Глава 18. Надлом
19 мая 2023 г., 00:50
18 глава
Песня к главе: playingtheangel, РЭЙДИ - КОШМАРЫ
Сквозь сон Тимур почувствовал легкое прикосновение руки, которая легла ему на талию поверх футболки. Все еще сонный, мужчина в ответ на это лишь слегка улыбнулся и невольно прижал к себе Ваню, будучи уверенным в том, что это он обнимает его во сне. Тем не менее, за прикосновением последовало настойчивое и, оттого еще более неприятное раскачивание. Недовольно замычав, мужчина кое-как нащупал руку ночного незнакомца и попытался скинуть ее с себя, за что тут же получил по ней удар. «Вставай блять, сколько дрыхнуть можно» Громкий шепот все же заставил Тимура приоткрыть глаза, перед которыми тотчас предстал Мирослав, сидевший на кровати, закинув нога на ногу, и недобро посматривающий на него. — Пиздец, я уже третий раз, наверное, разбудить тебя пытаюсь. Время шесть. Тимур чуть привстал, выпуская из своих объятий Ваню, и сел на кровати. В комнате царил сумрак, и только приглушенный свет, который лился из приоткрытой двери, не давал ей погрузиться в него полностью. Плотно запахнутые шторы не оставляли ни единого шанса на то, чтобы понять, какое сейчас время суток, поэтому мужчина чуть повернул запястье и бросил беглый взгляд на экран смарт-часов. 18:12. Все-таки вечер, с облегчением подумал он и тут же вспомнил о человеке, прервавшем его сон. — Ну и нахуй ты меня разбудил? Башка теперь болит… — А нахуй ты днем засыпаешь? Мне что, по-твоему, одному тут куковать? — спросил Мирослав не без свойственного ему раздражения. — Пошли, на кухне посидим. Мужчина пару раз хлопнул Тимура по ноге и, поднявшись с кровати, скрылся за дверью комнаты. Сам же Тимур никак не мог прийти в себя после сна: голова его была тяжелой и нещадно болела, а глаза — хоть спички вставляй — то и дело закрывались против его воли. Высунув ноги из-под одеяла, он наощупь сунул их в шлепанцы и пошел вслед за другом на кухню. — Рассказывай, — коротко бросил Мирослав, доставая штопор из выдвижного ящика. — Что рассказывать? — Тимур сел на стул, устало провел ладонью по лицу и посмотрел на друга, пытаясь вспомнить, что было до того, как они с Ваней уснули. — Как там ваша учеба, например. — Ой, не надо. Ради Бога тебя прошу. Даже думать об этом лишний раз не хочется, — раздраженно сказал мужчина, не желая вести разговор на злободневную тему. Мирослав усмехнулся и поставил рядом с Тимуром небольшую граненую рюмку. — Что, не напугала его твоя химия? — Нет. Он был прилежным учеником, как и обещал. Слушал, запоминал. Спрашивал то, что ему не понятно, — Тимур тяжело вздохнул и обреченно откинулся на спинку стула. — Пиздец в общем. Не знаю, что будет, если его запал не поутихнет. На стол опустилась вторая рюмка, а за ней, на стул опустился и сам Мирослав. В отличие от своего друга, выглядел он вполне бодро, и настроение его было приподнятым даже несмотря на то, что ему пришлось потратить немало усилий, чтобы разбудить Тимура. — Поутихнет, — беспечно отозвался мужчина, разливая коньяк по рюмкам. — Ты Ваню не знаешь, что ли? У него семь пятниц на неделе. Еще два года назад он говорил, что ни в какой десятый класс не пойдет и уедет учиться в другой город. Ну и что в итоге? Слова Мирослава звучали вполне убедительно для Тимура, тем не менее, было одно «но»: будь все так просто, его друг не стал бы переживать из-за решения своего сына. И как бы Мирослав не пытался сейчас скрыть тревогу за напускным спокойствием, Тимур понимал: он сам не верит своим словам. Ваня и раньше метался от одного к другому, но еще никогда он не отказывался от мечты всей своей жизни. — Как там Алеся? — спросил мужчина, уводя тему в иное русло. Одним махом он опрокинул в себя рюмку и отставил ее в сторону, показывая тем самым, что на сегодня с него хватит. — Все в порядке, ничего не беспокоит? — Да нормально у нее все. Только про боли в пояснице что-то говорила, но насколько я понял там ничего страшного, — отмахнулся Мирослав. — Боже, знал бы ты, какого это — чувствовать под своей рукой… — начал было он, но тут же осекся, осознав сказанное им. — Тим, я совсем не это имел в виду… — Я понимаю, ничего страшного, — спокойно сказал мужчина и, в подтверждение своих слов, слегка улыбнулся другу, надеясь лишь на то, что тот не заметит, как сильно его задела случайно брошенная им фраза. До сих пор Тимуру казалось, что он отпустил эту ситуацию и смирился с тем, что ему не суждено познать счастье отцовства. Слова Мирослава же разбередили старые раны и заставили мужчину посмотреть правде в глаза: ничего не изменилось с тех самых пор, когда осознание очевидного ножом провернулось в его и без того израненном сердце. В тот день утро, как обычно, началось с упреков матери и разрывающегося от звонков друзей телефона. И если звонки Тимур решил игнорировать, поддавшись внезапному желанию провести день наедине с самим собой, то причитания матери ему приходилось слушать даже из-за закрытой двери комнаты. «Бессовестный» «Только и знаешь, что с дружками своими мотаться да бухать» «Тварь такая, всю жизнь мне испоганил» «Такая же мразь, как и твой папаша» «Никакой помощи от тебя. Вырастила на свою голову! Ничего, сейчас Слава придет…» Прекрасно зная, что мать в обозримом будущем не успокоится, Тимур по-быстрому накинул на себя футболку, натянул джинсы и, достав из-под матраса пару мятых купюр, вышел из комнаты. Действовать ему нужно было без промедлений: от того, насколько быстро он схватит свои кроссовки и выбежит с ними в подъезд, зависело то, где он проведет этот день — на улице или же в своей комнате, с лиловыми синяками от армейского ремня отчима. К счастью мальчика, его комната находилась как раз напротив входной двери. Мать его в это время уже ушла на кухню и, судя по звукам, доносящимся оттуда, занималась обедом. Тимур осторожно прикрыл дверь своей комнаты и подошел к обувнице, рядом с которой, на небольшом резиновом коврике, стояли его кроссовки. Взяв их, он еще раз вслушался в происходящее на кухне и, удостоверившись, что мать в ближайшее время не планирует ее покидать, почти что бесшумно открыл входную дверь. Уже в подъезде, сидя на ступенях между третьим и четвертым этажом он обулся и как ни в чем не бывало побежал вниз по лестнице, искренне радуясь возможности провести день вдали от дома. Когда за спиной послышался грохот металлической двери, Тимур достал из заднего кармана джинсов сигареты и зажигалку. Обычно рядом с домом он старался не курить, но в этот раз прятаться было уже бесполезно: вечером Слава в любом случае отходит его ремнем и плевать он хотел на то, что прошлые синяки еще даже пожелтеть не успели. Делая затяжку одну за другой, мальчик неспеша дошел до ближайшего продуктового ларька, в который они с друзьями периодически наведывались за пивом. Продавщица хорошо знала их, а так же ситуацию в их семьях, и потому, то ли из жалости, то ли из страха перед одичавшими подростками из неблагополучных семей, никогда не отказывала им в покупке алкогольной и табачной продукции. Только вот сегодня желания пить у Тимура не было. Зайдя внутрь ларька, он поздоровался и, не глядя на витрины, попросил мороженое и лимонад. — Подожди тут, я сейчас, — сказала женщина, закрывая кассу на ключ и направляясь в сторону подсобки, из которой вышла уже через пару минут с деньгами. — Мамке отдашь, я занимала у нее. С минуту Тимур смотрел на протянутую ему тысячную купюру, но брать ее не решался. — Теть Кать, она зайдет завтра, сможете сами ей передать? Она не знает, что у меня деньги есть. Женщина на это только понимающе кивнула и убрала деньги в карман фартука. Забрав купленное с прилавка, мальчик вышел из ларька и направился в сторону детской площадки, находившейся на соседней улице. Пойти на ту, что была рядом с его домом он не мог по нескольким причинам: во-первых, там его мог найти Слава, который уже вот-вот должен был прийти с рынка. Во-вторых, она была совсем новой, а потому пользовалась популярностью среди мам с детьми. Посидеть там спокойно на лавочке у него вряд ли бы получилось. Уже через пару минут мальчишка с удовольствием ел пломбирное мороженое в стаканчике, изредка прерываясь на то, чтобы запить его лимонадом. День выдался жарким, а потому даже на этой захолустной площадке собралось немало детей разных возрастов. Все они бегали, визжали, толкались, не замечая никого и ничего вокруг себя. И только один карапуз двух лет отроду спокойно играл с мамой близ лавочки, на которой сидел Тимур. Молодая девушка показывала сыну, как нужно пинать мячик, а малыш, в свою очередь, то и дело отвлекался на то, чтобы разглядеть все, что его окружало. Когда внимание ребенка снова переключалось на пресловутую игрушку, мама его, не теряя надежды, вновь начинала ласково приговаривать: «Давай, Матвейка, вот так, ножкой». В какой-то момент Матвейка все же решил порадовать ее и неуклюже пнул ногой по мячу, который прокатился по земле и остановился у ног мальчика. Заливаясь звонким смехом и размахивая маленькими ручками во все стороны, малыш побежал в сторону лавочки. Достигнув цели, он присел и взял мячик в руки, но вставать обратно не спешил, с интересом разглядывая Тимура и улыбаясь ему по-детски искренней улыбкой. Мальчик в ответ тоже улыбнулся и неуверенно помахал ему рукой. Уже чуть позже, наблюдая за тем, как этот же малыш качается на качелях, Тимура застала врасплох правда, которую он до сих пор не осознавал. Он не услышит заветное слово «Папа». Никогда. Пока Тимур предавался воспоминаниям, Мирослав, пропустив мимо ушей слова друга, продолжал рассыпаться в извинениях, пытаясь хоть как-то сгладить неловкость, возникшую по его вине. — Ляпнул не подумав… Мне правда жаль, Тим. Извини за всю эту хуйню. Тимур чуть наклонился к другу, оперившись грудью на сложенные руки и стал настойчиво сверлить его взглядом. — Прекрати. Я сказал, все нормально, — твердо произнес он спустя некоторое время. — Точно? — неуверенно спросил Мирослав, касаясь пальцами тыльной стороны ладони друга. — Точно. Немного расслабившись, Мирослав стал как ни в чем не бывало рассказывать Тимуру о всякой ерунде, вроде абсурдных ситуаций с коллегами по работе, повысившихся цен за коммунальные услуги и ночных похождений с девушками из баду. — Нет, ты прикинь: я лежу у нее в кровати голый, по комнате наши вещи разбросаны, и тут она мне говорит, мол, ой, муж раньше с работы ушел, скоро дома будет. Ебать я охуел, — мужчина положил руку себе на грудь и наклонился в сторону Тимура. — Я с кровати подскочил и давай шмотки собирать свои. Оделся, вылетел в прихожую, а она из комнаты: «Может останешься? С мужем тебя познакомлю» и ржет, сука. А я ей говорю: «Знаешь, я привык с людьми общаться, а не с лесными жителями, вроде оленей всяких». И пулей оттуда. От мысли, что его друг многого не знает, тень улыбки коснулась губ Тимура, но тут же исчезла, когда в голову к нему пришла неутешительная мысль. — С огнем играешь. Будешь и дальше по чужим спальням мотаться — нарвешься рано или поздно. В лучшем случае изобьют до кровавых соплей, в худшем — убьют и по городу разбросают в мусорных пакетах. Мирослав закатил глаза и откинул голову назад, ударив ей по навесному шкафу. — Какой же ты душный, хоть окна открывай, — на выдохе сказал он, опускаясь обратно на стул. — У меня все под контролем, понял? Эта ситуация всего лишь небольшой форсмажор. Отвечать другу Тимур не стал. Наученный горьким опытом, он понимал, что его слова сейчас будут ничем иным, как сотрясанием воздуха. Мирослав всегда был себе на уме и едва ли слушал, что до него хотят донести другие люди. Изредка он мог прислушаться к Тимуру или Ване, но и эти моменты были скорее исключением, чем правилом. Немного подумав и взвесив все «за» и «против», Тимур придвинул рюмку к себе и плеснул в нее коньяк, надеясь на то, что сможет вовремя остановиться и не нажить себе новых проблем по синьке. — Слушай, я что предложить хотел. Поедешь со мной в стрипуху сегодня? — спросил Мирослав, направляясь в сторону прихожей. — С головой все в порядке у тебя? — ответил Тимур вопросом на вопрос. — Ты сейчас не о голых бабах должен думать, а о том, что у тебя ребенок скоро родится. К тому же, Ваня нас живьем съест, если мы его одного на всю ночь оставим. Вернувшись обратно на кухню и кинув пачку сигарет на стол, Мирослав окинул друга уничижительным взглядом. — Не нуди, а. Думаю я обо всем, но отдыхать то тоже надо. А с Ваней…ну раньше же как-то договаривались. — Раньше — это когда? Почти год назад? Если ты не заметил — многое изменилось с того времени. К тому же, мне нет никакого интереса с тобой туда ехать, ты и сам это прекрасно понимаешь. — Ну я же с тобой ходил в гей клубы и не жаловался. А ты, блять, — Мирослав замолчал я и ткнул пальцем Тимура в плечо, — тоже мне друг называется. Ну приехали, подумал Тимур, снова манипуляции. — Как же ты меня заебал, честное слово. Сам с Ваней договаривайся, я его уговаривать не стану, — устало сказал мужчина, опрокидывая в себя вторую рюмку. Губы Мирослава тут же расплылись в самодовольной улыбке. — Другое дело. В этот момент в коридоре послышались тихие, медленные шаги босых ног, а затем и скрип двери ванной комнаты. Тимур тяжело вздохнул и закрыл ладонями лицо, предчувствуя уже сейчас, что ничего хорошего из предстоящего разговора не получится. Мирослав всегда заводил всех вокруг, подталкивал на сумасшедшие поступки, но еще никогда он не брал на себя ответственность за последствия, поэтому разбираться с возможной истерикой Вани предстояло именно Тимуру, даже не смотря на то, что сил — ни моральных, ни физических — у него на это попросту не было. Когда дверь скрипнула вновь и шаги в коридоре стали более отчетливыми, мужчина тяжело вздохнул и попытался собраться с мыслями. Мы — взрослые люди, в конце концов, подумал он, неужели мы не сможем договориться с подростком? — Привет, — сказал Ваня хриплым после сна голосом. — А чего меня не разбудили? Мирослав похлопал себя по коленке, приглашая тем самым сына сесть. Ваня плавно опустился на колени отца, ложась спиной ему на грудь. — А зачем нам было тебя будить? — спросил мужчина, скрестив руки на животе сына. — Ну… Сидите тут вдвоем, про меня забыли, — угрюмо сказал мальчик и с тоской посмотрел на пустые рюмки. — Никто про тебя не забывал, не выдумывай, — отмахнулся Мирослав. — Есть хочешь? — Чуть позже, сейчас не хочу. Разговор о клубе мужчина пока что поднимать не стал, рассудив, что сейчас для него не самое лучшее время. Ваня еще как следует не проснулся, и оттого было сложно понять, в каком он настроении. Мирослав не стал бы настаивать на ночной вылазке, если бы видел, что его сын не в духе или чем-то расстроен. Ему, конечно, хотелось отдохнуть и абстрагироваться хотя бы ненадолго от насущных проблем, но комфорт Вани для него все же стоял выше собственных желаний, поэтому, в случае чего, он готов был остаться дома и никуда не ехать. Пока Мирослав пытался улучить момент для разговора с сыном, Тимур немигающим взглядом смотрел на Ваню. Тот, повернувшись боком на коленях отца, прижался к нему и положил голову ему на плечо. Прикрытые веки его слегка подрагивали, а брови, то и дело, хмурились от громкого, пьяного смеха Мирослава. Мальчику, казалось, было некомфортно находиться в компании двух выпивающих мужчин, но и уходить он не спешил. Изредка Ваня все же приоткрывал глаза и украдкой смотрел на отца снизу вверх. Взгляд его при этом был наполнен непреодолимой печалью, и для Тимура было загадкой, что за буря бушевала внутри мальчишки, что с каждой минутой все больше погружался в пучину собственных переживаний. Снова отставив рюмку в сторону, мужчина больше к ней не притрагивался и старался даже не смотреть на нее, чтобы не сорваться в очередной раз. Он все еще помнил тот день, когда под воздействием алкоголя обидел Ваню и напугал его своим поведением. И, хотя мальчик давно его простил, Тимур все еще продолжал корить себя за беспечность, подорвавшую доверие самого дорогого для него человека. С тех пор мужчина пересмотрел свои отношения с алкоголем: теперь он контролировал его, а не наоборот. Когда Ваня в очередной раз приоткрыл глаза, Тимур перехватил его взгляд и тепло улыбнулся ему. Немой вопрос так и застыл в его глазах: «Все хорошо?» Поняв мужчину без слов, мальчик едва заметно кивнул и, привстав с коленей отца, пересел к нему. — Предатель, — нарочито обиженным тоном сказал Мирослав. — Не предатель, просто соскучился по вам, — ответил Ваня отцу и приобнял Тимура за шею. Тот придвинул его к себе и погладил по спине через ткань футболки. — Мы тоже по тебе соскучились, шиложопый. Мирослав встал из-за стола и, одной рукой взяв бутылку, а другой обе рюмки, отошел к столешнице. Убрав все лишнее со стола, он какое-то время стоял, обратившись лицом к стене, и потирая ладони, а затем, неспешно повернувшись ко всем, изрек то самое, что тянуло его за душу на протяжении всего вечера: — Вань, мы тут это…с Тимом в клуб хотели съездить, отдохнуть немного. Отпустишь? Мальчик тут же нахохлился подобно маленькому воробушку и с привычной ему непосредственностью задал отцу вопрос, который заставил Тимура улыбнуться. — А меня почему не возьмете с собой? На лице Мирослава так же появилась снисходительная улыбка, которую он постарался скрыть от глаз сына, прикрыв рукой нижнюю часть лица. Немного успокоившись, он вошел в образ строгого отца и одним лишь вопросом смог аргументировать свое решение. — А с каких это пор несовершеннолетних в клубы пускать стали? Против такого аргумента Ване возразить было нечего, а потому он лишь тяжело вздохнул, показывая тем самым свое недовольство относительно сложившейся ситуации. Но, вскоре, найдя в себе силы на снисхождение, обратился уже к Тимуру: — Ты правда хочешь поехать? Немного поколебавшись, мужчина все же нашелся с ответом. — Ну… Мы с твоим отцом в последнее время мало видимся. Давно никуда вместе не выбирались… — Ладно. А завтра ты проведешь день со мной? — с мольбой в голосе спросил мальчик, пересаживаясь на соседний стул. — Конечно, солнышко. Хочешь на аттракци… — Да, — выпалил Ваня прежде, чем Тимур успел договорить. Тут же в разговор вмешался Мирослав, которому идея друга явно не пришлась по душе. — Слышь, блять. Какие аттракционы? Может у меня сначала спросить стоит? — А что не так? — как ни в чем не бывало спросил мужчина. — Да то, что все эти аттракционы на честном слове держатся. Пизданетесь оба… — Зато романтично как — умрем в один день, — мечтательно произнес мальчик, вызывая тем самым негодование отца. — Романтично ваши кишки с асфальта оттирать работники городской службы будут. Я сказал «Нет». Тимур смерил друга насмешливым взглядом и, выбрав привычную ему тактику, попытался смягчить углы назревающего конфликта. — Мир, ты сейчас как курица-наседка, кончай. — Обязательно кончу, только уж точно не здесь. — Фу, пап! — Блять, какой ты мерзкий. Смех Мирослава заполнил кухню, а вслед за ним заполнил ее и смех Тимура с Ваней. — Ну простите, какой уж есть, — пожал мужчина плечами и виновато улыбнулся. Не оставляя попыток уговорить отца на аттракционы, Ваня принялся канючить, делая ставку на то, что тот, рано или поздно, разжалобится и изменит свое решение. — Пап, ну пожалуйста. Мирослав устало махнул рукой и отвел взгляд в сторону, но уже спустя время вновь повернулся к сыну. — Тебе вообще не страшно? — недоверчиво спросил он, скрещивая руки на груди и внимательно наблюдая за Ваней. — Нет. — Ой бля, все равно всю мозгу взъебешь, езжай куда хочешь. Тут же послышался резкий грохот стула, а в след за ним и радостные вопли, от которых уши заложило у всех находящихся на кухне. — Спасибо-спасибо-спасибо! Люблю тебя, — Ваня ураганом подлетел к Мирославу, чуть не сбив того с ног, и что есть силы обнял его, повиснув у него на шее. Мужчина прижал к себе сына и поцеловал его в макушку, закатив при этом глаза. Тимур же в ответ на это лишь улыбнулся, искренне радуясь тому, что сегодня они с Мирославом обошлись малой кровью.***
Такси уже вот-вот должно было подъехать к дому Мирослава, но Тимур все еще не догадывался, что этот вечер они проведут вовсе не вдвоем. — Мы сейчас сначала заедем по одному адресу, а потом уже в клуб, — констатировал факт мужчина, не отрывая глаз от телефона. — Блять, да хули ты не отвечаешь, сука. Тимур, выдыхая дым последней затяжки, раздраженно посмотрел сначала на друга, а затем на телефон в его руках. Предчувствуя уже сейчас изменение в их планах, он поспешил задать вопрос, на которой меньше всего хотел получить положительный ответ. — Ты что, еще кого-то позвал? — Да, Ксюшу, — бегло ответил Мирослав, печатая сообщение. — Нахуя? — выпалил Тимур, даже не думая скрывать свое недовольство. — Просто. Посидим компанией… Тимур, тихо выругавшись про себя, кинул сигарету на землю и потушил ее носком кроссовка. Вечер обещает быть веселым, подумал он, гипнотизируя взглядом подъезжающее к дому такси, которое должно было отвезти их в клуб. Уже через пятнадцать минут машина заехала во двор Ксюшиного дома, а еще через пару минут в ней сидела и сама Ксюша. Высокая, стройная, пышногрудая — она для Мирослава была настоящим украшением вечера, а если быть точнее, ночи. На длинных ногах ее красовались черные, бархатные туфли на высокой шпильке, а бежевого цвета платье, с нескромным декольте, выгодно подчеркивающим грудь девушки, едва ли прикрывало то, что должно было прикрывать. Запорхнув в салон, подобно маленькой птичке колибри, Ксюша, не говоря ни слова, нежно провела пальцами по щеке Мирослава и приникла к его губам в горячем, страстном поцелуе. Мужчина в свою очередь стал рукой оглаживать оголенную ногу девушки, то и дело забираясь пальцами все выше и выше, ровно до того момента, пока она не останавливала уж слишком настойчивого кавалера. Казалось, они давно позабыли, что находятся сейчас далеко не в спальне, а потому, не обращая ни на кого внимания, продолжали свои ласки, больше похожие на прелюдию, под тяжелым взглядом Тимура, который нет-нет да и смотрел на них через зеркало заднего вида. От представшей перед глазами картины, мужчине стало одновременно и противно, и совестно. Словно это не Мирослав, а он сейчас ласкал другую, в то время как его беременная девушка сидела дома и ни о чем не подозревала. Ему хотелось отдернуть друга, объяснить ему, что так нельзя, что это переходит уже все границы дозволенного, но все слова так и встали у него поперек горла. Он все равно ничего не поймет, с черной тоской на сердце подумал Тимур, отводя взгляд к окну, за которым мелькали пейзажи ночного города. С тех пор, как девушка подсела к ним в машину, мужчина не проронил ни слова, зато вынужден был слушать непрекращающееся щебетание, доносившееся с задних сидений машины. Уже одно это утомило Тимура до такой степени, что ему хотелось только одного — поехать обратно домой, к Ване. И если бы не его сообщения, он бы, наверное, уже вышел из машины прямо на ходу. «Ну как, приехали?» «Нет, малыш, едем еще. Как ты там?» «Одиноко без вас… И немного страшно. Включил телевизор на фон, вроде повеселее стало» «Прости, что оставили тебя одного. Честно говоря, я уже ничего не хочу, только к тебе обратно. Ты у меня самый лучший» «Приезжай! Я нам тосты сделаю, мультики посмотрим» На этом моменте Тимур крепче сжал телефон и вдруг задумался — что, если и правда уехать? В конце концов, он же не обязан делать что-то против своей воли. Одного он Мирослава не оставит — с ним рядом уже была неплохая компания в лице наивной дурочки Ксюши, которая даже не подозревала с каким человеком она связалась. Мужчине все казалось правильным: друг останется со своей девушкой, а он сам поедет к своему молодому человеку, которого посреди ночи оставил в пустой, одинокой квартире. Вот только на душе у Тимура все же скребли кошки: чувство вины перед другом разгоралось с новой силой. Он и так в последнее время почти не виделся с ним, предпочитая все свое свободное время проводить наедине с Ваней, а учитывая заболевание друга, можно было не сомневаться — его решение уехать сейчас домой чуть позже обязательно сыграет с ним злую шутку. За всеми этими думами мужчина и не заметил, как они подъехали к назначенному месту. Выходя из машины, он так и не пришел к конечному решению, но поговорить с другом все же решился. — Ксюш, я заберу у тебя Мира буквально минут на пять? Мне поговорить с ним нужно. Девушка, стоя посреди улицы в одном лишь легком платье, прижималась к Мирославу, который придерживал ее одной рукой за тонкую талию. В ноябре месяце температура воздуха днем не поднималась выше десяти градусов, а сейчас, глубокой ночью, и подавно была не выше пяти, но при всем этом Ксюша, на первый взгляд, никакого дискомфорта не испытывала и держалась поистине стойко. — Конечно, я тогда внутрь пока пойду, — приторно-ласковым голосом сказала она, не забыв на прощание поцеловать своего «возлюбленного». Уже заходя внутрь помещения, она обернулась и, закусив нижнюю губу, помахала ему рукой, после чего скрылась за зеркальными дверями клуба. «Ну какая соска» донеслось до ушей Тимура, который предпочел бы никогда больше не слышать подобных комментариев ни от своего друга, ни от кого бы то ни было. Отойдя чуть в сторону, Мирослав закурил и, ничего не говоря, стал выжидающе смотреть на друга, который все не решался начать разговор. — Ну так о чем поговорить хотел? — все-таки спросил он спустя время. — Да я подумал тут… Все-таки неправильно, что мы Ваню одного оставили. — Тим, мы не можешь всю жизнь ходить за ним хвостиком. Он взрослый парень, ему нужно привыкать к тому, что мы не всегда можем быть рядом. — У него сейчас не то состояние, чтобы оставлять его. Я звонил психотерапевту сегодня, записался на четверг. Лечение начнется, тогда можно будет вернуться к этому разговору. И только договорив, Тимур заметил, как помрачнел взгляд Мирослава. Сейчас в его глазах он видел лишь неприкрытую злобу и отвращение. Откинув сигарету в сторону, мужчина приблизился к другу и процедил сквозь зубы: — Ненавижу тебя. Инстинктивно подавшись назад, Тимур поднял руки в примирительном жесте. — Что я опять не так сказал? — устало спросил он, не понимая какие его слова могли спровоцировать у Мирослава очередную вспышку агрессии. — Ты заливал мне о том, что это просто консультация, а сам уже про лечение говоришь. Мне порой кажется, что ты этого и хочешь. — Чего я хочу? — обескураженно спросил Тимур, боясь даже предположить, что на этот раз накрутил себе его друг. — Того, чтобы Ваня оказался больным. Ты же готов согласиться на любое дерьмо, лишь бы чувствовать себя нужным, незаменимым. Вся эта жертвенность твоя не более, чем попытка манипулировать нами, чтобы мы чувствовали себя должными тебе, — с надрывом сказал мужчина, бесконтрольно размахивая руками и едва сдерживаясь, чтобы не пустить их в ход. Тимур знал, что его друг едва ли понимает, о чем сейчас говорит, но сказанное им все же задело его. — Как ты блять вообще пришел к этому? А? Скажи. Хотя нет, лучше ответь на другой вопрос. Жизнь впроголодь, учеба и работа с утра до ночи, сон по два-три часа, вся эта беготня с таблетками твоими, отказ от личной жизни на долгие годы, — Тимур старался сохранять спокойствие, но дрожащие руки выдавали его с головой. Перечислив Мирославу на пальцах все, через что ему пришлось пройти, он поднял кулак и, кивнув на него, произнес наконец вопрос, на который искренне хотел получить ответ. — Мнимое чувство нужности и незаменимости стоит того, как думаешь? Мирослав молчал. Запал его иссяк так же неожиданно, как и возник. Посмотрев на все уже более трезвым взглядом, ему пришлось признать очевидное: его обвинение в сторону друга не имело под собой никаких оснований. — Да мне нахуй ничего не нужно. Все, что я делаю — я делаю от сердца. Просто потому, что люблю вас, — сказал Тимур поникшим голосом, в котором, если хорошо прислушаться, можно было уловить вымученную усталость. — Вы для меня единственная семья, у меня другой нет и не будет. А то, что ты говоришь, мол, я хочу, чтобы Ваня оказался больным… Ты понятия не имеешь, сколько бессонных я провел, думая о том, что бы я мог сделать, чтобы предотвратить все это. Подняв наконец взгляд на Тимура, Мирослав посмотрел ему прямо в глаза и, вновь приблизившись к нему, обнял. Так крепко, как никогда раньше. — Прости. Тимур в ответ ободряюще похлопал друга по спине и, отстранившись, улыбнулся ему одними только уголками губ. — А с чего весь срач начался? Я уже забыл о чем мы говорили, — сказал Мирослав, пытаясь заполнить возникшую после примирения тишину. — Да я в общем то хотел сказать, что, наверное, домой поеду, к Ване, — неуверенно произнес мужчина и виновато потупил взгляд. — Ну ты угораешь блять что ли, — воскликнул Мирослав. — Какой домой? Ваня же нормально воспринял то, что мы решили развеяться. Завтра весь день с ним проведете на своих этих аттракционах ебучих. — Он написал мне, что ему страшно одному. Он же и правда на ночь никогда один не оставался. Мирославу ничего не оставалось, кроме как смириться с решением друга, которое, как ему показалось, было окончательным. Похлопав ладонью по плечу Тимура и задержав взгляд на его лице, он внезапно сделал то, о чем вскоре пожалел. Прежде, чем Тимур в панике оттолкнул его от себя, он успел коснуться его губ своими. Не понимая до конца, что сейчас произошло, мужчина отшатнулся от друга и задал лишь один вопрос: — Зачем? Мирослав едва заметно пожал плечами. — Просто захотел. — Сделаем вид, что ничего не было. Если ты еще хоть раз сделаешь подобное — запомни — я вычеркну тебя из своей жизни навсегда, — сказал Тимур спустя какое-то время. — Дружба дружбой, но я люблю Ваню, и отношения с ним всегда будут стоять на голову выше всего остального. Мирослав на это лишь слабо кивнул, понимая, что любые его слова сейчас будут лишними. — Я уезжаю, — коротко сказал Тимур, доставая из кармана джинсов телефон. — И да, Мир. Не пей много — забирать тебя я не поеду.***
Уже в такси Тимур написал Ване сообщение. В глубине души он надеялся на то, что мальчик спит и до утра не увидит сообщение, которое, без сомнений, расстроит его. «Солнышко, я плохо себя чувствую, поэтому домой сейчас еду. Сегодня с утра прилечу к тебе. Извини, что все так. Люблю тебя» На удивление мужчины и к его разочарованию, ответ пришел моментально. «Тим, ты чего? Что с тобой? Я тоже тебя очень люблю» Тимур не любил врать, тем более, Ване, но другого выхода из сложившейся ситуации он не видел. «Голова разболелась сильно, не стоило мне пить дома» Хоть с головой на самом деле было все в порядке, от выпитого коньяка мужчину начало клонить в сон. Написав Ване еще пару сообщений, он пожелал ему спокойной ночи и убрал телефон обратно в карман. Чувствовал он себя, мягко говоря, паршиво, и даже не столько из-за сонливости, которая то и дело брала над ним верх, сколько из-за разговора с другом, который, каким-то образом, подтолкнул Мирослава к поцелую. Тимур никак не мог понять, что именно во всей этой череде событий вывело его из равновесия. Чувства Мирослава были ему абсолютно понятны: зная, что такое пограничное расстройство и сталкиваясь чуть ли не каждый день с трудностями, возникшими в следствии болезни, он не хотел даже мысли допускать, что у его сына может быть такой же диагноз. Тем не менее, что-то заставляло мужчину чувствовать нарастающую внутри него тревогу. С каждым днем Тимур терял связь с реальностью, и всему виной была череда событий, которая не поддавалась никакому логическому объяснению. Как бы он не старался, он не мог отделаться от мысли, что где-то в прошлом он упустил из виду то самое, из-за чего сейчас проблемы, одна за другой, настигали не только его самого, но и близких ему людей. Водитель такси не стал включать музыку в салоне, поэтому очень скоро Тимуру удалось заснуть, запрокинув голову на спинку сиденья. Сон его, как и всегда, был беспокойным и тревожным. Кошмары не давали ему полноценно отдохнуть, и из-за этого он никогда не просыпался отдохнувшим. Вот и сейчас, калейдоскоп мрачных, тревожных сновидений мелькал в его голове, заставляя его то и дело вздрагивать во сне. В какой-то момент он почувствовал, как зыбкая пелена стала рассеиваться. До его слуха донесся отдаленный мужской голос, и только окончательно открыв глаза, он понял, что это был голос таксиста. — Эй, парень, — позвал Тимура мужчина средних лет. — Все в порядке? Тимур, все еще пребывая в прострации после тяжелого сна, не понял, о чем его спрашивают. Чуть повернув голову, он увидел, что машина стояла на обочине дороги. По простирающемуся за окном пейзажу, мужчина понял, что они уже выехали за пределы Москвы, но до конечной точки маршрута еще не добрались. — Парень, — уже более настойчиво обратился водитель к Тимуру. — Ты стонал во сне, я решил тебя разбудить. Все в порядке? — повторил он свой вопрос. Тимур окинул мужчину потерянным взглядом и слабо кивнул. — Неделя просто тяжелая была, — зачем-то добавил он и неловко откашлялся. — Понимаю, — устало вздохнул водитель и, повернувшись обратно к рулю, завел машину. Оставшиеся двадцать минут пути Тимур уже не спал. Бесцветно смотря в окно, он думал лишь о том, как ненавидит свой дом. Возвращаться туда у него не было никакого желания. На эмоциях он даже допустил мысль о его продаже, но быстро ее отбросил, понимая уже сейчас, что в этом попросту нет никакого смысла. Дело ведь было не в доме, а в нем самом. Он давно потерял себя, а стены пустой, холодной квартиры служили лишь напоминанием об этом. Когда машина, шурша гравием подъехала к участку, Тимур уже точно знал, что не заснет этой ночью. Время близилось к двум часам ночи, а в восемь ему нужно было выезжать к Ване, который сейчас, наверняка, видел уже десятый сон. Очень кстати вспомнив о мальчике, мужчина достал телефон и посмотрел, когда он в последний раз был в сети. Судя по всему, спать Ваня лег сразу после завершения переписки, потому писать ему Тимур не решился. Поблагодарив водителя, он вышел из машины и неспешным шагом направился к воротам. Уже переступив порог дома, он почувствовал, как на него неподъемным грузом навалились усталость и опустошение. В очередной раз его встречала лишь тишина, настолько оглушительная, что, казалось, в ней ничего нельзя было расслышать. Сняв кроссовки и повесив куртку на крючок, Тимур неслышной поступью прошел на кухню и, щелкнув выключателем на стене, включил подсветку, тянущуюся вдоль навесных шкафов. Мягкий, теплый свет рассеял мрак на первом этаже дома, но увы, не в душе мужчины. С его легкой руки выдвинулись полки с алкоголем, и первым, что эти полки покинуло, было красное вино, подаренное, опять же, кем-то из пациенток. Бокал, одиноко стоящий на пустом кухонном столе, наполнился ровно наполовину и тут же опустел. Прежде, чем оказаться в раковине, он наполнился вином еще несколько раз, пока что Тимур не решил пить его прямо с горла. Взяв с собой очередную бутылку, мужчина пошел в спальню. Упав пластом на кровать, он устремил взгляд в потолок и долгое время прислушивался к своему сердцебиению. Глупое сердце, — думал он, — продолжает биться даже сейчас, когда в этом нет никакого смысла. Затуманенный алкоголем разум начал подкидывать Тимуру все более страшные мысли, от которых ему хотелось бежать без оглядки. Перед глазами его в один момент предстал даже образ матери, безучастно сидевшей перед телевизором в гостиной, в тот момент, когда он должен был в последний раз перейти порог дома, в который ему больше никогда не суждено было вернуться. «Блять, блять, блять!» отразилось эхом от стен пустой квартиры. Подскочив с кровати, мужчина принялся хаотично ходить по комнате. Мысли продолжали роиться в его голове подобно пчелам в улье, и в какой-то момент из-за этого он окончательно потерял связь с реальностью. Изредка приходя в сознание, он смотрел на происходящее словно со стороны. Он не понимал, что бутылка вина, летящая в стену, является той самой, что он взял с собой в спальню пару часов назад; что отражение едва стоящего на ногах мужчины в зеркале — это он сам; что рука, по которой на ламинат медленно стекает кровь — его собственная. Прежде, чем он окончательно впал в беспамятство, его сознание уловило яркую вспышку уведомления на телефоне. «Прости за всю эту херню. Ты сделал для нас больше, чем мы того заслужили, но за все эти двенадцать лет я так и не нашел момента, чтобы поблагодарить тебя. Я решил назвать сына Демьяном, потому что наивно надеялся, что благодаря этому он станет таким же, как ты. Блять, пиздец я ебанутый, конечно. Таким как ты, рядом с таким конченным отцом, как я, он вряд ли станет. Но все равно, прикольно же, скажи? В твою честь назвал. Расписался я что-то, слезы вон уже весь экран залили. Люблю тебя, короче, спасибо, что терпишь нас. Позвони утром». Стоит ли говорить, что звонка утром Мирослав так и не дождался?
Примечания:
Как вы уже могли заметить, планы относительно этой главы немного поменялись. Что тут скажешь...Герои живут свои жизни, автор бессилен перед ними :)
