(не) как все

– Пойдем, самый красивый парень на свете, – Чонгук кладет руку на плечо Тэхена и выводит того из ностальгической комы. – Парни, вы вместе уезжаете? – влетает с ними в лифт запыхавшийся Хосок. – Куда едете? К Ви домой? – Ммм… ну, вообще-то, к нам домой, – Чонгук бросает укоризненный взгляд исподлобья на Хоби. Тэхен только ухмыляется задетому самолюбию его мускулистого кролика. – Ой, ну да, ты же понял, что я имел в виду, – хохочет в ответ нисколько не смутившийся хён. – Подкиньте меня до соседнего комплекса, я не на машине сегодня. Дело личное, – играет бровями Хося, – уж очень не хочется объясняться с менеджером, что и зачем. – Нет проблем, – сипло отвечает Тэхен и смотрит на Гуки кивая. Выйдя на подземную парковку, парни прямиком направляются к машине Чонгука. Тэ по-свойски садится на пассажирское сиденье и открывает бардачок. – Что ты ищешь? – удивленно смотрит на него младший, пристегиваясь ремнем. – Джул. Я помню, что забыл его тогда у тебя в машине, – он продолжает внимательно перебирать весь хлам, скопившийся там. – Тэхёни… у тебя кашель еще, – не успевает он сказать это и ловит укоризненный взгляд. – Посмотри на дне где-то. Вместо этого старший вытягивает открытую пачку презервативов. – Ты серьёзно? – Гуки закатывает глаза на то, как Тэ начинает считать их количество в упаковке. И улыбнувшись, кидает пачку обратно. – Зачем они вам тут? – заливается хохотом Хоби с заднего сиденья. – Ммм, не то чтобы я не понимаю. А, ну ладно, не-не, не надо подробностей, – тараторит он, когда две пары глаз вопросительно оборачиваются на него. От греха подальше Хося предпочитает уткнуться в переписку в телефоне. Тэ запускает музыку, наполняя салон мелодией своего настроения. Гуки включает дворники, поправляет зеркало заднего вида и выруливает с парковки на проспект. За стеклом проносятся пешеходы под зонтами, капли отбивают ритм города, ударяясь по крыше. – Хён, может расскажешь, что за личное дело у тебя? Что за тайны мадридского двора? – Гуки решает прервать молчание, возникшее в машине. – Любовь… – гогочет Хоби. – Опять? – эта новость заставляет улыбнуться Тэхена. – Не опять, а снова. Но он чудесный. Американец, Марк. Работает здесь на большую фирму. Нас познакомили на выставке, он даже не знал, кто я. Это так умилило и подкупило. Я действительно понравился ему, хотя он думал, что я просто работаю кем-то там в сфере музыки. Знаете, эти несколько дней, пока он не знал, я чувствовал себя таким счастливым. – Может, и не надо было говорить? – Гуки усмехается и смотрит в зеркало заднего вида. – Ну, а как не сказать, Чонгука? Он пригласил меня в ресторан, заказал столик с панорамным видом на город. И что я мог ему ответить на это приглашение? Пришлось рубить правду-матку и раскрывать все карты: что отношения у нас невозможны в принципе, а не то что открытые с походами по общественным заведениям на свидания. Он был в шоке, в замешательстве пытался мне сказать, что его не пугает это. А я ему озвучил весь список ограничений во время отношений, – Хосок смеется уже более истерично. Эта тема явно отдает болью в его сердце, и он маскирует ее, как плохой актер. Парни уже не задают вопросы, все понимая. Они сами наизусть знают все эти правила. Но Хоби нашел свободные уши, и из него льется, как будто жизненно необходимо высказаться. – Честно, мне не хочется его ставить в эти рамки и ограничивать. И я боюсь влюбиться в него по уши, потому что столько раз проходил это всё. Когда тебе говорят, что любят, что готовы на всё ради тебя, на любые ограничения. Но наступает момент, когда отношения изнашивают себя, чувства притупляются, и ограничения становятся тяжелым бременем. И ты опять перед выбором: отношения или карьера. Хотя кому я вру? Это выбор без выбора. Во мне просыпается недоверие. Я начинаю напрягаться на любые неподконтрольные действия партнёра. Начинается ад, и мне проще сбежать. И верить, что не успел ничего натворить, что потом может всплыть, – Хосок горько сглатывает, выдыхает долго и протяжно, потирая глаза. – Хоби-хён, но он хотя бы стоит того? – Тэ поворачивается и поднимает бровь, стараясь хоть как-то расслабить его. – Сейчас я наслаждаюсь всем. Он топит меня в своих чувствах. Я так хочу довериться ему. Я не знаю, как надолго будут эти отношения, и к чему все это приведет. Но впервые я почувствовал, что полюбили меня, как простого человека, а не потому, что я Джей-хоуп. И я хочу по полной узнать, что это значит. Если он будет всего лишь одним из многих, с кем я строил (или буду строить) отношения, то может хотя бы выйдет польза в том, что он обучит меня английскому, – он снова смеется своим заразительным смехом. Машина уже с минуту стояла у назначенного адреса. Парни пожимают друг другу руки. – Знаете что? – Хосок уже берется за ручку, чтобы выйти. – Я очень завидую вам. Вы прошли к своим чувствам без спешки и страха предательства со стороны друг друга, т.к. плывете в одной лодке. Лучше варианта не найдешь. Я смотрю на вас со стороны, как вы друг за друга стоите, вся ваша поддержка… – все его слова настолько пропитаны грустью, что кажется, он сейчас расплачется, как потерявший надежду человек. – Приходи с утра к нам, хён, – Гуки пытается приободрить тяжело вздыхающего Хоби. – Подкинем тебя до офиса, и расскажешь нам, чему там тебя твой американец научил. Легкая улыбка освещает лицо Хосока, и он убегает подгоняемый каплями дождя. – Ну что, домой? – Гук кладет руку на колено Тэ, который смотрит в окно вслед удаляющемуся хёну. – Давай покатаемся по городу. Я так долго был взаперти. Чонгук, промолчав, опускает затемненное стекло, впуская в салон запах намокшей городской улицы. Тяжело вздыхает и заводит машину. Мелькающие дома, неоновые вывески уже в темноте и умиротворяющая музыка в салоне. Макнэ бездумно катит по маленьким улочкам, поворачивая наугад. В голове роятся мысли, он играет языком с пирсингом в губе, стараясь не терять концентрацию. Тэхен же проваливается в какую-то бездну размышлений и воспоминаний. В голове пульсируют только что сказанные слова «Я очень завидую вам»…

************

Попасть в водоворот айдолотворения в 13-15 лет – это заведомо лишить себя всех прелестей подросткового бунта, первых свиданий, невинной детской влюбленности и признаний. Может, когда два юных создания, пропитанные пубертатными гормонами, прониклись друг к другу, это они так восстанавливали нехватку того, что осталось там за бортом их жизни айдолов. Возможно, это всего лишь желание восполнить то тепло и нежность, что необходимы каждому человеку, несмотря на все их контрактные запреты. Ведь, как известно, человеку нужен человек. А тут ты лишен семьи, друзей, шанса на любимую родственную душу. Компания загружала их настолько, чтобы не было возможности даже подумать о каких-то отношениях. Тут успеть бы первую ступень пирамиды Маслоу преодолеть, что уж думать о более высших потребностях. Но почти все (старшие уж точно), чтобы не сходить с ума в своей закрытой ячейке из 7 человек, находили лазейки и редкие минуты на побеги в мир других отношений, которые могли быть на грани фола. И Тэхен так делал. Да, может, эти попытки и можно пересчитать по пальцам, но ему было 19 лет, и он тоже хотел немного свободы. Чонгук же, в силу возраста, все еще варился в собственном гормональном соку. Потому те чувства, что возникли в нем по отношению к старшему, он воспринимал, как вулкан, который невозможно контролировать своими силами. Бешеный ритм жизни, количество сменяемых событий не позволяют даже просто поговорить наедине. Но есть улыбки, есть прикосновения, есть взгляды. Я всегда здесь, я рядом, как якорь не дает потонуть в бесконечной усталости. Можно ли нахлынувшее счастье вперемежку с пубертатными гормонами не заметить? Особенно когда чувство влюбленности заставляет терять осторожность. За дверьми дома еще как-то удается придерживать то, что вырывается наружу, т.к. работа на первом месте, даже если ты юн и влюблён. Но дома… хочется уюта и тепла. Поэтому дома и взгляды нежнее, и прикосновения откровеннее, и бдительность слабее. И хёны не слепые. По крайней мере, как минимум один. Юнги давно наблюдает за этими двумя. Чует его пятая точка неладное. А может это просто та ночь, когда он встал в туалет, а в итоге стоял под дверью и слушал говорящие звуки поцелуев. Сон сняло, как рукой, а шестеренки в голове завертелись. Шестеренки вывели на экран мозга, что кто-то настолько безумный и рисковый, что привел в 3 часа ночи девушку в общагу. Путем логических исключений, кто бы из парней это мог быть, он двинул в комнату Намджуна, чтобы убедиться, что лидер сошел с ума. Лидер с ума не сошел. Лидер заливисто храпел на всю комнату. Чонгука не было, но это и не удивительно, Юнги и сам или задушил бы Нама подушкой, или ушел куда-то. А макнэ - любитель уснуть в соседней комнате после игр, это знают все. Значит, настало время завалиться на постель Хосока и дождаться его, чтобы высказать, что он думает по поводу его секрета. Но Хосоку и самому было неплохо на ней видеть десятый сон. В сумраке его встретила лишь пустая постель Тэхена и не одного следа Гука. Система мозга зависла. Очнуться заставил звук аккуратно закрывающейся входной двери. По инерции Шуга подошел к окну и увидел выбегающих из дома Тэ и Чонгука. Тревога поглотила его целиком. Утро принесло облегчение, т.к. оба беглеца были на кухне в хорошем настроении. Т.е. до китайской границы они хотя бы не добежали, и никакой большегруз их не сбил. Да, сны Юнги снились определенно странные. Но те звуки из ванной не давали ему покоя, как бы он не пытался стряхивать голову. Он продолжал за ними наблюдать. Наша же парочка ничего не видит вокруг. Ночные свидания в ванной комнате для них как коктейль серотонина и адреналина. Первоначальная нерешительность сменяется на подростковую страсть. – Хён, пошли погуляем, – Гук медленно выцеловывает шею Тэ, прижав того к двери ванной. – Нам уже «вставать» через три часа, – Тэхен запускает свою руку в волосы целующего. – Давай поспим хоть немного, иначе я не выдержу завтрашней съемки. – Ты прав, я знаю… – младший нехотя отрывается от своего занятия и смотрит в глаза напротив. – Мне не хватает нашего времени вдвоем. – Что ты предлагаешь? Давай расскажем все ребятам и будь что будет? – Нет! Я даже боюсь представить, к чему это приведет, – Чонгук зажмуривает глаза и сжимает кулаки. – Расслабься. Мы что-нибудь придумаем, а пока давай не терять эти минуты, – старший резко притягивает тонсена к себе и впивается в его губы, жадно засасывая то одну, то другую. Развязанный поцелуй вырывает стон у Гуки. – Стоп, стоп, давай остановимся! – Чонгук отрывается от Тэ, опершись на его плечи и переводя дыхание. – Понял, – Тэхен опускает взгляд и видит, что поцелуй активировал второй уровень опасности. Они не говорили о следующем этапе отношений и, наверное, даже не были к нему еще готовы. – Пойдем спать, Куки, – Тэ выгибает бровь и насмешливо улыбается. Выйдя из ванной, Ким тянет младшего за руку в гостиную, чтобы поспать хоть пару часов. – И давно это у вас? – голос в темноте разрывает тишину. Тэхен вскрикивает от неожиданности. У Чонгука все внутри падает и пробивает, кажется, даже пол этажа на три вниз. Юнги сидит, скрестив руки, на том самом диване, что должен был им подарить несколько часов безмятежного сна в объятиях друг друга. – Нельзя же так пугать! – в голове Тэ промелькнули все варианты бегства, но ни один не спасает его от этого злобного хёна, сидящего напротив. – Что ты себе напридумывал там? – если потянуть время, то может все само рассосется? У макнэ же все во рту пересохло. Он резко одергивает свою руку из руки старшего. Щеки багровеют, как будто его поймали за всеми грехами разом. – Напридумывал?! – Шуга вскакивает и начинает злиться грозным шепотом. – «Ах, хён!», «Ты такой красивый, малыш», эти пошлые звуки, которую ночь, – его передергивает. – Эти ваши ночные прогулки! Тэхен!!! Я придумал это?! – Ты все неправильно понял! – Гуки таким же шепотом идет в атаку, пытаясь защитить грудью своего парня. – Что ты хочешь от нас услышать? – Тэ отодвигает за плечи своего защитника. – Да! Мы целовались. Ты знаешь, когда люди целуются? – Когда хотят потрахаться! – язвит он в ответ. – У меня для тебя неожиданные новости, хён. Целуются, когда у людей есть чувства. И да, мы в отношениях. Вот в таких странных отношениях. Удовлетворен? Можешь идти спать, у тебя есть еще пару часов, чтоб все это пережить. – Ты хоть понимаешь, что вы ставите под удар нас всех?! – Юнги хватает Тэхена за локоть и переходит уже на рык. – Отпусти его! – Чонгук не выдерживает и толкает старшего хёна. – Чонгук, иди спать, – Юнги честно пытается успокоиться и сдержать гнев. – Тэхен, ты хоть понимаешь, что он еще ребенок?! Ты что творишь? Тэхен все понимает и не раз прогонял эту мысль в своей голове, но всегда бежал от нее под предлогом «потом подумаю». Не планировал он ночью такие разговоры и открытия перед другими. – Куки… – Тэ поворачивается к нему и успокаивающе гладит по плечам. – Иди, пожалуйста, спать. Дай нам поговорить с хёном спокойно. – Тебя не смущает, что то, о чем вы хотите поговорить, непосредственно касается меня? По-моему, мы хотели решать все проблемы вместе? – Куки, пожалуйста… Младший резко скидывает руки со своих плеч и, развернувшись, уходит. Если бы в зале была дверь, то он бы треснул ей так, чтобы стекла разлетелись по всему дому. Юнги и Тэхен остаются одни в темноте и дрожащей тишине. Ким тяжело вздыхает и, еле сдерживая слезы, поворачивается к Шуге, смотря на него свысока. Он постарается, чтобы его чувство собственного достоинства в этот раз не было задето. Он выдержит все и даже этот разговор. – Присядь, – старший тяжело выдыхает. – Я ни какой-то злодей, который идет против вас. Может, я тот, кто хочет защитить вас от вас же самих. Да, мы все косячим, иногда необдуманно поступаем. Но каждый из нас живет мечтой об успехе. Ведь и вы с мелким тоже? – Тэхен кивает головой в ответ, рассматривая свои ноги. – Ну, уже неплохо, что цель у нас одна. Тогда ты должен понимать, по какой грани вы ходите. Ты не подумай, я ничего не имею против геев… На слове «гей» у младшего невольно увлажняются глаза. Он впервые слышит это определение по отношению к себе. Да, он вот тот самый, кого определяют этим словом. Раньше оно было где-то отдельно от него. Это кто-то другие, а не он. Процесс идентификации произошел. Добро пожаловать в новую реальность. – Что за сырость? – Юнги пододвигается ближе и обнимает его за плечи. – Я, правда, считаю, что неважно, кто какого пола в кого влюбляется, – как трудно подбирать слова. – Вы, правда, ну это… любите друг друга? – Угу... – ведь можно же такой вот каминг из 3 букв сделать? – Хреново, конечно. Как вас так угораздило? Тэхена, он же мелкий. Ему еще до совершеннолетия, как нам пешком до Штатов. Ты понимаешь, какая сейчас на тебе ответственность? И даже если отбросить, что вы айдолы. Чисто по-человечески, это ну так слегка незаконно. – Хёёён, у нас дальше поцелуев не заходит. Так что тут точно беспокоиться не о чем. – Да уж, сначала вы целуетесь, а потом мы вас в постели застукиваем. Один поцелуй и ты уже встал на эту кривую дорожку серьезных отношений – впервые за все время Юнги усмехается, и Тэ даже улыбается. Мин встает с дивана и подходит к окну. Тэхен чувствует холод, который охватывает его. Ветер из открытого старшим окна треплет не только его волосы, но и мысли. Звук зажигалки выводит его из самокопания. Шуга сидит на подоконнике, навалившись на стену, и тяжело выдыхает дым, крутя сигарету большим и указательным пальцем. – Поделишься? – Ким протягивает руку к пачке во второй руке старшего. – Ещё и это? – покачав головой и закатив глаза, Юнги протягивает пачку и подносит зажигалку. – Только когда на стрессе, – Тэ садится на подоконник напротив него и немного расслабляется в дыму сигарет. – Тэхен, подумайте обо всем хорошо, – уже серьезно продолжает Мин. – Я понимаю, у вас играют гормоны, вам трудно их контролировать, но это вас и погубит, вместе с нами. Ты только представь, что кто-то узнает об отношениях в группе. – Я все понимаю, хён. Мы не подведем вас. Я сам не знаю, чем все это закончится, но я сейчас чувствую такую гармонию в своих чувствах. В моей голове только настал порядок. Чонгук смог все там разложить по полочкам, как положено. Я, правда, почувствовал внутри то самое пресловутое счастье. Для меня это как второе дыхание, целиком отдаваться в то, что мы делаем. Ты понимаешь, Гук одним своим существованием дает силы идти дальше. – Звучит очень слащаво, – Юнги усмехается, глядя в небо, где вот-вот встанет утреннее солнце. – Да, есть немного, – смеется Тэ, втягивая очередную порцию никотина. – Я даю вам неделю, чтобы разобраться с вашими гормонами и этими признаками первой любви, а потом мы говорим все ребятам. Это будет честнее. Я не готов нести ответственность за это знание на себе, – старший выкидывает свой окурок на улицу и то же проделывает с недокуренной сигаретой тонсена, руками пытаясь прогнать весь дым в окно, как будто это поможет. – Ты прав. Мы постараемся разобраться со своими отношениями и не подвести никого. – Тэхена, помни, ты старший и вся ответственность сейчас лежит на тебе. Не облажайся, – Тэ получает контрольный в спину, уходя в свою комнату. Он садится на кровать и закрывает глаза ладонями. Вся эта ночь, как скальп, сносящий кожу. Рано или поздно это должно было случиться. Скрываться так сложно, и Юнги лишь первый знающий. Ничего не изменить, и однажды это станет известно ребятам, менеджерам, арми??? Нет-нет, нужно взять себя в руки и не доводить до такого. В телефоне 100500 сообщений от взволнованного Чонгука. Обида обидой, что его сбросили со счетов и решали судьбу без него, но итог узнать интересно. Нет желания что-то отвечать. Хочется просто провалиться в животворящий сон. Но будильник в комнате оповещает об обломе. В доме постепенно что-то зашуршало, зашумело, послышались разговоры. Тэхен выглядывает из комнаты, жизнь кипит. Нам, закидывая в себя бутерброд, всем кричит поторапливаться с душем, быстро есть и собираться на съемку. Тэ незаметно проскальзывает в комнату младшего, пока лидера нет. Чонгук переодевался, когда увидел своего парня, закрывающего за собой дверь. – Куки, ты меня любишь? – вот так сразу не в бровь, а в глаз, без лишних сантиментов. На самом деле, они никогда больше после первого признания не говорили о чувствах. Об их серьезности и каком-то будущем. – Признаться, не совсем в таких обстоятельствах и месте, я хотел бы говорить о своих чувствах и наших отношениях, – Чонгук встает напротив него, смотря прямо в глаза. – В следующий раз я обязательно приглашу тебя в ресторан на свидание при свечах, но сейчас Юнги нам дал неделю, чтобы мы или прекратили все, или рассказали ребятам, – он устало вздыхает. Чонгук берет его лицо в ладони, плавно очерчивая скулы. – Значит, все расскажем. Рано или поздно они бы все равно узнали всё, – Гук в легкое касание целует губы Тэхена. – Мелкие, быстро в душ! Опаздываем! – в комнату влетает Намджун, и макнэ еле успевает отскочить от старшего. Не время. Не сейчас. Не так. Юнги почти не разговаривает с ними. Но смотрит постоянно. Прожигая кожу. Сопровождает их, если они куда-то уходят вдвоем. – Перестань так вести себя! – не выдерживает в какой-то момент Тэхен. – Мы не будем сосаться при всех и выдавать себя. Прекрати накручиваться и преследовать нас! – Вы себя со стороны видели? Вы же взглядами разве что не трахаетесь. Парни, будучи загруженными, может, и не замечают ничего, но арми явно вот-вот начнут обсуждать вас. – Спишем на фан-сервис, – парирует Чонгук. – Вашего фан-сервиса я боюсь еще больше... Неделя прошла молниеносно. Но дала возможность немного выдохнуть всем и осознать, что ничего страшного не произошло. Не произошло… Только вот взгляд Намджуна, который встречает их после прогулки, говорит об обратном. – У нас групповое собрание. Жду вас в гостиной, – взгляд в душу, холодные слова пробивают насквозь. – Я с тобой, – Гуки берет начинающие дрожать руки Тэхена, когда лидер уходит, – слышишь, не волнуйся. Дыши глубоко. В комнате за столом уже сидят парни и дуркуют, кидаясь друг в друга попкорном, который приготовили к вечернему кинопросмотру. Все было бы привычно комфортно, если бы не прожигающий взгляд Нама и рассматривающий свои ноги под столом Юнги, который даже взгляда на них не поднимает. Вдох. Выдох. Морально готовы. Или нет. Уже не имеет значения. – Тема собрания сегодня… – Намджун от волнения нервно прочищает горло. – Любовь и отношения. – Ууууу, мы уже наизусть все это знаем, – начинает ныть Чимин. – Ночью разбуди, и я все пункты договора и правил на эту тему расскажу без запинки. – Согласен, – поддерживает его Хосок. – Не иметь, не состоять, не соглашаться, не приглашать, не палиться, предохраняться. – Любовь и отношения… внутри группы, – останавливает галдеж лидер. – А есть прецеденты? – поднимает брови Сокджин. Намджун поворачивает суровый взгляд на сидящую напряженную парочку, а следом за ним оборачиваются еще три пары глаз. Юнги все также предпочитает смотреть куда угодно, только не на них. Какая-то тяжесть происходящего давит и его. – Приветик, это мы, – Тэ машет всем ручкой и нервно улыбается прямоугольной улыбкой. – Ну, охуеть. Пардон, за мой французский, – Джин прикрывает рот кончиками пальцев. – Да, мы встречаемся уже несколько месяцев. Или как это называется, когда живешь и работаешь вместе? – вся паника Тэхена, кажется, осталась там в прихожей. – И смотрите, как мы искусно это делаем, что вы все не догадались даже об этом, – взгляд падает на повернувшегося к ним Юнги. – Ну, почти все. – Ты понимаешь, что это нельзя, Тэхен!!! – вся выдержка Нама рассыпается. – Намджун-хён, я эту лекцию уже проходил неделю назад, – в голосе Тэ появляются нотки дерзости. – Нельзя ставить под удар группу, нельзя встречаться с ребенком… – Я не ребенок… – бубнит Гуки. Ему вообще сложно дается этот разговор. Злость и разочарование в нем его любимого лидера подкашивает всю его первоначальную уверенность. – Я прошу вас прекратить эти отношения, – пытается сказать спокойно Намджун. – А если нет? – внутри Тэхена все дрожит. Но нельзя, нельзя показывать свою слабость! Он сейчас и за себя и за того парня, что опустил глаза и волнуясь дергает рукав своей толстовки. – А если нет, то я звоню Седжину, и уже он и компания решает вашу судьбу. – Можешь набирать, – Тэ откидывается на спинку стула, скрестив руки и смотря в упор в глаза лидера. Нам потирает пальцами переносицу, пытаясь успокоить огонь внутри себя. – Чонгук, что скажешь ты? Готов пожертвовать всем ради этих отношений? – он чувствует, что макнэ потерян и на него еще есть шанс повлиять. – Я? Нет, не готов. Группа для меня очень важна, и я хочу с вами добиться успеха. Мы так много работаем и отдаем свои силы. И сейчас, когда мы столько уже прошли, я не готов потерять всё. Но я не могу отказаться и от своих чувств. Я просто не знаю, как это сделать. Это где-то на подкорке пульсирует, как капля воды долбит по темечку. Это чувство - часть меня. И это нечестно с вашей стороны лишать меня этого. Каждый из вас… – он обводит взглядом всех мемберов. – Каждый имеет какие-то чувства и отношения. И не надо сейчас мне заливать, что вы заняты только работой. Я вижу, как Хосок-хён зависает в телефоне каждый вечер, загадочно улыбаясь, как Юнги-хён приходит иногда из студии с припухшими губами, а про Джин-хёна мы в принципе все тут знаем… – Вот только не надо мои отношения сравнивать с вашими, – фыркает Джин на макнэ. – Я не знаю, чем мои чувства отличаются от твоих, хён. Я вообще в отличие от всех вас никогда не влюблялся, и тем более не строил отношений. Я попал сюда, когда мне было 13 лет. Я пою песни о том, что никогда не испытывал. Что мне по возрасту и положению не положено. Но я влюбился в него, – он поворачивается к старшему, у которого только в этот момент в зрачках опять вспыхивает паника. – Я чувствую его каждой клеточкой тела. Это странные ощущения. Я не могу их объяснить. И это накрыто покрывалом неконтролируемого страха потерять все. Мне кажется, если его не будет, то мир рухнет... Буду, как ежик в тумане. Как будто он компас и я без него заблужусь. Вроде я умел раньше как-то без этого жить. Без этой улыбки, без холодных длинных пальцев... – сердце Тэхена предательски бьется так сильно, как будто выскочит через горло. – А сейчас весь мир другой, а я в нем еще не умею жить. Иду на ощупь, а вдруг где-то пропасть… И ты мне говоришь выбрать у путеводного камня дорожку к этой бездне. Мол, там будет чудесный мир, где я продам свои чувства и эмоции за мечту. Буду ли я искренним с арми, которые приведут нас к этой мечте за руку. Говоря им о ценности любви и чувств, сам скинув свою искренность в пропасть к драконам? – Понимаешь, Гуки, ваши отношения могут оказаться пробоиной на нашем корабле. И мы не доплывем до цели. Вы потопите нас всех. Вы лишаете цели не только себя, но и всех нас. Потому что вариантов исхода этой истории немного: или вас рассекретят арми (а это точно случится), или исключат из группы. И то и другое приведет нас к краху. Потому что 7-1=0… – Подождите, а почему мы думаем только о фатальном исходе? – Чимин выходит из легкого оцепенения. – А что, если это все оставить между нами? Не будут же они на публике что-то вытворять. Пусть строят свои отношения в пределах общаги, а за стенами они не сумасшедшие что-то делать. Ну и мы следить будем, если где-то будут перегибать. Зачем рубить сплеча сразу? Может, они через месяц разбегутся, а мы тут головы на плахи кладем. – Чимин! Мы не собираемся расставаться! – Чонгуку не очень нравится такой ход мыслей. – Я твой хён, во-первых, и вообще-то, я сейчас спасаю ваши задницы. – Я тоже согласен. Чима дело говорит, – Хосок смотрит в глаза Намджуну, где уже начало поселяться смятение. – А я не согласен, – тянет руку Джин. – Что значит строить отношения в общаге? Я не хотел бы быть свидетелем этого извращения. – Подожди, Сокджини, – делает останавливающий жест лидер. – Это всё очень опасно. Но я понимаю, что ваши гормоны пляшут пубертатную пляску, и через месяц вы действительно все закончите. – Да не планируем мы расставаться, – Чонгук начинает нервничать. – Я понял ваши позиции. Но считаю, что мы все равно должны поставить в известность Седжина. Рассказать о нашем варианте решения проблемы и получить его поддержку и помощь в сложившихся обстоятельствах. А сейчас все расходимся по своим комнатам, завтра сложный день. И когда я говорю по своим, это значит, что вы, – Нам указывает на парочку, – идете спать раздельно. Тэхен первый выходит из-за стола и быстрым шагом удаляется в комнату. После этой экзекуции не хочется ничего. Только накрыться с головой одеялом и закрыть уши подушкой. Он не хочет слышать эти разговоры Чимы и Хоби, ловить сожалеющие взгляды. Он слабый. Очень слабый. Он не смог даже защитить свои чувства, поддержать своего парня, который вот так при всех нашел силы признаться в любви к нему. А он все еще боится где-то внутри. И вся его смелая бравада – это всего лишь прикрытие своей трусости. Но Гуки не должен знать, что он слабый. Он обязательно будет бороться за них. Из сна его вырывает Намджун, раскопав в кровати и шепотом позвав в гостиную. Еле продрав глаза, он плетется за лидером. Там уже сидит такой же взъерошенный, как воробей, Чонгук. Намджун вообще, кажется, даже не ложился спать, как и, по всей видимости, Седжин. Последний сидит, положив сложенные в замок руки на стол. Атмосфера очень тяжелая. Вязкая. Все внутри обволакивает. Тэхен плюхается на стул напротив и вытягивается по струнке в напряжении. Седжин смотрит укоризненно. А за его спиной в окне начинается рассвет. Тэхену не хочется всей этой звенящей тишины. Он смотрит в окно, где вот-вот проснется город. Внутри все сжимается. Он не знает, что дальше будет. Может быть, этим утром город откроет свои объятья и примет его. Уже не айдолом, а простым человеком и надо будет учиться жить там. Не ярко и красиво, а просто жить. – Ничего не хотите сказать? – голос менеджера разрывает эту тишину, он как пенопласт по тому стеклу, что отделяет их сейчас от города. – Простите нас, хённим, – Гук опускает голову. Солнце уже вышло из-за горизонта и начинает окрашивать небо в предутренние цвета. Такой насыщенный бледно-розовый на чистом небе. Взгляд не оторвать. Красиво. – Вы и ваши родители подписывали контракт. Вы же читали все правила и были на них согласны. Вы знаете все санкции. Восходящее солнце отражается в окнах напротив, хочется зажмурить глаза. Ярко. – Вам что мало того негатива, что и так постоянно вокруг вас крутится? – Седжин глухо вздыхает и сразу становится понятно, что он тоже не знает, что с этим делать. – Вы ходите по краю пропасти. Один неверный шаг и… На карниз окна садится птица. Тэхен слабо улыбается ей. И синхронно с ней поворачивает голову. Смешная. – Намджун встал на вашу защиту и согласился взять за вас ответственность. Потому все это остается между нами. До первого промаха. Правила для вас ужесточаются. Все ваши отношения остаются только на этой территории, как только открывается дверь общежития, любые взаимодействия на минимум. Любой выход из общежития вне расписания согласуете со мной или с Намджуном. Каждый совместный выход без сопровождающего – запрещен. Включаем на максималку фан-сервис. Делаем упор на пару Чимина и Чонгука. Птица взмахивает крыльями и взлетает в окрашенное утренним солнцем просторное небо. Свободная. – Мы в тюрьме? – грустно усмехается Тэхен, провожая взглядом счастливую птицу. – А ты там и можешь оказаться, друг мой, – парирует менеджер. – Ты вообще в курсе, что он несовершеннолетний? Ты понимаешь, какую ты сейчас ответственность на себя берешь за этого ребенка. – Мне меньше года осталось до официального совершеннолетия, – Чонгук надувается на очередное «ребенок» в свой адрес. – Я, можно сказать, уже взрослый и сам принимаю решения и несу за них ответственность. – Нет, пока за тебя ответственность несет компания, твой отец и вот этот молодой человек, который решил, что вам уже можно бежать взявшись за руки к этому обрыву под названием «любовные отношения», – цедит Седжин, указывая пальцем на Тэхена. – Мы поняли вас. И принимаем эти правила. Спасибо, что дали нам шанс, – холодным голосом отзывается Тэ и, наконец, смотрит на менеджера. – Я надеюсь, что не ошибся в решении. Намджун отвечает за вас головой. Не подведите своего лидера. Седжин уходит с Намом к выходу, напоминая ему про сегодняшнее расписание. Тэхен медленно подходит к окну. – Куки… я люблю тебя, – Тэ утыкается лбом в стекло. - Спасибо за нас. – Мы справимся, – Чонгук встает рядом, запустив свою руку в волосы старшего. Город за окном начинает новый день. Без них. Отдельно.

************

Авто останавливается. На часах стрелка переваливает в сторону второго часа ночи. Дождь уже закончился. Сырой, промозглый воздух окутывает все вокруг. – Тэтэ, пройдемся? – Гуки дотрагивается до парня, чтобы вернуть его в этот реальный мир. Они выходят из машины. Тэ кладет маску в карман и полной грудью вдыхает холодный воздух и тут же закашливается. Младший встревоженно смотрит на него, может быть ночная прогулка вообще не самое лучшее сейчас. – Все хорошо, надо размяться, – с улыбкой реагирует Тэхен на встревоженный взгляд своего спутника и тянет его за руку вперед. Пальцы неловко переплетаются, как будто в первый раз, и они направляются в сторону парка, в сумрак его аллей и тропок. – Знаешь, Куки, а мне до сих пор тревожно вот так ходить… – Ты и страх? Где же мой смелый хён? – Гуки смеется и обхватывает его за плечо, плотнее прижимая к себе. – Хосоки-хён сегодня говорил про то, что мы счастливые, что прошли все это. Но ведь мы все еще так там и находимся. В той самой точке, откуда и начали. Ограничения почти не изменились, а ответственности стало еще больше, – старший останавливается, немного дрожа от холода. – Ну, тут неправда, малыш, – Гуки берет ладони Тэ в свои, согревая дыханием. – Свободы стало все равно больше, разве ты не чувствуешь? Мы стоим с тобой тут, и нас никто не контролирует. Никто не позвонит, чтобы узнать, где мы, и, в конце концов, Намджун-хён уже не седеет где-то там в общежитии, что все пропало. – Мне казалось, что свобода немного в другом, – он усмехается в ответ. – Разве нам надо кричать о нас всему миру? Ты думаешь, свобода в этом? – младший пытается взглянуть в глаза опустившего голову партнера. – Вот я свободен тебя любить, и никто не может лишить меня этого. Я свободен быть тем, кто я есть, без необходимости это кому-то демонстрировать. И я свободен поцеловать тебя. Да, здесь в сырости и темноте, на краю города, но этого никто не отнимет у меня. Гуки прижимает к себе продрогшего парня и целует его в лоб, затем висок. Легкой дорожкой поцелуев по скуле доходит до губ. Целуя в их краешек, он тяжело выдыхает и обдает своим дыханием чужие губы. Тэхен приоткрывает рот, давая возможность захватить их в плен легкого, но тягучего поцелуя. – Ты совсем замерз, – младший прислоняется лбом ко лбу любимого. – Пойдем купим тебе горячего чая, тебе нужно согреться. Я видел напротив кафе. Мы же свободны сделать это? Натянув шапочку-грибочек пониже, а масочку повыше, свободный Чонгук рванул через дорогу, чтобы взять стаканчик навынос, пока его половина отогревается в машине. – Я ожил, спасибо, – салон авто наполняется запахом чая с корицей и теплом улыбки старшего. – А ты, странный человек, случайно, не знаешь, куда делся мой любимый бунтарь Ким Тэхен? Куда его спрятали? – спрашивает, смеясь, макнэ и вставляет ключ в замок зажигания. – Я просто очень много думал во время карантина, – отвечает тот, ударяя легко рукой по плечу младшего. – Мне нужно лишить тебя свободы думать и оставаться наедине со своими мыслями. Многие думы - многие печали, – Гуки смотрит, как Тэ прячет горькую улыбку, прикрываясь стаканчиком. Они максимально быстро направляются в сторону дома, т.к. часы с такой же скоростью стремятся к утру. Заехав на парковку, Чонгук забирает у уснувшего спутника уже остывший стаканчик. Ослабленный организм еще не готов был к таким ночным загулам. Он аккуратно берет своего спящего тигра на руки, захлопнув дверь ногой, и направляется к лифту. – Дай я сам пойду, – сопротивляется Тэхен спросонья и бьет макнэ ладошкой по груди. – Тссс, все нормально. Тебе нужно отдыхать. – Чонгука, могут быть соседи, камеры, в конце концов. Не надо. Младший сдается, опустив его, но все равно наваливает на свое плечо, чтобы дать точку опоры. Лифт лениво зевнул, выпустив их на 15 этаже. Вбив код, Чонук, наконец, заходит домой, где так давно не был. Тани на бешеной скорости, заплетаясь в ногах, со звонким лаем кидается к ночным визитерам. – Эййй, красавчик, я тоже скучал, но давай твоего папочку уложим спать, а то мало ли что он еще там надумает, – Гуки аккуратно пытается стянуть одной ногой с другой свою обувь, попутно снимая со своей засыпающей половины пальто. Уже без зазрения совести он берет на руки Тэхена, который почти в плену Морфея. По дороге в спальню он зацепляет взглядом следы двухнедельного заточения своего любимого с разбросанными хаотично вещами, коробкой из-под пиццы и недопитой бутылкой вина. Теперь понятны спутники его дум и карантинных метаний. К моменту доставки в постель клиент уже был полностью готов и провален в глубокий сон. Его не разбудило даже, как Гук, пыхтя, стягивал с него одежду. Первая мысль была пойти и принять душ после сложнейшего дня и может быть прибрать отходы раздумий. Но нет, всё завтра. Точнее, сегодня, но не сейчас. Сейчас голова сама клонится к подушке. Правда, подушку надо еще отнять из лап тигра, который успел ее обхватить, пока ее хозяин скидывал с себя вещи. После неравной схватки и замены подушки своим торсом, куда Тэ сразу примостил свою головушку, Чонгук без промедления уходит вслед за своим любимым в сон. Все нерешенное решится завтра, – последняя мысль, что проскальзывает в его голове.