(не) как все

Утро тяжело разлепляет глаза Тэхену. Снов не было, но все равно тянет в эту пустоту на подзарядку. С призванной на помощь силой воли он все-таки усаживает себя в постели. Чонгука рядом нет. На его месте, развалившись, посапывает Ентан. Небо над рекой Хан обещает, что день будет не таким уж плохим. Тэхену нравится этот вид из окна. Можно сказать, что из-за него он и купил эту квартиру. Чувство пространства и свободы вдохновляет. Вдохновляет как минимум к тому, чтобы он мог встать с кровати и начать этот день. Выйдя из душа, он чувствует запах жареного мяса. В животе заурчало. Как давно он не ощущал таких ароматов с кухни. Запах расходится по каждой вене, клеточке, окутывая в комфорт. Это вызывает улыбку и заставляет сменить курс в сторону кухни. Уже приближаясь к источнику, он слышит, что они с Гуки явно не одни в доме. Помешивая что-то на сковороде, младший перекидывается словами с Хосоком, который безмятежно пьет кофе, опершись на стол. Тэхен совсем забыл, что они его вчера пригласили. – Доброе утро, хён, – продефилировав в одном банном полотенце на бедрах, Тэ кивает в сторону Хоби и обнимает со спины своего парня. – Доброе утро, чагия, – оставив легкий поцелуй на шее, он кладет подбородок на плечо Гука. – Пахнет офигенно. – Почти готово, – Чонгук прикасается к щеке старшего губами. – Иди и оденься пока. Это, конечно, очень… эммм, соблазнительно… – оценивает он вид своей половины и тут же оборачивается на допивающего кофе друга. – А ты, Хоби-хён, быстро закрыл глаза. Хосок чуть не поперхнулся. Раздается заливистый смех. – Что я там не видел? Он всегда такой ревнивый? – Хося приобнимает подошедшего Тэхена, который дразня макнэ сильнее прижимается к своему хёну, улыбаясь фирменной улыбкой. – Это ты Тэтэ еще в гневе не видел, – тыкает Чон лопаткой в сторону убегающей в гардеробную спины. Хоби что-то вещает о своем новом возлюбленном. Кажется, он действительно по уши погряз в этих отношениях. Но Чонгук плохо вникает в суть излагаемого. Он смотрит на уже одетого Тэхена, который ловко ловит палочками мелко нарезанную свинину. Его улыбка, волосы, жесты… Все сводит с ума. Господи, спасибо за ту точку невозврата. За смелость пойти наперекор разуму сквозь тягучую и упрямую реальность. Он бы еще долго зависал, если бы не прозвучавшие уведомления на трех телефонах одновременно. Общий чат мемберов был встревожен Юнги: Напоминаю. ДР в 19.00. – Черт! – вылетает сразу у троих. – Я совсем забыл, – в панике старший хён набирает сообщение своему парню. – Надо отменить планы на вечер. Что за дырявая голова? – Чонгуки, – улыбка Тэ немного нервная, – ты ведь заказал от нас подарок? – А-а-а!!! Подарок! – глаза Хосока становятся похожими на блюдца. – Маааарк! Купи срочно подарок! – кричит он в трубку, наверняка сведя с ума абонента на том конце провода. – Почему Юнги не напомнил хотя бы за неделю? – Чонгук кривит лицо мученика. – Сейчас все организуем. До вечера еще есть время. Машина Чонгука мчится по проснувшемуся городу к большому серому зданию. Впереди день изматывающих репетиций, т.к. скоро Грэмми и долгожданные концерты в Штатах. Все привычно-рутинно, и даже уже не отнимает столько энергии, как было много лет назад. Каждый выкладывается полностью, но сил остается еще на жизнь. Хотя раньше казалось, что жизни после танцевального зала не существует. Макнэ плюхается на пол рядом с потирающим устало глаза лидером. Большими глотками, не прикасаясь к горлышку, он выпивает полбутылки воды. С той стороны зала, как будто не уставший, его любимый дурачится с вечным ребенком Ким Сокджином. Это вызывает ощущение теплоты внутри, спокойствия, что болезнь отступила, и жизнь в его хёне вновь играет красками. А твоя система жизнеобеспечения как будто взаимосвязана с его: кровь циркулирует по единым венам, и эндорфины передаются на автоматическом уровне сразу тебе, вызывая такую же улыбку. – Как дела, хён? – Гуки отвлекается от противоположного угла, уделяя внимание явно выдохнувшимуся Намджуну. – Устал сегодня. Пришлось рано встать. Доехал до Наён, – мягкая улыбка освещает его лицо, и смущающиеся ямочки украшают щеки, – потом к ее родителям завести продукты, а на обратном пути лютые пробки. Думал, Хосок убьет меня за мое состояние. – Он сам не скучал этой ночью и не выспался, – с хохотом произносит Чонгук, поглядывая на Хоби, который единственный что-то еще повторял у зеркала. – Он потом сам все расскажет, – добавляет в ответ на выгнувшуюся бровь лидера. – Это хорошо. Он уже наконец заслуживает счастья, – Нам улыбается и крутит телефон в руках, проверяя время. – Мы все его заслуживаем, хён… – младший легко похлопывает ладонью по плечу лидера, приобнимая его. – Наён? Красивая… – цепляется взглядом за заставку телефона. Намджун ничего не отвечает, а лишь нежно обводит большим пальцем овал ее лица на телефоне. – Честно, если не знать, то никогда не скажешь, что у вас разница 15 лет, – ни капли не кривит душой макнэ. – 14… – поправляет его Намджун, все так же не отрывая взгляд от экрана. Голос сиплый, чуть слышный. – Почему ты не рассказывал нам раньше о ней? – младший решается задать давно живущий в его голове вопрос. – Я не такой смелый, как вы, – усмехается лидер и делает сам себе больно. – Я и себе не мог позволить признаться, что влюблен в нее. Я мальчишка почти, а она кладезь мудрости и опыта. Мне дышать рядом с ней было страшно, чтоб не разрушить наши отношения. А признаться в любви ей, а тем более сказав все остальным… – Разве для любви важен возраст и опыт? – Тебе проще говорить. У вас с Тэхеном всего 2 года разница: гормоны, опыт и желания на одной планке. У нас же целое поколение между нами. – Знаешь, тогда вы говорили совсем иначе. Для вас между нами была пропасть, и Тэ был соблазнитель малолетних, – смеется Чон. – Вы были мелкие. От вас можно было ожидать что угодно. И был страх не только за группу, но и за вас. Поищи счастливых геев у нас. – Мы… – Чонгук улыбается во все свои 32 белоснежных зуба. – А что было бояться с Наён? – Боялся скомпрометировать ее своим возрастом, – выдыхает Намджун. – Боялся осуждения, что моя любовь не вписывается в нормальные рамки. Предпочитал держать ее образ в плену собственных мечтаний и ни с кем не делиться своими переживаниями. Я же лидер, должен быть всегда на страже разума. Потому мечтал в одиночку и этим был счастлив. – Мечтами не проживешь… – Мечтательность помогает обволакивать разум, утешая, что всё решится само собой. Но само как-то не решалось. И как только конфликт с действительностью усугубился, то я взорвался. Тогда я начал упорно читать, поглощать все вокруг себя, чтобы ей не стыдно было рядом со мной, хотел прийти на один ментальный уровень с ней, – лидер закрывает глаза и, кажется, слеза прочерчивает путь по его щеке. – Я так долго шел к ней, так много времени потерял без неё. – Ничего не было зря, вы пришли друг к другу, когда оба нуждались в этом максимально, – Гуки поглаживает по спине лидера, как будто он здесь хён. – Всё это общественное мнение, личные страхи лишь препятствия на нашем пути. Препятствие не стена, его всегда можно обойти или перешагнуть. И любая пройденная преграда на пути – это золотая монета в ценность и важность ваших отношений. Это я, как никто, знаю. Намджун, усмехаясь, качает головой и хлопает по плечу своего повзрослевшего тонсена, и отправляется в душ. – Ты когда-то был, – говорит уже в пустоту Гук, – моим персональным препятствием, хён…

************

После официального признания перед мемберами начался новый этап их отношений. Казалось бы, можно выдохнуть, что больше не надо скрываться в гардеробной или в ванной. Но появилось какое-то терпкое чувство вины перед всеми. Что вот они своими отношениями всех подводят. От этого хотелось спрятаться еще больше, чем раньше. Они максимально старались не смущать остальных своими чувствами. Намджун только тяжело вздыхал, если они позволяли себе слабость. Джин демонстративно закатывал глаза, Юнги максимально изображал безразличие. С Хоби и Чимином было проще. Они как-то легче других приняли все это и иногда разрешали проявлять свои чувства. Поэтому наши парни даже позволяли себе целоваться при хёнах, завалившись на кровати Тэ. – Что за сосущиеся парочки на задних рядах? – хихикает со второго яруса своей кровати Чимин, поглядывая на парней, которые вместо совместного просмотра фильма, в темноте занимаются совсем другими делами. – Тэхёни, не порть нашего макнэ. – Испарись, – сквозь томные звуки произносит Тэ. – Отстань от них, – включается в разговор Хосок. – И так им Намджун прохода не дает со своим тотал-контролем. – Спасибо, Хоби-хён, – беря кислород перед очередным заходом, выпаливает Чонгук. – А ничего, что я вечно прикрываю вас, когда мы ходим куда-то? – Чимин обиженно надувает губы. – Такое себе – быть постоянно третьим лишним. – На полном серьезе спасибо, что даете нам капельку свободы, – благодарит Тэхен, все-таки оторвавшись от манящих губ своего парня. Гуки кладет голову на его грудь, обнимая и слушая стук родного сердца. – Мне вот интересно, сколько вы так продержитесь с такими ограничениями, – хмыкает Чимин. – Перестань! – Хосок ударяет ногой по основанию яруса Чимина. – Всё у них будет нормально! Почему если геи, то сразу говорят, что отношения скоротечные? – Да, я ничего про геев и не говорил. Я про условия, в каких они сейчас, – Чимин на полкорпуса наклоняется вниз, чтоб видеть оппонента. – И чего это ты так рьяно честь геев вдруг стал защищать? – Ничего я не защищаю, – немного смущается Хоби. – Просто мне не нравятся эти стереотипы. Что геям нужен только секс. Что любить они не могут. Что если у них нет общего будущего в виде детей, то и отношения изначально провальные. Я верю в любовь, которой начхать на возраст и пол, сколько бы она ни длилась: неделю или всю жизнь. – Любовь спасет мир, – незаметно для всех вливается в разговор тихо вошедший Намджун. – Ну, из тебя такой себе спаситель мира. Ты больше на злодея из сказки похож, – хихикает Чимин, зарываясь в подушку. – Это всего лишь мои обязательства, как лидера, – парирует Нам. – А так хоть все перелюбите тут друг друга. – Звучит вызывающе, – присвистывает Чима. – Чонгук, гоу хоум, – невозмутимо говорит лидер и делает приглашающее движение в дверь. – Комендантский час, – приподнявшись, младший чмокает Тэ в губы. Медленно вставая с кровати, он мелкими движениями и касаниями старается продлить контакт с Тэхеном. – Я напишу тебе. – Боги, я ж не на войну тебя забираю, а в соседнюю комнату, – лидер закатывает глаза, уходя вслед за макнэ. За пределами общежития Чонгук пытается внушить себе, что все происходящее это только работа. Жизни там, за дверью, нет. Только дорога к успеху, которую они выстраивают по кирпичикам. Он старательно пытается следить, чтобы его не заносило на поворотах, и всегда ловит на себе взгляд лидера. Иногда кажется, что Нам – это его второе я. Его совесть. Тэхена же все это раздражает. Не хочется задумываться над каждым действием, улыбкой, взглядом. И он просто берет роль плывущего по течению. Ну и попутно роль кости в горле Ким-нашего лидера-Намджуна. Кажется, что Джин отпаивает его валерьянкой после трудных рабочих дней. Парни точно не знают, но запахи с кухни пытаются сказать им примерно об этом. – Иногда я думаю, что Намджун везде, – Чонгук осматривается по сторонам, обвивая руками Тэхена между стеллажом с обувью и вешалками с чьими-то штанами в дальнем углу гардеробной. Сюда по идее в полночь не должна была сунуться никакая живая душа этого общежития. Место свидания идеально и не раз проверено. – Ты параноишь, – старший ерошит тому волосы и вдыхает запах, проводя носом по щеке тонсена. – Давай сбежим погулять? – Кто-то забыл, как мы в прошлый раз огребли? – Гук поднимает бровь, глядя на строптивого. – Вредный. Мог бы и согласиться в честь моего 20-летия, – старший, состроив обиженную рожицу, внезапно впивается тому в шею, оставляя красноречивый след. – Это моя месть, – ехидно комментирует свое действие. – Они нас все-таки убьют, – Чонгук прикасается к шее и закатывает глаза, осознавая всю патовость ситуации. – Возьмешь мой консилер, – шепчет на ухо ему Тэ и засасывает то самое ухо. Самоконтроль Гука теряется на глазах. Тэхен давно разгадал эту его эрогенную точку, которая делает того абсолютно податливым. Младший растворяется прямо в его руках. Твори, что хочешь. И руки Тэ уже оглаживают его спину, а губы начинают пробираться к его губам… – По домам, молодежь, – Намджун опирается плечом на стеллаж и сверлит их взглядом. – Нашел, – шепчет еще не вышедший из транса Чонгук. – Джун-хён, у меня день рождения вот как полчаса уже, ради праздника можно послабление? – попытка не пытка. – Тем более, я помню в тех правилах, что вы нам выставили, был пункт, что дома мы свободны от гнёта и преследований, но честно я иногда чувствую себя загнанным зайцем. – Два дня выступлений, прошу вас… Я не тиран и не гоняюсь за вами. Я просто хочу, чтобы все завтра были в форме и не лажали. А потом хоть что творите, кутите и отмечайте. – Ловлю тебя на слове, – улыбается лидеру Тэ. Намджун закатывает глаза. Что сделаешь с этими детьми. Дни выступлений традиционно забиты репетициями и подготовкой. Не продохнуть. Просто нажать бы на перемотку и сразу к вечернему выступлению. Все мемберы на износ. У Нама еще и куча организационной работы. Усталость просто придавливает и заставляет терять внимательность. А лидеру много и не надо для этого. Жесткое падение во время репетиции выводит его из строя. Вывих ноги и поездка в больницу оставляет мемберов без его присмотра. Общежитие принимает в ночные объятия шестерых парней после трудного дня. Юнги с Хоби наперегонки кидаются в душ, Тэ с Чимином скрываются в комнате, чтобы скинуть усталость вместе с одеждой. А Чонгук последние полчаса висит на ушах Сокджина, чтобы тот помог ему сделать суп из водорослей для Тэхена. Старший никак не может отделаться от него и сдается, показывая простоту деньрожденческого супа. На столе стоит клубничный торт, любезно приготовленный стаффом. Но к нему никто не прикасается, предпочитая залить в себя пиво и немного расслабиться. Тэ пристраивается вполоборота на коленях Чонгука, который одной рукой кормит его с ложки супом. Вторая рука теребит футболку на талии его парня. И даже Джин не фыркает в их сторону. То ли начал привыкать, то ли просто дань имениннику. Мемберы смеются, обсуждая минувший день, и в целом им всем нет дела до этой парочки. – Пойдем сегодня ночевать ко мне в комнату? – Чонгук вопросительно смотрит на старшего, нервно покусывая щеку изнутри. – Это приглашение на ночное свидание? – вопросом на вопрос отзывается Тэ, поигрывая бровями и крадя клубничку с торта. – Дурак, – смеясь, его бьют в ответ по бедрам. – Завтра Намджун вернется, и я не буду больше единоличным владельцем комнаты. – Зачем ты задаешь вопросы, на которые знаешь ответы? – Тэхен слизывает сливки с пальцев, съев очередную ягоду, встает и тянет за собой младшего. На них даже никто не обращает внимания. Никакого контроля на один конкретный вечер. Прости, лидер, их всех. С тех пор как парней рассекретили, они уже реже спали вот так вместе, обнявшись. Поэтому сейчас умещаясь на узкой кровати вдвоем, они светятся счастьем. Тэ привычно обхватывает Гука всеми конечностями и кладет голову на его грудь. Младший, нежно поглаживая спину Тэ, утыкается носом в его макушку. Спокойствие. И это щекочущее чувство внутри. – Люблю тебя, – Ким поворачивает голову к своему парню. – Ты такой красивый, – шепчут ему в ответ. Тэхен, как изголодавшийся, впивается в губы Чонгука, жадно захватывая их в плен. Младший не остается в долгу. Зарывается руками в волосы Тэ. Беря на себя инициативу, опрокидывает того на спину, фактически ложась на него всем телом. Проводит по губам старшего языком, дразня его, что вызывает стон. Так близко. Так до мурашек нужно. Руки Тэхена проникают под спальную рубашку Чонгука. Пальцы очерчивают талию, порхают по спине, считая каждый позвонок. Младший прикусывает подбородок, тут же зализывая и спускаясь дорожкой к шее. Так хорошо, что сердце не выдерживает, бьется бешено, как перед чем-то важным. Усилием воли, Тэхен переворачивает их и валит Чона на кровать, прижимая руки того к подушке над головой. Сам же оказывается на бедрах младшего. Он нежно целует уже раскрасневшиеся губы Чонгука и медленно отрывается. В глазах бесы. Нехватка кислорода и сильнейший сердечный ритм давят на дыхание. Оно глубокое, шумное у обоих. Тэхен отпускает руки прижатого. Дрожащими пальцами пытается расстегнуть пижаму Гука. Младший смотрит ему прямо в глаза не моргая. Не останавливает. Тэхен заворожено выводит узоры на груди пальцами. Чонгук покрывается мурашками. Тэ припадает губами к яремной впадине. Целует, проводит языком, спускается к соску. Обводит языком по ореолу, засасывает, играя с ним. Второй сосок находится во власти руки, зажатый меж двух пальцев, а большой палец медленно проводит по верхушке. Чонгук звучно вдыхает и его слегка бросает в мелкую дрожь. Новое. Незнакомое. Неизведанное. Вдох. Выдох. Не останавливайся. Тэхен дразнит соски языком. Рука же продолжает свое исследование и изучает уже кубики пресса, зазывая и их оценить на вкус. И юркий язык спускается, очерчивая геометрические пропорции. Дорожка поцелуев уходит к ватерлинии. Тэ проводит языком по краю пижамных штанов. Старший уже давно почувствовал всё, что там за слоями ткани творится. Он останавливается, ловя расфокусированный взгляд Чонгука, и подцепляет пальцем резинку. – Стой… – Гук перехватывает руку. Взгляд потерян. Боится? Губы пересохли. Чуть приподнявшись, он резко утягивает Тэхена в поцелуй. Жаркий, влажный, дающий покой и уверенность, что все как и должно быть. Не отрываясь, Чонгук судорожно расстегивает пижаму Тэ. Он тоже хочет, ему тоже нужно изучить каждый миллиметр этого тела. Он сидит на кровати, крепко обнимая ерзающего на его бедрах старшего. По шее поцелуями спускаясь к ключицам. Целует не умело, но как чувствует. Дыхание оставляет ожоги на коже. Руки, как сумасшедшие, будто не верят, что этот парень весь его, гладят, крепко обнимают, впечатывают. Чтоб душа в душу. Чтоб дыхание в унисон. Чтоб запах забил ноздри. Чтоб никто не отнял. Тэхен упирается в плечи и с силой толкает его на спину. Дарит поцелуй, очерчивая языком чужие зубы, проходясь по деснам и небу. Выманивает язык макнэ, чтобы засосать и не выпускать на свободу. Отвлекая поцелуем, стягивает с него пижамные штаны вместе с боксерами. Последний бастион пал. Гук от смущения прячет лицо в изгиб локтя. Вот он лежит перед Тэхеном, как раскрытая книга. Распаленный и возбужденный. Старший устраивается между его согнутых ног, успокаивающе поглаживает его бедра, попутно целуя острые колени. Для него это тоже новая и неизученная веха. Как оно, что там должно быть дальше? Просто идти по наитию, на поводу собственных желаний? А сердце бьется где-то под кадыком. Волнительно. Но так прекрасно то, что он видит перед собой. Чуть дрожащими ладошками ведет по прессу и паху Чонгука, обводя лежащий на нем возбужденный орган. Шумно вбирает в себя воздух и проводит пальцем по шву от головки до мошонки. Гук крупно вздрагивает. Набравшись смелости, Тэхен осторожно начинает с двух сторон оглаживать член. Берет в одну руку, а второй пробегается своими длинными пальцами по стволу, изучая объект. Помогает рукой оголить головку от крайней плоти, проходит большим пальцем от уздечки к уретре, где уже сочится предэякулят. Мазком языка Тэхен впервые пробует его на вкус. Чонгук от неожиданности издает стон и открывает глаза. Тэ нравится реакция. Он смотрит на него ответно, хитро улыбаясь. Одно мгновение и головка оказалась в плену его губ. Легко посасывая и оставляя поцелуи бабочки, он кружит языком вокруг головки. Странно. Необычно. Приятно. Смесь вкуса и эмоций. Он перебирает рукой яички в мошонке и пробует каждое из них засосать. Широкими мазками поднимается по стволу, как художник. Поцелуями по венам. Изучая каждый миллиметр, выбивая тихие стоны из любимых губ. Накрывает член губами, засасывает, нежно играя языком. Рукой помогает, гоняет плоть вверх-вниз. Улыбаясь, смотрит на ниточку слюны, когда отрывается от раскрасневшейся головки. И с азартом засасывает обратно. Чонгук, прикусив кулак, другой рукой сжимает простынь. Пальцы на ногах подгибаются. – Тэ-тэ… – сбиваясь в дыхании, макнэ пытается остановить его. – Я… не могу… Тэ… Чонгук выгибается в пояснице. Струя ударяет Тэхену в нёбо. Вкус солоновато-пряный. Стекает по подбородку. Младшего бьет оргазменная дрожь. Тэ ложится на него всем телом, чтобы прочувствовать эту эйфорию любимого человека и дать спокойствие. Запускает руки в его волосы и проходится легкими поцелуями по скулам, подбородку, щекам и оставляет вкус его семени на губах. – Всё хорошо, всё хорошо, – успокаивающе шепчет Тэхен на ухо. – Это было… – слова не складываются в предложение. Так трудно описать все неиспытанные ранее ощущения. – Я знаю, – он вновь целует его, даря соленый вкус. – Я быстро в душ и вернусь. Не надумай ничего тут себе. Тэхен исчез в дверях. Холодно. Стыдно. Неловко. Хорошо. Последнее заставляет Чонгука улыбнуться. Он обтирается своей же пижамной рубашкой. Встает на ослабевшие ноги, чтобы одеться. Он, как любой подросток, конечно, баловался и мастурбировал, но это не сравнится с теми чувствами, что он испытал сегодня. Эти накатывающие волны. Этот его Тэхен. Такой горячий, такой возбужденный. Его Тэхен?.. Тут в сознание ударяет, что его Тэхен, показав такие грани любви, сам ушел, не получив взамен ничего… Старший в этот момент стоит под струями воды, уткнувшись лбом в кафель, разводя на нем белесые полосы. Все чувства внутри играют пляску. Ему понравилось до исступления. Он сам не мог раньше представить, что в состояние эйфории может ввести просто то, что твой любимый человек на вершине блаженства, что ты можешь просто попробовать его на вкус и от этого готов кончить. Это какой-то новый уровень отношений. Он крадучись заходит обратно в комнату, где Чонгук уже ждет его. – Тэтэ, – подскакивает к нему младший, обняв, – прости, что я не подумал о тебе. Это было так все ярко, что мой мозг просто вытеснил все. – Всё хорошо… – как мантру повторяет Тэхен и утягивает младшего на кровать. – Не думай ни о чем. – С днем рождения, малыш, – шепчут губы в ухо уже засыпающему Тэхену и оставляют легкий поцелуй. – Я люблю тебя… Утро выстреливает будильником на телефоне, который был заведен на 7. В общежитии еще тихо. Каждый пытается долежать последние минуты. Наши парни не исключение. Приятно просыпаться так в объятиях. Тэ смотрит в стену и не хочет вставать. Сильные руки макнэ прижимают его к себе. Дыхание опаляет шею. Утренний стояк упирается ему многозначительно в ягодицы. Теперь его это не смущает. Он знаком с ним «в лицо» и изучил ночью каждую венку. – Доброе утро, – Гуки улыбается в шею старшего. Тэхен поворачивается к источнику звука, который так и не разомкнул рук, продолжая его прижимать к себе. И вместо ответного пожелания увлекает его в поцелуй. Легкий и такой уже привычный. Вот бы так до конца жизни просыпаться. – Кажется, у кого-то утренние проблемы, – рука Тэ скользит по голому торсу макнэ к резинке штанов и без спроса туда проникает, освобождая пленника. – Проблемы не только у меня, – Чон не остается в долгу и точно так же идет властвовать в чужих штанах. Тэхен вздрагивает то ли от чужой холодной руки, то ли от смелости его парня. Прямоугольная улыбка озаряет его лицо. Он приспускает свои штаны и помогает это же сделать второму. Так они и лежат, смотря друг другу в глаза. – Они абсолютно одинаковые, – опустив взгляд вниз, произносит Чонгук и обхватывает рукой оба члена. – Идеально, – невольно засмеялся Тэ, увлекая его в тягучий затяжной поцелуй. Ствол к стволу, возбуждение к возбуждению. Они действительно были по всем параметрам одинаковыми. Чонгук водит рукой вверх-вниз по пульсирующим членам. Внизу живота тяжелеет. Рука начинает бегать быстрее. Поцелуи становятся агрессивно-жадными, пропуская стон то одного, то другого. Тэхен впивается ногтями в плечи макнэ, слегка подмахивая бедрами, при этом не разрывая поцелуй. Горячая липкая жидкость стекает по пальцам Чонгука. Еще несколько движений и на его руках уже коктейль семени. Он продолжает блуждать своим языком во рту Тэ, засасывать то одну, то другую губу ослабевшего от оргазма парня. – Вот это доброе утро, – улыбается Тэ, наконец оторвавшись от чужих губ и облизывая свои, чтоб не растерять этот вкус. – Подъем! – внезапно врывается Джин, оставшийся за главного пока нет лидера. – Блять… – вырывается из его же уст, когда он видит, как Чонгук спешно пытается прикрыть их двоих одеялом. – Ёбушки-воробушки, даже не хочу знать, что вы тут делали. – Черт, – Чонгук падает лицом в подушку, когда за Джином захлопывается дверь. Тэхен только похихикивает в кулачок. Вышло неловко. – Хосокиииииии! – слышится из коридора. – В следующий раз ты мелких будить будешь! Моя нежная психика это не выдерживает!