Проклятое зеркало

Тео знал, куда направилась девушка и где оказалась именно сейчас. Не мешкая, он в тот же момент отправился за ней, надеясь, что Паркинсон не успела всё рассказать их общему другу. Нотт не ошибся, как только он пришёл в себя после аппарации, то увидел перед собой быстро идущую Пэнси, которая вошла в ворота, любезно распахнувшиеся перед ней. Малфой шёл ей навстречу, и в тени деревьев, в ночных сумерках, казался прозрачным, словно привидение. Будь Тео не занят девушкой, то обязательно испугался бы. Паркинсон, увидев его, почти перешла на бег, что заставило ускориться и её преследователя. — Драко! — громко и почему-то радостно крикнула она, что вышло за рамки этикета, от чего Малфой вздёрнул бровь. — Спрячь нас у себя в поместье, прошу. Твой мэнор — это не поместье Теодора, здесь нас точно никто не найдёт. У вас такая защита, которой может позавидовать любой волшебник, — польстила девушка в надежде, что от этого Драко поможет им. — Что вы натворили? — холодно спросил Малфой, скрестив руки на груди, будто отгораживаясь от названных гостей, Пэнси немного поумерила пыл, видя чужое не гостеприимство. — Она стащила из кабинета моего отца некоторые свёртки пергамента, знаешь, какие? — Теодор оскалился, догнав, наконец, девушку, и схватив её за локоть. — Ты идиотка, Паркинсон? — сразу подобравшись, ласково процедил хозяин дома. — За этот кусок пергамента вам не только оторвут голову. Вас подвергнут пыткам, после чего испепелят, заживо. Зачем тебе это нужно? Лучше избавься от них, если тебе не надоело жить, конечно, — иронично закончил Драко, насмешливо окидывая взглядом замершую подругу. — Я просто хотела защитить нас, понимаешь? Думала, если у нас что-то будет на пожирателей, они нас не тронут и потом… — но Малфой перебил её наивную речь. — Твой отец сам Пожиратель смерти, если не забыла, и, поверь, его деятельность — это не простое посредничество, он принимал охотное участие во всех делах Лорда. Это надо быть полной дурой для того, чтобы стащить данные бумажки ради какой-то мнимой защиты. Разве твои родители ещё не в бегах? Так почему их глупая дочь до сих пор тут? — Паркинсон от возмущения стиснула зубы, готовая ответить на обидные слова, но Тео предупреждающе сжал её локоть. — Да, мы должны были сейчас отправиться к ним и сегодня же оказаться в Америке, подальше от всего этого хаоса, но она аппарировала сюда, стащив пергаменты, которые даже трогать не должна была, — Нотт указал на рюкзак Пэнси свободной рукой. — Тебе-то это зачем, Тео? Ты никогда не был последователем, не был в рядах Пожирателей смерти и не поддерживал своего отца, избежав шумихи. Зачем тебе Паркинсоны? Они по уши в грязи, им от этого не отмыться, и ты хочешь испачкаться в ней после того, как всё закончилось? Теодор, ты в своём уме? — серьёзно спросил Драко у всегда разумного друга, игнорируя злую Паркинсон. — Малфой, как ты смеешь говорить так про моих родителей, про меня? Сам же… — Пэнси зашипела и рванула к нему, но тот резко выставил волшебную палочку вперёд, как бы предупреждая. — Паркинсон, война закончилась, и я не собираюсь ни с кем больше воевать. Мне никогда не хотелось этого, всё, что я делал, — было из-за идиотского страха. А ты действительно глупа, если думаешь, будто что-то можно изменить. Всё, во что мы верили — это пепел, который скоро развеется по воздуху, — Малфой засмеялся, да так, что Теодора невольно передёрнуло. Пэнси, не отрывая взгляда от не к месту веселого парня, сняла рюкзак и, снова щёлкнув молнией, вытащила мешок, а из него синюю, бархатную шкатулку. — Стой, где стоишь! — закричал испуганно Драко, вновь направляя на неё волшебную палочку. — Не открывай эту дрянь, никогда не открывай, и выметайтесь отсюда. Проваливайте оба! — почти истерично проговорил Малфой. — Что это? Драко, скажи, что это за вещь? Ты ведь узнал её? — Теодор попытался осторожно подойти ближе. — Не приближайтесь, — Малфой встал в дуэльную стойку и выставил вперёд палочку, на конце которой уже горел опасный красный блеск. — Это наследие Волдеморта, проклятые вещи. Они несут мучительную смерть, забирая души. Твой отец был хранителем, Теодор, за что и поплатился, — Драко развернулся и побежал прочь, крича на ходу. — Нотт, если ты не идиот, как она, то аппарируй немедленно и держись подальше от этой сучки, мой тебе совет, — это последнее, что они услышали от друга. Паркинсон хотела сделать шаг вперёд, но её с силой откинуло к забору. Девушка ударилась о кованые ворота и, прищурив глаза, ладонью потёрла лоб. — Что за… — прошипела она, с трудом вставая. — Это поместье и эльфы выгоняют нас. Хотя, скорее, это Малфой прогоняет нас. Пошли, — спокойно сказал Теодор, отбросив все предупреждения. — Пошли, Пэнси, — поддержав пошатнувшуюся девушку, Нотт аппарировал от недоброжелательно настроенной чужой родовой магии.

События сейчас

Прошло три месяца с того момента, как начались скитания Тео и Пэнси. Они меняли квартиры, комнаты, перемещались из города в город, посёлки, даже жили в заброшенном доме. Казалось, будто парочка побывала уже во всех уголках своей страны. Молодые люди перестали пользоваться магией, долго привыкая не тянуться к волшебным палочкам, закинутым куда-то на дно одной из сумок, а Паркинсон стала страдать паническими атаками, каждую ночь вскрикивая во сне, но она не просыпалась, страдая непрекращающимися кошмарами. У Теодора и вовсе, к счастью, пропал сон, только магловский алкоголь помогал ему хоть изредка забыться. Но даже под его действием сны были мутными, липкими, после них Нотт долго не мог отойти, сидя в углу комнаты и думая, что нужно было больше покупать спиртного. Бывают ли у магов зависимости? Пэнси постоянно мерещились её ночные кошмары наяву, они словно высасывали из неё жизнь. Куда бы девушка не повернулась, в какую бы сторону не посмотрела, то везде видела странный чёрный сгусток, который будто обволакивал всё тело и душу, пытаясь полностью завладеть своей утомлённой пленницей. Во сне Паркинсон постоянно кто-то кусал, казалось, что скоро этого будет мало и от неё начнут отрывать по кусочку. Пэнси остро чувствовала эту боль, а поутру видела синие пятна на своих ногах. Нотт даже боялся спать с девушкой из-за того, что та постоянно пыталась отбиться от невидимого нечто, но не мог бросить её с кошмарами одну. Паркинсон с каждым днём всё больше чувствовала, что углы, которые были в квартире, притягивают её, зовя в свою пугающую темноту и протягивая навстречу скрюченные пальцы. Этот странный звук, что проникал в уши и расползался по венам, он мерещился Пэнси в голосе Нотта, в завываниях ветра, в скрипе дверей. Девушка задыхалась и не знала, когда и как всё это закончится. Хотелось самой прекратить своё существование, но чёрный сгусток не позволял этого, останавливая дрожащие руки с лезвием. Когда-то гордая аристократка превратилась в бледную и измождённую тень прошлой себя. От этого Паркинсон всегда прятала или разбивала все зеркала, дабы не видеть своё отражение. Забывалась Пэнси только в те моменты, когда Теодор её обнимал, да так крепко, что она вдыхала его аромат и погружалась в него полностью, отчаянно цепляясь за чужие плечи. Паркинсон прикасалась к пропитанным алкоголем губам и старалась растянуть эти минуты в вечность. Она целовала всё его тело, дарила ему часы наслаждения, не из-за того, что ей так хотелось, — ведь только в эти моменты Пэнси расслаблялась и страх отступал, убирая от неё свои холодные щупальца. Секс стал единственным способом снять напряжение, панические атаки отступали, позволяя свободно вздохнуть, а руки переставали дрожать, наполняясь теплом. Девушка больше не думала о Малфое, казалось, что её одержимая любовь исчезла, сменившись на отчаянную с привкусом страха к Тео. Тогда, в тот злополучный день, Паркинсон надеялась, что Драко спрячет её, это сблизит их, они станут парой и она заживёт счастливо, а Нотт в то время просто был ей нужен, словно проводник. Теперь всё изменилось. Тео был ей необходим, только благодаря ему Пэнси чувствовала себя хоть немного живой. Но Теодор в последнее время стал отталкивать её, он не отвечал на поцелуи и больше не обнимал. Его любовь к девушке будто пропала под градусом алкоголя. Паркинсон толкала парня, кусала, кричала, а потом плакала в углу, обняв свои колени. И чувствуя вокруг себя плотоядный сгусток. А сегодня Нотт и вовсе хотел уйти, но куда бы он пошёл? Легче добровольно сдаться в руки преследователей. Молодые люди пробовали вернуться в прежнюю жизнь, к магии, но у них ничего не получалось. Стоило паре только оказаться в людном месте, как они понимали — их вычислили. Приспешники Волдеморта находили их в тот же час и начиналась погоня: их преследовали Пожиратели смерти, и они чудом выживали, после меняя жилище и зализывая раны, полученные от проклятий. Только благодаря Теодору, его знаниям и книгам, они смогли в последний раз выжить и спрятаться в этой крошечной квартире. Пэнси хотела отдать всё, что у них хотели забрать, но Нотт справедливо заметил — в живых их не оставят. — Послушай, мне всё это осточертело, — Тео посмотрел в угол, туда, где стоял её рюкзак, и резко сделал рывок. Паркинсон хотела схватить его за руку, но в этот момент Теодор толкнул девушку настолько сильно, что она упала на спину, успев задержать голову на весу, сотрясения мозга только не хватало. — Что ты творишь? — взревела она, пытаясь подняться. Как только Пэнси вскочила на ноги, то бросилась за парнем, но Нотт захлопнул дверь прямо перед её носом, чуть не попав по нему. Тео оказался в маленькой комнате, в которой они уже жили несколько недель, если такое существование можно назвать жизнью. Нотт щёлкнул молнией и раскрыл рюкзак, вытащив оттуда бархатный мешок. Он развязал его и высыпал содержимое на кровать: три свёртка пергамента, что стоили им поломанной жизнью! Теодор, не думая, достал палочку, ощущая почти забытое тепло магии. — Инсендио! — громко крикнул он, направляя пламя на проклятые вещи. — Нет! — услышал он истошный крик девушки за дверью. Пэнси неистово забарабанила кулаками по деревянной поверхности, но уже было поздно: пергаментные свитки вспыхнули и загорелись, вместе с ними полыхнуло и старое, потёртое покрывало, грязно-розового цвета. «Плевать», — подумал Теодор, опуская палочку. — «Гори оно всё ярким пламенем». Когда огонь обхватил синюю бархатную шкатулку, то та вспыхнула, от чего языки пламени поднялись до потолка, облизывая старую штукатурку. Образовалась странная, синяя волна, которая отбросила Теодора к двери, и он сильно ударился головой. Парень упал вниз, скатился по ней, в глазах потемнело. Нотт отключился, а вокруг него начал свой страшный танец магический огонь. Пэнси продолжила барабанить в дверь, она слышала, что что-то происходит, а услышав треск пламени и стук тела, она достала палочку и, не думая, произнесла: — Бомбарда. Как только она вбежала в комнату, то эта синяя волна захлестнула и её, точно также отбросив назад. Правда, Паркинсон не потеряла сознание, лишь как-то отстранённо наблюдая, как из этого огня выходит уже почти родной чёрный сгусток, что превращается в огромную змею, и это существо казалось нереальным. Оно словно состояло из дыма и огня, закрывая и открывая красную пасть, а провалы на месте глаз гипнотизировали немного оглушённую девушку. Пэнси в какой-то момент поняла, что это та самая змея, которую она видела когда-то давно, будто в прошлой жизни, на собрании Волдеморта. Тогда рептилия проглотила магглорожденного волшебника, целиком, заживо. Змея медленно подползла к лежащему парню и открыла свою пасть. Она начинает поглощать Теодора, её верного Тео. Страх Паркинсон словно повторял старый сценарий уже надоевшего кошмара, только теперь это всё было наяву. Всё началось с ног, и это невыносимое видение вызвало у Пэнси порывы рвоты, головную боль и давление сверху вниз, из-за чего она перестала чувствовать свои ноги. Казалось, что это Паркинсон погружалась в тело рептилии. Девушка не могла отвести взгляд в сторону, она продолжала смотреть на то, как змея поглощала Тео целиком, и вот уже струйки густой крови полились на пол, добираясь и до неё. Паркинсон хотела встать, схватить палочку и уничтожить эту проклятую змею. Она желала перестать смотреть на свой оживший кошмар, но ничего не могла сделать, словно её голову сжали две чёрные ладони и заставляли смотреть, невидимой силой удерживая в этом положении. Крови становилось всё больше и больше, ужас словно давил на неё, а шею сдавил огромный удав, по размерам не уступающей второй змее. Воздуха катастрофически не хватало, но поднять руки и стянуть невидимую петлю Пэнси не могла, будто все силы уходили в проклятый сгусток. Змея стала толще от поглощённого тела, она подбиралась прямо к ней по луже крови, что вытекла из Тео. Девушка пытается издать истошный рёв, но звука нет, только тихий хрип вырывался из задыхающихся лёгких. Пэнси металась из стороны в сторону и ей казалось, что она раздирает кожу своими собственными ногтями, но её тело не шевелилось. Ведь она не могла шевелиться?

Через три дня

В этом тихом спальном районе никогда ничего подобного не было. Но сейчас полицейские уже четвертый час обследовали место преступления. Девушка, жестоко убитая, пролежала здесь около трёх дней, и только квартирная хозяйка, пришедшая на третьи сутки, обнаружила её изуродованное тело, что сломанной куклой лежало в крови на старом полу. У бедной девушки были выколоты глаза, расцарапано лицо и шея, а её пальцы и руки были в крови. Под её ногтями так же была кровь, её собственная кровь. Один палец на правой руке отсутствовал, рот девушки был кровавым. Она, предположительно, откусила себе палец, пытаясь заглушить крики, как сказал криминалист. Маленькая комната вся была в крови, и она принадлежала не только ей. Квартирная хозяйка сказала, что она проживала с парнем, и, скорее всего, эта кровь принадлежала и ему, только вот тело было одно. Кровать была неаккуратно заправлена, а на ней лежала бархатная шкатулка. Открыв её, криминалистом было обнаружено красивое изящное зеркало. Это было необычное зеркало, вероятно, антиквариат, со странными узорами. Позже это зеркало будет осмотрено и ничего подозрительного в нём не найдут, оно пролежит несколько месяцев в архиве, там, где хранились улики. Спустя время, все вещи, которые были изъяты из той кровавой квартиры, должны будут передаться родственникам, но про это зеркальце никто не вспомнит. Его больше никто не увидит, оно исчезнет, как будто никогда и не было, и появится там, где кто-то познает страх.