Проклятое зеркало

Темнота была густой, засасывающей, удушающей, из неё было невозможно выбраться. Ни единого просвета, ни единого звука и только ощущение съедающего страха. И в этот момент кто-то положил свои холодные ладони на её плечи. Девушку обдало могильным холодом. На неё словно обрушили замораживающее заклинание и мороз сковал её ноги, заставляя стоять и смотреть в эту непроходимую, кромешную темноту, не давая шанса даже моргнуть. Словно под напором её взгляда вот-вот появится крошечная точка света, подобная той, что появляется в ночном небе. Вслед за ней появится ещё одна и ещё… Но темнота становилась только гуще. — Убирайся, — прозвучал голос, и ледяное дыхание коснулось её уха. Девушка продолжала смотреть в темноту, ощущая, что ноги будто бы вросли в каменный пол. А чьи-то руки вдруг отпустили её, и резко началось кружение. Она чувствовала, как приступ тошноты одолевает её, сопровождаемый головокружением. Иллюзия и реальность смешались. И в этот момент она почувствовала, что под ногами больше ничего нет, и теперь её тело стремительно летит вниз. Вдруг девушка слышит хрип, за ним булькающие звуки, похожие на захлёбывание, она была уверена, кровью, неприятный гул, пугающий, омерзительный… и снова чьи-то руки, скользящие по её телу ледяными касаниями, будто бы это был вовсе не человек. Девушка куда-то упала. Но ожидаемой боли не последовало, ощущения были такими, словно её тело стало ватным. Звуки прекратились, и она хотела, наконец, вздохнуть, как вдруг её что-то придавило к скользящему полу. Это нечто вдавливалось в неё и воздуха катастрофически перестало хватать. И снова она почувствовала, как по ней скользят прохладные пальцы, которые оттягивает её кожу, чьи-то ногти вонзаются в неё, не причиняя боли, лишь вселяя в леденящую душу ужас. — Ты не должна к нему прикасаться. Ты не должна находиться здесь. Он мой, весь, полностью мой, — этот шёпот, отталкивающийся эхом отовсюду, попадал в самое сердце. Она зажмурилась. Девушка не могла шелохнуться, что-то реальное, осязаемое, уничтожало её, сводило с ума. Казалось, сейчас она превратится в нечто, сольётся с этой бесконечной тьмой и снова полетит куда-то вниз с высоты, ощущая пленяющий звон, что перерастал в иные звуки и теперь казалось, будто тонкая сабля рассекает воздух совсем рядом с головой. Резко зажёгся свет, настолько яркий, что глазам должно было быть больно, но она не зажмурилась, продолжая смотреть на это внезапное свечение. Слёзы отчаяния текли по её щекам. Девушка зависла в воздухе, раскинув руки и не ощущая собственного тела, в этот момент, словно что-то резко перевернуло её несколько раз в воздухе, прежде чем с силой ударить о каменный пол. Девушка слышала, что кто-то, или скорее что-то, перемещается по комнате. Снова этот рассекающий воздух звук. Она попыталась сесть, но тело было безжизненно, она не ощущала его, словно оно было некой субстанцией. И вдруг кто-то схватил её за грудки, резко приподнимая и встряхивая. Девушка ощущала, как отрывается от твёрдой поверхности, зависает снова в воздухе, но её резко разворачивают и она видит перед собой большие впалые зелёные глаза. Это была Пэнси Паркинсон. Девушка была полностью обнажена. Её белая кожа была заляпана чёрной жидкостью, скулы обмазаны кровью, пальцы рук скрючены, рот приоткрыт… Она выглядела изнеможённой. И только её большие зелёные глаза казались настоящими, живыми. Гермиона застыла не в состоянии сделать шаг, даже звука издать не могла, замерев поражённая, продолжая ощущать невесомость и полное отсутствие собственного тела. — Убирайся отсюда. Пошла вон из этого дома. Вон из его жизни. Теодор мой! Мой! — это был даже не крик, а оглушающий вопль, и в этот самый момент она прыгнула и зависла в воздухе, отталкивая от себя Гермиону. И та смотрела на её перекошенное ужасом лицо и открытый рот. Из её зелёных глаз текла кровь. И тогда Гермиона закричала и её беззвучный крик застрял у неё в горле, казалось, разрывая его на части. Она продолжала кричать: Тео, Тео, Тео… Гермиона села в постели, а её возлюбленный навис над ней. Она была мокрой и цеплялась пальцами за одеяло, продолжая звать его, словно не замечая, что он был рядом с ней. — Гермиона, милая, я здесь. Вот он я. Тут. Милая, ну же, посмотри на меня! — Теодор был напуган. Он держал свою жену за плечи и пытался хоть что-то разглядеть в её обезумевших глазах. А она не переставала хрипеть и произносить его имя, не замечая Тео, смотря куда-то сквозь него. — Гермиона, это просто сон. Тебе приснился кошмар. И со мной такое бывает, — сказал он и немного потряс её, убирая с лица мокрые волосы и вглядываясь в глаза. Нотт встал с кровати и, взяв палочку, к которой снова привык, зажёг свет. Он снова сел на кровать, подползая к ней и обхватывая её лицо ладонями. — Что тебе приснилось, скажи! — продолжал выпрашивать Тео, пытаясь привести девушку в чувство. Гермиона, наконец, увидела и услышала его голос. Она, смотря в его синие глаза, резко осознала, что это был сон. Раньше она не видела таких живых кошмаров и ей не было так страшно. И она никогда не путала реальность с явью. Но сегодня… Паркинсон была здесь, она видела её, чувствовала и даже сейчас ощущала этот тошнотворный запах крови, будто до сих пор находясь в той темноте. — Это была Паркинсон, — хрипло проговорила Гермиона, ощущая, как пересохли её губы. — Я хочу пить. — Теодор поражённо замер. — Пить, — снова повторила она. Теодор кивнул, взял стакан с прикроватной тумбочки и наполнил его водой. Палочка в его руках дрожала. Он преподнёс ей стакан, придерживая, а она жадно пила воду, часть которой стекала по её подбородку и капала на одеяло, но впервые Гермиону это не волновало. Нотт смотрел на неё и чувствовал, как его сердце словно выпрыгивает из груди. Разве он не думал, что такое может произойти? Разве он не испытывал подобного страха? Вот уже как несколько недель они находились в его родовом поместье и всё было хорошо. Казалось, прошлое осталось где-то там, далеко, закрытое за множеством дверей. Он так думал, но порой страх, словно притаившись в глубине сознания, звал его, ожидая в самых тёмных уголках поместья. — Послушай, Гермиона, это просто сон, — уговаривая, Теодор забрал стакан из её рук, поставил обратно на тумбочку и взял её ледяную руку. Он массировал костяшки её пальцев, пытаясь успокоить. — Это был просто сон. — Нотт и сам хотел поверить в это. — Это не просто сон, — начала шептать Гермиона. — Она сказала, чтобы я убиралась. Что ты её. Теодор, это не просто сон, я чувствовала такой ужас, как и ощущала её явное присутствие. И это не просто…. Такие сны — это… — Но Тео перебил её, не желая услышать правду. — Но ты же не суеверная, милая? Ты знаешь, что сны… Помнишь, ты мне рассказывала про ту книгу, где объяснялось, что сны — это лишь работа нашего мозга, когда мы спим... Теперь Гермиона прервала мужа, цепляясь в его плечи. — Эти книги написаны для магглов, а мы с тобой волшебники. Как и она. Паркинсон умерла. Её нет и она была связана с тобой, ведь была же? Понимаешь, это всё… Дело не просто во снах, проблема в ней, в тебе и в вашем прошлом. Вы куда-то вляпались, верно? Так говорил Малфой, — спутанно начала объяснять Гермиона, пытаясь донести свои мысли. — Малфой… Вот не думал, что ты вспомнишь про него. Он же тебе не нравится и ты говорила, что он ненадёжный, — Тео хотел сказать что-то такое, что могло разрядить обстановку, и даже улыбка дрогнула на его лице, но он увидел перепуганный взгляд возлюбленной, буквально впивающийся в него. — Ненадёжный… — повторила она. — Я не помню, что бы говорила именно так… Ты сказал, что тебе нужно время и ты мне всё объяснишь потом. И я не стала на тебя давить, — голос всё ещё дрожал. — Так вот, это «потом» настало прямо сейчас, я хочу, чтобы ты мне рассказал правду, — Гермиона чувствовала, как мельтешащие мысли начинают подчиняться ей. Она сосредоточилась и выровняла дыхание, продолжая смотреть в синие глаза напротив. И выдохнула, а потом дрожащей рукой убрала спутавшиеся волосы за ухо. Гермиона с каждым новым вдохом начала, наконец, владеть своими эмоциями и думать. Это было необходимо. — Ты и Паркинсон, во что вы вляпались? — Может быть, я… Но сейчас три часа ночи, милая, — умоляюще произнёс Тео, не желая ворошить прошлое. — А когда? — крикнула она и схватила его за запястье, потянув с напором на себя и продолжая настойчиво смотреть в глаза. Тео отвёл взгляд, не в силах вынести его, сдаваясь. — Я очень её… Она моя первая любовь, которая… Не знаю, но тогда я хотел, чтобы… Теперь я не уверен, чего хотел. Но я всегда думал, что… — путано начал говорить Нотт, тяжело сглатывая и собираясь с мыслями. — Пэнси была моей первой невзаимной любовью, я всегда хотел быть ей нужным, необходимым как воздух, но этого не произошло, и только в последние дни её жизни… Это невозможно. Эти воспоминания, они меня убивают, — сказал он и посмотрел Гермионе в глаза, и та видела, как в них застыли не пролитые слёзы. — Это нормально любить, Теодор! — Гермиона коснулась его плеча кончиками пальцев, его ушей, и ощущала, как он напряжён. Она помассировала ему мочку уха, зная, что его это расслабляет и успокаивает. — До меня у тебя кто-то был, и этим кем-то была она. И ты её любил! — она попыталась расставить по полочкам спутанные объяснения своего мужа. — Я сожалею. Не понимаю до конца, что произошло, но я помню, о чём писал пророк в то время, какая-то очень страшная смерть. Тебе страшно вспоминать всё, но сейчас это необходимо, — прошептала девушка. — Гермиона, но ты… Дело даже не в любви. — Тео всё ещё пытался оставить прошлое не тронутым, правда, его жена была слишком настырна. — Не надо, я не ревную и всё понимаю, если даже сейчас не в этом дело, ты должен говорить честно. Ты её любил! — повторила Гермиона, и у Нотта будто выбило весь воздух из лёгких. — Я её любил, — на выдохе признался он, не смотря ей в глаза, будто стыдясь этого. — Что с вами случилось? — продолжила выпрашивать Гермиона, успокаивающе поглаживая его плечо. — Ты знаешь, что с нами случилось! Грёбаная война, — громко сказал он, взрываясь. — Всё произошло тогда… точнее, в тот день, после битвы. В Хогвартсе. Пэнси получила письмо от родителей и должна была уехать в Америку. Тео замолчал. — Сбежать, — произнесла Гермиона, подталкивая. — Да, это так. И предложила сбежать вместе с ней. Я согласился, но я был таким идиотом. — Влажной ладонью он коснулся горящего лица, будто пряча. Гермиона чувствовала, что его начинает трясти. Она хотела его обнять и прекратить разговор, но не могла. И очень боялась лечь на подушку, закрыть глаза и снова увидеть Паркинсон, поэтому ей необходимо было разобраться во всём. Девушке хотелось понять, как в её сон вошла погибшая слизеринка. Уже как несколько недель они находились в поместье Ноттов и всё было хорошо, казалось, что прошлое осталось где-то там, за множеством запертых замков. Всё это время Теодор скрывал, что страх поселился в его сердце, он поворачивался на все тёмные углы и ждал… И сейчас это начало происходить. — Тео, пожалуйста… — настаивала она, и Тео, наконец, окончательно сдался. — В моём доме, здесь, она без моего ведома взяла проклятые вещи, они принадлежали сама знаешь кому. В один момент она передумала ехать в Америку, забыла про родителей, про меня, и пошла к нашему другу за помощью, потому что любила его. Да, он прогнал её, так как знал, что это за вещи, и понимал, что их нельзя было брать, если хочешь остаться в живых, — начал рассказывать Нотт и ему будто стало легче дышать после этого. — Это был Малфой? — проницательно спросила Гермиона, внимательно следя за выражением лица своего возлюбленного. — Да, — коротко ответил Тео, поднимая взгляд. — Может быть, я всё-таки была права в том, что он ненадёжный… — неуверенно проговорила девушка, но Теодор перебил её. — Нет, он поступил тогда правильно. Он защищал свой дом, семью и всё, что они сумели сохранить после войны. Драко предупреждал меня, а я был дураком… Если бы я тогда хоть что-то сделал, мне необходимо было её остановить. И тогда… тогда бы она была жива. — Гермиона молча обняла его, крепко прижимая к себе и гладя по его кудрявым волосам. А Тео продолжил, чувствуя её поддержку. — Мы долго прятались от преследователей, но она всё равно страшно умерла. А я… Меня спасли Люциус и Драко. Именно они мне дали новую жизнь, в которой я встретил тебя, — тихо закончил Нотт, обнимая в ответ. — Что это за вещи? Где они? Вы их уничтожили? — она начала усиленно вспоминать все проклятые артефакты, про которые когда-то читала или даже видела. — Это шкатулка, а в ней зеркало. Там ещё были пергаменты с разной информацией, расписками и преступлениями. Я уничтожил все бумаги, но огонь перекинулся на шкатулку, а потом пламя охватило и меня, после этого я ничего не помню. Это я виноват, именно моё заклинание стало причиной её смерти. Люциус сказал, что когда меня забрали, то шкатулки там уже не было. Она исчезла. После этих слов Гермиона в панике отстранилась от него. — Исчезла? Что значит исчезла? Это значит, она… Такие вещи исчезают, чтобы где-то потом появиться и… — Девушка пыталась найти ответы в его взгляде. — Я не знаю, — на выдохе, с болью в голосе, проговорил Тео, продолжая смотреть в её глаза. Гермиона отпускала его, всё больше отстраняясь. — Ты можешь гарантировать, что здесь, в поместье, ничего этого нет? Что это точно сон… Просто кошмар. Эти вещи она взяла отсюда, а что, если они… Ты можешь мне обещать безопасность в этих стенах? — Она опять с силой вцепилась ему в плечо. — Я не знаю, Гермиона, — виновато ответил Нотт, морщась от боли, но девушка не заметила этого. — Твоё незнание означает, что дом может быть опасен! — крича, Гермиона оттолкнула его, встала с кровати и пальцами вцепилась себе в волосы, зажмурившись от страха. — Даже если ты ничего не понимаешь и не знаешь… Хотя, как это возможно? Ты знал, откуда эти вещи и что шкатулка исчезла, но мы вернулись сюда, где всё и началось. Приехали вместе с дочерью, как ты мог, Теодор? — вспомнив про спящую малышку, Гермиона понизила тон голоса, зло смотря на парня. — Ты хотела вернуться в Лондон, поэтому я… — начал было объяснять Тео, но девушка вновь перебила его. — Здорово! — Она вскинула руки кверху, будто восторгаясь, потом в негодование замерла и даже не смотрела на него. — Значит, во всём этом виновата я? Особенно в том, что я просто хотела вернуться в родную страну? — обиженно проговорила Гермиона. — Ты хочешь сказать, что я идиот? — устало спросил Нотт, массируя гудящие виски, «Ты идиот», — подумала она, но ничего не сказала. Гермиона отвернулась, со злостью откинула волосы назад, выпрямила спину и одёрнула свою чёрную тонкую шёлковую рубашку. Она стояла и молчала, и Теодор, не выдержав напряжения, тихо подошёл к ней со спины. Он обнял её, осторожно, осознавая, что девушка злится и что имеет на это полное право. Ей хотелось его оттолкнуть, накричать. И ей было больно и страшно за себя, за дочь и, в конце концов, за него, но она не шелохнулась, ощущая его любовь, страх и родное тепло. — Ладно, пойдём в кровать? Скоро рассвет, а на восходе солнца не бывает кошмаров, — тихо сказала Гермиона, откладывая мучительные мысли на потом. Они легли, обнимая друг друга, Гермиона гладила его по кудрявым волосам и слушала, как его дыхание начинает выравниваться, как его рука перестала с нежностью гладить её живот. Тео уснул, но она нет. А она продолжала чувствовать зловещую тишину. Темнота расступалась перед пробуждающимся солнцем и комната приобретала очертания, но она всё равно чувствовала, как где-то в углах скопилось нечто тëмное, оно дышало, было живым и определённо тихо наблюдало за ней. Гермиона устало прикрыла глаза.

***

Теодор, потянувшись, повернулся на бок и ладонью поводил по остывшей простыни. Открыл глаза и понял, что Гермионы уже рядом нет. По комнате распространился солнечный свет. Настал день, отгоняя ночные страхи. До слуха Нотта доносился какой-то шум внизу, определённо мужские голоса, шорохи и резкие хлопки, из-за чего он резко сел в постели и нахмурился. Тео встал, взял свою волшебную палочку и прямо в пижаме вышел в коридор. Он спустился по лестнице и увидел, как в его поместье туда-сюда снуют какие-то люди. Они были совершенно по-разному одеты, несколько из них были облачены в мантию, а другие — в кожаные чёрных куртки, что сбивало с толку. — Что здесь происходит? — в пустоту спросил Нотт, не надеясь на ответ. — Привет, — услышала он голос за спиной и, обернувшись, увидел знакомого человека, которого сразу же узнал. Невысокий, всё такой же очкастый, смотрящий так, словно ничего не происходит, даже с неким сочувствием и твёрдой уверенностью своего дела. — Поттер… И что ты здесь делаешь? Что происходит? Мы разве что-то нарушили? — спросил Тео, смотря в упор на него и уже зная ответ. Поттер появился здесь, потому что его позвала… — Нас позвала Гермиона. Точнее, она позвала меня, а я в свою очередь собрал команду авроров, — подтвердил его догадки бывший сокурсник, но не успокаивая. — Тео, я здесь. Не волнуйся, пожалуйста.— Девушка подошла со спины и положила на его плечо свою ладонь. — Я не смогла спокойно отпустить и пережить вчерашнюю ночь, поэтому позвала Гарри. Да, я рассказала ему всё, что знала. Нам нужна помощь. Гермиона умоляюще заглянула в глаза своего мужа, прося прощения. — Ты не посоветовалась со мной! — Он перехватил её ладонь и, полностью развернувшись, укоризненно посмотрел на жену. Ему хотелось затащить Гермиону в какую-нибудь комнату, запереть и немедленно потребовать объяснений. Тео не нравилось, что она не сказала ему ничего, успокоила и усыпила его бдительность, а сама обратилась к Поттеру. Ему хотелось закричать, выставить их всех из поместья, но Теодор осознавал, что им нужна помощь, что они в опасности. И всё это из-за него. Нотт досадливо зарычал, отпуская девушку и снова поворачиваясь к Поттеру. — Да, у нас проблемы, Поттер, и что теперь делать, я не знаю. Как и не знаю, что в этом доме находится. Я совершенно не в курсе отцовских дел и мало, что знаю. Смирившись, Тео решил сотрудничать с другом своей жены, не желая причинять ей ещё больший вред. — Ты хозяин этого поместья и оно подчиняется тебе. Тебе пора включить голову, а не идти на поводу эмоций, поэтому необходимо сотрудничать с нами. Если тебе будет так проще, то пока лично со мной. Теодор был возмущён. Поттер вёл себя нагло и ему это не нравилось. — Послушай, Поттер… — начал было угрожающе говорить Тео, но ладонь Гермионы снова легла ему на плечо. Она делала так всегда: останавливала, осаждала, успокаивала его. — Ладно, — выдыхая и сдаваясь, сказал он. — Ты мне должен рассказать всё, что знаешь. Всё, касаемо Паркинсон и тебя в подробностях. Происшествия того дня, детали, которых я могу не знать, и мельчайшие обстоятельства будут необходимы. Что касается снов, то они могут быть просто кошмарами, но учитывая то, о чём рассказала Гермиона, — это не просто сны, — решив не заострять внимание на поведение Нотта, Гарри переключился сразу к делу. — Это не просто кошмары, Гарри. И даже если бы я не рассказала и не знала чего-то… То это не просто сны. Я чувствую, что здесь что-то происходит, и это началось именно сегодня. Я чувствую это и даже сейчас ощущаю до сих пор. — Передернув плечами, Гермиона прижалась ближе к мужу, ища защиту. — Почему именно сегодня? Вы вернулись в магическую Британию чуть больше двух недель назад, но только этой ночью тебе приснился тот сон. Что могло сподвигнуть, не знаешь? — Гарри внимательно смотрел на Нотта, потом перевёл взгляд на Гермиону. И Теодор заметил, как его взгляд сразу смягчился. Поттер любил свою подругу, в этом можно было не сомневаться, и даже сейчас, держа образ важного аврора, он смотрел на неё с любовью. — Я не знаю… — неуверенно начала Гермиона, но, вспомнив, посмотрела на Теодора, и тот увидел, как её зрачки будто расширяются. Губы девушки дрогнули и она выдохнула. — Я, кажется, знаю. Мы же приехали две недели назад, даже чуть больше. Этот переезд, подготовка, и мы с тобой не… — замявшись, она взглядом хотела подсказать, о чём говорит. Теодор, внимательно смотря на жену, постепенно осознал и вспомнил ту ночь. — Тео, я всё ещё не могу привыкнуть жить в таком огромном доме. Такое ощущение, что… — но Гермиона не успела договорить, так как Нотт начал рассыпать по её животу короткие поцелуи, приподнимая шёлковую рубашку, а его пальцы скользили по стройному телу, прокладывая путь к её груди. Девушка же вцепилась в его кудряшки и закинула голову от наслаждения, упираясь затылком в мягкие подушки. Гермиона засмеялась, закусывая губу, ведь те действия, что он делал языком, она обожала. Это была, так сказать, их ритуальная щекотка, которая сводила её с ума. И с губ девушки коротко слетел первый стон. Тео же продолжил свои мучительные прикосновения языком к её тёплой коже, что вынуждая всё тело дрожать. Гермионе хотелось, чтобы он целовал её как можно дольше, щекотал языком, заставляя трепетать от волнения и тягучего желания, от теплоты и удовольствия, что накрывала её. Девушка закрыла глаза, погружаясь в получаемое наслаждение. Теодор полностью чувствовал её, изучив за совместно прожитые годы. Её дрожь, желание и жар, ему нравилось получать эти ощущения через любимое тело. Гермиона приподняла живот и нажала на его голову, в попытках опустить его ниже, продолжая цепляться пальцами за его волосы, но услышала тихий смех. И тут же его губы оказались на её. Нотт оттянул её нижнюю губу, прикусывая, и отстранился. Гермиона распахнула глаза, натыкаясь на насмешливый взгляд. — Какая ты хитренькая. — И девушка, наконец, почувствовала, как его пальцы касаются её плоти, не успела ничего ответить, а только открыть рот в немом крике, и в этот момент его палец проник внутрь неё. Она выдохнула ему в лицо. Теодор быстро вытащил его, проведя им по её губам и кончику носа. — Три недели — это неимоверно долго, милая, но мне нравится чувствовать, как ты соскучилась по моим ласкам. Ты такая трогательная, — проговорил Тео, начиная медленно мастурбировать пальцем, продолжая смотреть ей в глаза и ощущая горячее дыхание на своём лице. — Немедленно войди в меня, Нотт, — выдыхая, приказала девушка, и её руки коснулись его плеч, прошлись по шее и снова впились в кудрявые волосы, оттягивая их. — Ну же, войди в меня, — умоляюще проговорила Гермиона, и Тео, наконец, вошёл в неё резко, сразу набирая темп. Так быстро, что она задыхалась накалившемся воздухом, а муж накрывал её губы поцелуем, ещё больше воруя его. — А может быть, нам сделать ещё одного ребёнка? Я готов прямо сейчас, — соблазнительно прошептал Тео, замедляясь. — Заткнись, — угрожающе прошептала она, отстраняясь, уступая ему чувствительную кожу шеи и кусая за мочку уха. — И, пожалуйста, только не останавливайся, — потребовала Гермиона, обхватывая его талию ногами, удерживая в себе и оттягивая волосы. — Тео, пожалуйста, только не останавливайся. Ты можешь быстрее, быстрее… Теооо… — имя любимого потонуло в громком стоне, который Нотт сразу же попытался заглушить тягучим поцелуем. — Тихо, милая, иначе я заткну тебе рот, и знаешь, чем? — оторвавшись от опухших губ, Тео снова припал к тонкой шее, прикусывая. — Никто не услышит. Я позаботилась об этом, — слова начинали дрожать, смешиваясь со стонами. Гермиона, не осознавая того, начала хлопать по его плечам. А Теодор смеялся и не останавливался, теряясь в ощущениях. Её ощущениях. — Я сейчас кончу, милая, — предупреждая, Нотт снова ускорился, доводя свою жену до пика. — Хочу… — Мы перед сном с тобой… — голос Гермионы был слишком громким в повисшей тишине. Воспоминания Теодора были такими явными, что он ощутил влажный след на своих губах от её поцелуя. Он смотрел на неё и видел, как она открывает рот и произносит: хочу. Осознание обрушилось на него. — Стоп, стоп, стоп… Это не может иметь значения. — Нотт с шоком смотрел на жену, не желая признавать очевидное. — Но она приснилась именно после нашей ночи… Мы с тобой сделали это впервые тут, в поместье, и… — Гермиона замялась, не зная, как правильно подобрать слова при друге, что внимательно слушал их разговор. — Эй! Ты что… — Тео легонько дёрнул её за руку. — Я не думаю, что нужно рассказывать всем подробности нашей личное жизни, тем более… Но Поттер, вдруг поняв всё, перебил Теодора. — У вас был секс? — Гарри сказал это достаточно тихо, но для Нотта это показалось настолько громким, что он будто бы слышал, как эти слова разносятся эхом по всему поместью, после чего их нежеланные гости словно притаились и прислушались, бросив проверку на проклятия. — Вообще-то, мы женаты и у нас есть дочь, Поттер. Теодор сомкнул челюсти и сделал несколько шагов вперёд к аврору. Ему хотелось схватить его за грудки и хорошенечко встряхнуть, но присутствие жены рядом позволяло держать себя в руках. — Я понял мысль Гермионы, и, вероятнее всего, она права. Это случилось именно сегодня ночью после вашей, — он сделал небольшую паузу, замявшись, и Гермиона заметила тень смущения на его лице, — близости, и, возможно, Паркинсон как-то связана с этим поместьем. Потому что раньше она не снилась вам, верно? — Теодор смотрел на Поттера, не моргая, а потом молча кивнул, подтверждая его слова. Пэнси действительно ему больше не снилась, с тех пор, как он встретил свою будущую жену. — Она же твоя, — Гарри попытался подобрать подходящие слова, вспоминая, кем же они были в Хогвартсе друг для друга, и всё же назвать её любовницей не посмел, для него она осталась просто студенткой слизеринкой, которая так и не выросла, — девушка, — наконец, он подобрал более менее нейтральное описание для погибшей. — Вероятно, ей не понравилось всё, что происходило между вами, и… — аврор опять замолчал, пытаясь деликатно объяснить проблему, но Тео решил заполнить давящую паузу. — Слушай, Поттер, она мертва, понимаешь? — голос дрогнул, и Теодор сжал свою ладонь в кулак до побелевших костяшек. Ему не нравилось, что он не может скрывать свои эмоции и что Поттер это может заметить. — Она мертва, да. Но мы волшебники, и тебе ли об этом не знать. Я помню это дело, мне придётся поднять архивы. Её смерть была, мягко говоря, странной, а особенно та магия, чьим свидетелем ты стал. Теперь я понимаю, что всё связано с теми вещами из твоего дома. Ты же понимаешь это? Поэтому в данной ситуации всё возможно, и говорить, что она мертва, — это как минимум неестественно для волшебника, — последнее слово Гарри выделил специально, делая колкость в его прошлое, из-за чего Нотт поморщился, как от зубной боли. Теодор хотел возразить, сказать, что не имеет никакого отношения к Пожирателям смерти, но ладонь Гермионы, вновь оказавшаяся на его плече, стала тяжелее, предупреждая. — Ладно.— Вновь включив роль профессионала, Поттер ушёл от щекотливой темы. — Нужно всё проверить, и мне необходимо с тобой поговорить, но для начала я хочу, чтобы Гермиона и ваша дочь покинули поместье. Немедленно, — беспрекословно проговорил Гарри, тем не менее, готовясь к возражениям подруги. — Что? Я никуда не пойду, — возмутилась Гермиона, переводя взгляд на мужа и ища в нём поддержку, но главные мужчины в её жизни, казалось, одним взглядом зарыли топор войны для их защиты. — Здесь небезопасно, неужели ты это не поняла? — сказал Теодор, разворачиваясь и нежно беря её за плечи. — Наверное, я сейчас скажу странность, но… Впрочем, теперь это не покажется необычным. Я согласен с Поттером, — с трудом проговорив последние слова, Тео отчаянно посмотрел в глаза любимой, не желая спорить. — О том, что здесь небезопасно, ты сам понял только сейчас? После того, как она пришла ко мне во сне, да, Тео? А если бы всего этого не произошло, то ты бы просто проснулся и стал есть тосты с мёдом, как ни в чём не бывало, — гневно проговорила Гермиона, контролируя свой голос, чтобы никто, кроме Гарри, не слышал семейной ссоры. — Прости, — прошептал он, целуя её в лоб. — Я всё-таки был не прав и надеялся… Мне нужно было прислушаться к собственным опасениям, но ты правильно всё сделала. Ты умница, — Тео сказал это и услышал, как Поттер усмехнулся. Он хотел развернуться и дать ему по очкам, но продолжил смотреть в глаза жены. — Я хочу устроить полноценную проверку, раз сам великий Гарри Поттер здесь, а это не быстрое дело, так как поместье у нас большое. К тому же, нам надо с ним многое обсудить. — Нотт взглядом хотел передать девушке, что всё будет хорошо и им с дочерью лучше быть подальше от тёмной магии. — Теодор прав, Гермиона, вам с дочкой лучше провести время где-то за стенами поместья и я предлагаю… — но вдруг его слова прервал чужой голос человека, который подошёл к ним вплотную, обращаясь к Гарри. — Сэр, в поместье вошёл посторонний. — Это был высокий, худощавый парень с удлинённым подбородком и высоким лбом. — Да, Джордж. Говоришь, посторонний? — Став серьёзнее, Поттер достал палочку из кобуры, готовясь, в случае чего, защитить подруга и её мужа. — Мужчина, и он направляется сюда, к вам. Я думаю, что мы должны… Но главный аврор перебил подчинённого. — Кто он, вы уже определили? — властно спросил Поттер, задвигая Гермиону за свою спину. — Малфой-младший, — отчитался парень, на что Теодор облегчённо выдохнул. — Пропустите его, — спокойной сказал Нотт, вновь оказываясь рядом с женой. — Ты уверен? — поинтересовался Гарри, решив пока не убирать волшебную палочку. — Я уверен. В этой истории Малфои играют важную роль, — просто ответил Тео, следя за чужой реакцией. — А я не сомневался, — усмехнувшись, аврор всё-таки расслабился, кивая подчинённому и убирая палочку. — Поттер, только не начинай. Если бы не они, то меня бы здесь сейчас не было. Гарри ещё больше ухмыльнулся, решив ничего не отвечать. — Я не уверена, зачем нам сейчас Малфой, — неуверенно проговорила Гермиона. — Ты пойдёшь с ним, — без всяких возражений сказал Тео, обняв жену и тем самым прося не спорить с ним. — Кто так сказал? — удивлённо спросил Поттер. Теодор сделал несколько шагов вперёд, задвигая Гермиону теперь за свою спину, а Гарри внимательно на него смотрел. — Так сказал я. Поместье Малфоев отлично защищено. И Люциус никогда не позволял оставлять у себя что-то, что может навредить его семье, поэтому я уверен, что моя семья будет там в безопасности, — твёрдо ответил Нотт, решительно встречая недоверчивый взгляд аврора. — Не правда ли? — тихо проронил Гарри. — Он просто сделал штаб-квартиру Волдеморта в своём доме и собирал у себя за столом Пожирателей смерти, очень безопасно, — съязвил Поттер, не желая отдавать подругу в семью его школьного врага. — Это другое, — устало бросил Тео, не видя смысла в зарождающемся споре. — А я думаю, что это одно и то же, — продолжил гнуть свою линию Гарри, складывая руки на груди. — Нет, поместье Малфоев очень хорошо защищено, и там нет того зла, что может быть здесь. — Сверкнув глазами, Нотт повторил позу своего оппонента. — Но именно сюда ты привёз свою жену и дочь, — насмешливо проговорил аврор, видя, как это злит Теодора. — Слушай, Поттер, — свирепо начал Тео, но был перебит. — О, какая замечательная вечеринка, — услышали они надменный голос и обернулись. Это был Драко Малфой. Выглядел он, как и всегда, безупречно, словно шёл не к давнему другу, а на бал. Идеальной посадки костюм, не менее изысканная причёска, безупречность и холодность. — Две недели находиться в Британии и не сообщить о своём прибытии… Возмутительно, Нотт. Я должен узнавать подобные новости от домовых эльфов? Впрочем, сплетни слуг на кухне оказались как нельзя кстати. Поттер. — Кивком спокойной поприветствовал он бывшего неприятеля, а потом посмотрел на Гермиону и Теодора. — Я рассчитывал, что вы хотя бы напишите мне письмо. Разве я не достоин весточки? Гермиона громко вздохнула. — Наверное, в этом есть моя вина, — тихо пробормотала девушка, не желая быть услышанной. — Спасибо, Грейнджер, за любовь, — с сарказмом ответил Малфой, уловив чужой шепот. — Пожалуйста, — выдавила она, прячась за мужа. — Ну, так что это за вечеринка? Теодор подошёл к другу. — Ты не мог бы забрать Гермиону и нашу дочь к себе, пожалуйста? — спросил он и серьёзно посмотрел ему в глаза. — Сегодня ночью Гермиона увидела во снах Пэнси. Не просто увидела, почувствовала, и ей кажется… — Тео хотел сказать что-то ещё и объяснить более подробно, но Малфой понятливо кивнул. Он подошёл к Гермионе и спокойно взял её за руку. — Пойдём! — беспрекословно кинул Драко, идя в комнату малышки. — А вы меня не хотите спросить? — возмутилась она, пытаясь вырвать руку из чужого захвата. — Я думаю, что тебе нужно собрать Каролину и пойти к нам. Отца и матери дома нет, не беспокойся, Астория будет тебе рада, — терпеливо проговорил Драко, выжидая. — Астория? — удивлённо спросила девушка и немного успокоилась. — Так зовут мою жену, пойдём, Грейнджер! Гермиона опять упиралась, но запястье так и не смогла выдернуть из цепких пальцев. Когда-то Малфой уже держал её за руку, а потом она... Родила. И пока Теодор искал помощь, он был рядом с ней. Кажется, он был не опасен, и ему точно доверял Теодор. Она посмотрела на Гарри, и тот незаметно кивнул. Девушка вздохнула, переведя взгляд на мужа. — Ладно, я пойду соберу дочку, — смирившись, Гермиона сама повела Малфоя в детскую. Когда их шаги стихли, Теодор взглянул на Поттера, который всё это время внимательно смотрел на него. — Значит, дочку вы назвали Каролина! Замечательно, что Малфой знает, а я нет, — немного обиженно пробурчал Гарри, на что Нотт улыбнулся. «Хотя бы что-то ты сделала в мою пользу. Спасибо, милая». — Пойдём, у нас не так много времени, а ночью у тьмы больше сил, — сказал Поттер, а Теодор выдохнул и указал на кабинет. — Ну, пошли, — распахнув дверь, Тео пропустил вперёд аврора, заходя следом.