Хищник. Новые правила

Много столетий Земля притягивала яутжа. Это было прекрасное место со множеством дичи. В свою очередь дичь с каждым годом становилась умнее, хитрее и, что самое интереснее, опаснее. Тха-абар, как и многие его соплеменники, находили Землю прекрасным местом для Охоты с комфортными погодными условиями. С первого посещения Тха-абару понравилась эта планета, он собрал много достойных трофеев, которые украсили стену славы. И он никак не ожидал, что в свой второй визит встретит ее. Земную женщину, изменившую всю его жизнь. Тха-абар помнил первую ночь, проведенную с Необи, словно бы это произошло совсем недавно, а не столетия назад. Он впервые был с ууманкой. Безумно нежная и тонкая кожа, которая с легкостью могла пострадать и порваться от его прикосновений. Необи доверяла ему. Полностью и безоговорочно. Ее звонкий смех. Нежная кожа, бархатная с приятным ароматом. Длинные рыжие волосы. Взмокший от страсти лоб, капля соленого пота, скатившаяся от шеи, в ложбинку к центру. Плоский живот, трепет от прикосновений. Такая нежная и чувствительная. Она тоже впервые была с мужчиной, но точно знала, что хочет быть только с ним. Время слишком скоротечно, как песок или вода, убегающая сквозь пальцы. Тха-абар давно так долго не думал о ней. Каким мог быть их ребенок? Этого уже никогда не узнать. Ни единый мускул не дрогнул на теле Верховного. Ничто не выдало его подлинных чувств и боли от незаживающей раны. Именно благодаря Необи Тха-абар стал тем, кто он есть. Никто и никогда не узнает, какую величайшую роль для яутжа оказала земная женщина. На мгновение он ощутил запах жженной плоти, он преследовал правителя всю жизнь. Запах смерти, именно им заканчивались все воспоминания о ней. В тронном зале собралось много яутжа. Они ждали, когда Верховный огласит свое решение. Тха-абар смотрел на человеческую самку, что стояла меж двух защитников: Арн справа, Шторм слева. Он дал слово своему арбитру, что с Талори ничего не случится на суде, и он его сдержит. Тха-абар не думал, что эта человеческая самка будет способна пробудить в нем воспоминания. Не понимал даже сейчас, как такое произошло: она выглядит иначе, совершенно ничем не похожа на нее, она совершенно ему не нравилась. Возможно, это из-за чувства вины от случившейся трагедии. Пришло время принимать решения. Слишком много беспорядка творилось в клане Черной зимы, пора вносить коррективы в затеянную изменниками игру. Тха-абар не был уверен, случайность ли набор генов Талори, или она часть игры. В любом случае, он обязан пристально наблюдать. Солнце по-прежнему было ярким и беспощадным. Первый год активного солнца, когда Необи подходит к нему вплотную раз в десять лет, вспышки и бури случались постоянно, словно бы сама Вселенная готовилась к перевороту. Жарче становилось с каждым днем. Тха-абар смотрел на человеческую самку, она поймала его взгляд и уже не могла оторваться, словно бы инстинктивно ощущала, что сейчас он обратиться к ней. И от этого обращения будет зависеть вся ее дальнейшая жизнь. Что ж, она не ошиблась, Верховный и вправду приготовил заявление, исключительное для нее. - Клан Черной зимы прошел через многое. Мы знаем вкус крови врага на зубах. Сегодня мы на пороге новой войны, - все до единого внимательно слушали Верховного. Ни шороха, ни звука. Талори даже боялась лишний раз вздохнуть. – Тяжелое время, - на миг правитель замолчал, а потом, продолжил. - И время требует принятия серьезных решений, последствия которых отразятся на всем клане. Он вновь помедлил, окинул суровым взглядом всех присутствовавших. Следующих слов Верховного никто не ожидал услышать: - Отныне Талори, из ууманов, принадлежит клану Черной Зимы. Она часть клана и будет чтить наши законы. Наши законы будут оберегать ее. Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Никто не смел возразить слову Верховного, даже если не разделяли этого решения. Единственными были жрецы. Тха-абар ожидал, что они воспользуются этим правом. Но жрецы молчали, ни единого возражения не последовало. Этого ли решения от него ждал Ид-Сет, затевая свою маленькую игру? Что Тха-абар позволит смеси крови каинде-амедха примкнуть к клану и своим решением посеет еще больше сомнений? Или надеялся, что Верховный ее изгонит и арбитр присоединится к протестующим? Порой, сомневаются даже Верховные. Правильное решение он принял? Время покажет, насколько большая Охота назревает. - Хаттар-Тха, ты позор для клана, - теперь взгляд правителя устремился на собственного сына, стоявшего ближе остальных к подножью трона. Взгляд Тха-абара был наполнен нескрываемым презрением. Все должны отвечать за свои ошибки. Исключений нет ни для кого, даже для собственного сына. Возможно ли это от того, что в глубине Тха-абар ненавидел сына от нелюбимой? Пожалуй, он не хотел бы отвечать на этот вопрос даже себе самому. Хаттар-Тха сжал кулаки, его жвала резко разошлись, из глотки донесся грозный рык. Глубокий порез на горле хорошо залатали, останется длинный шрам, как напоминание о позоре. Он стоял подальше от арбитра и его самки, которую не успел убить. - Отныне ты изгнан. Ты больше не часть клана и не гость планеты. У тебя есть один час. Хаттар-Тха взревел от гнева. Он был еще слаб после полученных ран, но ярость бушевала в нем. - Нет! Ты не можешь так поступить со мной! – это был позор, который невозможно смыть. Собственный отец приговорил его к изгнанию. Теперь каждый яутжа из клана имел право его убить. Каждый мог разнести его голову одним выстрелом, даже в спину, его голова будет достойна даже стать трофеем. А это – хуже смерти. Голос Верховного звучал бесстрастно. - Убирайся. Необи больше не твой дом. Черная Зима - не твой клан. Для всех Тха-абар был непоколебимой скалой. Так должно быть. Возможно, Арн был единственным, кто хотя бы отдаленно догадывался о том, какой нелегкий выбор пришлось сделать правителю и как он мог обо всем переживать на самом деле. Никто не вступился за Хаттар-Тха. Отныне он был изгоем. Его жизнь не стоила ничего и за его убийство никто не понесет наказания. Слово Верховного – закон. Хаттар-Тха спешно покинул тронный зал, кипя от гнева, который не на кого выплеснуть. Арн слушал волю Верховного и был поражен. Одним лишь словом Тха-абар обеспечил его Талори неприкосновенность. Он понимал, что с не меньшей легкостью, если потребуется, Верховный может это слово забрать. Все же, он изгнал собственного сына, наследника. Что ж, теперь, когда Тха-абар приговорит его к смерти, Талори будет в безопасности. А это все, чего он хотел больше всего на свете. Шторм убережет ее от любой опасности. Арн взглянул на Талори, ненадолго, глубоко задумавшись. Стоило ли сразу покинуть Необи, когда была такая возможность? Из мыслей Арна вывел взгляд Верховного. Теперь черные глаза были устремлены на него, он в этом не сомневался. - За нарушение дисциплины арбитр Арн будет наказан. В какое-то мгновение Арн засомневался, верно ли расслышал. Нарушение дисциплины, вместо смерти за убийство двух яутжа из собственного клана? - Один клык. Удаление одного клыка. Без обезболивающего, наживую, чтобы провинившийся искупил преступление сполна. Позорное наказание, но за убийство яутжа. За убийство – так не наказывают. За убийство членов собственного клана, без разрешения Верховного могло быть лишь одно наказание – смерть. Арн почтительно встал на одно колено и склонил голову. Он подчинится воле Верховного. - Позвольте мне привести приговор в исполнение, - Шторм сделал шаг вперед, и взгляды всех присутствующих устремились на него. Никто не ожидал, что вызовется Шторм, даже Арн. В какой-то миг Арн заметил, что в Шторме что-то изменилось. В его стойке, уверенности, прямом взгляде. Словно бы перед ним не младший брат, не знавший настоящей Охоты, а настоящий, достойный воин. Когда в нем успели произойти перемены? Возможно ли, что Арн слишком долго недооценивал брата и его стремления, сначала – он пытался стать лучше, преуспеть, потом – выбрал свой путь и уже никому и ничего не старался доказать. И теперь, Арн впервые увидел, как Шторм преуспел. Возможно, не в понимании охотника, но стал кем-то иным, чем-то большим. Тха-абар с привычным непоколебимым спокойствием выдержал взгляд Шторма, а после паузы утвердительно кивнул. Для нового клана не так много свободных территорий. А пригодных к жизни планет и того меньше. Жить на планете большая привилегия, хотя многие осуждали клан за отказ от космических скитаний. Клан Черной зимы превратился в самостоятельный, когда Арн был еще совсем ребенком, но он хорошо помнил годы скитаний в космосе, голод и войны, но было и что-то прекрасное в бесконечном путешествии в космосе. Наверное, Шторм этого никогда не поймет, ведь, большая часть взросления Арна прошла именно на корабле, и он не мог не любить его всем сердцем охотника. Выросших в иных условиях Шторм во многом не понимал брата, часто был против решений Верховного и ему никогда не понять слепой преданности арбитра. Арн обязан подчиняться Верховному, в авторитете которого никто не смел сомневаться, ведь именно благодаря ему клан Черной зимы выжил. На исполнении приговора пришли немногие. Это событие не для широкой публики. Присутствовал Верховный, это его обязанность, исполнитель приговора, жрецы не посчитали нужным тратить время на столь безобидное наказание, и, конечно, приговоренный. Солнце уходило за горизонт, оставляя за собой яркую оранжевую полосу. Отчего-то Арн вспомнил далекую и теперь мертвую Землю, где он встретил Талори. Когда в какое-то мгновение существовали только они вдвоем. Ни руки ни ноги не были зафиксированы. Настоящий воин должен терпеть боль. Что ж, Арн с честью примет свое наказание. Он покорно встал на колени, глядя вдаль за горизонт. Солнце неспешно уходило, оставляя за собой красную полосу заката. Арн слышал о подобной процедуре, но сам ни разу на ней не присутствовал. Говорили, что некоторые яутжа теряли сознание от боли, кто-то умирал. Вскоре он лишится клыка, и эту позорную метку будет видеть весь клан, каждый яутжа. Был ли Верховный милосерден вынося такой приговор? Большинство посчитало бы его слишком добрым. В клыках яутжа много нервных окончаний. Шторм подошел к Арну и положил руку на плечо. Нет, Арн не боялся, он смотрел на брата с уважением. - Пусть лучше это буду я, брат. - Спасибо, - Арн кивнул. Оставалось ждать, когда механические клещи зафиксировались на нижнем правом клыке. Теперь он не мог пошевелить жвалом, оно было прочно сковано в одном положении, еще немного и начнет поворачивается ручка. Тха-абар наблюдал за исполнением приговора. Он стоял молча, лишь черные острые жвала едва заметно расходились и сходились, когда Шторм закончил полную фиксацию клыка. Операция началась. Шторм сделал глубокий надрез у основания жвала, чтобы клык в последствии легче отделился от плоти. Флуоресцентная зеленая кровь тонкой струйкой вытекла из разреза, потекла к шее, сорвалась на каменный кол. Арн сделал медленный глубокий вдох. Он готов, готов ко всему. В следующий миг раздался громкий щелчок механизма поворачиваемой ручки, и весь мир изменил цвет. Боль возникла внезапно в районе лица, как дикий зверь, а потом переплелась паутиной по всему телу, превращаясь в адскую. Кулаки Арна сжались. Что-то громко захрустело, перебивая трещащий звук шестерен, хруст шел из собственного тела. Арн ощущал каждой клеткой, как рвутся связки и нервные волокна. Боль была невыносимой и превратилась в бесконечный поток. Еще немного и он не выдержит. Это слишком. Жвало упорно не хотело покидать тело, но механизм делал свое дело и нещадно разрывал плоть, выдирая глубокий корень. Перед глазами замерцали звезды, все темнело. Он не смел упасть! Не должен! Еще один скрежет механизма, оборот шестерни – клык полностью вышел из плоти, отрываясь от остатков кожи. Кровь хлынула из раны. Исполнение приговора длилось не больше двадцати минут, для Арна прошла целая вечность. Он тяжело дышал, но был в сознании. Фосфоресцирующая кровь продолжала вытекать. В какой-то момент Арн решил, что его терзала целая стая каинде-амедха. Отныне он на своем опыте знает, насколько подобное наказание не безобидно. Но Арн поднялся на ноги, гордо вздернул голову и посмотрел на Верховного. Тха-абар подошел к нему и издал короткий рык в знак своего почтения. - Сможешь встать в строй? - Всегда. - Хорошо. Через семь часов все корабли будут приведены в боевую готовность и запущены на орбиту Необи. Тха-абар помедлил, потом добавил, понизив голос. - Нам объявлена война. Столкновение неизбежно.

***

Прошло бесконечное количество часов. Талори не находила себе места на корабле. Каждые пять минут она смотрела в иллюминатор, в надежде увидеть Арна. Но ни его, ни Шторма на горизонте не было. Только бесконечный песок, и солнце, уходящее за горизонт. У нее даже не было времени обдумать, что теперь она часть клана, часть яутжа… Все эти мысли будут потом, когда наступит хоть немного спокойное время. Оно ведь должно наступить? После приговора Арн отослал ее на корабль и категорически запретил присутствовать… Талори даже не могла выговорить. Она не стала с ним спорить. Она понимала… все понимала, но теперь безумно боялась за него. Как внезапно могут уйти мысли о собственной боли и проблемах, когда на кону жизнь самого близкого существа. Кроваво-красный закат, словно сама планета требовала крови. Едва успел открыться шлюз корабля, как Талори бросилась в объятья Арна, так отчаянно и страстно, что даже не успела толком ничего разглядеть. Главное – он теперь здесь, рядом с ней. Она прижималась к широкой груди, слышала ровное и спокойное биение сердца, тихий стрекот. Словно бы все, как раньше, есть только он и она. Но как раньше уже не будет. Никогда. Талори это понимала, и ей пришлось взглянуть правде в лицо. От этого никуда не деться. И Талори не смогла скрыть печаль и боль во взгляде, когда увидела, что вместо правого клыка зияла огромная, глубокая дыра, мышцы поддергивались, отчего вновь проступала кровь, даже несмотря на обожженное место. Сколько еще боли им придется пережить и разделить? - Это больно? «Безумно» - Терпимо, - он нежно провел рукой по ее спине. Как давно они не были близки. Возможно, она уже никогда не будет с ним. Пусть так. Если Талори так решит, Арн примет это. Но дальше произошло то, чего Арн точно никак не ожидал. Талори нежно взяла его за руку и поманила за собой. Он покорно повиновался. Они оказались в главной рубке управления кораблем. Талори заходила сюда всего пару раз, но именно это место сейчас казалось ей наиболее подходящим. Огромная сенсорная панель управления тянулась через всю стену. На затемненном обзорном стекле отображались карты, созвездия, яркие красные символы, некоторые Талори начала понимать. Она игриво посмотрела на Арна, чуть улыбнулась, а потом, набрала на панели трехзначный код. Освещение в рубке приглушилось, выключилась центральная подсветка, и загорелись тихие шары в четырех нишах приятного желтоватого оттенка. Освещение на космическом корабле приобрело интимный характер. Талори слегка толкнула его от себя, Арн повиновался и сел в кресло пилота. Она стояла перед ним, такая желанная и нежная, Арн протянул к ней руки, но Талори одним мягким, но настойчивым движением заставила положить их обратно на подлокотники кресла. Что ж, он не будет сопротивляться, раз главная теперь она. От этой мысли Арн невольно зарокотал. Талори чуть улыбнулась, игриво, заманчиво. А потом, тонкие пальцы неслышно расстегнули застежки на длинной рубашке, покрывавшей ее стройное тело. Разделавшись со своей одеждой, Талори перешла к его. Она уже хорошо знала, как крепится ремень, державший набедренную повязку, как закреплен боевой шест в сложенном виде, и как его отстегнуть, чтобы тот случайно не сработал. Арн полностью доверял ей. И вскоре он остался в кресле совершенно обнаженный. Талори опустилась перед ним на колени, заставив чуть развести ноги в стороны. Она уютно устроилась между его ног. Арн был полностью готов, его член тверд, как камень и теперь жаждал удовлетворения. И Талори хотела подарить ему это удовлетворение, хотя бы немного ласки, после этого бесконечного, ужасного дня. Вначале она коснулась его рукой, тело вмиг отреагировало на ласку. Талори каждый раз приятно радовало, как этот грозный воин и опасный хищник реагирует на ее прикосновения и доверяет. Ее теплые губы сомкнулись на его члене, Арн не сдержался и шумно выдохнул. Талори провела языком по влажной и чувствительной головке. Он был достаточно большой, чтобы мог едва поместиться в маленький человеческий рот, но Талори прекрасно справлялась с этой задачей, медленно продвинувшись по стволу, пока он полностью не вошел в ее глотку. Она плотно сжимала свои губки, двинулась вверх, почти покинув член, но не до конца, остановилась возле самой уздечки и вновь прошлась по ней чуть шершавым язычком, заставив Арна издать тихий стрекочущий звук наслаждения. Талори не была сейчас расположена к прикосновениям и все же она шла на контакт. Да еще на какой… Все мысли куда-то растворились. Арн больше совершенно ни о чем не мог и не хотел думать. Он полностью погрузился в ощущения и эти неповторимые ласки. Она слышала его стрекот, различая звук удовольствия. Арн чувствовал, как глубоко входит его член в ее глотку, он вцепился когтями в кресло, оставляя на металле борозды. Она двигалась, он двигался внутри нее, глубоко, входил на всю длину. Напряжение возрастало с каждой секундой, тело требовало разрядки. Он резко двинулся навстречу. В одно мгновение яутжа больше не мог сдерживаться и излился в ее глотку. Талори неторопливо покинула его тело, оставив расслабленный орган. Теперь Арн был полностью удовлетворен и абсолютно доволен. Талори удалось в корне изменить этот день. Она согрела его своим теплом, подарила любовь, и теперь все плохое ушло на второй план. Впервые за долгое время Арн спал крепко. Он был с Талори в одной постели, и все встало на свои места. Арбитр спал настолько непозволительно крепко, что услышал звук сирен не с первого, а со второго раза. Корабль наполнился темным желтым светом, включающимся каждые тридцать секунд. Талори нехотя открыла глаза, кажется. Она абсолютно непонимающим, сонным взглядом смотрела на Арна, пытаясь прийти в себя и осознать происходящее. Потом она заметила его встревоженную позу, отчетливее слышала нарастающий звук. - Объявлена тревога. Арн слишком хорошо знал, что это не был сигнал о вторжении и начале войны. - Что произошло? – теперь Талори начала бояться. В их комнату вошел Шторм. Он был в неменьшем напряжении. Каждый яутжа знал, что обозначает этот сигнал. Арн повернулся к Талори и произнес всего одно слово: - Ксеноморфы.