Проклятое зеркало

Теодор почувствовал холод, скользящий по его телу, и на ощупь попытался найти одеяло, чтобы завернуться и досмотреть свой прекрасный сон. Вот уже несколько лет его не преследовали кошмары, тень прошлого отступила и свет больше не покидал его, всегда находясь рядом. Стук в дверь, слишком громкий в ночной тишине. Настойчивый, повторяющийся несколько раз. И, распахнув глаза, Тео повернул голову и посмотрел на ту, которая спала рядом с ним. Это был кокон. Девушка была завёрнута в одеяло полностью с головой и выглядывали лишь пальцы ног. Нотт, улыбнувшись, встал и невесомыми шагами пошёл к выходу. Он тихо закрыл за собой дверь, чтобы не потревожить сон любимой, и только после этого увеличил шаг. Подойдя к двери, Тео распахнул её. Идя, он приготовил гневную речь тому, кто пришёл настолько рано, или поздно, ведь свет начал брéзжить в окнах совсем недавно, и сразу кто-то явился без приглашения, руша весь покой. Но когда Нотт распахнул дверь, все слова словно застряли у него в горле. Ведь на него, спустя столько лет, смотрел Драко Малфой, что одним своим присутствием будто возвращал Теодора в прошлое. — Ты зачем припёрся? — грубо спросил Тео, прижавшись плечом к косяку двери и показывая тем самым, что пускать незваного гостя он не собирался. — И такое для меня приветствие после долгой разлуки? А как же дружественные объятья? — распахивая свои руки для них, спросил Драко. Нотт ничего на это не ответил, хмурясь ещё больше. Он продолжил смотреть на него, да так, что будто сейчас захлопнет перед своим другом дверь, не желая вмешивать прошлое в настоящее. — Ты не отвечал на мои письма, — сдался Малфой. — Я многими способами пытался тебе сообщить, что теперь можно возвращаться в Великобританию. Сейчас идеальные условия для этого, но от тебя не было ответа. Я решил, что нужно… — но Тео перебил его. — Прийти без приглашения в мой дом, — съязвил Нотт. — Послушай, я думал, ты будешь рад. Мы можем многое обсудить и вернуться вместе. У меня есть портал и… — Драко не договорил и внимательно посмотрел на Теодора, пытаясь предугадать его следующие слова и реакцию. — Исчезни туда, откуда появился, — он хотел захлопнуть дверь, но Малфой не дал ему этого сделать, подставив ногу. — Что происходит, Теодор? — недоуменно спросил Драко, не ожидая такого. — Ничего! Ты уже не вовремя. У меня всё хорошо, я идеально вжился в этот мир. Считай, что перед тобой стоит маггл, — устало ответил Тео, понимая, что друг от него не отстанет. — Что ты несёшь? — вот теперь Малфой разозлился, голос его стал выше, и он схватил Теодора за руку, но в этот момент их прервали. — Тео, неужели привезли кроватку? Мне уже не терпится, чтобы ты начал её собирать, — прозвучало откуда-то сверху. Женский голос заставил Драко резко замолчать. Выражение его лица всё ещё было непробиваемым, ни единой эмоции, как и раньше. Зато Теодор начал нервничать и Малфой, заметив это, грубо одёрнул его руку, что упёрлась в косяк двери, и, воспользовавшись замешательством хозяина дома, протиснулся внутрь. Нотт хотел схватить его и вытолкнуть вон, но девушка уже почти спустилась по лестнице. Её улыбка мгновенно исчезла с лица, как только она увидела их утреннего гостя, что заставило замереть хозяйку дома на предпоследней ступеньке. Малфой скользнул по ней глазами с ног до головы. Теодор, переведя взгляд на него, увидел, что друг узнал её. Его выражение лица изменилось — это маска дрогнула, и Нотт смог заметить это. «Он узнал её», — только одна мысль с ужасом билась в гудящей голове Тео. — Грейнджер… — Малфой, — тихо произнесла Гермиона, словно не веря тому, что видит и произносит. Девушка попыталась взять себя в руки. Она вобрала воздух в лёгкие и, замерев на секунду, протяжно выдохнула. Продолжая смотреть сначала на Теодора, потом на Малфоя, натянуто улыбнулась и затараторила. — Послушай, Тео, это мой старый знакомый из Лондона. И, вероятно, что-то произошло, может быть, какие-то моменты с прошлой работы или что-то случилось с нашими общими знакомыми. Не мог бы ты, пожалуйста, оставить нас на несколько минут? — напряженно закончила Гермиона, не желая приближаться к ним и до сих пор находясь на лестнице. — Почему, Грейнджер? О чём я с тобой должен говорить? Я приехал к Нотту. У нас есть свои… И вообще, что она здесь делает? — спросил Малфой и, резко повернувшись, уставился на Теодора, а тот стоял, как вкопанный, и смотрел на Гермиону, боясь её реакции. — Что? Я не понимаю, Тео, — голос девушки стал выше, чувствовалось, как она нервничает по дрожащим словам. Теодор молчал. — Ты что, язык проглотил? Ну же, поведай мне интересную историю, что делает в твоём доме Гермиона Грейнджер. О, ты именно поэтому хотел выставить меня, не так ли? Потому что здесь она, да, Нотт? — насмешливо проговорил Драко, начиная даже забавляться от этой ситуации. — Нотт… — её голос дрогнул в осознании. — Ты… Теодор Нотт? Но как? — она замолчала, и понимание обрушилось на бедную девушку. «Как я могла не узнать человека, с которым училась в Хогвартсе шесть лет? Ну как же я не узнала его?», — собственные мысли шокировали Гермиону, и она ощутила, как вспотели её ладони. — Почему ты не сказал мне о том, что волшебник? А я… Я же переехала в Австралию, бросила Министерство… Да я всё это бросила, чтобы быть здесь, с тобой! А ты, оказывается, волшебник… — убито проговорила девушка, закрывая лицо руками. — Что здесь происходит? Я уже ничего не понимаю, — вмешался Малфой, который смотрел на Гермиону и видел, как она шокирована, а потом перевёл взгляд на Теодора, что был словно не жив и не мёртв, побледневший, растрёпанный, растерянный… Как тогда. Нотт перевёл свой убийственный взгляд на него увидел, что Драко ухмыляется. Это было странно и именно его улыбка вывела Тео из ступора. — Ты что, веселишься? Ты зачем явился? Да, ты всё испортил! Понимаешь? Всё испортил! — Теодор закричал на него, обрушивая свой гнев от сломанного мира. — Она что, беременна? — и только сейчас Малфой заметил этот важный, выпирающий акцент. — Какого хрена? — поражено произнес Драко. — Ты врал мне! Зачем? — Гермиона перешла на крик, подходя всё-таки ближе. — На то были обстоятельства, поверь мне. Гермиона, пожалуйста, тебе не стоит нервничать, — взволнованно начал Тео, пытаясь успокоить любимую. — Да, мне не стоит нервничать, но я делаю это, потому что ты мне врал. Как ты мог? — воскликнула она, резко схватилась за низ живота и, открыв рот, издала немой крик. Теодор увидел, что что-то пошло не так и, подскочив к ней, умоляюще заглянул в глаза, придерживая девушку. — Гермиона, что? Это схватка или… — запаниковав, Нотт забыл, что надо делать. — Не знаю, — простонала она, цепляясь пальцами за руки Тео. — Но мне очень больно, — полностью оперевшись на своего парня, Грейнджер попыталась вспомнить технику правильного дыхания, что показывали на специальных курсах для будущих мам. — Малфой, что ты стоишь? Дай ключи, где же… А, там, в круглой вазе на белом комоде. Ну и чего ты встал? — закричал Теодор, не выпуская Гермиону из своих рук, удерживая за талию и не сводя обеспокоенного взгляда, полного той боли, что испытывала она, словно сам ощущал её. — От чего ключи? — спросил Драко, сохраняя спокойствие и оглядываясь по сторонам. — Тупой, что ли? — грубо ответил Тео. — От машины. Ей надо в больницу, она, кажется, рожает, — нервно пробормотал Нотт, идя к выходу. — Какую больницу? Здесь что, нет… — Малфой уставился на них двоих, машинально доставая свою палочку. — Да чёрт с тобой! Жди меня здесь. Сейчас, родная, терпи… Я в гараж. Малфой, ну, помоги ей, — Теодор крикнул, передавая Гермиону другу, и стремительно подлетел к комоду, что стоял у входа, уронил вазу, осколки которой осыпали пол его дома. — Будь с ней, — это были его последние слова, он открыл дверь и покинул дом, направляясь за машиной. — Твою мать, — закричала Грейнджер, до боли вцепляясь в шокированного Малфоя.

***

Гермиона сидела в комнате и тихо укачивала своего новорождённого ребёнка. Девушка смотрела на это кукольное личико, умиляясь, но сквозь это прекрасное чувство прорывалось грызущее волнение, что колебало её изнутри, вызывая сильное беспокойство. Мысли в голове будто съедали её мозг, а сердце билось так, словно сейчас выпрыгнет из груди. Все эти годы она была очень счастлива. Так, как не была никогда. Гермиона оставила ту жизнь, в которой когда-то стала волшебницей, и осталась здесь, рядом со своими родителями. И даже спустя полтора года смогла добиться восстановления их памяти, что по глупости стёрла в своё время. Но прежде всего она осталась в Австралии из-за него. Из-за маггла, как девушка думала, которого полюбила. Теодор стал тем самым спокойствием, подарком и каждодневным счастьем, что девушка так искала, а теперь на руках у неё была маленькая дочь. Их дочь. Но Гермиона не могла понять: как он мог так поступить с ней? Почему не сказал ей, кто он? Неужели ложь может быть правильной? Дверь приоткрылась, и Грейнджер, обернувшись, увидела Тео. — Я хочу поговорить, — шепотом произнёс он и вошёл, аккуратно прикрывая дверь за собой. — Тихо, — всё, что ответила Гермиона, отворачиваясь от парня. — Нам нужно поговорить, — настаивал Теодор, приближаясь. — Не сейчас, — раздражённо ответила Грейнджер, укрывая дочь собой. — Ты так говоришь три недели, — устало вздыхая, ответил Тео и прислонился к стене, не делая больше попыток подойти ближе. Теодор выглядел утомлённо, а во взгляде плескалось отчаяние, из-за чего девушка невольно почувствовала вину. Гермиона старалась не смотреть ему в глаза и сильнее склонилась над дочерью, ещё больше отвернувшись и опять начав убаюкивать её. — Я хочу просто отдохнуть и не хочу ничего сейчас обсуждать, — Грейнджер ответила тихо, но Тео слышал в её словах раздражение и такую же усталость, что была и у него, и снова тяжело вздохнул. — Нам нужно поговорить, разве ты не понимаешь? Мы не можем избегать друг друга вечно. Это невыносимо, Гермиона. Я могу всё объяснить, у меня были причины скрывать свою прошлую жизнь. Пожалуйста, давай не мучить друг друга больше, — умоляюще прошептал Нотт, прикрывая глаза рукой и не давая волю непрошеным слезам. — Тихо, — снова повторила Гермиона, словно сосредоточившись на начале разговора и игнорируя его слова. Она баюкала свою дочь, пытаясь вспомнить хоть одну колыбельную, что в детстве пела ей самой мама. «Нужно начать петь песню, тогда он слышит её и уйдёт». Но больше всего Гермионе, конечно, хотелось подойти ближе к любимому, посмотреть ему в глаза, улыбнуться, прижаться к родному телу вместе с дочерью и прикоснуться к нему своим лбом, как всегда делала раньше. Девушке этого очень хотелось, но она продолжала его игнорировать, боясь вновь довериться. — Я знаю, что сейчас тебя раздражаю и что ты на меня очень обиделась, но… но я же тебе писал! Я писал тебе письма. Знал, что не будешь говорить со мной, поэтому придумал излить всё на бумагу. Разве ты не читала? — ещё немного и Тео начнёт кричать, но он сдерживал себя ради Гермионы и дочери. Ради них всех. — Читала, но ты мне врал. Ты знал, кто я! А я не знала, — обиженно пробормотала девушка, желая обернуться, но останавливаясь в последний момент. — Ты меня не узнала, понимаешь? И я подумал, что это мой шанс. Ты стала моим единственным шансом прожить жизнь заново, забыв прошлое, — Теодор проговорил это, и ему нестерпимо захотелось подойти к Гермионе, обнять её вместе с дочерью и вдохнуть их запах, теперь принадлежащий всем троим. — Всё это… Ты понимаешь, что я осталась в этой стране только ради тебя? Теодор, я скучаю по Великобритании, по друзьям, да по всему прежнему! И хочу домой, в Лондон, и я хочу быть волшебницей вновь, — отчаянно ответила Грейнджер, раскрывая душу. — Хорошо, давай вернёмся. Но… Мне не важно прошлое. Я хочу только одного — быть с тобой и с нашей дочерью. Я вас очень люблю, правда, — Нотт вновь предпринял попытку подойти ближе и ему это, кажется, позволили. Гермиона снова услышала свой громкий стук сердца, бешеный поток мыслей остановился, и она обернулась, чтобы, наконец, посмотреть на Нотта. И его синие глаза стали омутом, в который она проваливалась снова. Девушка знала, что Тео любит её, как и знала, что он не причинял ей никогда зла намеренно. Он никому не смог бы причинить вред, Гермиона была уверенна в этом. Она вспомнила слова Малфоя: «Так нужно было, Грейнджер, поверь. Тогда была мельница и ему бы не дали ни единого шанса, засадив на самые нижние уровни Азкабана, а он не был ни в чём виноват. Тео никогда не поддерживал отца и таких, как я. Он был вне нашей системы. Паркинсон… Я не знаю, в курсе ты или нет, но они с Пэнси вляпались в такое, что вдвоём выбраться не смогли. Она была его главной слабостью и это она стала виной всему… Но тот факт, что ты вошла в его жизнь, — это странно. Может, это судьба? Не играй с ним, не ломай его. Тео будто только начал чувствовать и жить, понимаешь? Наверное, Грейнджер, он стал с тобой и правда счастливым, раз не сказал, кто он». — Всё это странно. Притворяться тем, кем ты не являлся на самом деле. Ты волшебник! И нужно было сказать об этом. Разве я не поняла бы? — Гермиона сказала это и почувствовала, что её голос становится мягче, словно его взгляд гипнотизировал её, снимая обиду и растворяя её. — Я тебя люблю, — всё, что сказал Нотт, на этом он просто развернулся и хотел уйти. Но Тео услышал, как девушка встала, и замер в ожидании её действий. Он не знал, что Гермиона делала сзади, лишь слышал шорохи и её шёпот, а после она подошла и нежно обняла его со спины, прижимаясь щекой к ней. — Я тоже тебя очень люблю. Эти годы были такими лёгкими и счастливыми, что я не заметила, как они прошли. Мне не нужна другая жизнь, если в ней не будет тебя. Но я не была в Лондоне три года… — тихо проговорила Грейнджер, сильнее вжимаясь лицом в любимую спину. — А я четыре, — пробормотал он.— Мы вернёмся, и у нас будет всё, обещаю! Но Гермиона перебила его. — У нас уже есть всё, — твёрдо ответила девушка. — Только, пожалуйста, никогда больше не лги и не утаивай ничего от меня, — умоляюще проговорила Грейнджер. — Ты меня не узнала, и я дал нам шанс, — повторил он те слова, что уже говорил ранее, будто ими объясняя всё. — И ещё. Обещай, что Малфоя в нашей жизни будет как можно меньше. Он меня по-прежнему раздражает, — шутливо произнесла Гермиона, отпуская тяжелый разговор. — Он крестный наших отношений, как и Люциус, — с усмешкой ответил Нотт, разворачиваясь лицом к любимой. — О, нет! — На это Тео засмеялся, а их дочь заплакала от шума. — Теодор, ну я же просила тишины! — грозно сказала Грейнджер, возвращаясь к дочери и успокаивая малышку.

***

Они вернулись в Великобританию только через год, дав себе время собраться, и Лондон встретил их дождями с густым туманом. Теодор и Гермиона были, естественно, вместе. Каждый из них одновременно смотрел на чугунные кованые ворота старого поместья и отчего-то испытывал страх, не думая, что это то чувство, которое делает человека слабым, обременяет и толкает в пропасть. Им казалось, что это тревога. Обычная, щекочущая нервы тревога. Ведь так бывает, когда ты возвращаешься туда, где давно не был; когда сталкиваешься с людьми, которых давно не видел. Так бывает при столкновении новой и старой жизней. Гермиона радовалась, разгоняя волнительные мысли, что её руку сжимает тот, кого она любит, и тот, кому был выдан второй шанс на жизнь. Их шанс на двоих. Для троих, если быть точным. Теодор с нежностью прижимал к себе годовалую дочь и смотрел на поместье, в котором родился и вырос, вспоминая радостные, и не очень, моменты. — Пришло время вернуться, — решительно сказал Нотт. Сразу же они услышали хлопок и перед ними возник старый эльф. — Хозяин! — радостно пропищал он. — Вы вернулись! — и домовик склонился в глубоком поклоне. — Мы вернулись, — гордо произнёс Теодор, ступая на дорожку, ведущую к дому.