобы пройти сквозь барьер, Иона сжала кольцо и тихо произнесла заклинание: — Небо прояснись, Солнце загорись. Путь развернись, Мне подчинись. Ветер подхватил её слова, закружил в воздухе и раздвинул плотную кизильниковую изгородь. Стоило Ионе сделать шаг, как вихрь подхватил её и начал подгонять в спину. Она сделала ещё шаг, но ноги тут же подвели её. Вернее сказать, кто-то толкнул её вперед, и она не смогла удержать равновесие. Обернувшись, она лишь наблюдала, как постепенно зарастает вновь проход, и как едва заметно переливается, словно мыльный пузырь, прозрачная пленка — защитный купол. Рядом с ней на земле растянулось синее пятно, и Иона непроизвольно ахнула и бросилась распутывать этот клубок. Яника и Дия поначалу удивленно воззрились друг на друга, как бы вопрошая, что та или иная тут делают, а затем смущенно обратились к Ионе, будто не планировали быть замеченными. — Что вы здесь делаете? — Иона озвучила вопрос, который волновал всех троих. — Смею предположить, что, как и ты, идем в город, — отвечала Дия, отряхивая одежду от пыли. — Мне не дали пропуск, а затем я увидела, как ты выходишь из бюро пропусков, — Яника неуклюже приняла руку помощи и встала перед Ионой с опущенной головой, как провинившийся малец, — Я хотела попросить тебя пропустить меня, но успела догнать только сейчас. — Да, спасибо, что толкнула и меня, а то бы мы не успели до закрытия барьера, — язвительно пробубнила Дия, — Ты уж прости, что так поздно спрашиваю, но не могла бы ты потом вернуть нас всех обратно? Последние слова были обращены к Ионе, но она и так понимала, что ей предстоит вернуть ярильих обратно. — Да, я бы тоже была очень благодарна! — оживленно воскликнула Яника, — Мне нужны ингредиенты для зелья, а в школе нельзя брать ничего для собственных экспериментов, Бес мне бы этого не простил. Иона быстро сдалась: выбора у неё не было. На вопрос Яники Иона коротко сообщила, что идёт на встречу к знакомым, и больше ничего не сказала. Дионисия предложила встретиться всем на площади после того, как все сделают то, ради чего пришли, и девушки охотно согласились с ней. Дальше они шли, и неловкое молчание изредка прерывалось чьей-нибудь не менее неловкой фразой. — Здорово! И тебе так просто дали пропуск? — Ну да, — отвечала Иона. Или у других было не так? Она привыкла, что Кощея все считали строгим, хоть это было и не так, и могла предположить, что ярилья заведующая тоже не такая добродушная, какой кажется. — Везёт, у нас с этим сейчас строго, никого не отпускают. — И вам ничего не будет, если вы вот так уйдёте, никого не предупредив? Дия и Яника переглянулись. — Учитывая количество учащихся на нашем факультете, не думаю, что нас всех будут пересчитывать, — отмахнулась Дионисия. — Тем более мы уж точно успеем вернуться до отбоя, — согласно закивала Яника. Иона подумала, что ей всерьёз нужно начать взимать плату с тех, кто пытается вылезти через её окно или пройти по её пропуску — желающих, как видно, было очень много. — А ты для чего тут? — осведомилась Иона у Дионисии. Ей было невыносимо тяжело идти с ними в тишине. Бывают люди «легкие», с которыми легко говорить и легко молчать, а бывают «тяжёлые» — от их слов тяжело на душе, а молчание было настоящей пыткой. Именно такой и была Дия, отчасти из-за того, что не водила близкого знакомства с Яникой и Ионой, но если первая переносила угрюмость Ди легко, то вторая чувствовала себя просто невыносимо в тишине. — Я пытаюсь исправить чужие ошибки, — многозначно отвечала Дионисия, — Вы обе будете свидетелями моих слов — я найду эту беглянку и оттаскаю её за волосы! Наверняка они сейчас болтаются где-то и даже не подозревают, что все их ищут! Больше Иона спрашивать ничего не стала, такого объяснения ей было достаточно, а попасть под горячую руку не очень-то и хотелось. Она не представляла, какого было Дионисии, что её злостные речи были защитной реакцией, чтобы не испытывать угрызения совести, и уж тем более она не представляла, какую отвагу нужно иметь, чтобы самой отправиться на поиски подруги. Иона не интересовалась этим событием, хотя все в школе, несомненно, говорили только об этом. Девушка не понимала беглецов, не обсуждала со всеми последствия этого поступка и тем более не заботилась о том, что с ними всë-таки могло случиться. Видимо, именно так и бывает, когда инцидент не касается лично тебя. На входе в город они разошлись: Дионисия пошла обходить места, где обычно проводили время все студенты, Яника направилась к лавкам, а Иона держала путь на окраины города. Нужный дом она нашла без проблем, но сделать шаг к крыльцу и постучать в дверь стоило для неё больших усилий. Что, если она ошиблась адресом? Или близнецов не было дома? Или, быть может, Кощей ошибся и девушки давно покинули родные края? В голове крутились разные мысли, но больше всего Иона боялась не встречи с бывшими сокурсницами, а то, чего они скажут, ибо, как известно, сëстры Светлицких были остры на язык. Иона занесла руку, да не успела постучать — дверь тут же отворилась, и перед ней предстала Правоглазка. — Опаздываешь, — вместо приветствия произнесла она, из-за её плеча выглядывала Левоглазка, — Чай уже остыл. — Вы знали, что я приду? — едва слышно пробормотала Иона. Она была так обескуражена, словно видит девушек впервые, и слова их, лишённые смысла, начали приобретать иное значение. — Мы ждали, что ты придешь в двенадцать тридцать две, — с претензией произнесла Левоглазка, — а сейчас уже двенадцать тридцать три. Очи отступили, чтобы впустить гостью и Иона вдруг почувствовала, будто они совсем не расставались, а если и расставались, то не больше, чем на один день. Они отчитывали её так, будто та давно была приглашена на чай и забыла о времени — что, кстати, с ней частенько бывает. Иона прошла в гостиную, где уже был накрыт стол, а с кухни доносился звук свистящего чайника. Атмосфера дома совсем не подходила нагоняющим страх сестрам: всё вокруг было в светлых тонах, диван украшали вязанные подушки, на стене висел деревенский пейзаж — несколько аккуратно разбросанных по полю домиков, что послужили фундаментом города магов, — одно из кресел было занято плюшевыми зайцем и медведем с глазами-пуговицами. Напротив двери стоял небольшой комод, украшением которого служили школьные фотографии и грамоты, и стоял сладкий запах — пахло малиновым вареньем и солнцем. Иона со смешанными чувствами опустилась на диван, близнецы расположились по обе стороны от неё. — Ну, — начала Правоглазка, — говори. — Спрашивай, — добавила Левоглазка. Они всегда так говорили, будто заканчивая друг за другом предложения. — Я и забыла, что вы обычно всё знаете наперёд, — грустно усмехнулась Иона, ей бы сейчас очень хотелось, чтобы у близнецов был готов ответ для неё, но те молчали. Правоглазка в ожидании разглядывала её, а Левоглазка пододвинула ближе к гостье чашку свежего чая. Пахло чабрецом и ночными посиделками в девчачьей комнате, откуда слышен шёпот да приглушенный смех. Как бы это ни было дорого, всё уже было позади, — Дело в том, что мне снятся странные сны. Сначала я почувствовала, что неведомая сила тянет меня обратно в школу, и с самой первой ночи, проведенной вне дома, сны становились только запутаннее. И Иона начала свой рассказ с самого начала. Она изложила самые волнующие эпизоды своих снов, и говорила долго и беспрерывно, даже не смочив горло чаем. Такая говорливость была для неё редкостью. Очи молча слушали её, что тоже было непривычно для них, и тогда Иона поняла, что действительно есть разница между двумя сторонами. Близнецы стали совсем другими, и дело было вовсе не в том, что они стали старше. Очи перестали быть Очами, им больше не нужно было липнуть к Филину, говорить загадками и нагонять жуть на младшеклассников. Они вели себя сдержанно и даже внешне больше не были похожи, как две капли воды: волосы Левоглазки стали на тон темнее и чуть короче, а у Правоглазки было родимое пятно в уголке правого глаза. Иона поняла, что только она сама осталась прежней и от этого ей сделалось так грустно, что она тут же решила развеселить бывших сокурсниц разными историями. В конце она хотела добавить пару слов о школе, но была резко перебита: — Не нужно говорить о настоящем, — Правоглазка бросила беглый взгляд на сестру, — Это не наш профиль. — Но неужто вам не интересно? Столько всего произошло за эти два месяца! Ионе действительно было это непонятно. Последний месяц она только и делала, что искала сведения о выпускниках, и их «другая» жизнь — это всё, что занимало её мысли тогда. — Ты хотела написать Филиппу, — заметила Правоглазка. Она знала, всегда всё знала наперед, — Но пришла к нам, а нас не интересует настоящее, мы уже видели это однажды или увидим в скором будущем, или и вовсе не увидим, потому что давно перестали быть частью вашего мира. — И не называй нас этими именами, — Левоглазка повела плечами и нахмурилась, как будто бы звучание «прежних» имен вызывали у неё неудобство, — Мы отделились от вас, как и друг от друга — вот что делает с людьми «другой» мир. Иона непроизвольно вздрогнула, услышав настоящее имя Филина и укор в свою сторону. Разве не эти люди когда-то провели церемонию имянаречения для неё? И не их ли долгое время ей ставили в пример? Людей, которые отказались от собственных имён, став кем-то другим; детей, которые придумали себе сказку и отказывались верить, что ей есть конец. Их сказка было до того реальной, что многие не видели себя в том, «другом», мире. Реальность бывает слишком жестокой, а их мир существовал только для них одних, но теперь Иона ясно расслышала треск, характерный хруст зеркала, а затем — как посыпались старые, потемневшие осколки. Она и сама чувствовала, что неустойчиво держится и вот-вот упадёт вслед за остальными, но что её ждет дальше, никто не мог сказать. Мышь была на одной стороне, а Инесса и Агнесса — на другой. «Иногда, — прозвучал в голове знакомый голос. То был никакой не Филипп, а их Филин, — нужно просто закрыть глаза и сделать шаг в пропасть». И они сделали, но не забыли тех, кого оставили позади. — Мы не можем тебе помочь, — сказала Инесса. — И никогда не сможем, — добавила Агнесса, — Тебе нужно разобраться самой. Иона безвольно сжала манжеты школьной рубашки. Все её надежды рухнули. Раньше все ей помогали, и она бы могла справиться сама, но не знала, с чего ей стоит начать. — Не потому что не хотим, — тут же возразила Инесса, — А потому что наша помощь не поможет тебе раскрыть свой талант. — Птицы сбрасывают своих птенцов, чтобы те научились летать. Мы по своей глупости слишком долго держали вас в гнезде. — Я пробовала, я изучила много книг по пророчеству, но у меня всё не получается. Все мои старания в конце концов оказываются напрасными! — Может тогда стоит выбросить все эти заумные книжки и делать так, как велит тебе внутренний голос? — улыбнулась Инесса. О, если бы всё было так просто! Что же говорил ей внутренний голос и был ли он у неё на самом деле? Всё это время чужие голоса звучали так громко, что она забыла звучание своего собственного. — Судя по твоему рассказу, твои сны не совсем простые или не совсем пророческие. Кто-то упорно продолжает будить тебя, но ты всё не просыпаешься, и пока ты не найдешь источник видений, они не закончатся. Простыми словами, кто-то использует твои сны в своих интересах, но это всё, что я могу сказать. Может даже я не права, трудно сказать, если ты не видел это своими глазами. — А увидеть со стороны будет тяжело, если не невозможно, особенно когда этот «кто-то» скрывает свои намерения и скрывается сам. — Но что ему нужно от меня? И кто бы это мог быть? Я не помню, чтобы среди учеников был кто-то, кому был бы открыт проход в царство снов. — Учеников? — переспросила Инесса и задумчиво склонила голову, — Ты слишком безосновательно сузила круг подозреваемых. Хотя и тут мы не подмога, не могу вспомнить хоть кого-то, кому бы были доступны чужие сны. Агнесса согласно кивнула. Но Ионе этого было мало. Она хотела знать, что с ней происходит. Знать, кто заставил её вернуться в школу раньше обычного и кто беспрепятственно посещает её сны. Она не верила, что среди её знакомых есть тот, кто мог бы сотворить подобное. «Навьи проделки, — думала она, — и, если Сивилла и Очи не могут мне помочь, то сможет Трость». Только преподаватель защиты от темных искусств мог помочь ей, если тут была замешана нечистая сила. Иона подумала, что сегодня было бы уже поздно наносить Трости визит, и поняла, что пока придётся отложить этот вопрос. — Пойдем, — внезапно оборвала её Инесса, вставая, — Мы проводим тебя. — Да, у тебя, Мышь, есть плохая привычка теряться в трёх соснах. И они проводили её до главной площади, где уже стояла радостная Яника с хорошим уловом душистых трав и задумчивая Дионисия. Их было двое, а значит поиски не обвенчались успехом. Иона про себя заметила, что совсем не ожидала увидеть беглецов и, как не странно, не увидела. — Пора прощаться, — вздохнула Агнесса. — Приходи, если будет нужен совет, — добавила Инесса, — Но на большее не рассчитывай. Эти слова согрели Иону. Она была рада, что несмотря ни на что ей было куда прийти за советом, и что выпускники не забывают своих сокурсников, несмотря на то, что те твердят обратное. — Вы думаете, у меня всë-таки получится? Нельзя всю жизнь сидеть на одном месте, с детства зазубривать аптечные рецепты и думать, что взяться за что-то новое будет так просто. Ничего не должно было получиться с первого раза, но она не собирается отступать. И лишь потому, что она хотела доказать самой себе, что «хочу» и «могу» взаимосвязаны. Потому, что это было её личным желанием, а не чужой прихотью. — Мы всегда знали, что никто из вас не пропадет. Пора бы и вам научиться в себя верить. — Я чувствую, что случилось что-то дурное… или еще случится, — Инесса посмотрела куда-то ввысь, словно только небо могло подсказать ей правильный ответ, — Я не могу понять, барьер не пускает меня далеко. Иона поблагодарила близнецов, хоть и сомневалась, что их речи её хоть немного утешили. То, что Инесса и Агнесса смогли видеть сквозь барьер, многое говорило об их силе, и Мышь никогда не видела никого сильнее них. Тогда она твердо решила, что во что бы ни стало всерьёз займется провидением. Она не могла обмануть их доверие, и она станет той, кем они её видели или только будут видеть. Дорога домой была тихой. Иона много думала о сказанном, и никто не решился потревожить её размышления. Они без происшествий добрались до главного здания школы, и Иона уже собиралась со всеми попрощаться, когда Яника удивленно воскликнула: — Смотрите, там, на спортплощадке! Они же сейчас подерутся!