Встречная

      Северин затянулся сигаретой, осматриваясь по сторонам. Где носило Розенбаума? Он же сказал, что дело срочное, и так целых полторы недели откладывали встречу… Ему и самому было не по себе от мысли, что все повторяется, почти как пятнадцать лет назад, разве что место событий сменилось. Не удивительно, что Лилю это так сильно выбило из колеи, отец с матерью тогда знатно запугали ее, и она еще долго одна боялась куда-то ходить, старалась всегда держаться рядом с толпой, и всегда просила по возможности заходить за ней на репетиции.       У него был конкретный типаж: рыжие, спортивные и активные, такие, которые появлялись чуть ли не на каждом районном мероприятии. Лишь пара ребят, оказавшихся в числе жертв, были совершенно заурядными и непримечательными, и даже убиты они были словно случайно, по крайней мере, так рассказывал сосед дядя Витя матери, когда заглядывал к ней потрещать вечером за чашкой чая. Логично было предположить, что это был кто-то из сотрудников школы или из органов — дети пропадали и обнаруживались по всему району, просто левый человек вряд ли был в курсе о жизни подростков из разных деревень.       Проверка результатов не дала, а потом все затихло. Новых жертв не было, новых улик тоже, и уже очень скоро стало понятно, что это глухарь. Он надеялся, что этот урод просто сдох самой мучительной из возможных смертей, но… лишь бы это оказалось просто совпадением. — Скажи, что у тебя что-то капец, какое важное, иначе я тебя покусаю, Суворов, — Иван наконец-то подошел к нему, и, к ужасу Северина, был он не один.       Следом за Розенбаумом шел точно так же моментально напрягшийся, как сам Сева, Евгений Горшков собственной персоной. — Не понял, Вань, — одернул его он. — Это твой друг? — Ну… да. Суворов Северин, познакомься, эт Женя Горшков, мой новый напарник. — Имею удовольствие быть знакомым с товарищем Горшковым, — фыркнул Суворов и бросил тлеющий окурок в мусорный бак. — К сожалению. Надеюсь, обойдемся без кровопролития? — Я при исполнении. Встретились бы мы в другой обстановке, я бы тебе… — Насколько близко вы знакомы? — прервал его Розенбаум. — Учились вместе в школе, — Северин спрятал руки в карманы. — Из одной дыры родом. — Шипунова — не дыра, — фыркнул недовольно Евгений. — Дыра. Да еще какая, — Суворов оскалился. — Так, я не знаю, почему вы выглядите так, словно готовы вцепиться друг другу в глотки, но давайте вы потом разберетесь, у нас так-то времени в обрез, — Ваня уперся руками в грудь обоих мужчин, заставляя отступить подальше. — Что у тебя, Северин? — Ваш отдел работает над делами трех убитых детей, так ведь? — Ну наш, вон, Женя занимается двумя делами… а третий это, я полагаю, ты имеешь ввиду того, которого мы от вас забрали?       Северин кивнул. — Горшков, где ж твой гениальный дар сыщика, когда он действительно нужен? — Прекрати ерничать и говори по делу, — тормознув уже ринувшегося в сторону Суворова Евгения, Розенбаум нахмурился. — Ты что-то знаешь? — Короче, был в нашем районе инцидент лет пятнадцать назад. Восемь или семь тел — все рыжие и все со следами насилия, но убийцу так и не поймали, смерти просто прекратились. Мы подумали… — Мы — это кто? — уточнил Ваня, а вот Горшков отвернулся, что-то пробормотав одними губами, видимо, догадываясь, кого имел ввиду Северин. — Я и моя подруга детства Лилия. Она тоже из Шипунова, тоже застала те события. Ее отец какое-то время даже вел это дело. Овраг, вокзал, насчет последней жертвы ничего сказать не могу, я не припомню, чтобы кого-то нашли в гаражах, но стоит свериться со старыми делами… — Твою мать… — прошипел Евгений. — Это бред. Пятнадцать лет, другое место событий, это все может быть просто совпадением. — Просто запросите материалы дела и сравните случившиеся убийства. Он тебе все расскажет, — Суворов кивнул в сторону Горшкова, глядя на Розенбаума. — Пожалуйста. Я тебя как друга прошу, Вань. Если хочешь, я даже заплатить готов. — Чушь не неси, — фыркнул Иван. — Это зацепка, Жень, какая-никакая, прекрати выкабениваться уже. Одного не пойму, Сев, тебе это зачем? — Это надо не совсем мне. Я, на самом деле, надеюсь, что это правда совпадение и что вся эта связь мне только мерещится, иначе мне придется помогать выше упомянутой подруге с поиском хорошего психотерапевта. — Что с ней? — Горшков заметно напрягся. — Ничего. Пока что она неплохо себя чувствует, но если бы ты был хорошим мужем, то она чувствовала бы себя гораздо лучше, — Северин мысленно одернул себя.       Опускаться до таких низких попыток задеть Евгения спустя столько лет показалось инфантильным и глупым поступком, но перекошенное лицо Горшкова определенно того стоило. Иван прикрыл глаза ладонью. — Я нихрена не понимаю… — констатировал Розенбаум. — Я потом расскажу тебе, — Евгений развернулся и направился к выходу из парка.       Ваня посмотрел на Северина. — Я тоже потом расскажу свою версию. А сейчас извини, меня дома ждут, — Суворов достал из кармана пальто мобильный. — Твоя Мурка без тебя пару часов не протянет? — Иван совершенно искренне удивился.       Северин улыбнулся. В груди вдруг стало тепло от мысли, что ждет его не только Мурка, но и Лиля, пусть даже и не как жена ждет мужа…

***

      Лиля мысленно подбадривала себя, спускаясь по подъездной лестнице. Всего-то выйти со двора, пройти через пару домов по оживленной улице, зайти в магазин, купить недостающие продукты и вернуться тем же путем домой. Все максимально просто, но сердце снова тревожно заходилось, как бешенное. И если бы у нее не было никаких оснований полагать, что это чувство обманчиво, что она просто себя накрутила…       У нее с детства была чуйка относительно особо серьезных негативных событий. Видимо, что-то вроде наследства — отцовское чутье было острым, как собачий нюх. Он щелкал дела как орехи, как будто следователь из дешевого русского сериала про ментов, и почти что не ошибался, лишь изредка оказываясь в тупике, как в деле того маньяка. И еще отец всегда знал, что случится что-то нехорошее. Однажды, когда старшая сестра попала в аварию, — благо, отделалась лишь парой ушибов, — они с отцом просто извелись, и мама весь вечер накануне бегала между ними, пытаясь обоих отпоить валерьянкой.       И все же… может быть это все просто одно большое совпадение? Вообще все происходящее.       Интересно, чем занят Северин? Сказал, что пошел на какую-то важную встречу с другом… От мыслей о Суворове стало спокойнее и в груди приятно непривычно потеплело. Лиле казалось, что она совсем забыла это чувство. С Женей давно уже не было так спокойно, а с самим Севой она себя так чувствовала, только когда они еще подростками были.       Но ей хотелось прогнать это, хотелось задушить в зародыше это ощущение счастья рядом с Северином, потому что она понимала, что не может в конце концов остаться с ним, даже если она все еще любит его. И вообще, захочет ли он этого? Да, он принял ее как старого друга, пустил к себе пожить, но он ведь стал другой. Флегматичный, рассудительный, абсолютно неверящий в мир, людей и жизнь, и ни следа былой импульсивности, рвения к новому, желания всем вокруг доказать, что вовсе он не позорит свою фамилию, что чего-то стоит. С чего бы ему все еще ее любить как женщину?       Стало грустно. Лиля поджала губы, стараясь сдержать нахлынувшие слезы. Надо искать квартиру, надо уезжать, надо собрать себя в кучу и снова начинать жить, и не мешать жить ему, даже если его уклад жизни кажется ей странным и неправильным. Суворов совсем закрылся от мира, выстроил вокруг себя железную броню, оберегающую его от всего и всех, и кто она такая, чтобы прийти и начать стучать в нее, призывая вылезти на свет божий и поверить, что все не так плохо? Она не хочет, чтобы он так жил, так деструктивно, занимаясь неосознанно саморазрушением, но вправе ли она что-то менять? — Лиличка, милая, ты чего такая кислая? — скрипучий голос Нины Семеновны заставил Лилию остановиться. — Зэк твой тебя обидел, да?       При посторонних желание плакать заметно притупилось. — Ни зэк он, — женщина улыбнулась и покачала головой. — И он меня не обижает. И вообще, он хороший человек, Нина Семеновна. — Хорошие люди себя сатанисткой символикой разрисовывать не будут, — парировала старушка. — А у этого черепа, змеи, зверюшки какие-то непонятные, но главное, что рогатые! Если не зэк, так точно сатанист. — Мам, ну что ты такое говоришь, а, — по лестнице поднялся мужчина, несший в руках дорожную сумку. — Мы с тобой это много раз обсуждали. Татуировки это не клеймо какое-то, а просто способ самовыражения. — Ну вот почему тогда Лиличке или тебе для самовыражения ненужно черепушки на себе рисовать, а, сынок? — Нина Семеновна засмеялась. — Потому что вы нормальные и адекватные. А я бы на твоем месте от Северина держалась подальше. Вот, кстати, познакомься, сына мой, Родион. Рудик, а ты познакомься, это Лиля, я тебе про нее рассказывала. — Да я уже понял. Приятно познакомиться, — он обворожительно улыбнулся. — Да, мне тоже, — Лиля улыбнулась в ответ. — Извините, я бы поболтала с вами, но мне идти надо.       Она вышла из подъезда. Несколько мгновений Лилия оглядывалась по сторонам, затем, сделав глубокий вдох, наконец начала свой путь до магазина, продолжая размышлять о том, как все разрешить.       Может быть стоило просто перестать думать об этом всем? Дать мозгам немного отдохнуть от бесконечных переживаний, успокоиться, Суворов ведь пока не выгоняет ее. Да и ему, наверное, это даже удобно: Лиля, желая хоть как-то отвлечься, залезла в каждый уголок его квартиры, и порядок теперь царил вообще абсолютный. К тому же от того, что она жила у него просто так, она чувствовала себя неловко, поэтому старалась взять на себя побольше обязанностей по дому, ведь от предложенных ему денег Сева отказавылся.       На трезвую голову, не забитую бесконечной паникой, мыслями о том, что Горшков отказывается подписывать документы о разводе, и о том, что, наверное, лучше просто вернуться в деревню к отцу, который ведь предупреждал ее, что лучше им пока не переезжать, будет проще прийти к правильному решению. Если ее голова вообще способна на правильные решения хоть в каком-нибудь состоянии. — Нет, Лиль, самобичевание это точно не выход, — сказала она тихо сама себе, поднимаясь по ступенькам в магазин. — И вообще, лучше бы ты написала себе список продуктов, а не впадала в отчаяние…       Она взяла корзинку и огляделась. В магазине было мало народу, что показалось странным. Утро выходного дня, все-таки, а людей, что на улице, что здесь, как ветром сдуло. Женщина пожала плечами и отправилась бродить по отделам. Ей нужна была кукуруза для салата, хлеб, и что-нибудь к чаю… вроде бы именно это. Лиля еще раз упрекнула себя в том, что не записала необходимое даже в заметки на телефоне, сделала глубокий вдох, и принялась внимательно осматривать полки с товарами.       В отделе с выпечкой она загляделась на слойки с вишней. Их точно не было в списке нужных продуктов, но устоять Лилия не смогла, поэтому все же оторвала целафановый пакет от висевшей на витрине фасовки, положила пару слоек в него щипцами. Еще теплые. Она довольно улыбнулась, и вдруг краем глаза заметила его.       Тот мужчина, который постоянно оказывался то у нее во дворе, то на территории больницы, то ехал в одном с ней автобусе на работу утром.       Но она ведь чуть ли не на другом конце города сейчас.       Лиля с трудом проглотила вставший в горле от ужаса ком, и, стараясь не подавать виду, продолжила бродить вдоль полок с продуктами, с трудом сдерживая себя, чтобы не оглядываться на странного незнакомца. Неужели он все-таки ее преследовал и тогда ей не показалось? По спине пробежал холодок.       Она спешно скидала в корзину то, что смогла вспомнить из всего списка нужных продуктов, и направилась на кассу. На кассе была очередь. Мужчина пропал из виду, и Лилия задумалась, не показалось ли ей.       Но как ей могло такое показаться? Она, что, уже с ума сходит?       Оплатив покупки, Лиля поторопилась покинуть магазин. В висках все еще стучало, а в груди царапалась тревога, вынуждая идти быстрее, постоянно оборачиваться, пойти самым длинным путем — только бы затеряться в толпе пешеходов. И все равно, подходя ко двору, она снова оказалась практически одна. Где-то в соседнем дворе шумели дети, где-то смеялись взрослые, но все они были где-то, а не здесь, оставляя ее совершенно беззащитной, кое-как подавляющей желание сорваться и побежать к подъездной двери так быстро, как только сможет…       Она запустила руку в карман, зажала между пальцев ключи и резко развернулась, с самым агрессивным видом уставившись на преследователя. Мужчина выглядел все так же отталкивающе и все так же нестерпимо вонял перегаром, что даже находясь на расстоянии от него, Лиля чувствовала отвратительный запах. Запойный алкаш, не иначе. Подранные вещи, неухоженная борода и такие же неухоженные волосы и борода, как бы вообще не какой-нибудь бомж. Вот только как обычный бомж ее нашел, а самое главное, зачем? — Кто вы и что вам от меня нужно? — спросила она четко, крепче сжав в кармане ключи. — Я? Вы это ко мне обращаетесь? — пробасил мужик показавшимся на мгновение знакомым голосом. — Дамочка, вы чего? — Кто вы такой? — снова спросила Лиля. — Да чего ты ко мне прицепилась?! — Вы меня преследуете, — она стояла на своем. Нет, она точно не сумасшедшая, чтобы ей такое мерещилось. — Кто вы и зачем вы это делаете?       Когда он вдруг сделал шаг ей навстречу, она вынула ключи из кармана, отступая назад. Мужчина это заметил и вдруг мерзко улыбнулся. — Ты думаешь, тебя спасет связка ключей? Тебя так учил защищаться папаша? — его глаза недобро блеснули. — Очень сомневаюсь, что СанСаныч тебе такую хрень рекомендовал, что ты мне этой зубочисткой сделаешь, а?       Лилю прошиб холодный пот. Этот человек знает ее отца? Да что за… — Эй ты, — из-за ее спины появился мужчина, которого она не сразу узнала. Это был сын Нины Семеновны. — Какого хера тебе надо от девушки? — Да никакого, — расхохотался он. — Сама ко мне прицепилась, припизднутая видать, одна из этих, которые во всех мужиках насильников видят! — А я другое слышал только что, — фыркнул Родион. — Слушай сюда, щенок, — он вцепился в воротник заляпанной чем-то неизвестным футболки, приподняв его над асфальтом на пару сантиметров. Какая сила… Лиля нервно сглотнула. — Еще раз увижу тебя здесь или узнаю, что ты приблизился к этой особе ближе, чем на километр, и я тебе череп в крошку раздроблю. — Не горечись, мужик, — прохрипел в ответ тот. — Я ж говорю, пиздит она как дышит. — Я все сказал, — он вернул его на асфальт и оттолкнул от себя так, что тот с трудом сохранил равновесие и не упал. — Пошел отсюда.       Преследователь удалялся, единожды обернувшись на них и взглянув прямо на нее. Лиля выдохнула, но не с облегчением — у нее дрожали колени, а голова гудела так, словно вот-вот готова была взорваться. — Вы в порядке, Лилия? — Родион повернулся к ней. — Д-да, — она кивнула, тряхнув рыжими кудрями. — Спасибо… вам. Извините. Это… я не знаю, кто этот человек, но клянусь, он… — Не оправдывайтесь, я вам верю, — мужчина улыбнулся. — Я нисколько не удивлен, такая красивая девушка, как вы, наверное, имеет, огромную кучу поклонников, среди которых могут быть и не самые адекватные. — Честно говоря, несмотря на это с подобным сталкиваюсь впервые… — Вы неважно выглядите, Лилия, — он подступил к ней немного ближе. — Вы не хотели бы зайти к нам с мамой на чай? У нас с ромашкой есть, вам стоило бы успокоиться… — Лиля? — к ним подошел Суворов, которого они совсем не заметили. — Вы еще кто? — он настороженно глянул на Родиона. — Это сын Нины Семеновны… — тихо сказала Лиля. — О, вы, должно быть, тот самый зэк из тринадцатой квартиры, — он протянул ему руку. — Северин, верно? Я Родион. Вы уж извините мою матушку, она человек старой закалки…       Сева молча проигнорировал протянутую ему руку. Лилия покосилась на него пустым взглядом и, попрощавшись с Родионом, слегка пошатываясь, пошла по направлению ко двору, потянув Суворова с собой за локоть.

***

— Я долго спала? — держась за голову рукой спросила она, посмотрев на Северина из-под полуопущенных век. — Прости, наверное, я переволновалась совсем. — Ты не спишь по ночам толком, — фыркнул мужчина в ответ, нарезая тонкими полукольцами лук. — Не удивительно, что тебя отрубило.       На ее белые как молоко колени тут же приземлилась худощавая розовая тушка Мурки, свернулась клубочком и замурчала. Горшкова улыбнулась, бережно поглаживая изящной ладонью кошку, а Северин, глядя на это, хотел бы умилиться, но все еще злился на нее слишком сильно, хоть и понимал, что это неправильно с его стороны. Требовать от нее стопроцентного доверия, а уж тем более ревновать к какому-то хрену с горы, просто потому что тот на нее так смотрел… Суворов поежился. Взгляд у Родиона этого был неприятный, как у Маяка, когда тот очередную девицу себе на концерте приглядывал. Как на кусок мяса на нее смотрел. Мерзость. — Почему ты мне не рассказала? — Я не была уверена, что он и вправду меня преследует. Надо, наверное, в полицию пойти, хотя вряд ли они что-то сделают, пошлют меня разве что… — Лиля нахмурила рыжие брови. — Полиция то да, но можно и без полиции обойтись. Опишешь мне его потом, до малейших деталей, расскажешь все места, где его видела и когда, а я Ульянова с Авериным подключу. Они, в силу специфики своей деятельности, много кого знают, не исключено, что и этого мудака тоже, — Суворов с силой надавил на лезвие ножа, перерубая с противным хрустом куриную кость.       Женщина вздрогнула всем телом. — А ты попей успокоительные, что ли, снотворные там… Пусть тебе Лютик выпишет чего-нибудь. Спать на ходу скоро начнешь.       Лилия осторожно спустила Мурку на пол и подошла к Суворову. Дождавшись, пока он отложит нож, она обняла его, прильнув всем телом, пряча на его плече усталое бледное лицо. Сева глубоко вздохнул. Так злиться на нее определенно несколько сложнее. — Лиль, у меня руки грязные. — Я же не прошу тебя ими меня трогать, — женщина посмотрела ему в глаза. — Севочка, спасибо тебе. Я бы без тебя пропала. — Не пропала бы. Тогда не пропала и сейчас не пропала бы, — он отрицательно покачал головой. — Не пребедняйся. — Не знаю, — Лиля тяжело вздохнула.       Они смотрели друг другу в глаза. Сева, набравшись смелости, наклонился к ней немного ближе, на мгновение замер, наблюдая за ее реакцией. Лилия не шевелилась, застыла, приоткрыв пухлые губы, чуть крепче стиснув его в объятиях.       Масло на сковороде защелкало, оповещая о том, что можно приступать к готовке. Резкий звук спугнул Лилю, и она отпрянула. Она зачем-то неуверенно робко извинилась и ушла в комнату.