(не) как все

Вечер разливается над рекой Хан. Чонгук и Тэхен, забрав заказанные подарки, направляются к дому, который находится в тихом пригороде Сеула. В этот раз за рулем сидит старший, а второй бесстыдно залипает на водителя. – Тебе не кажется, что мы переборщили с подарками? – Чонгук скептически оглядывается на заднее сиденье, где лежат 5 красиво упакованных коробок. – Там такой огромный выбор был на сайте, и я не знал, что взять, – Тэ постукивает пальцами по рулю, пытаясь вглядеться, на каком повороте нужно свернуть. – Поэтому лучшим решением было – взять все. – Я уже вижу радость в глазах Юнги-хёна от этой горы, – Гуки продолжает пепелить его взглядом и, ткнув языком в щеку, кладет многозначительно свою руку на бедро водителя. – Опасные игры, Куки, – Тэхен слегка улыбается на такое действие, но от дороги не отвлекается. – Я так безумно скучал по тебе эти недели… Уже хочу домой, – играет бровями младший и проводит рукой выше по бедру. – Притормози коней, нетерпеливый кролик, – Тэ останавливается возле ворот, чем сразу же пользуется Чонгук, прильнув к его губам нежным поцелуем. Рука все также продолжает свой путь к цели, даже успевает расстегнуть пуговичку и, минуя молнии, ныряет в брюки. Старший вздрагивает и улыбается в поцелуй. – Есть у меня подозрение, что хён убьет нас, если мы это сделаем здесь, – смеется Тэхен, но руку не достает, а только заманчиво прикусывает губу, глядя на своего спутника. – Ну, или в лучшем случае что-то отрежет. Нехотя макнэ вытягивает ладошку и аккуратно все застегивает, тяжело вздыхая и оставляя три легких поцелуя на губах. Четыре. Ладно, пять. Ворота открываются навстречу их машине, запуская во двор, где уже припарковалась неизвестная им ярко-красная феррари. Выходя из салона на промозглую улицу, парни переглядываются, подняв брови. Рядом с этой фурией стоит улыбающийся Хоби, держа под локоть не менее улыбчивого мужчину. – Всё ясно-понятно, – присвистывает Тэхен. – Парни, знакомьтесь, – Хосок замечает их и решает обратить внимание на своего спутника. – Это тот самый Марк. – Наслышаны, – усмехнувшись Чонгук кланяется и протягивает руку. – Это ваша? – спрашивает второй, указывая на красную тачку рядом. – Экстравагантно. Хоби-хён, ты приехал на ней? – Да, решил, что можно себе позволить вольность разок, и согласился, чтобы Марк меня подвез, – в голосе Хосока чувствуется, что он еще огребет за такой поступок. – Вызывающе, – засмеялся Тэхен. – Мне заехать за тобой? – на плохом корейском Марк пытается словить удачу, чтобы еще разок прокатить своего парня на этой «не бросающейся в глаза» тачке. – Не волнуйся, сосед, – хлопает того по плечу Чонгук. – Мы доставим тебе его в целости и сохранности. Из дверей дома выходит невысокая, полноватая девушка с каре и ровной челкой, сделанной как по линейке. Она нервно поправляет платье под накинутым на плечи пальто и отчего-то немного стесняется гостей. – Проходите в дом, – кланяется им девушка. – Только Юнги все еще в студии. – О, это так похоже на него, – никто даже не удивлен. – Дасом, как ты только его терпишь? Она скромно улыбается, опустив голову. Попрощавшись с Марком, вся делегация заходит в дом. И только они успели снять обувь, как их чуть не снес ураган. Ураган был в красивом синем платье в белый горошек и в ободке с кошачьими ушками. Урагану сегодня исполняется 2 года. – Мин Мисук, вы так прекрасны, – смеясь, Гук ловит на руки малышку, которая в ответ обнимает его крепко за шею, прижимаясь щекой к щеке. – Ай, отдай мне это чудо скорее, – Тэ тянет руки к Ми. – Пойдем с дядей Тэхеном, он тебе подарит подарки, которые искал специально для тебя. – Да! – глаза девочки сразу вспыхивают восторгом, и она всем телом тянется к протянутым рукам. – Предательница, – бурчит Чонгук и проходит в зал, где уже все мемберы, кроме главного виновника праздника. Гостиная уютна. Чувствуется женская рука во всем. Вдоль стен висят фотографии счастливой семьи, что создает домашне-комфортное настроение. С одной стороны комнаты накрыт небольшой, круглый стол, который уже заманил к себе закусками Чимина и Хосока. Джин развлекает Дасом разговорами о готовке в районе арки на кухню. Намджун разговаривает с кем-то монотонно по телефону, уединившись в кресле в дальнем углу. Чонгук же заворожено наблюдает за тем, как Тэхен на полу вместе с именинницей играет во все подаренные игрушки разом. Он разыгрывает мини-спектакли, а малышка восхищенно смотрит. Эту идиллию прерывает звук двери. И маленький ураган несется в том направлении с истошным криком «Папа!!!» – Ну, к торту же я успел? – Юнги входит в зал со своей маленькой копией на руках, ловя упрекающие взгляды ожидавших его. Что-то в этой парочке есть завораживающее. Отец и его маленькая дочь. Шуга светится самой неподдельной любовью, когда они задувают свечи. Кажется, что никто не может управлять Юнги так бесстрашно, как эта хрупкая ручка в ладони сурового репера, который своим большим пальцем поглаживает маленькие костяшки детской руки. Тэхен, стоя на заднем дворе, затягивает электронную сигарету и медленно выпускает дым, пытаясь сделать колечки. Мин возникает неожиданно из праздника за спиной. Он вытягивает из кармана пачку и прикуривает, пряча сигарету от ветра. – Почему Дасом? – Тэ задает вопрос, не оборачиваясь на старшего. – Почему именно она мать твоего ребенка? – уточняет в ответ на тишину. – Я попрошу у Намджуни учебник по Биологии и отмечу тебе главы с темой «Как появляются дети», раз ты прогулял те уроки, – изображая серьезное лицо, Юнги делает большую затяжку. – Я в тот день умирал в дэнс-классе, не до этого было, – усмехается младший. – И все-таки, хён, вокруг нас столько красивых девушек, а Дасом такая… обычная? – Это для тебя она обычная. А для меня она самая… Моя гавань спокойствия. С ней чувство гармонии, что ли. – А если бы она тогда не забеременела, ты бы был еще с ней? – Черт его знает, как было бы. Я сам рисовал в своих фантазиях моделей. А тут… просто крышу снесло. Пробралась вот сюда она, – показывает он пальцем в район сердца. – Видимо, устал быть сам по себе. Хотелось заботиться о ком-то и стать важным для кого-то. Безмерное чувство доверия к ней, что напрочь забыл обо всей осторожности и о возможных последствиях. Страсть, когда накрывает, то начинаешь творить дичь, чтобы тебе не говорили, – Юнги смотрит искоса на младшего и ухмыляется. – Ну, не мне тебе рассказывать, да? – Лучше быть мертвым, чем жить без страсти… – Тэ улыбается, фантомно ощущая на кончиках пальцев чужую чернильно окрашенную кожу. – Знаешь, я ни разу не жалею о том моменте. Ибо итог стоит всех айдолок вместе взятых. Дасом делает меня сильнее, как человека. Она мой жизненный мир хаоса обволокла в уважение, заботу и комфорт. Сделала меня их с Ми центром Вселенной. Будучи сама для меня Солнцем, которое связано с планетами силой притяжения. Никуда не можешь от нее удрать, а наоборот, готов в омут с головой в это раскаленное пекло, чтобы сгореть до тла, до крохотной вселенской песчинки, если ей так захочется, – Юнги выбрасывает окурок в урну и, хлопнув Тэ по плечу, уходит обратно в дом, а оглянувшись у порога, добавляет: – И ты не жалей ни о чем, Тэхени. Всё правильно. Звезды кажутся так низко. Закинув голову, Тэ пытается их пересчитать. Страсть… Это все правильно.

************

Той зимней ночью, когда все мемберы видели десятый сон, чтобы набраться сил перед утренним вылетом в Китай, он также пересчитывал звезды на январском небе, сидя на подоконнике. – Их 10, я считал, – младший утыкается ему в плечо и обнимает. – Скоро уже рассвет, и тебе нужно немного поспать. – Ты знал, что самые холодные звезды красные, а самые горячие – голубые? – игнорируют его. – Я даже не знал, что у них есть цвета, – усмехается Чонгук. – Голубые самые недолговечные, живут всего несколько миллионов лет. – Бедняги, – сквозь улыбку говорит Гуки и также устремляет взгляд в небо. Ему иногда кажется, что Тэ действительно откуда-то с другой планеты. Тот самый инопланетянин, который скучает по своему дому на другом краю вселенной. Но он точно знает, что не готов отпустить его ни в какую другую реальность без себя. Теперь он его дом. Как будто Тэхен запустил ему под кожу сотню своих щупалец и приклеил к себе навсегда. Сдавшись, в конце концов, Тэхен отправляется на уже родной диван в гостиной, который им все-таки разрешили захватить и сделать своим маленьким островком уединения, хотя бы по ночам. Это не спасает от шныряющих туда-сюда хёнов даже в ночное время (попить, поесть, пописать, все как специально), но позволяет ощущать тепло родного тела. Появилась возможность наслаждаться страстными ночными поцелуями до обилия вязкой слюны, до онемения пальцев на ногах, до болезненного, разрывающего изнутри возбуждения. На улице взошло солнце. Внизу их ждут уже машины в аэропорт. Менеджер суетливо всех подгоняет. Сейчас они выйдут за порог общежития и снова станут айдолами. Непорочными, чистыми душой и помыслами, идеалом для каждого фаната. Наша парочка, натягивая лямки рюкзаков, оставляет на губах друг друга легкие поцелуя. Желают удачи в этом путешествии, не зная, когда в ближайшее время смогут подарить друг другу нежность. Седжин, покашливая, намекает им поторапливаться. Спустившись, их привычно рассаживают в разные машины. – Теперь ты мой на 2 дня, – зловеще смеется Чимин, притягивая к себе макнэ. – И чего ты только так любишь этот фан-сервис? – неуютно ежится Чонгук. – Я ж свободный, чего мне переживать. А это весело, – задорно хохочет маленький хён, – особенно читать потом комментарии, где нас с тобой женят. Чон тяжело вздыхает. Всё понимает, что таковы издержки их профессии. Хочешь добиться успеха, следуй законом жанра. Машины приблизились к аэропорту. Гул провожающей толпы все больше облепляет со всех сторон. Выйдя из машины, Чонгук на уровне инстинктов начинает глазами искать своего парня. Тэ стоит, склонив голову, лицо напряжено. В последнее время он начал бояться толпы в аэропорту, как будто в нем зарождалась новая фобия. Макнэ было дернулся в его сторону, но Чимин останавливает. – Не переживай, с ним Намджун, – Чима подхватывает младшего под локоть и ведет к входу в здание, даря объективам свою улыбку. Чонгук идет на автопилоте, толкая язык в щеку. Хочется пройти быстрее этот путь, как будто это он боится столпотворения и дико кричащих людей. Нужно скорее в тишину, чтобы его хён был спокоен. Он затылком ощущает его панику, а невозможность взять за руку и провести через этот кошмар, раздражает. – Ты в порядке? – уже в самолете Гуки смог наконец добраться до него, присев на корточки рядом с сидением. – Да, я сам не знаю, что такое происходит со мной, – Тэ в легкое касание гладит руку младшего на своем колене и улыбается в ответ. – Просто знай в такие моменты, что я рядом, хорошо? – шепчет Чонгук. – Я, если что, тоже рядом, – убивает всю романтику момента лидер, который сидит на соседнем кресле. – Это точно, – оборачивается на Джуна Тэхен. – Иногда мне кажется, что у нас отношения на троих. Младший прыскает в кулак, а Нам закатывает глаза и поворачивается к иллюминатору. Четыре часа полёта. После которого, не заезжая в отель, они отправляются сразу на фан-митинг. Улыбки, встречи, общение с арми. Работа, одним словом, как она есть, несмотря на то, что почти не спали ночь накануне, что в самолете жутко трясло, что очень хочется кушать, а еще пришлось провести много времени на улице. В отель они приезжают уже ближе к полуночи. Седжин раздает всем ключи. Номера, как обычно, на двоих. Только лидер выигрывает счастливый билет и получает отдельный номер. Нет-нет, ему никто не завидует. Ну, может, капельку только. Чонгуку достается делить комнату с Хосоком. Скинув с себя вещи, первым делом парни спешат заварить рамён. Очень много рамёна. И как только они устроили праздник живота, в комнате раздается стук. – Оу, Тэхени, Чимин не пускает тебя в номер? – загоготал Хоби, открыв дверь. – Запах рамёна в коридоре сбил меня с пути. Куда вам столько? – оценил он уже 4 пустых стаканчика из-под лапши. – Я молодой растущий организм, – Гуки, смеясь, прожевывает еду и хлопает по стулу рядом с собой, приглашая Тэ к их ужину. – Угощайся. – Спасибо, – прямоугольная улыбка появляется на лице, когда макнэ протягивает ему палочки с лапшой. Хосок наблюдает со стороны, как младшие балуются, кормят друг друга и смотрят горящими глазами. Как будто и не было тяжелого дня с перелетами и работой. Это заставляет тепло разлиться по его телу. Вот так, наверное, выглядит счастье. Оно, это счастье, так рядом сейчас с ним и передается на каком-то ментальном уровне, заставляя улыбаться. Улыбаться нежным прикосновениям, их синхронному смеху, их легким поцелуям в щеку. Хоби подмечает все. Чонгук первый убегает в душ, и смех сразу в комнате стихает. Тэ смотрит на дверь ванны, прожигая ее. – У вас было что-то? – напрямую задает вопрос Хоби. – Что? О чем ты? – смущается Тэхен и втягивает в себя лапшу, попутно обдумывая, что ответить. – Ты понимаешь, о чем я, – не сдается старший и подходит к окну, чуть приоткрывая его и садясь на подоконник. – Давай не будем на эту тему. Я честно устал от этого, что нам нельзя что-то делать, – потирает глаза ладонью Тэ. – Если тебе интересно мое мнение, то я считаю, что никакая дата в паспорте не является пропуском в мир интимной близости, – Хосок подносит к губам длинную бордовую сигарету. – Это ты сейчас нам даешь добро? – взгляд Тэхена замирает на всполохах, которые съедают оболочку сигареты, стремясь к фильтру. – Как будто вы спросите кого-то об этом, когда страсть накроет вас, – усмехается Хоби, выдыхая дым в оконную щель. – Знаешь, чем отличается секс от занятия любовью? – Тем, что ты любишь того, кто с тобой в постели? – вишневый аромат, слегка долетающий до младшего, начинает запутывать его разум или это все-таки вопросы хёна? – Когда занимаешься любовью, то все твои мысли о том, чтобы твоему партнеру было хорошо. Может быть, даже где-то в ущерб собственному удовлетворению. А чистый секс – это более эгоистичное действо, – пепел слетает в дождливую реальность за окном, там же теряется и взгляд Хосока. – Если ты чувствуешь, что он уже готов к этому, то подари ему все эти эмоции. Ничего нет преступного заняться любовью с тем, кого любишь. Тем более Чонгук через 4 месяца уже будет абсолютно совершеннолетним. – Ох, хён, на самом деле мне его хочется… целиком и без остатка, – Тэхен опускает смущенно взгляд. – Ты говорил с ним об этом? – А что толку говорить? Я знаю, что он смотрел различные сайты на эту тему, значит, думает об этом. Я вижу, как его возбуждает то, что мы можем позволить себе… – Тэхен протяжно выдыхает. – Но все сводится к элементарно-бытовому, где бы нам этим заниматься? С вами в комнате, или в гостиной, где за тонкой стенкой спит Джин-хён? Есть, конечно, ванна. Но что-то мне подсказывает, что такой себе вариант для первого раза, – он смеется и ловит палочками очередную порцию позднего ужина, о котором забыли. – Между прочим, ванна неплохое место, зря ты так? – хихикает хён, спрыгивая с подоконника и прикрывая окно. – Какой номер у вас с Чимой? – продолжает тот, закидывая в себя пару подушечек жвачки и попутно собирая вещи. – 525… – Тэ смотрит не мигая, с замершими палочками у рта. Он искренне не понимает, что происходит. Хоби оглядывает комнату напоследок и подходит к двери. – А, вот, забыл, – хён вытягивает что-то из рюкзака и кидает на прикроватную тумбочку. – Защита – самое главное в этом деле. Хосок подмигивает зависшему парню, как бы посылая мысленно «не робей», и удаляется за дверь. Тэхен прокручивает всё это в голове еще раз, заканчивая взглядом на ленте блестящих квадратов. Еда в горло не лезет. То, что зовется сердцем, где-то ухает внутри. – Где Хоби-хён? – Чонгук выходит из ванны, вытирая полотенцем голову и выдергивая своего парня из шокового состояния. – Он отдал нам этот номер, – Тэ громко сглатывает, ища поддержки в глазах напротив. – Мне нужно сходить к себе в комнату, взять вещи. Тэ подскакивает и вылетает за дверь, оставляя уже Чонгука в недоумении. Стоя под струями душа у себя в номере, он пытается остудить свои мысли и желания. Возможно, это один из редких шансов, и они не могут его упустить. Он прекрасно понимает, что должно случиться этой ночью. Хотя теорию, изученную вдоль и поперек в интернете, Тэхен мог сдать хоть сейчас, но, кажется, он морально не был готов к такому повороту. Готов ли к этому Гуки? Он смотрит на себя в зеркало, опираясь на раковину тяжело дыша. На него оттуда взирает юный влюбленный парень, которому необходимо набраться смелости, чтобы выйти из комнаты и вступить в новую веху отношений. Тэхен стоит, опершись спиной на дверь номера Чонгука. На эту ночь и его номера. Напротив, навалившись на спинку кровати, его парень изучает что-то с серьезным взглядом в телефоне, периодически разминая шею. – Устал сегодня? – Тэ направляется в сторону Гука, кидая свой рюкзак в угол комнаты. – Кажется, шею продуло, – младший вздрагивает от неожиданности. – Ты перенапрягся, – старший садится рядом и начинает слегка мять плечо макнэ. – Давай сделаю массаж? Не дождавшись ответа, он подскакивает к тумбочке. Среди всякой ерунды обнаруживается любимое Чонгуком детское масло. – Ложись на живот, – Тэхен кусает свою смущенную улыбку. Гуки кивает головой и резво переворачивается. – А халат? Думаю, что с ним толкового массажа не выйдет. Чон, сильно смущаясь, привстает на кровати, откидывает халат в сторону и утыкается лицом в подушку, чтобы спрятать краснеющие щеки. Под халатом не оказалось ничего, кроме подтянутой фигуры. Значит, тоже хочет. Значит, тоже готовился… Значит, не только в голове Тэхена буря и смерч из мыслей, приправленных желанием. Старший максимально тихо сглатывает, чтобы не услышали его волнения. И вроде уже все видел, наслаждался этим телом, но сейчас ясно, они оба понимают, что сегодня должно случиться. Сердце бьется неимоверно. Взять себя в руки. Мороз по телу, будто обдуваемый всеми ветрами. Тэ развязывает свой халат, оставаясь в одних боксерах, и холод по гладкой поверхности кожи запускает рой мурашек. Надо быть сильнее этого озноба. Взять верх над смущением и страхом. Мягкой походкой он идет к кровати. Устроившись на бедрах Чонгука, выдавливает масло на его спину. Две ладони начинают свое путешествие от поясницы к лопаткам, втирая жидкость в кожу круговыми движениями. От позвоночника к бокам ласково разминая мышцы. Ощущения расслабляющегося тела под руками пьянит. Хочется носом зарыться в его волосы, вдыхать запах, пока рассудок не покинет. Чонгук лежит, закрыв глаза. Его всего как будто обволокло чем-то мягким. Он ощущает себя как в коконе, в безопасности. Даже чувство стыда куда-то улетучилось. Любимые руки добираются до плеч и шеи, нежно продавливая кожу. Также и Тэ входит во все его существо этими мягкими и расслабляющими движениями. Заполняет все его сознание. И в одну секунду вдруг накрывает тяжестью. Тэхен ложится на него всем телом, кожа к коже. Электрическим зарядом по позвонку, холодом внутри. Раствориться, войти под эту кожу всей своей нежностью. Тэ прижимается с такой силой, как будто сейчас зайдет лидер, разметает их по номеру и никогда не даст прикоснуться. Он сжимает предплечья Чонгука пальцами, щекой прислонившись к его загривку. – Ты разрешишь? – тихий баритон на ухо. Уносит во тьму. Страх. Душа предательски сдается в чужую власть. – Да, – голос как не его, откуда-то со дна этой тьмы, что за закрытыми глазами. Поджимая губы, Тэ направляется к прикроватной лампе. Тьма теперь не только внутри, но и снаружи. В окно беспардонно подглядывала луна. Оставляя свой отблеск на этом сумасшедше красивом, подтянутом теле, что лежало перед ним, как чистый холст. Ты должен нарисовать на нём всю свою безумную историю любви, Тэхен! Выдохнув, старший скидывает боксеры. Теперь один на один без преград и барьеров. В прямом смысле чистые и пока девственные. Он возвращается на бедра младшего, и тот чувствует всю его наготу и желание. Масло снова льется, уже в район поясницы. Чонгук вздрагивает. Пальцы Тэ вырисовывают круги на его ягодицах, иногда разводя их в стороны. И масло стекает в расщелину. Тэхен проводит большими пальцами, втирая его меж полушарий, будто случайно задевая колечко мышц, которое нервно сжимается. Страх он ведь никуда не девается. Даже если руки любимые. Даже если сам до изнеможения хочешь. Даже если отпустил разум на волю. – Я не сделаю тебе больно, расслабься, – голос опять звучит в самое ухо, а потом это ухо попадает в плен губ и языка. Гук не сдерживается и впервые издает протяжный стон. Тэхен играет с его мочкой, вылизывает раковину, телом вновь прижимая парня к кровати. Руки оглаживают бока успокаивающе. Вернувшись к исходной точке, старший снова из флакончика поливает на кольцо мышц. Напористо проводит пальцем по нему и, толкнувшись, попадает в жаркое нутро. Ощущения странные для обоих. Но Тэ чувствует, что Гуки не испытывает боли, потому исследует и продолжает активно толкаться внутрь. Где там эта волшебная точка возбуждения, о которой он начитался в интернете? Как только палец стал свободно ходить, то решается на второй. Чонгук охнул. Тэхен, опершись на один локоть, выцеловывает его спину, продолжая глубже пробиваться внутрь. Он сгибает пальцы под определенным углом, чтобы найти простату и стимулировать ее, параллельно разводя их на манер ножниц. Гуки тяжело задышал. Чувство дискомфорта вперемежку с этой интимностью, не сказать, что возбуждает младшего, но тяжесть внизу живота обеспечивает. Все скручивает, перемалывает изнутри. Старший же возбужден максимально. Собственный член сочится и просит ласки. Но в этом деле спешка не нужна, он все понимал. Медленно разрабатывает вход, запустив третий палец и лаская не только снаружи своего парня, но и изнутри. Когда сопротивление уже почти спадает, то он решает, что настал его час. Вскрывает один сверкающий квадрат из ленты презервативов, заботливо оставленной хёном, и махом раскатывает резинку по стволу. Прильнув к Чонгуку со спины, он рукой за живот поднимает его в коленно-локтевую. Тот оборачивается на него, смотрит бездонными глазами, чуть затуманенными и потерявшимися. Тэхен в них просто тонет и впивается в губы. Сейчас будет шаг, после которого пути назад уже не будет. Убить все страхи страстным поцелуем. Тэ подставляет член к входу и медленно толкает. Все, что мы делаем, это верно. Этого хотят наши тела. Или не хотят? Или все это кажется? Боль пронизывает каждую клеточку. Она по нервным окончаниям расходится по телу. Нестерпимая, разрывающая. Чонгуку тяжело дышать и слезы уже на ресницах. Кажется, что тебя рвут на части, а на самом деле Тэхен зашел только головкой и замер. Старший успокаивающе гладит своего парня, оставляя поцелуи-бабочки на спине. Пытается протолкнуть дальше, глубже, в горящую тесноту. Пальцы в простынь, зубы в подушку. Гук срывается вперед, убегая от проникновения, падая лицом на постель. – Прости, прости, я не могу… – сквозь слезы шепчет он, как в бреду. – Всё в порядке, – Тэ неуклюже целует его в плечо. – Я больше не буду. Посмотри на меня. – Это было слишком больно для меня. Прости, – он оборачивается, а слезы скользят по щекам, сверкая отблеском луны. Махом языка Тэхен слизывает эти соленые дорожки и утягивает парня в поцелуй. Он успокаивающе лижет чужие губы и проникает вглубь, чтобы завести танец страсти. Пара минут с недостатком кислорода и Чонгук приходит в норму. В глазах загораются искры. Руки истерично начинают блуждать по телу старшего. Поцелуй из успокаивающего превращается в грубый и жесткий. До привкуса металла во рту. Макнэ натыкается ладонью на колом стоящий член его парня, все еще одетый в презерватив и потерпевший фиаско в первом бою. Двигая рукой по нему, он снимает этот кусок латекса и откидывает в сторону. Губы все еще терзают друг друга, но там внизу трепещет иное желание. Гуки отрывается от красных искусанных губ. И переворачивается в сторону ног Тэхена. Впервые «лицом к лицу» встречаясь с его возбуждением. Запах его парня дает в ноздри. Убаюкивает сознание. Осторожно пробежав пальцами по стволу и взяв в ладонь увесистую мошонку, он оставляет легкий поцелуй на головке. Тэхену и этого хватает, чтобы звучно выдохнуть. Чонгук лизнул языком уретру и несильно подул, продолжая пытку и вызывая новые ощущения. Сделав несколько фрикций «вверх-вниз», макнэ все-таки решается. На языке чувствуется приятная тяжесть члена. Сначала он пробует на вкус головку, а потом максимально вобрав в себя весь орган, пытается сделать вакуум. Запрещенный прием. Тэ хватает его за талию и перемещает на себя. Тем самым младший продолжает жадно сосать его член, опираясь на колени и локти, расставленные по бокам парня, слегка помогая рукой. Кажется, он вошел во вкус и ему это нравится. А его собственный член оказывается над лицом старшего. Тэхен тут же взялся за дело, вобрав его в себя, возвращая ему возбуждение. Проходит языком по стволу до мошонки и иногда убегает до несдавшегося колечка мышц. Зализывая его, как будто хотел забрать всю ту боль, что принес. И так по кругу. В конце концов, взяв в плен его орган, лаская языком, Тэ снова пытается пробраться пальцем в дырочку. Не встретив сопротивления, ныряет и второй, найдя все-таки ту точку, что долго искали. Началась слаженная работа в унисон языка и губ, ласкающих напряженный член, и пальцев, заботящихся о другом источнике наслаждения. Гука накрывает испариной. Жар прокатывает волной по всему телу и стопорится внизу живота. Сознание не знает, что делать. То ли продолжать высасывать все соки из Тэхена, то ли насаживаться самому на эти пальцы. Потому что хочется глубже и сильнее. Он прогибается и с пошлым звуком выпускает член изо рта, который моментально шлепает по животу своего хозяина. Чонгука нереально накрывает от такой двойной стимуляции. Он утыкается в пах Тэ, стараясь быть, как можно тише, но стоны сами по себе покидают его горло. Самоконтроль ни к черту. Стоны сильнее. Ему хорошо. Пусть знают все. Струи семени стремительно падают на подбородок, шею, грудь Тэхена. Обмякшее тело подрагивает в оргазменной дрожи. Старший откидывается головой на подушку, звучно выдыхая и улыбаясь, как сумасшедший. В это время Чонгук собирает себя по кускам в руки и, перевернувшись, припадает к его губам. Сладко. Нежно. Так нужно. Тэхен поворачивает его набок, к себе спиной. Язык вперемежку с поцелуями вылизывает щёки, шею, уши. Он плотнее прижимается к Чонгуку. Пристраивая возбуждение между его бедер. Начинает медленно толкаться, проходя по ложбинке меж ягодиц, заставляя все еще вздрагивать младшего. Тот крепко сжимает ноги, что обеспечивает еще больше трения. Движения Тэ все ритмичнее. В тишине лунной комнаты слышны звуки ударяющейся мошонки о бедра и тяжелое дыхание старшего. Он почти переходит на рык и упирается лбом между лопаток макнэ. – Люблю тебя, слышишь? Бесконечно люблю... – уже почти на крике срывается он, когда его белая жидкость растекается меж бедер младшего. Его колотит, и почему-то слезы из глаз. Гуки утягивает в свои объятия. Гладит подрагивающее тело, зарывается носом в макушку и что-то шепчет непонятное. Или это у Тэ просто шум в ушах из-за пульса на максимуме. Впервые с ним так, впервые такой силы оргазм. И он встречает его в чьих-то руках. В самых важных для него руках. Нега накрывает с головой, что хочется умереть здесь и сейчас. И пусть все получилось не так, как мечталось. Но он тонет в Чонгуке и, кажется, даже слышит, что тот шепчет именно слова любви к нему. Младший накрывает их нагие испачканные тела одеялом. И нет, сегодня не тот момент, когда необходимо смыть эту январскую ночь. Сейчас хочется максимально ее продлить, погрузившись в собственные мысли, и обжигаться кожей об кожу, когда ноги сплетаются в единый узел, а руки не дают и на сантиметр отдалиться. Утро не солнечное и не яркое. Ким выйдя из душа, сидит на второй так и нетронутой кровати и смотрит в непроглядный туман Гуанчжоу. Там противно и мерзко. Собираться не хочется. Тянет залезть обратно под одеяло к тому парню на соседней кровати. И не находится поводов это не сделать. Чонгук лежит, раскинувшись звездой. Его темные смоляные волосы раскиданы по подушке. Он даже во сне умудряется щурить нос. Тэхен ложится рядом и невесомо своими длинами пальцами очерчивает его лицо. Легкими прикосновениями по шраму на щеке, по родинке под губой. Затем повторяет это путешествие поцелуями. Не хочется думать о работе, о том, что нужно делать. Просто пустая голова, заполненная ощущениями настоящего момента, происходящего здесь и сейчас. Тело Тэ резко перехватывают за талию и валят на постель. Преступник пойман в ловушку. Гуки еще сонными глазами смотрит, мягко улыбаясь. Ему однозначно по нраву такое пробуждение. И вот уже его губы ласкают чужие. Руки Тэхена закопались среди смоли на голове макнэ. И хочется… До боли в животе. Чтобы отпечатком ДНК в крови… Старший оттягивает от себя голову Чонгука. Тот уже с поволокой в глазах, со рваным дыханием. Тэхен медлит. Обводит большими пальцами по скулам, ловя этот взгляд, а затем на мгновение отвлекается, потянувшись к тумбочке. – Позаботься обо мне… – он протягивает младшему сверкающий квадратик и закрывает глаза. Кажется, даже бордовый румянец покрывает щёки. – Ты уверен? – разум просыпается быстро от молниеносности событий. – Более чем, – почти одними губами говорит Ким и притягивает того к себе, чтобы вжаться сильнее или действительно слиться в единое. Уже нет той темноты, как ночью, в которую можно спрятаться. Расслабляют поцелуи. Руки, блуждающие по коже. Мягкие, нежные, родные. Они умеют приносить наслаждение. Тэхен знает. Тэхен верит. Тэхен любит. Поцелуи не прекращаются. Чонгук целует хаотично: лицо, шею, ключицы. В это время, аккуратно разводя ноги своего парня и устраиваясь там. Уже знакомый запах масла разносится по номеру. Пальцы младшего кружат вокруг нервно пульсирующей дырочки. А потом идут по знакомой схеме, выбивая из легких старшего шумно воздух, каждым своим проникновением. Чонгук ловит вздохи губами. Он знает, что ждет дальше, и хочет облегчить. Тэхен сам разрывает квадрат и надевает презерватив младшему, давая тем самым зеленый свет. Чонгук кладет тому под поясницу подушку и закидывает ноги Тэхена на свои плечи… Обратный отсчет начался. Они смотрят друг другу в глаза. Все до нелепости неловко. Тэ резко притягивает к своим губам Гуки, чтобы закончить этот аттракцион смущения. И тот делает первый толчок. Глаза Тэхена открываются широко, стон покидает горло. Чувства внутри переплетены с дискомфортом. Но он знает, что нужно подождать. Его парень, прикусив губу, медленно входит в него, замирая. Давая привыкнуть, гладит бедра, целует острые колени. – Пожалуйста, двигайся, – на шепоте срывается Тэхен, попутно лаская свой член, чтобы отвлечься от разрывающего чувства. Младший начинает ритмичные движения. Сходит с ума от узости, от того, что все горит. Ему это незнакомо. Пот каплями собирается на спине. Он старается удержать себя в адекватном сознании. Следит за каждой реакцией на лице Тэ. А того начинает вести. Ноги соскальзывают. Хочется развести их еще шире. Хочется, чтоб было еще ритмичнее, глубже и вот по тому комку нервов. На каждый толчок неконтролируемый то ли всхлип, то ли вскрик. Тэхен начинает метаться по простыни, хватаясь руками, то за Гука, то за собственный член. Он сам себя теряет. Чонгук ложится на него, пытаясь поймать неуловимое. Таз продолжает движение, а руки ловят лицо старшего, который мотает головой из стороны в сторону всхлипывая. Чонгук целует нежно и сладко, как это возможно. Сам не сдерживает стоны. Тэ сейчас настолько его, что больше кажется быть уже не может, а сердце пробивает ребра и хочет еще и еще, чтобы раствориться в нем. Чтобы быть максимально в нем всем целиком, чтобы по жилам течь, чтобы эти стоны звенели в ушах. Жарко. Невыносимо До каждой клеточки его. Тэхен умирает на этих простынях, под этим весом. Сквозь боль родилось наслаждение. Хочется выйти из тела, все горит. И не знаешь, куда себя деть. Хочется кричать. Очень громко, но где-то крупицы сознания еще сдерживают, заставляя прикусывать губы. А затем резкий электрический заряд и тело выгибает дугой так, что даже Чонгука подкидывает на нем. Стон отражают все 4 стены номера и кажется еще повторяются эхом. Пара фрикций и младшего тоже трясет. Гук роняет свое тело на его и утыкается куда-то между плечом и шеей. Воцаряется тишина. Только в ушах шум. Тэхен лежит улыбаясь в потолок и поглаживая волосы Чонгука. Где-то там на задворках сознания его внутреннее Я празднует, что они все-таки сделали это. Такой важный шаг в своих отношениях. Это никогда не было для них самоцелью. Но хотелось испытать то самое физическое единение. Отдаться во власть чужих рук в самом уязвимом состоянии. Китайское утро вдруг стало солнечным и ярким сквозь смог и туман.

************

– Их 10, я считал, – Чонгук со спины ловит в кольцо рук талию Тэхена и кладет голову на плечо. – О чем задумался? – В нашей жизни стало так мало страсти. Все предсказуемо-обыденно, – Тэ старается выпускать дым в сторону от Чонгука. – Умные люди говорят, что так случается в семейных отношениях, когда люди много лет вместе, – тема отдает болезненно куда-то под дых. – Тэхени, если тебя что-то тревожит, скажи это мне. – Все в порядке, – старший поглаживает обхватившие его руки, как будто успокаивает то ли их владельца, то ли себя самого. – Пожалуйста, не закрывайся от меня, – Чон зарывается носом в кудрявый загривок. – Я чувствую, что в твоей голове тысяча вопросов. – Ты считаешь меня страстным? – Нет, я считаю страстным Юнги-хёна, – младший смеется в ответ на показавшийся ему глупый до ужаса вопрос. – Ну вот, как тебе все озвучивать, если ты не воспринимаешь меня всерьез, – Тэ надувает щёки. – И зря ты Юнги отказываешь в страсти. У него в результате этой страсти получилась очень чудесная девочка. – Я бы сказал, что она получилась не в результате страсти, а в результате глупости. – Фу, быть таким, – старший поворачивается и бьет легко кулаком того в грудь. – Почему ты отказываешь ему в праве искренней любви? – Не знаю. Может, потому что это Юнги-хён, и от него бы я от последнего ждал влюбленности по уши и семью, – Чонгук пожимает плечами и смотрит прямо в глаза Тэ. – Но тем не менее ты же видишь, что он сейчас по уши погряз в этом, – Тэхен не сдается. – А чувства они же не могут быть искусственными. – Согласен, – запускает пятерню в свои волосы. – Но для меня слово страсть может ассоциироваться только с тобой. Может быть, ты и есть страсть для меня в первую очередь. – Как мы заговорили, – старший прильнул к Гуку всем телом, оставляя дорожку поцелуев на скуле. – Я хочу ребенка… – Ммм… – Чонгук немного отстраняется. – Боюсь, с этим у нас могут быть проблемы. Даже страсть, возможно, не поможет. – Почему ты так... – Тэхен набирает полные легкие воздуха, чтобы высказать свое возражение, как его прерывает истошный крик из дома. Вероятно, для кого-то этот звездный вечер над рекой Хан не станет добрым.