Репортёр из Пусана.

      Съёмки шли по расписанию, концерты, как думалось Чанёлю, тоже проходили отлично. У Бэкхёна было много фанатов и порой случался настоящий хаос. Но стоять в толпе и подпевать уже выученным наизусть песням оказалось весело.       Хотя по его мнению, по другому и быть не могло. У Бэкхёна слишком сладкий и приятный голос, который, наверное, ничто не могло испортить. Вернее, так ему думалось до сегодняшнего утра.       — Отмените съёмки на сегодня, Бэкхён заболел. — Чондэ забегает в комнату парней буквально на секунду, проговаривая информацию настолько быстро, что ребята приходят в себя только после хлопка двери.       — Подожди, что? — мотает головой Пак и, не дождавшись когда выйдут из оцепления его товарищи, выбегает из комнаты в след за Кимом.       А тот носится по кухне из стороны в сторону, что-то ищет, роняет, швыряет. Его трясёт и, кажется, он готов вот-вот расплакаться от паники, накрывшей его.       — Сомневаюсь, что это ему поможет. — Чанёль хватает менеджера за руку, взглядом указывая на жидкость для линз, которую тот зачем-то капает в стакан.       — Бэкхёну срочно надо в больницу, а меня трясёт, я не могу за руль в таком состоянии. — всё так же быстро тараторит Чондэ, пытаясь унять дрожь.       — У меня есть права, давай лучше я?       А Киму, кажется, абсолютно плевать, он лишь коротко кивает и несётся обратно к аптечке искать успокоительное.       Оставив менеджера воевать с баночками, блистерами и собственными нервами, Пак мчится в комнату Бёна. Тот лежит на кровати с полотенцем на лбу и, вроде как, спит. Лицо парня всё красное, словно он только вернулся с пробежки, одеяло скомкано где-то у ног, а рот едва приоткрыт.       Сопящий Бэкхён выглядит как ребёнок, время от времени причмокивая губами. Хотелось просто стоять и разглядывать его часами. Но Чанёлю не до этого, он подхватывает младшего на руки и направляется к выходу. Чувствует как взмок парень от высокой температуры и как его трясёт. Внезапно становится тревожно за состояние артиста.       Дорога до больницы оказывается бесконечно долгой, а Бэкхён — слишком привередливым, когда болеет. Он то хныкал, что в машине душно и говорил о необходимости открыть окно, то просил ехать медленнее, то просто начинал ворчать в полубреде.       Когда отдал Бёна на попечение врачам, Чанёль наконец смог прийти в себя. Прокручивая это безумное, нервное и немного подпорченное утро, Пак пытался подавить панику внутри себя. И дело тут было не только в волнении из-за состояния Бёна, но ещё и в съёмках, концертах и интервью. Всё летело к чертям, нарушая изначальные планы. Было понятно, что позже, когда артисту станет лучше, надо будет работать в куда более жестоком режиме, что бы успеть сделать всё.       Осмотр проходит очень долго, репортёр успевает измерить шагами всю площадь комнаты ожидания. Он узнал сколько шагов нужно сделать от автомата с напитками до окна и какое расстояние между диванами. Но всё ещё не знал как там Бэкхён. А Чондэ, видимо пришедший в себя, начал терзать телефон Пака бесконечными звонками. Даже не смотря на то, что тот, поначалу просто скидывающий вызовы, уже давно переключил сотовый в режим «не беспокоить».       Наконец успокоив свои мысли, Чанёль садится на диван и, сам не замечает, как засыпает. А сниться ему Бэкхён.       Парень откидывает голову назад, позволяя Чанёлю целовать себя в шею. По телу бегут мурашки и, если бы не стена, в которую вжимают Бёна то он давно бы упал. Было так чертовски приятно чувствовать наконец-то это тепло, губы и руки на себе, что глаза младшего невольно закатывались, а пальцы практически автоматически зарывались в тёмные волосы развратного хёна.       Чанёль жадно целовал Бэкхёна, трогал его везде, куда мог дотянуться и вжимался в тело парня так близко, насколько было возможно. Дурацкий свитер летит на пол, оголяя торс репортёра и он начинает стягивать футболку Бёна, бросая её вслед за своей одеждой. Младший проводит рукой по кубикам пресса Пака и тот прикрывает глаза, утыкаясь в шею Бэкхёна.       — Похоже, я не один скучал. — мурлычит Пак, вдыхая приятный запах младшего. Абсолютно внезапно такого невинного, дерзкого, нужного…       — Ты даже не представляешь, как сильно, хён… — парень протяжно стонет, подаваясь на встречу поцелуям и еле сдерживая себя, что бы не начать орать во всё горло, умоляя Чанёля не останавливаться.       Резкий хлопок двери и чей-то писклявый голос, выводят Чанёля из сладкой дрёмы. В животе приятно потягивает, а в голове всё ещё стоит картинка происходящего в его снах. Пак словно всё ещё ощущает Бэкхёновскую ладонь на своём животе, чувствует его горячее дыхание на своей шее и улыбается, как идиот, понимая, что только что нарисовало его воображение.       И не сказать, что он не думал о подобном раньше. Просто никогда ещё не прокручивал в голове как именно это будет. Не мог представить каким будет Бён, какими горячими окажутся его касания и насколько сильно он сам будет тянуться навстречу к Чанёлю.       — Бэкхёну необходимо остаться на ночь в больнице, чтобы мы могли проследить за его состоянием. Можете оставить номер телефона для связи на стойке регистрации? Мы свяжемся, когда ему станет лучше. — отвлекая Пака от собственных мыслей, начинает медсестра.       — Исключено, я останусь с ним. — мотает головой Пак, хватая с дивана куртку и направляясь к двери.       — Остаться с пациентом может только его официальный представитель, в документах указам Ким Чондэ.       Услышав имя менеджера, Чанёль закатывает глаза.       — А если я получу разрешение вашего «официального представителя»? — Пак рисует ковычки в воздухе.       Приходится изрядно постараться, прежде чем Чондэ даёт своё согласие на то, что бы Чанёль остался с Бэкхёном на ночь. А пред этим парень получает нагоняй за то, что почти 2 часа игнорировал звонки менеджера.       Наконец-то оказавшись в палате и, увидев спящего Бёна, Чанёль может выдохнуть. Парень сейчас спокойно спал. Вид такого слабого и больного Бэкхёна, пробуждал в Чанёле дикое желание лечь рядом и обнять подростка. Но, вовремя одумавшись, репортёр устраивается на кресле рядом с койкой.       Вспоминая свой недавний сон, Пак не может оторвать взгляда от Бёна. Он хотел знать, будет ли парень таким же податливым, жарким и одновременно невинным, как в его сне? Будет ли так же жаться к Чанёлю, молить его о продолжении?       Чанёль чувствует, как в животе приятно потягивает и становится немного тесно от подобных мыслей. Пытается начать думать о чём-то кроме Бёновских бёдер, но не может отвести взгляда от сопящего напротив артиста. И становится неловко и даже противно от собственных мыслей.       Отлучившись ненадолго в туалет, что бы избавиться от подобных мыслей, Пак немного утихомиривает бурю внутри. А, вернувшись в комнату, подаётся навязчивой мысли и ложится на койку рядом с Бёном.       Укладывает голову Бэкхёна у себя на груди и играется с его волосами. Его глаза прикрыты и Чанёль просто наслаждается моментом, когда их точно никто не побеспокоит. Пак и не помнит, когда позволял себя быть таким спокойным и раслабленным.       — А что, если однажды мы опять потеряемся? — внезапно задаёт вопрос Бэкхён.       — Что ты имеешь ввиду?       — Что если после окончания съёмок мы отдалимся? У каждого будет своя жизнь, своё расписание. Не будет возможности пересечься. — Бён поднимает голову, смотря в упор на Чанёля, а тот просто молчит.       Не было у него никаких «что если» или «однажды», не думал он о таких далеких вещах. Будь его воля, он навсегда застыл бы в этом моменте с Эдом Шираном на фоне и Бён Бэкхёном, лежащем возле него. Не в больнице, разумеется, а просто рядом.       — Бэкхён, где я сейчас? — спустя минуту тишины, наконец-то выдаёт старший.       — В смысле? — Бэкхён хлопает глазами, но Чанёль молчит, давая младшему время поразмышлять. — В Кванджу. — Пак мотает головой, усмехаясь.       — Если брать более детально? — Бён молчит, хмурит брови и, кажется, совсем не понимает к чему клонит этот репортёр. — Я рядом с тобой, Бэкхён. — наконец выдаёт Чанёль, заглядывая в глаза младшего. — Я здесь, потому что мне хорошо с тобой. И буду здесь с тобой завтра и после завтра, и через неделю. И ещё много-много дней. — Чанёль играется с волосами Бэкхёна, любуясь его лицом и не смея сдержать идиотскую улыбку на пол лица. — Потому что я так выбрал. И я продолжу выбирать тебя, что бы не случилось. Даже когда съёмки завершаться, я горы готов свернуть, лишь бы не потерять тебя снова. Потому что я люблю тебя, Бён Бэкхён. — кажется Чанёль сам не ожидал, что скажет подобное именно здесь и именно сейчас.       Сердце пропускает удар, когда Бён внезапно вздрагивает, подскакивая на кровати как-то слишком резко и бодро. Руки, только что лежащие на плечах артиста, внезапно начинают трястись. Он поджимает губу, в упор смотря на Бэкхёна и ждёт, когда тот выгонит его. А взгляд невольно скользит по лицу, задерживаясь на губах. Искусанных до крови и сухих.       Именно сейчас Чанёль хотел одного — поцеловать Бэкхёна.       — Я… — младший нервно сглатывает, не отводя взгляда. — Кажется, я тоже люблю тебя, Пак Чанёль.       И это уже последняя капля. Чанёль наклоняется, целуя Бёна в губы. И не как это было тогда в комнате, когда Бэкхён первым поцеловал его. Пак целует страстно, горячо и по-взрослому, так, что голова обоих идёт кругом. Но Бён возится, давая понять, что ему не очень удобно, хотя не отстраняется первым. А Чанёль буквально заставляет себя прервать поцелуй, но только что бы лечь так, что Бэкхён устраивается между его ног. Потянув на себя младшего, Чанёль буквально заставляет Бёна упасть на его грудь и снова вовлекает того в поцелуй. Так репортёр мог почувствовать безумный ритм сердца Бёна, хотя его собственный, казалось, был ещё сильнее. На мгновение забывает где они находятся и, не стесняясь, забирается руками под футболку, гладит бархатную кожу подростка, чувствует его жар. И эта близость сводит с ума, а тело внезапно начинает гореть. Бён позволяет делать с собой всё, жмётся к Паку и иногда еле слышно стонет. Именно так, как это было во сне, пару часов назад.       — Я хочу тебя. — внезапно шепчет Бён, утыкаясь носом в шею репортёра.       По телу пробегают мурашки, а где-то в районе живота начинает немного тянуть от напряжения, уже который раз за сегодняшний день. Чанёль начинал чувствовать себя подростком. Младший сейчас слишком нетерпелив, не дожидаясь ответа, пытается сам справиться с ремнём Чанёля, но руки трясутся и он только вызывает усмешку у Пака.       — Тш… — схватив Бёна за запястья, старший обращает внимание Бэкхёна на себя. — Давай не будет торопиться?       — Чанёль, я… — но Пак не даёт тому договорить и, обняв, приживаем к груди.       — Тебе нужно больше отдыхать, Бэкхён. — шепчет Чанёль, прикрывая глаза.       Вообще-то, секс в больнице казался Паком весьма экстремальной затеей. Но он и не ожидал, что Бён первым проявит инициативу.       Ребята лежат так целый день, лишь изредка о чём-то болтая. Аппетита не было, у Бэкхёна из-за температуры, и в целом плохого самочувствия, у Чанёля из-за сильного стресса по поводу состояния Бёна. Менеджер звонил чуть ли не каждый час, раздражая бесконечными расспросами об одном и том же и какими-то советами. Хотелось снова выключить телефон.       К вечеру Чанёль всё же собрался с мыслями, что бы спуститься в столовую за горячим чаем и хоть каким-то перекусом. От ужина они зачем-то отказались, планируя дальше валяться. Но к 10 вечера животы предательски заурчали.       Урвав пару булочек, чай и какие-то печенья, Пак направился было наверх, но его остановила медсестра.       — Простите, я… — девушка мнётся с ноги на ногу, краснея и смущаясь. — Вообще-то, я хотела бы пригласить вас на свидание, если вы не против. — выпалив всё на одном дыхании, медсестра смотрит на Пака с какой-то надеждой.       — Вообще-то я не местный. — начинает отговариваться Чанёль.       «А ещё у меня есть парень. Вроде как.» — мельком проносится в голове Чанёля и тот давит из себя улыбку.       Разумеется он знал, что нравится девушкам. Но мало кто рисковал заговорить с ним ровно до этого момента. Поэтому как отказать Пак, конечно же, не знал.       — Я бы могла показать вам город! — воодушевлённо начинает медсестра. — Ой, простите, я же не представилась. — ударяет себя по лбу, звонко смеясь и немного раздражая репортёра. — Меня зовут Чо Юджон. — протягивает руку для рукопожатия.       — Пак Чанёль. — жмёт руку, не желая обижать медсестру, а сам мечтает быстрее оказаться в палате с Бэкхёном.       — Так… Что насчёт завтра? — неуверенно спрашивает Юджон и Пак, не сообразив, кивает. — Вот и славненько!       Парень лишь давит из себя улыбку, проклиная за то, что слишком сильно ушёл мыслями в Бэкхёна, что совершил такую глупость и, кажется, согласился на ненужную ему встречу.       — Мы могли бы встретиться завтра в 6 в центральном парке. Вашего друга уже выпишут к этому времени.       — А, да, конечно. — как-то слишком растряно тянет Пак, глядя на удаляющуюся спину медсестры.       Полностью погружённый в свои мысли, поднимается на второй этаж и отдаёт оголодавшему Бёну булочку с чаем. Плюхается в кресло, всё ещё думая о Юджон. Винит себя, что не остановил её, не отказал.       — Чёрт! — шёпотом ругается Пак.       — Что-то случилось? — Бён обеспокоенно смотрит на Чанёля. Выглядит он сейчас как хомяк, потому что откусил столько хлеба, что едва мог прожевать.       — Да нет. — нагло врёт, глядя в любимые чёрные глаза. — Думаю о том, что следует беречь тебя, что бы больше не ночевать в больнице!       — И ты тоже, береги себя! — внезапно улыбается Бён. — Потому что иначе некому будет обо мне заботься.