Робин Гуд и Сьюзен

Сьюзен, кажется, потеряла сознание и очнулась только в подземелье, на куче гнилой соломы, в полной темноте. – Где это я? – вслух спросила девушка. – В темнице, – отозвался из темноты голос Робин Гуда. И у Сьюзен на душе сразу пусть немного, но полегчало – всё-таки они вдвоём в этом страшном месте! – В темнице? – повторила мисс Нипер, наконец осмысливая случившееся. – Простите меня, Робин Гуд! – Да что вы, леди Сьюзен! Это вы меня простите. Вы же меня предупреждали, а я, как дурак, пошёл сюда. И ещё вас потащил. – Я тоже виновата. Во-первых, это вы из-за меня сюда пошли. Не будь меня, вы бы этого никогда не сделали. А во-вторых, я не сумела вас отговорить. Ну да ладно, не будем искать виноватого, лучше подумаем, как отсюда выбраться. – Я уже выяснил, что выбраться невозможно, я ведь вижу в темноте не хуже любой кошки. Моя камера на запоре, да и ваша, наверное, тоже. А сквозь прутья решётки мне не пролезть. Сьюзен встала, вытянула руку перед собой, нащупала холодный металл: – Мне тоже. – А ключи у стражи, – продолжал стрелок. – А стража у входа. Может даже статься, что ключи у самого шерифа под подушкой. Нет, нам не выбраться. Придётся принять судьбу, которую посылают нам небеса. – Нас, наверное, будут пытать, – помолчав, сказала Сьюзен. – Ну и пусть пытают. Я никого не выдам, ни одного вашего стрелка, пусть что хотят со мной делают. И встречу смерть за правое дело. Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Я на вашей стороне, Робин Гуд, я против грабителей-богачей, я против шерифа, и ничто не заставит меня думать иначе. Голос её звучал твёрдо, но Робину казалось: она всего лишь пытается внушить себе храбрость. И славный стрелок сжимал в темноте кулаки: – Леди Сьюзен, они ответят за каждую вашу слезу! Не знаю как, не знаю когда, но клянусь – ответят! – Не увидят они моих слёз. Не дождутся! – мисс Нипер хватила кулаком по стене.

* * *

К вечеру в Шервудском лесу начали волноваться. Все боялись, что с молодой парой стряслась беда. Надо было идти в Ноттингем и всё выяснить. Но никто из вольных стрелков не решался добровольно сунуться в лапы шерифа. Да и смысла большого в этом не видели… В конце концов вперёд вышла лошадь Матильда и объявила: – Ну, раз вы все такие трусы, пойду я! И, прежде чем кто-нибудь успел её остановить, ускакала. Она не была ни особо смелой, ни отчаянной, как её двуногая подружка. Матильда просто считала, что отвечает за эту девочку и должна живой и невредимой вернуть её домой. А кроме того, у белой лошади было то преимущество, что в Ноттингеме её никто не знал. В городе Матильда нанялась к одному кузнецу – возила его на рынок, продавать свои изделия. Человек он был небогатый, от шерифа терпел, от вольных стрелков ничего, кроме хорошего, не видел и, что немаловажно, с ходу не принимал говорящую лошадь за воплощённого дьявола. В свободное время хозяин пускал Матильду пастись. И, что бы там она ни говорила про «обычных, немых коней», общий язык с ними она находила легко, как в Шервуде, так и в Ноттингеме. И могла узнавать от собратьев городские новости. Перед людьми, кроме хозяина, Матильде раскрываться всё же не хотелось. Кузнец, со своей стороны, тоже не сидел сложа руки – где же лучше всего собирать слухи, как не на базаре? И вскоре лошадь с хозяином уже знали: Сьюзен и Робин томятся в темнице, в подземелье под резиденцией шерифа. – Ты, добрый человек, не отсвечивай особо, – поучала Матильда кузнеца. – Просто ссуди мне ножовку, я им передам. – А стража? Давай лучше я как-нибудь под вечер подойду к ним, ну вроде образцы оружия передать, угощу вином, а там будет сонное зелье… Потом вытащу у них ключи… – Погоди, хозяин! Спасибо за помощь, но надо сделать так. Пусть стражники действительно напьются твоего зелья и захрапят, но ты не дожидайся этого, уходи и прячься! Хотя нет… дверь в темницу отопри. Камеры не надо, тем более я подозреваю, что шериф этим олухам ключи от камер и не доверил… А через пару часов приду я с ножовкой. – Слишком ты умна для лошади, как я посмотрю… Где уж мне, простому человеку, с тобой тягаться? – махнул рукой кузнец, и план Матильды был принят.

* * *

В подземелье нежданно-негаданно ворвался свежий воздух. Лунный свет ударил по отвыкшим от этого глазам двоих узников. – Что такое? – жмурясь и моргая, спросила Сьюзен. – Неужели нас уже пришли казнить? Мы сидим тут уже третий день, а эту дверь, да и никакую другую, ещё ни разу не открывали. Нас ведь и покормить не удосужились… – Не болтай глупости, – возмутился кто-то от входа очень знакомым голосом. – Это я, твоя лошадь. И я пришла тебя спасти. – Ой, Матильда, милая! Иди сюда, я тебя расцелую! – Оставь свои нежности на потом, – проворчала Матильда. – У меня к седлу приторочена сума, там лежит ножовка. Достань её, перепили решётку – и бежим. Так быстро, как только можно. – Подожди-ка. Разве мы бросим Робин Гуда здесь?! – Конечно. Ведь это из-за него ты, девочка моя, попала в тюрьму. – Ну, это ещё вопрос. Скорей уж он из-за меня. И если ты не хочешь спасать его – оставь и меня здесь. – Ого! Тяжёлый случай, однако. Ладно уж, что с тобой спорить? Забирай своего Робин Гуда. Тем более меня не понял бы и осудил добрый человек, у которого я временно работаю и который мнит Робин Гуда героем. – Дурак Робин Гуд, а не герой, – грустно подал голос молодой человек, как-то забыв обидеться на Матильду. – Кстати, не знаю, что вы сделали со стражей, но, полагаю – ключей у них не было? – Только от входной двери, как и предполагала я, – с нажимом сказала лошадь. – А с отмычками ковыряться я хозяину не велела… Матильда подошла к камере Сьюзен и прижалась к решётке, чтобы девушке было удобнее достать из сумы ножовку. Завладев инструментом, черноглазая начала выбираться. Никогда раньше мисс Нипер не приходилось пилить что-либо ножовкой. Сил понадобилось немало, но для первого раза Сьюзен справилась довольно быстро. Перепилила прут в двух местах, вынула его и пролезла в образовавшуюся щель. После чего передала ножовку Робин Гуду. Тот рассудил, что если вынет один прут, не пролезет. Поэтому он перепилил один и принялся за другой, а первый оставил пока на месте. И очень зря. Потому что прут там не удержался, под действием собственной тяжести упал внутрь камеры и ударил стрелка по лбу. Робин упал как подкошенный. Сьюзен вскрикнула и закрыла лицо руками. Она простояла бы так ещё долго, но прямо над её ухом раздался шёпот лошади: – Быстрее! Нечего время терять! Садись на меня, и поскакали! – Теперь мы и подавно не имеем права его здесь бросить, – отрезала сразу очнувшаяся мисс Нипер. Пролезла в камеру Робин Гуда и склонилась над ним. Всё его красивое, бесстрашное лицо было в крови. Но кость, насколько могла судить Сьюзен, осталась цела. Да только это ли главное? Девушка приложила ухо к груди стрелка. Сердце ещё билось. – Он жив! – крикнула черноглазая лошади. – Думаю, вылечим, рана, кажется, поверхностная! Сьюзен сама допилила второй прут, вытащила раненого и взвалила на Матильду – откуда только силы взялись? Лошадь уже не протестовала. Они вышли из темницы. Скакать в Шервуд нечего было и думать. Пришлось пробираться к Матильдину кузнецу. Он уже доказал, что обладает кое-какими познаниями не только в своём ремесле, но и в медицине… Оставалось только надеяться, что Робин поправится быстро и его не накроют в доме доброго человека.