Hotel

«Восходит ли агрессивность, разрушительное начало к докультурному, бессознательному прошлому или, наоборот, именно культура способствовала проявлению агрессивности, создав множество запретов и табу, пробуждающих в человеке желание «освободиться» от них?» Маркиз де Сад «Сто двадцать дней Содома»

      — Что ты думаешь насчёт Хэллоуина? — Субин скучающе поддевает корочки на книжной полке, после чего возвращает на место. В последнее время его одолевает скука в отеле — он очень любит Ёнджуна, нет подходящих слов, чтобы описать его привязанность, но ему не хватает разнообразия. Не в отношениях, его достаточно, а чего-то нового, например, побывать в другом месте. Тот же роллердром, было бы забавно посмотреть на Ёнджуна на роликовых коньках. Но Ёнджун отказывается, ссылаясь на очень важные и неотложные дела, хотя каждый вечер проводит с Субином, а ведь они вместе могли бы выбраться куда-нибудь.       — Мне нравится этот праздник, — прокручивая ручку между пальцев, отвечает Ёнджун. — По крайней мере я не нахожу его бессмысленным.       — Какие праздники, по-твоему, бессмысленные? — на этот раз Субину под руку попадается «Дракула» Брэма Стокера, но на место он не кладёт, осматривает лаконичный переплёт книги.       — Религиозные, — совсем отчуждённо отвечает Ёнджун, делая в очередном документе пометки чёрной ручкой. — Я уверен, что чудовища существуют.       — Да, — перевернув книгу, Субин пробегается взглядом по аннотации. — А ещё в отеле водятся призраки и ведьмы, я знаю, — саркастично отвечает он. — Я хотел спросить, хочешь ли ты отпраздновать?       — Я с уважением отношусь к этому дню, но праздновал его последний раз почти сорок лет назад, — Ёнджун что-то вычёркивает, ставя рядом пометку о том, как следует исправить эту строчку.       — А, — вспоминает Субин и открывает первую страницу книги, — тебе же за восемьдесят, — он не сдерживает усмешки, не отводя взгляда от открытой страницы. — Я и забыл, что сплю со стариком.       Ёнджун кладёт ручку на бумагу и откидывается на спинку кресла. Субин про себя рад, что смог отвлечь его от унылой работы.       — Хочешь праздник? У тебя хоть есть костюм? — Ёнджун внешне недоволен, только Субин скрывает улыбку за книгой, удовлетворённый тем, что смог немного вывести его из себя.       — Нет, — он переворачивает страницу, так не прочитав её, лишь пробегая взглядом по словам, не вчитываясь в них. — Мне кажется, тебе подойдёт костюм графа Орлока. Такой же древний и злой. И кстати, — Субин закрывает книгу, но не убирает её, — Жизель подошёл бы костюм ведьмы. Была бы ещё метла для неё…       — Подожди, — перебивает его Ёнджун, — ты хочешь, чтобы Хэллоуин праздновали все?       — А почему нет? — он пожимает плечами. — Тебе не кажется, что им не хватает праздника?       — Они могут устроить себе праздник когда захотят, — по правде говоря, в отеле не было ни одного совместного праздника, поэтому Ёнджун не уверен, что хочет организовывать нечто подобное для своих подчинённых.        — Ну давай, — пытается его разжалобить Субин, специально мило улыбаясь для него. — Я мог бы выбраться в город и прикупить костюмы.       — Вот к чему ты ведёшь, — вздыхает Ёнджун, скрестив руки на груди.       — Мне уже всё равно на этого убийцу, я просто хочу разнообразия, Ёнджун, — он кладёт книгу на место и нарочно вымученно вздыхает. — Я буду осторожен.       — Хорошо, — без споров сдаётся Ёнджун, и Субин правда удивлён ответом, он ждал лекций о том, как опасно в городе, что убийства всё ещё не прекращаются, маньяк по-прежнему терроризирует людей.       — Тогда я хочу нарядить всех, — Субин хочет подойти и поцеловать Ёнджуна за разрешение покинуть на время отель, но не делает этого. — Я уже решил, ты — Носферату, злой старый вампир, Жизель ведьма, — скрестив руки за спиной, Субин важно шагает к столу. — Думаю, Бомгю был бы дьяволом, а Тэхён, — он призадумывается, переведя взгляд в сторону, нужная мысль быстро посещает его, и Субин почти светится, когда продолжает, — клоуном. Каю подошёл бы костюм тыквы. Себе бы я выбрал что-то покруче, может, Майкла Майерса. Ещё же Карина, — оказавшись близко к столу напротив Ёнджуна, Субин опирается на его поверхность руками, — давно не видел её? Она заболела?       — Да, — всё это время Ёнджун неотрывно следил за каждым его шагом. — На неё можешь не рассчитывать.       — Тогда попрошу у тебя ещё кое-что, — Субин не может сдержать радости от предстоящей вылазки. — Дашь мне немного денег?       — Как уверенно ты звучал до этого, — Ёнджун усмехается и подаётся вперёд, глядя на Субина снизу вверх. — При одном условии — ты будешь не один.       — Значит, эскорт, — эта мысль совсем не пугает его, наоборот, он может поговорить с сопровождающей или сопровождающим, узнать какие-то новости из города, помимо того, о чём говорят по телевизору, а там, как известно, ничего хорошего и правды не всегда много.       Субин не мог предположить, кто будет сопровождать его во время прогулки по городу, и был, мягко говоря, удивлён, когда узнал, что это сотрудник полиции. Как только он увидел полного мужчину в форме, то не упустил возможности пошутить над ним: вот чем, оказывается, занимается полиция вместо того, чтобы ловить преступника. В полицейской машине Субин спросил, можно ли включить мигалку ради шутки, на что мужчина, сомневаясь, ответил отрицательно. Тогда Субин настоял, и этого хватило, чтобы мужчина выполнил просьбу.       — Чёрт, ладно, выключай эту херню, — нахмурился Субин. — У меня голова болит от этой штуки.       Он говорил много и часто, спрашивал о местах в городе, о магазинах с хэллоуинскими костюмами, о фильмах в прокате, о маньяке.       — Теперь мне понятно, почему вы не можете его поймать. Не такой уж он неуловимый, просто у вас в полиции работают идиоты, вроде тебя. Если бы там работал я, поймал бы убийцу на следующий день и не взял бы награды, — он махнул на него рукой, словно отгонял насекомое, и снова посмотрел в полуоткрытое окно.       — Подождите, — вежливо, но всё ещё непонимающе сказал мужчина, — вы серьёзно?       — А что, хочешь проверить как безупречно я бы справился с вашей работой?       — Я не про это, — он не уверен, стоит ли такое спрашивать, наверняка Субин шутит и ему просто нужно принять это как оскорбление и перетерпеть поездку.       — О чём тогда?       — Разве вы не знаете? — остановившись на светофоре, мужчина огляделся, затем чуть наклонился к Субину, который, заметив это, отпрянул.       Позади раздался звук сигнала, который заставил их обоих вздрогнуть, а полицейского ещё выругаться.       — Мы должны его подрезать, — Субин оглядывается, наблюдая за тем, кому не посчастливилось посигналить не тем.       — Как скажете, — осознанно переступая через закон, ответил мужчина, который тоже был бы не прочь наказать наглеца.       Повеселившись и насмеявшись, Субин почувствовал прилив сил, новые события внесли немного красок в его жизнь, а ещё будет что рассказать Ёнджуну, которому такие поездки могут только сниться. После того, как они устроили маленькую аварию на дороге, Субин предложил выпить кофе, на что тучный мужчина не смог бы ответить отрицательно, даже если бы захотел, потому что, как известно, копы функционируют только на кофе.       Когда они припарковались возле магазинчика, Субин закинул ногу на ногу и ещё раз осмотрел мужчину с ног до головы, после чего, держа стаканчик с горячим кофе в обеих руках, осторожно сделал пару глотков из первого. Он стал интересоваться, как мужчина решил работать в полиции, есть ли у него семья, что вообще есть интересного в его жизни. Не то чтобы Субину интересно, просто хотелось поговорить с кем-то извне, неважно о чём, даже услышать новость о выходе четвёртой части «Хэллоуина» было бы ему в радость.       На вопросы о службе мужчина, Тед, как он запоздало представился, отвечал охотно, рассказывал о коллегах, кого-то хвалил, кого называл «идиотами, каких нужно ещё поискать; неизвестно, как такие вообще на службу попали». Насмешки в сторону коллег немного рассмешили Субина, он спрашивал настолько ли они глупы, и Тед принялся подробно рассказывать об отсутствии мозгов у этих людей. О семье он, напротив, говорил меньше, не упоминал имена, руководствуясь стандартными «жена» и «дочь». Субин был ему благодарен за то, что Тед обошёл подробности о том, как забыл, к примеру, о годовщине свадьбы и купил цветы для жены только на следующий день. Или как из-за службы пропустил выступление дочери, играющей на скрипке, на что девочка обиделась на отца и целый день не разговаривала с ним. Такой жизни Субин боится, она бы свела его с ума, иметь обычную работу, жену и детей — кем надо быть, чтобы справиться с этим? Субин однозначно не справился бы, нужно столько помнить, столько дней рождения, годовщина, обязательные затраты на Рождество, день Святого Патрика, крайние дни для сдачи отчётов на работе. Помимо прочего, пришлось бы наслаждаться только пятницами, вечер которых он проводил бы в баре с другом, которого и другом назвать было бы сложно, а если ему не повезло бы с женой — каждый проведённый день в доме был бы пыткой, маленькие дети постоянно плакали и звали занятого работой отца. Эта мысль вызывает мурашки по всему телу, именно она пугает его больше всякого фильма ужасов.       Набрав костюмы в одном магазине с хэллоуинской атрибутикой, Субин предложил провести так весь день до вечера, кататься на машине, иногда прогуливаться, ему слишком нравится болтать с Тедом и иногда стебать его, но мужчина вроде бы и не обижается. Ради Субина, кажется, он сам готов назвать себя толстым придурком, и назовёт, если Субин захочет. Они подъехали к парку по просьбе Субина, он вспомнил, как впервые столкнулся лицом к лицу со смертью, а сейчас готов рассмеяться ей в лицо, потому, можно сказать, он решил закрыть гештальт. Оказавшись прямо на месте, насколько он помнит, где лежала отрубленная конечность, Субин понимает, что не чувствует ничего, ни страха, ни тревоги, ни намека на диссонанс. Тед молча наблюдал поодаль, не задавая вопросов. В остальном весь день вплоть до закатных лучей прошёл обычно, они съездили на драйв-ин, где не могли сдержать смех от бреда в третьей части Хэллоуина и сошлись во мнении, что первые две части были лучше, и лучше бы создатели фильма дальше развивали Майкла Майерса. Проезжая мимо пляжа, Субин задумался о том, как всё было бы, если вместо неуклюжего, но забавного Теда был бы Ёнджун. Было бы здорово вернуться на пляж вместе с ним, а лучше сразу в лето, вдвоём, это было бы прекрасно. Не сдерживая улыбку при мысли о Ёнджуне, Субин ловит себя на мысли, что немного скучает, хотя прошло всего несколько часов, которых, как оказалось, ему хватило, чтобы вызвать иррациональную тоску.       К вечеру, пока ещё не стемнело, Тед подвёз Субина к отелю. Субин дружески похлопал его по плечу и пожелал, чтобы именно Тед поймал убийцу, потому что он «смешной и было бы славно потом встретиться так же». С лица мужчины тут же пропала улыбка, от неё не осталось и следа, поэтому, быстро попрощавшись, Тед поспешил покинуть это место. Неожиданную перемену в настроении своего нового приятеля Субин счёл за усталость, так что он не сказал ему ни слова по этому поводу — он и сам, признаться, подустал и очень соскучился по Ёнджуну.       — Я не нашёл маску Майкла Майерса, — совсем не обиженно говорит Субин, обеими руками роясь в пакете, — поэтому я буду зомби, — он вынул из-под кучи сложенных костюмов резиновую зеленоватую маску с прорезями. — Как тебе? — надев часть своего костюма, Субин поворачивается к Ёнджуну, который как будто немного растерян.       — Страшно, — признаётся Ёнджун и переводит взгляд на документы перед собой, затем снова смотрит на Субина, который вполне удовлетворён таким ответом и снимает маску. Она может и страшная, но непрактичная, снимать и надевать её очень неудобно, а резиновые края будут натирать шею.       — А ещё вот, — на радостях Субину не терпится показать всё, что прикупил к предстоящему Хэллоуину, — это для Бомгю, — он машет красным ободком с дьявольскими рожками, — а это для Тэхёна, — Субин достаёт похожую на свою маску в виде жуткого клоуна, которого он выбрал, вдохновившись Гейси. — Я решил, что им подошёл бы костюм близняшек из «Сияния», но такого я тоже не нашёл. Это, кстати, для тебя, — он закидывает элементы костюмов в пакет и достаёт короткий плащ с огромным красным воротником. — У меня здесь есть грим, я мог бы раскрасить тебя в белый…       — Нет, — прерывает его жизнерадостный монолог Ёнджун.       — Всего на один вечер, — пытается разжалобить его Субин. — Я могу оставить у себя на шее красные следы, как будто ты меня укусил.       — Нет, — не унимается Ёнджун и сожалеет о том, что позволил Субину такую вольность. — Могу укусить тебя по-настоящему, без красок, — переводит взгляд на шею Субина, на которой даже с расстояния видны гранатовые следы поцелуев. — Если хочешь накрасить кого-то, можешь, — он бросает беглый взгляд на окно, за которым виден оранжево-розовый свет заката, затем смотрит на дверь, пытаясь прикинуть альтернативу, — не знаю…       — Кая? — предлагает Субин, вынимая из пакета плюшевый светильник Джека.       — Можешь его.       — Не хочешь примерить? — шурша пакетом, Субин кладёт игрушку обратно и достаёт тот самый короткий плащ.       — Я немного занят, — Ёнджун пытается отделаться от него, снова уделяя внимание бумагам, к которым Субин уже смело может ревновать его.       — Я не буду отвлекать тебя, — оставив пакет там же, на подоконнике, вместе с плащом в обеих руках Субин старается тихо обойти стол, как будто Ёнджун сейчас не слышит и не видит его. Он словно ребёнок, задумавший пакость для кого-то из взрослых. Осторожно накидывает плащ на его плечи, ведь одно недовольное слово — и Субин прекратит это. — Прекрасно выглядишь, — и дело опять не в костюме, думает Субин.       Он кладёт ладони на его плечи, и это простое прикосновение успокаивает, Субин задумывается о том, как, оказывается, сильно скучал по нему за весь день. Он нехотя убирает руки, понимая, что так отвлекает Ёнджуна, поэтому, касаясь кончиками пальцев гладкой поверхности стола, обходит его и любуется проделанной работой. Полностью не отвлекать его у Субина не получается. Опираясь руками на стол, он наклоняется над ним и тянется к Ёнджуну, который сразу же отвлекается от работы и позволяет оставить короткий, но нежный поцелуй на своих губах.       — Я соскучился, — признаётся Субин. — Но теперь у меня тоже появились дела, — он рад поцеловать Ёнджуна ещё раз, вот только оторваться потом от него уже не сможет.       Голос плоти требует вернуться, поцеловать уже без нежности, показать своё настоящее желание, настоящие чувства, пресекающие границы жестокости. Чувствуя, как внутри наполняется тепло, Субин всё равно не позволяет животным чувствам взять над собой верх, а потому, невинно улыбнувшись наперекор своему желанию, он спешит захватить пакет с костюмами и покидает кабинет. Как только дверь закрывается, он вдыхает полной грудью, ощущая, как выстроенная внутри конструкция распадается, как инстинктивные страсти оставляют после себя обычные несложные чувства. Этот порыв не пугает, Субин с радостью поддался бы ему, при малейшем проявлении слабости он так и поступил бы, но незавершённые дела терзали бы его дальше.       На втором этаже он удачно встречает Кая, который переносит чемоданы пожилой женщины. Окликнув его, Субин бегом настигает его и идущую рядом женщину, поравнявшись с ними.       — Это тебе, — он достаёт из пакета плюшевую игрушку в виде светильника Джека и протягивает её Каю. — Мы празднуем Хэллоуин, так что готовься. Настройся быть тыквой, не знаю, или как у тебя это происходит.       — С чего ты решил, что я хочу быть тыквой? — Кай протягивает игрушку женщине и вежливо просит, чтобы она подержала её, пока он будет нести её чемоданы.       — Потому что я так сказал, — Субин не теряется от такого вопроса, поскольку полностью уверен в себе, однако надеялся, что Каю придётся по душе его идея. — Ёнджун разрешил мне раскрасить тебя как я захочу.       — Прямо так сказал? — с недоверием спрашивает Кай.       — Спроси у него, если не веришь, — Субин переводит взгляд на игрушку в сморщенных старческих руках.       Женщина вообще не понимает что происходит, но ждёт, когда их диалог поскорее закончится. Субин кладёт ладонь на плечо Каю, словно наставляет его, затем уходит в другую сторону по коридору, оставляя Кая со своими тревожными мыслями. Кажется, что искры радости внутри Субина готовы прожечь его полностью.       Когда он проходит мимо номера Жизель, то замирает, чтобы пару раз постучаться в дверь, но когда после минуты ожидания ничего не происходит, он стучится сильнее и настойчивее. Тишина свидетельствует о том, что в номере никого нет, потому что судя по стукам, Субин вполне может выбить к чёрту эту дверь. С Жизель ему везёт не сразу, он так же как и в случае с Каем случайно находит девушку. Та несёт в одной руке объёмную лейку для поливки роз и оборачивается, когда Субин зовет её по имени.       — Помочь? — предлагает Субин, заметив наполнение в лейке: что-то бурое, наверное, жидкое органическое удобрение для растений. Жизель молча принимает помощь, и Субин искренне удивляется, как такая на вид не очень сильная девушка несёт такую тяжесть. — У меня есть костюм на Хэллоуин для тебя.       — Хэллоуин? Зачем? — интересуется Жизель, придерживая входную дверь для Субина.       — Глупый вопрос, — усмехается Субин, перехватив ручку лейки другой рукой. — Ты будешь очаровательной ведьмой.       — То есть, — она идёт рядом, рассуждая вслух, — разве…       — Ёнджун разрешил, — этот метод всегда работает неизменно, предупреждая её недоверие. — Не волнуйся из-за этого. И рад был помочь, — он ставит лейку там, где останавливается Жизель, а именно возле розового куста с немного закрывшимися бутонами тёмно-синих, почти чёрных цветов. Субин надевает ей на голову фиолетовую шляпу с изогнутым кончиком, и Жизель удивлённо моргает.       Жизель скромно обхватывает себя руками, когда подул прохладный вечерний ветерок, развевая её длинные прямые чёрные волосы. Она благодарно улыбается Субину, как только он развернулся и направился в отель её улыбка исчезает с лица, не оставив и тени фальшивой радости. Закатив рукава широкой кофты на замке с капюшоном, она приподнимает наполненную кровью лейку и принимается поливать сверху розы, не напитывая корни, а именно закрытые бутоны, которые от этой процедуры за ночь должны распуститься. Этим растениям не страшен холод, даже в зиму они выглядят безупречно и благоухают смертью, их главная подпитка — свежая кровь.       Внутри Субина скребётся лёгкое волнение от предстоящей встречи с Тэхёном. Вестибюль пуст, в баре никого, в коридоре он встретил только двоих парней в кепках, на вид студентов, которым Субин не придаёт значения. Что ж, он может попробовать наведаться к Тэхёну в номер, но эта мысль заставляет его сердце биться чаще, Субин не должен так думать о других парнях, когда у него буквально есть прекрасный Ёнджун. Успокоить учащённое сердцебиение всё равно не удаётся, Субин обещает себе спросить Ёнджуна, который знает абсолютно всё, в чём причина такого поведения. Потому что Субин не чувствует к Тэхёну ничего, он так думает по крайней мере, но его тело приходит в волнение. Мысль об измене претит, тревожит душу, но щекочет где-то в груди, перед глазами словно воссоздаются события давнего сна. Нет, он не позволит себе ничего подобного, так и будет, пока Ёнджун не объяснит ему в чём дело и что вообще нужно делать в таком случае. В случае, когда Субин иррационально хочет другого парня, при этом не испытывая к нему никакого тепла.       Он неуверенно стучится в номер Тэхёна, перед этим ещё около минуты переминался с ноги на ногу, надеясь, что ему не придётся этого делать. Да его никто и не заставляет, он сам ведёт себя на казнь. Он чувствует себя школьником-неудачником возле двери дома самой популярной девушки в школе, с которой у него нет никаких шансов.       Субин отшатывается и делает шаг назад, обеими руками прижимая к себе пакет, когда дверь неожиданно резко открывается. Все существующие боги решили одновременно поиздеваться над Субином, потому что в действительности везение не может длиться вечно, но чтобы оно прекратилось в этот момент… Субин не был готов к этому. Тэхён запредельно горяч, преступно горяч, Субин чувствует себя ослабевшей Ленитой перед пленительным Барбозой.       Поначалу Субин не может ничего сказать, вспышки красных огней в момент превращаются в кровавый фейерверк — он вообще забывает о цели своего визита. Субин не может отвести взгляда от Тэхёна, его тёмных взъерошенных волос, которые Субин до неправильного хочет пригладить, его сияющих глаз, влажных губ — как же Субин хочет его поцеловать. Он хочет что-то сказать, вспоминает о пресловутом Хэллоуине, когда в руках шуршит пакет, едва не вывалившийся с рук.       — В общем, — голос становится чуть выше, выдавая его напряжённое состояние, — я, — в попытке перестать откровенно пялиться на сильные плечи и руки, на обнажённую грудь, Субин нервно облизывает губы и достаёт резиновую маску из пакета, почти такую же как его костюм, рыщет по дну, шурша пакетом сильнее, вынимает дьявольский ободок и, не потрудившись объясниться, вручает Тэхёну. — Скоро Хэллоуин, — он нервно усмехается, чувствуя, как пальцы начинают подрагивать в желании прикоснуться к Тэхёну, — я хотел, — и забывает что именно хотел, не сдерживаясь и касаясь кончиками пальцев его шеи, следит за каждым своим прикосновением и скользит к плечу, понимая, что очень хочет притянуть его к себе для поцелуя.       — Ну что там? — нетерпеливо выглядывает Бомгю и, заметив эту странную сцену, выходит полностью, осторожно подкрадываясь к Тэхёну со спины. — Что это? — он переводит взгляд с Субина на Тэхёна и в этот момент Субин нервно улыбается, здороваясь с Бомгю, глупо помахав его рукой, и спешит уйти. — Почему ты мне не сказал, — Бомгю кладёт ладонь Тэхёну на плечо, заставляя его повернуться, — что мы празднуем Хэллоуин? — его озаряет улыбка, он берёт в обе руки забавный красный ободок и, все так же беззаботно улыбаясь, надевает его, убирая длинную чёлку. — Ну как я выгляжу? — на что Тэхён просто кивает, всё ещё пребывая в непонимании и анализируя произошедшее. — Давай я буду в нём? — предлагает Бомгю, обнимая Тэхёна обеими руками за шею.       — Сломаешь же, — Тэхён кладёт руку на его поясницу, задирая широкую футболку.       — Тогда я буду сверху, — он задумчиво наклоняет голову набок и улыбается так по-настоящему.       В кабинете всё неизменно: набитый книгами разного содержания шкаф, октябрьская вечерняя прохлада из окна, занимающийся документами Ёнджун, у которого нет другого занятия, кроме разве что проводить свободное время с Субином. За окном сгущаются сумерки, а значит, что с наступлением темноты Субин начнёт требовать его внимания, начиная с этого момента. Стоя за его спиной, Субин пробегается взглядом по тексту документа, но ему больше неинтересно, чем непонятно. Он маленький чертёнок, уговаривающий делать так, как ему угодно. Удивительно как его не измотал сегодняшний день. Уложив ладони на чужие напряжённые плечи, Субин ненавязчиво просит оставить все эти дела до завтра, что он скучает и он уже честно не знает чем себя занять.       — Ещё час, — голос Ёнджуна звучит хрипло и устало, от чего у Субина внутри скапливается жалость.       — Час? — переспрашивает он, массируя пальцами чужие плечи. — До завтра не подождёт? — но Ёнджун отказывается уйти, не закончив с работой. Субину уже кажется, что даже если он умрёт, то обязательно воскреснет и вернётся, чтобы поставить подписи на документах. — Могу я для тебя что-нибудь сделать?       — Да, не отвлекать меня, например, — Ёнджун бросает взгляд на окно, с удивлением про себя замечая, как быстро время проходит мимо него. Как прошло оно и когда-то.       — Всё, кроме этого, — Субин наклоняется и оставляет поцелуй на его шее, руками скользит к верхней пуговице рубашки, без разрешения расстёгивая. Он оттягивает воротник, открывая себе больше места для поцелуев.       — Субин, — с придыханием просит Ёнджун, укладывая руку на его затылок, надавливая для более настойчивых поцелуев.       — Не отвлекайся, — Субин оставляет короткий поцелуй на его губах и снова прижимается к шее. — Я хочу сделать кое-что.       — Это не может подождать? — Ёнджун смотрит на свою незавершённую работу, вернее сквозь все эти бумаги, не находя в себе силы прочитать хотя бы одно слово.       Ответ Субина достаточно красноречив — он становится на колени и придвигается под стол аккурат между разведёнными бёдрами Ёнджуна. Субин проводит ладонями по внутренней стороне бёдер и смотрит снизу вверх, просит чтобы Ёнджун поскорее закончил со своими делами и тогда Субин сможет полностью овладеть его вниманием.       — Из-за тебя я пробуду здесь до полуночи, — Ёнджун быстро признаёт поражение, но ещё не знает, на чём ему следует сосредоточиться: на документах или ловких пальцах Субина, расправляющихся с пряжкой ремня.       — Вини в этом свою медлительность, — это замечание заставляет Ёнджуна судорожно выдохнуть в ожидании дальнейших действий — Субин не постыдится зайти далеко.       Его руки ни капли не дрожат, когда он расстёгивает ширинку брюк и тянет за кромку, когда Ёнджун приподнимает бёдра, чтобы он смог приспустить брюки вместе с бельём. Субин уверенно проводит ладонью по немного возбуждённому члену, и Ёнджун расслабленно откидывается на спинку кресла, прикрыв глаза. Наглости у Субина не отнять, он ведёт себя бесстыдно, напоминая Ёнджуну прежнего себя, хотя чего утаивать, он всё ещё почти такой же.       Совершать преступления против себя гораздо приятнее, просто нужно свыкнуться с этой мыслью. Когда, переступая ничтожную мораль, они делают то, что, будь у них немного здравого ума, не совершили бы ни за что. Все любят разрушать себя, но они делают это по-особенному.       Ёнджун укладывает ладонь Субину на затылок, не надавливая слишком сильно из-за его неопытности в таких делах, но плавно направляя. Вынув влажный от слюны член изо рта, Субин несколько раз проводит по нему ладонью, давая себе немного времени передохнуть. Прерывисто дыша, Ёнджун смотрит на сосредоточенного на доставлении удовольствия Субина, и тогда раздаётся внезапный телефонный звонок со стола. Субин сразу же замирает, пока Ёнджун, ни дрогнув ни на секунду, поднимает трубку и отвечает на выдохе. Недолго присматриваясь к реакции Ёнджуна, который пытается сосредоточить внимание на документах, Субин вновь начинает двигать рукой, после чего берёт член в рот. Ёнджун непроизвольно шумно выдыхает в трубку, жмурится, пытаясь вспомнить, что именно хотел сказать и вместо того, чтобы продолжить разговор, отвечает на вопросы односложными «да» и «нет», даже когда от него требуется развёрнутый ответ. Прижав трубку к груди, пока его собеседник пытается что-то донести до него, Ёнджун шёпотом просит Субина взять глубже и тут же стонет, когда тот старательно делает это.       — Что? — переспрашивает Ёнджун, не отводя взгляда от Субина. — Сейчас? — он заботливо смахивает с его лица тёмную чёлку. — Хорошо, — устав от перманентной болтовни собеседника, Ёнджун кладёт трубку и сдавленно стонет. — Поторопись, ко мне сейчас должны прийти. Это важно.       Кто вообще устраивает встречи вечером? Субин принимается ублажать его усерднее, оглаживая ладонями бёдра через ткань брюк. Ёнджун касается тёмной макушки между своих ног, запрокидывая голову назад, предвкушая приближающийся оргазм. Что-то зловещее мелькает в голове Субина, он отстраняется и лениво проводит ладонью по члену, про себя рассуждая о логике своего плана. Которой, кстати, в принципе очень мало в последнее время.       Субин вылезает из-под стола и, приобнимая Ёнджуна за талию, склоняется над ним, страстно целуя.       — Ёнджун, — тихо просит он, перехватывая чужую руку и укладывая на изнывающий от возбуждения член через ткань брюк, — я хочу тебя, — не оставляет шанс на сомнение, снова примыкая к его губам.       Это происходит непроизвольно, Ёнджун начинает ласкать его через одежду, озираясь на дверь, пока Субин оставляет поцелуи на его шее. Но разве у Ёнджуна есть выбор, разве есть в голове место здравой мысли? Плоть определённо побеждает, так что Ёнджун поднимается с места и позволяет Субину подхватить за бёдра, удерживая на весу. Обеими руками обхватив лицо Субина, Ёнджун, потеряв всякий контроль над своим телом, целует его, покусывая его влажные губы.       Обойдя стол Субин усаживает Ёнджуна на поверхность напротив кресла, надавливая на грудь и заставляя лечь прямо на бумаги, следом нависая над ним и срывая с его губ поцелуи. Целуя Ёнджуна Субин осознаёт, что окончательно потерян, ничего кроме воспоминаний не напоминало о нём прежнем. Прошлый Субин не смог бы целовать Ёнджуна так смело, подминая его тело своим; в нём не узнавалась бы та решительность, с какой сейчас Субин ожидает некоего гостя, эта мысль приводит в его в восторг, а Ёнджуна хочется с ещё большей силой. Он отрывается от его губ, секунду наслаждается раскрепощённостью, после чего нетерпеливо тянет его брюки вниз. Стараясь действовать быстро, чтобы не дать Ёнджуну передумать, он достаёт из выдвижного ящика в столе смазку, бросает взгляд на дверь, следом, не мешкая более, пристраивается меж разведённых ног.       Это выходит спонтанно, они не планировали сегодня заниматься сексом, поэтому Субин тратит чуть больше времени на подготовку, тщательно растягивая Ёнджуна пальцами. Ёнджун приподнимается на руках, ладонями опираясь на стол, когда Субин медленно входит в него наполовину, шумно выдыхая и замирая. Удерживая его под коленом, Субин делает одно плавное движение внутри, но вслед за этим оборачивается и смотрит на дверь, когда раздаётся неожиданный короткий стук. Дрогнувшим голосом Ёнджун приглашает неизвестного в кабинет, слабо ударив Субина по бедру стопой, чтобы тот принялся двигаться, мол, решился, так продолжай.       На пороге появляется мужчина невысокого роста, с короткими седыми волосами, в одной руке он держит папку с документами цвета слоновой кости. Он быстро прикрывает глаза рукой и сконфуженно пытается покинуть кабинет, но его словесно задерживает Ёнджун.       Внутри Субина словно проходит волна электрического разряда, вместе со стыдом накатывает необъяснимая смелость. Его ладони быстро потеют, так что Субин перехватывает бёдра Ёнджуна поудобнее, бросив беглый взгляд на прикрывшего одной рукой глаза мужчину. Субин делает короткое, но резкое движение, входя до упора, от чего Ёнджун сдавленно стонет и приказывает незнакомцу убрать руку и смотреть. Неровно выдыхая каждый раз, когда Субин в резком и настойчивом темпе входит, Ёнджун указывает мужчине, чтобы тот прошёл вглубь кабинета и сел на кресло, но от этого незнакомец пребывает в растерянности, то ли он хочет сдерзить и уйти, ослушаться и тогда у этого будут последствия, то ли остаться, превозмогая дрожь в теле и желание отвернуться.       Стоило мужчине оказаться в кресле, пристыженно смотрящим в стол, Субин грубым движением разворачивает Ёнджуна, заставляя его смотреть на несчастного и наверняка травмированного мужчину. Да ему и не стоит так трястись, testis unus — testis nullus. Неснятые рубашка и пиджак сковывают движения, так что Ёнджун ведёт плечами, опираясь локтями на стол. Он с заинтересованностью тянется к светлой папке, которую всё это время сжимает мужчина в обеих руках. Сосредоточиться на документах, которые Ёнджун кое-как достал, получается слабо из-за порывистых толчков, из-за того, как, сжимая обеими руками ёнджунову талию, Субин грубо трахает его сзади. Даже не вчитываясь, он пробегается взглядом по тексту, галстук закрывает половину текста, поэтому Ёнджун нервно откидывает его через плечо.       — Я не буду подписывать этот бред, — следом из него вырывается непрошенный стон. Нервным движением Ёнджун берёт лист бумаги, не просмотрев его содержимое до конца, и кидает в сидящего напротив мужчину. — У вас в полиции одни придурки работают?       Субин не знает от чего конкретно его уносит в запредельность, может из-за самоуверенного и строгого Ёнджуна, который не выходит из образа даже когда Субин берёт его сзади, а может причиной послужил тот факт, что этот чёртов незнакомец сотрудник полиции и они занимаются этим у него на глазах.       Кинув в незнакомца ещё один лист бумаги, Ёнджун пытается сфокусировать взгляд на другом документе, и, не отводя взгляда от текста, на ощупь пытается найти оставленную где-то на столе чёрную ручку. Выйдя из ступора, мужчина пользуется возможностью отвести взгляд от сцены напротив и подталкивает ручку к Ёнджуну, чтобы тот нашел её быстрее. Схватив её, Ёнджун пытается нацелиться на свободное под роспись место, но порывистые толчки не позволяют ему оставить ровную подпись. Прикрыв глаза, Ёнджун вдруг сильнее напрягается и стонет неожиданно громко, от чего сидящий напротив мужчина вздрагивает; ручка соскальзывает из пальцев, падая на документы.       Никогда ещё Субин не отдавал себя кому-то настолько самозабвенно. Будто бы что-то холодное и постороннее вливает в него свои силы, даже так он не может утолить жажду.       Ёнджун поднимает на мужчину нечитаемый взгляд и тянется рукой к его лицу, по-прежнему не сдерживая стонов. Незнакомец испуганно прижимается к спинке кресла, его дыхание сбивается от страха, он бросает взгляд на дверь, готовый выбежать в любой момент. Надавив ладонью между лопаток, Субин прижимает Ёнджуна к столу, не позволяя ему самовольничать что бы он ни задумал.       — Тебе повезло, — выдыхает Ёнджун, потираясь щекой о бумаги. Субин скользит рукой выше, обхватывая его шею, но не сжимая слишком сильно. — Можешь быть свободен.       Ничего не взяв с собой, мужчина в спешке покидает кабинет, даже не оглядываясь. Его недолгого присутствия Субину было достаточно, чтобы оказаться на грани безумия.       — Ты хотел его поцеловать? — только теперь Субин слегка надавливает пальцами на шею.       Он не уверен, что готов услышать ответ на свой вопрос, если Ёнджун правда хотел поцеловать этого мужчину, то это просто убьёт Субина. Он наклоняется к Ёнджуну, не переставая двигаться, слушает резкие выдохи, прерываемые стонами, и целует в шею, надеясь никогда не услышать от Ёнджуна ответ.       Субин тянет его на себя за плечо и обхватывает одной рукой поперёк груди, выходит из его тела и двигает рукой на своём члене, прерывисто дыша. Он прикрывает глаза, когда кончает в сомкнутую ладонь, сильнее прижимая к себе Ёнджуна. Это было слишком, трансцендентно, почти нереально, нет, это точно сон, Ёнджун бы не согласился на такое.       Испачканной в сперме рукой Субин удовлетворяет Ёнджуна, быстрыми движениями срывая с его губ сладостные вздохи. Он судорожно выдыхает вместе с Ёнджуном, когда сперма вновь заливает его ладонь, попадая на край стола.       — Я бы хотел, — тяжело дыша, Субин старается как можно быстрее восстановить дыхание, — я бы хотел пригласить тебя на свидание.       Когда заводишь тигра, не забывай, что его придётся кормить. Именно такая ассоциация возникает у Ёнджуна. Он убирает руку Субина, освобождаясь из объятий, и принимается снимать мешающий всё это время галстук.       — Я так понимаю, ты не дашь мне времени закончить с этим беспорядком, — смиренно принимая сейчас такое решение, он думает, что в следующий раз будет строже, возможно даже прибегнет к наказаниям, если Субин устроит нечто подобное снова. Это не должно работать по такому принципу постоянно: ему всё легко сошло с рук, он запомнит это сладкое чувство и пойдёт дальше по пути наглости. Ладно, этому его научил Ёнджун, но сейчас всё пошло не так.       — Может быть выделю десять минут привести себя в порядок, — Субин зачарованно наблюдает за его ловкими пальцами, стягивающими с шеи галстук, и неровно выдыхает.       — И куда ты хочешь? — бросив галстук на документы на столе, интересуется Ёнджун.       — Поверить не могу что я это делаю, — хлопнув за собой дверь автомобиля, Ёнджун неуверенно направляется вперёд, но Субин ловко подхватывает его за руку и ведёт быстрее.       — Может через окно? — Субин сразу отметает идею зайти через дверь. Он отходит немного в сторону, осматриваясь по сторонам.       Предпочитая не искать сложных путей, Ёнджун дёргает ручку двери и случайно отрывает её, растерянно глядя то на неё, то на удивлённого Субина. Бросив выдернутую ручку на асфальт, Ёнджун делает шаг назад и выбивает дверь с ноги, от чего та ударяется о стену и едва не срывается с петель. Спрятавшись за спиной Ёнджуна, Субин вслух восхищается его силой, положив руки ему на плечи.       Перед ними возникает скромная фигура пожилого охранника, которого разбудил этот шум.       — Прогуляйся где-нибудь, — Ёнджун жестом руки указывает ему на выход и идёт дальше, пока Субин взволнованно провожает взглядом трясущегося старика.       Да и Субин бы сам испугался, если бы оказался в такой ситуации. Но когда он приглашал Ёнджуна сюда он и подумать не мог, что здесь будет закрыто. Обычно поздний вечер — это самый разгар веселья, хотя, может, в этом городе всё по-другому.       — Значит ты никогда не был на роллердроме, — Субин перелезает через стойку и захватывает оставленную кем-то из посетителей красную кепку. — Как вообще проходят твои восьмидесятые?       Кругом темно, но не настолько, чтобы не было ничего видно, зал больше похож на баскетбольную площадку с перегородкой и без колец. Заглянув под стойку, Субин на ощупь пытается найти выключатель и находит его дальше возле, вероятно, помещения для персонала.       — Ты знаешь, очень скучно, но я не жалуюсь, — усевшись на стойку, Ёнджун складывает руки на коленях, окидывая взглядом просторный пустой зал. Его пустота нагоняет неизвестную тоску, а темнота внушает тревогу. Хотя эта тьма не такая густая, её разрезает свет от стойки, но спокойнее всё равно не становится.       Днём здесь наверняка проносится ураган веселья, столько молодой энергии, выливающейся в это странное для Ёнджуна занятие. Столько шуму от этих нечестивых роллеров, даже на улице, но… Ёнджун не видит в этом их вины и своей тоже.       — Тогда я должен научить тебя кататься, — поправив на голове чужую кепку возле зеркала, которое он нашёл рядом с комнатой для персонала, Субин немного отходит назад.       — Нет, — такой ответ совсем не радует Субина. Он приходит к несправедливому выводу, что однажды он решился на что-то новое и на это его подтолкнул Ёнджун, и каков итог? Ёнджун со ксенофобией относится к простым развлечениям, но ведь то, что он предлагал Субину, было менее безобидным. Это не просто не радует — это заставляет впасть в недоумение.       — Да, — спорит Субин, приближаясь к стойке. Если ему придётся применить грязные приёмы, чтобы весело провести время с Ёнджуном, то Субин, не задумываясь, сделает это.       Он проводит ладонью по спине Ёнджуна, скользит вниз, но никакой реакции за этим не следует — Ёнджун всё ещё витает в своих мыслях, глядя в пустоту. Но это меньшее, что Субин может сделать для достижения своей цели. Он касается его талии и немного подаётся вперёд, оставляя поцелуй над незастёгнутым на последнюю пуговицу воротником белой рубашки.       — Ты за этим меня сюда пригласил? — наконец уделяет ему внимание Ёнджун, но всё ещё не отвечает на лёгкие прикосновения. — Зачем так расточительно относиться к моему времени? Мы могли это сделать в отеле.       Это действует как открытая провокация, призыв к действию. Субин перелезает через стойку и разводит колени Ёнджуна в стороны, тянется за поцелуем, грубо сминая руками его стройные бёдра.       — Что тебе мешает отвлечься хотя бы на вечер от своей тупой работы? — отстранившись, Субин порывисто прижимается губами к его шее, беспорядочно оставляя поцелуи. — Я просыпаюсь — ты работаешь, я засыпаю и ты снова работаешь, — его голос звучит немного обиженно, но достаточно искренне, чтобы Ёнджун коснулся его плеча в качестве извинений. — Мне тебя не хватает, — умерив пыл, Субин обнимает Ёнджуна, прильнув к нему телом. — Хотя бы один вечер, Ёнджун, я настаиваю.       — Ты ведёшь себя отвратительно, — стонет Ёнджун, обнимая его в ответ. Он не скажет открыто, что согласен, рассчитывая, что Субин сам догадается, как ему нужно действовать. — Я должен поставить тебя на колени, чтобы ты извинился.       — Я сделаю это, если ты согласишься покататься со мной, — неправильно интерпретировав его слова, Субин немного отстраняется и принимается расстёгивать пряжку ремня на чужих брюках, но Ёнджун останавливает его.       — Ты монстр, — держа его за запястья, Ёнджун кладёт его руки себе на плечи, задумчиво склонив голову набок, будто в Субине в это мгновение что-то изменилось.       — Вообще-то это не я выбил ту дверь, — не воспринимая это как какое-то оскорбление, Субин наконец улыбается, когда Ёнджун берёт козырёк кепки и снимает её, вопреки ожиданиям положив её рядом на стойку.       — Зато тебе не пришлось лезть в окно, — оставив на растянутых в улыбке губах короткий поцелуй, Ёнджун слабо толкает Субина плечо, чтобы тот позволил ему слезть со стойки.       Ёнджун не помнит как давно Субин владеет силой убеждения, но сказать чёткое «нет», когда на кону выходящее границы дозволенного, не выходит. Его голос как будто смягчается в попытке отказать и всё сходится к «Давай, только быстро».       — С такой грацией старика ты далеко не уедешь, — не переставая насмехаться, Субин держит Ёнджуна за руку, в отличие от него двигаясь легко, почти плавно, и вслух сравнивает, будто он переводит умирающего дедушку через дорогу.       — Ты же хотел меня научить, — лишний раз не двигаясь, Ёнджун крепко держит Субина за руку, двигаясь вслед за ним, медленно и нелепо.       Остановившись, Субин, отпустив его руку, объезжает его со спины и кладёт руки на его талию, подталкивая вперёд, подсказывая как будет лучше, наверное впервые чувствуя своё превосходство. В один момент они меняются ролями: Субин наставляет его, направляет, становится негласно выше, а Ёнджун в его подчинении, делает всё так, как он говорит, вернее старается, за что Субин не упускает возможности похвалить его. Непривычно, но сложно судить правильно ли это, — правильно ли вообще то, что делал с ним Ёнджун — столько раз этот вопрос ударяется в голову, не приводя ни к чему.       Всё больше Ёнджун проникается обыденностью. Парадокс, но после серии страшных убийств ему вдруг стало интересно (хоть он это будет отрицать до последнего) кататься на роликовых коньках с Субином и это вызывает неописуемый восторг. Выкраивая для себя нового Субина, воспитанного по жестокости и сладострастию, он упрямо не замечал за собой настолько глобальных изменений.       Он смеётся, почти искренне, когда Субин, придерживая его за руку, помогает забавно покрутиться вокруг себя. Ёнджун почти падает, но смеется, Субин вовремя удерживает его, при этом чуть не свалившись сам.       Отпустив его руку, он оставляет Ёнджуна, говорит, что хочет ему кое-что показать и, отъезжая от него подальше, чтобы что-то продемонстрировать, вдруг намеренно отшатывается, чуть не падая вперёд. Порываясь ему помочь, но вовремя одёрнув себя, Ёнджун просит его быть осторожнее, только это не ускользает от внимания Субина. Забыв о своём представлении, он театрально опускается на одно колено, изображая раненого, затем ложится на пол и призывно вытягивает руку, чтобы Ёнджун помог ему подняться.       Ёнджун просит его прекратить баловаться и настаивает, чтобы они ещё немного вместе покатались. Он подъезжает к Субину так легко, словно не он около получаса назад почти падал в попытках балансировать на роликовых коньках. Ёнджун берёт Субина за руку, намереваясь помочь, но тот тянет его на себя, и Ёнджун соврал бы, если сказал, что не ожидал от него ничего такого.       — Дай мне отдохнуть, — просит Субин, приобнимая Ёнджуна одной рукой.       — Две минуты, — Ёнджун смотрит на свои наручные часы и отстраняется, улёгшись рядом. — Ты ещё не показал мне то, что собирался сделать.       — Я не успеваю за тобой, — устало усмехается Субин. — У тебя есть все шансы в дерби.       — Это не в моих интересах, — с осознанием приходит былая строгость и аскетичность. — Теперь мы можем вернуться в отель?       Всё это время выжидая подходящего момента, Субин решает воспользоваться уязвимостью и забирается на Ёнджуна, глядя на него сверху вниз. Его внезапная серьёзность нагоняет на Субина тоску, мысли о его работе, которую Субин искренне ненавидит и сходит от неё с ума, хотя работает вовсе не он.       — Хочу на пляж, — он проводит ладонью от шеи к груди, от чего Ёнджун чувствует себя трупом на вскрытии от этих прикосновений, сравнимых с остротой скальпеля.       — Субин, — не поддаваясь искушению, Ёнджун заставляет себя не прикоснуться к Субину, чтобы не выдать своей слабости перед ним, — не мне объяснять тебе, что это…       — Неправильно? — кончиками пальцев Субин цепляет ремень, смотрит задумчиво, но определённо со знанием дела. Он берёт Ёнджуна за руки и кладёт его ладони себе на бёдра, делает плавное движение, потираясь через одежду, тогда Ёнджун сдаётся. Открыто издеваясь, Субин негромко стонет и не прекращает двигаться, симулируя возбуждение, цепляясь за рубашку Ёнджуна, и это становится своеобразным спусковым крючком.       — Хорошо, — выдыхает Ёнджун, сжимая руками бёдра Субина, — поехали.       Ночь полностью поглотила свет, уступая лишь сиянию звёзд и гипнотической луны. Ночной пляж под светом бледной неполной луны выглядит завораживающе, тёмная ночь в глади воды отражает серебряный свет многочисленных звёзд даже лучше, чем глубокий алый закат.       — Что ты делаешь? — Ёнджун поворачивается к Субину, который принимается расстёгивать пуговицы на своём пиджаке, после чего отбрасывает его на заднее сиденье. — Нет, Субин, — он устало вздыхает, пытаясь отказать избалованному ребёнку в его прихоти, — там холодно, ты можешь заболеть.       — С чего ты взял, что я хочу плавать? — сняв с себя рубашку и скинув её через плечо назад, Субин забирается Ёнджуну на колени и расстёгивает верхнюю пуговицу на его рубашке. — Может быть я хочу тебя в машине?       — Нет, — выдыхает Ёнджун, когда Субин оставляет поцелуй на его шее, — ты точно не этого хочешь, — он позволяет снять с себя рубашку, и пока Субин игриво ведёт ладонью вдоль внутренней стороны бедра, Ёнджун понимает, что это выше его сил. — Ладно, — он перехватывает его запястье и мягко отстраняет, — но я всё ещё считаю эту идею неразумной.       Субин устраивается удобнее, намеренно ёрзая на его бёдрах, и обхватывает лицо Ёнджуна обеими руками.       — Ты же сделаешь всё, что я скажу?       — Не всё, — возражает Ёнджун, и тогда Субин мягко целует его, сразу же отстраняясь.       — Всё.       Когда Субин стал самой крупной рыбёшкой, поедающей некогда самую крупную? Держа Ёнджуна за руку, Субин делает неуверенный шаг в воду, в это же время его одолевают приятные воспоминания.       — Помнишь, как мы…       — Не напоминай, — удобнее перехватив его руку, Ёнджун следует за ним.       Тогда Ёнджун действительно выглядел злым, но сейчас Субина это забавляет. Может он снова хочет увидеть его таким? В душе разрастается приятная тоска по лету, нещадному солнцу и поцелуям под его жаркими лучами.       Потянув Ёнджуна за руку, Субин быстрее устремляется в воду, чуть не споткнувшись. И да, вода действительно уже не та, правда холодно, но Субин всё равно будет доказывать, что это не так.       — Ну вот, — оказавшись по пояс в воде, Субин проводит пальцами по лёгкой водной ряби. — А ты говорил холодно, — он вдруг поднимает всплеск, и вспорхнувшие в небо капли дождём падают в воду. От прохладных брызг по телу пробегаются мурашки.       — Всё, хватит, — Ёнджун подталкивает его к берегу. — Наигрался?       Увернувшись, Субин с улыбкой на лице запрыгивает Ёнджуну на спину, от чего тот слегка отшатывается.       — Покатай меня, — обхватив руками его плечи, просит Субин, и Ёнджун подхватывает его за бёдра и несёт к берегу. — Не туда, Ёнджун, не туда, — Субин трясёт его за плечи, умоляя остановиться. Очень быстро в его голове созревает одна идея, поэтому, мягко обняв Ёнджуна, Субин тихо шепчет ему на ухо: — Научи меня плавать.       — Ты не умеешь? — это срабатывает, Ёнджун останавливается и, недоумевая, продолжает: — Как ты прожил двадцать один год возле океана — и не умеешь плавать?       В порыве радости Субин крепко обнимает его, когда Ёнджун, опять устало вздохнув (с Субином по-другому никак), несёт его назад. А ещё Субин искренне рад, что Ёнджун не видит его улыбку, иначе провернуть эту аферу ему не удалось, он понял бы всё сразу. А может уже понял, может позволил себя обмануть.       Субин неплохо отыгрывает роль ужасного пловца, наслаждаясь прикосновениями Ёнджуна, когда тот учит его принять правильную позицию и это заставляет Субина улыбаться. Он шутливо плескается в воде, ныряя, брызгая себя и Ёнджуна, вызывая у последнего недовольство. Ёнджун называет его невыносимым и шумным, игривой провокации не поддаётся.       — Сделай вот так, — немного успокоившись, Субин берёт Ёнджуна за руки и вытягивает перед собой, — как будто ты меня держишь, — после чего, легко поддавшись водной глади, ложится на спину. Руки Ёнджуна едва касаются его спины, ощущаются как щекотное прикосновение водоросли.       Ёнджун очень красив, и Субин искренне удивлён, почему он не пользуется своей обаятельностью, безвозвратно уничтожая своё время на скучной и монотонной работе. Но теперь он красив по-другому: Ёнджун был далёк от него, был где-то высоко, Субину приходилось выстраивать башню, чтобы увидеть своего бога, то теперь он здесь, снизошёл до него сам, хоть эта башня так и останется недостроенной. Одно останется неизменным — его красота по-прежнему божественно губительна для Субина, эти невероятные черты для него смертельное оружие, но Субин неведомым для себя образом нашёл что-то, что способно сломить сопротивление. Ему так нравится упиваться властью над Ёнджуном, что только с ним он может быть таким податливым, мягким, даже добрым. Не тем, каким его видят остальные. Каким его когда-то видел Субин.       Он замечает неброский кулон на серебряной цепи на груди Ёнджуна. Коснувшись его указательным пальцем, Субин переворачивает его обратной стороной и понимает, что это старинный медальон. Возможно внутри чья-то фотография, это опрометчиво — оставить на себе такую ценность, пока они находятся в воде.       — Что это? — оглаживая гравированную поверхность, интересуется Субин. Ему интересно, чью фотографию в медальоне хранит Ёнджун.       — То, без чего я не мог быть здесь.       — Кого ты хранишь здесь? — поддев тонкую цепочку, Субин скользит по ней пальцем обратно к медальону.       Внимание плавно приковывает нависшая над пляжем в ночном небе луна. Её безжизненность заставляет мёрзнуть под свинцовым светом, но она всё ещё прекрасна. Мёртвая, но не утратившая своей красоты. Здесь, на пляже, она похожа на странствующее по океану мёртвое тело, такое красивое, все его черты преобладают тонкой выразительностью.       — Пойдём, — Ёнджун подхватывает его на руках, от чего Субин вздрагивает, — ты замёрз. Больше ничто не заставит нас здесь остаться.       Субин разумно не сопротивляется. Он вдруг понимает, что немного дрожит от холода. А тело Ёнджуна кажется слишком горячим, может от того как сильно Субин замёрз. Он обнимает его обеими руками, прижимаясь своим продрогшим телом к нему, позволяет вынести себя из воды, как уставшего от водных игр ребёнка.       — Я бы хотел чтобы у нас был большой загородный дом, — лёжа на заднем сиденье, Субин натягивает брюки. — Судя по тому, как усердно ты работаешь, нам хватит на два дома.       — Чем тебе не нравится отель? — потянувшись с переднего сидения, Ёнджун пытается достать из-под Субина свою рубашку.       — Там мрачновато, — Субин приподнимается, позволяя Ёнджуну достать рубашку. — Я же говорил, мне постоянно снятся кошмары. Я думаю что это из-за гнетущей атмосферы. Мы могли бы сменить обстановку, например. Это же не будет мешать твоей работе?       — Подожди немного, — принимаясь застёгивать пуговицы, кроме двух верхних, Ёнджун оборачивается к Субину, — скоро ты не захочешь никуда уезжать.       — И когда это будет? — обиженно спрашивает Субин, потрепав себя по волосам, чтобы они быстрее высохли. Он находит свою скомканную рубашку на спинке заднего сиденья.       Перебравшись с заднего сиденья на переднее, Субин будто бы случайно задевает локтем плечо Ёнджуна и, усевшись впереди, старается не улыбаться, поджав губы.       — Не хочу в отель, — Субин застёгивает свою рубашку так же, как Ёнджун, оставив верхние пуговицы незастёгнутыми.       Ёнджун устало откидывается на спинку кресла, убрав с лица тёмные влажные волосы. Эта поездка изрядно потрепала его, но его недовольство выражается только в словах.       — Я хочу конфеты, — Субин снова толкает его в плечо. Он отчаянно хочет продлить эту ночь, провести её вне гнетущих стен отеля.       — Что, прости? — решивший, что на этом поездка должна окончиться, Ёнджун переводит взгляд на Субина.       — Поехали в магазин. Я скажу где остановиться.       — Скоро дождь, — Ёнджун обращает внимание на ветровое стекло, всматриваясь в ночное небо.       — Поехали, — Субин трясёт его за руку. — Какой дождь? Погода отличная.       Ёнджун приказывает Субину немного отойти, когда, стараясь быть осторожным больше для Субина, чем для себя, выбивает локтем стекло в двери небольшого магазина. Поддев пальцами несколько неупавших осколков, аккуратно сталкивает их и открывает дверь с другой стороны. Но даже его внимательности не хватило, и хоть внезапный небольшой порез не представляет для Ёнджуна никакой опасности, он всё равно резко одёргивает руку.       — Почему так неосторожно? — Субин немного обеспокоенно берёт его руку и с ужасом для себя осматривает неглубокий маленький порез на ладони. Внутри вгрызается совесть от того, что Субин допустил это. В неведомом порыве он подносит ладонь к своим губам, но Ёнджун сжимает руку, не позволяя коснуться губами к отравленной крови.       — Ничего страшного, — Ёнджун с непроизвольной резкостью прижимает раненую руку к себе, осматривает пальцы Субина, чтобы убедиться, что кровь на попала на него. На восстановление уйдёт около получаса, не останется даже шрама.       Субин решает ни в чём себе не отказывать, это, наверное, мечта каждого — вот так посреди ночи ворваться в магазин и взять всё, что хочется. Сначала его глаза разбегаются, он хочет взять так много и понимает, что если на такую авантюру решился предусмотрительный Ёнджун, то вряд ли Субину что-то угрожает. Он и не поторапливает, так что Субин, оглядываясь по сторонам, изучая каждый прилавок, берёт на ходу с одного из них какие-то чипсы в оранжевой упаковке, не обращая внимания на название.       — Я могу взять что угодно? — на всякий случай интересуется Субин, небрежно открывая упаковку, от чего чипсы разлетаются по полу.       — Ни в чём себе не отказывай, — пряча раненную ладонь за спиной, чтобы не смущать Субина, Ёнджун честно пытается вспомнить, когда в последний раз вообще был в магазинах. Он размеренными шагами следует за Субином, так же осматриваясь по сторонам.       Ступая по разбросанным чипсам, Субин удачно замечает прилавок с конфетами и быстрым шагом устремляется прямо к нему. Руки немного дрожат от предвкушения, он берёт первую попавшуюся пачку леденцовых конфет и намного аккуратнее, чем это было с чипсами, открывает её, сразу же доставая конфету в зелёной обёртке.       — Я хочу очень много, — говорит Субин, закидывая в рот яблочную карамель. — Мы столько не увезём.       — Постарайся чтобы это было так, — в попытках хоть чем-то занять себя, пока Субин будет носиться по всему магазину, Ёнджун берёт с полки пачку чипсов, схожую с той, что надорванная лежит на полу, в полутьме вчитывается в состав, немного удивляясь как люди, которые это едят, ещё не заболели раком желудка. Он сравнивает то время, когда такого не было и приходит к выводу, что чем дальше, тем определённо хуже.       Не теряя времени зря Субин, сунув руки в карманы, прогуливается по небольшим коридорам, хрустит карамелью и замечает стенд с напитками. Взгляд беспокойно бегает от одного к другому от обилия возможностей. Оставив пачку конфет возле напитков, Субин тянется к зелёной стеклянной бутылке и открывает жестяную крышку с помощью края прилавка. Безнаказанное преступление так же сладко, как этот Маунтин дью.       Он нарочно ставит бутылку на прежнее место, будто бы ничего не было, и захватывает с соседней полки пачку с попкорном. Его вдруг посещает одна интересная, но злодейская мысль, так что Субин намеренно осторожно открывает и эту пачку, крадётся очень тихо и, сунув в пачку руку, загребает горсть солёного попкорна и кидает в Ёнджуна.       — Что ты делаешь? — Ёнджун оборачивается, он до последнего полагался на благоразумие Субина.       — Объявляю тебе войну, — улыбаясь, он кидает в Ёнджуна ещё одну горсть.       — Субин, ты же знаешь, я не в том возрасте…       — О нет, — Субин закидывает в рот немного попкорна и прячется за прилавком, набирая в руку ещё горсть, — у тебя в руках снаряды, — напоминает о чипсах в руках Ёнджуна и снова кидает в него попкорн. — Защищайся.       Ёнджун не может сдержать улыбки от такой глупой атаки, это до абсурда кажется забавным. Куда ещё абсурднее — посреди ночи они ворвались в роллердром, в осенний холод съездили на пляж и даже искупались, так что шуточная битва совсем не кажется странной.       Какой кошмар, думает Ёнджун, мне восемьдесят два года и чем я занимаюсь.       Субину кажется, что даже в детстве он не был так счастлив, как сейчас. Словно кто-то забрал у него эту возможность ещё тогда в раннем возрасте. Но нет, никто не приложил к этому руки, наверное, кроме самого Субина. Как быстро из глубоко отчаявшегося человека, чей мир состоял из монохромных оттенков, Субин вырос в инфантильного ребенка с неутомимым бунтарством, словно прежнюю его версию сменил образ Холдена Колфилда. Насколько вообще можно вырасти в ребёнка? Это слишком сложно для него, точно ненавистная математическая задачка на школьной доске. Всё что угодно, только не рефлексировать прямо сейчас и ни в коем случае не отвлекаться — Субин, не сдерживая смеха, перебегает к другому стеллажу и хватает какие-то крекеры, но быстро понимает, что это не самое надёжное оружие.       В окно уже стучатся первые капли дождя, слышно как завывает ветер. Их игра немного затянулась: пытаясь повторить какую-то сцену из фильма, Субин скинул на пол муку, но ожидаемого эффекта это не возымело, зато они оставили белые пыльные следы по всему магазину. Когда в руках ничего не осталось, Субин начал растерянно оглядываться по сторонам, не зная что взять в руки, как в этот момент прогремел гром. Тогда Субин отвлёкся и в него прилетела горсть кукурузных чипсов.       — Сдавайся, — Ёнджун набирает в руку чипсы, и тогда Субин поднимает руки вверх, снова обратив внимание на своего оппонента. Мельком обратив внимание на наручные часы, Ёнджун удивляется, когда видит часовую стрелку на пяти. — Нам стоило выйти до того как начался дождь, — не упуская возможности Ёнджун кидает в него чипсы и бросает пачку на пол, объявляя тем самым перемирие.       — Уже уезжаем? — голос Субина немного севший от смеха и усталости. — Сколько время? — он подходит к Ёнджуну и бросает взгляд на его запястье, после чего с удивлением смотрит на него. — Они спешат. Давай ещё куда-нибудь съездим?       — Это не последняя ночь, которую мы можем так провести, — на пальцах неприятно ощущаются крошки, Ёнджун пытается их стряхнуть.       — Правда? — как же Субину стало спокойно от его слов, он может побыть ребёнком не только сегодня, сможет растратить энергию на игры и веселье.       — Да, — Ёнджун совсем немного зол на себя, что упустил момент, когда время так быстро пролетело, что вообще-то Субину пора спать. Он берёт Субина за руку и ведёт к распахнутой двери, которую они с самого начала забыли закрыть. Их волосы успели высохнуть во время импровизированной игры, правило которой было разрушить к чёрту весь магазин. Редкие капли дождя быстро разрастаются в ливень, и Субин останавливается, заставив остановиться и Ёнджуна.       — Что ты делаешь? — недоумевает Ёнджун, когда Субин поднимает голову к ночному небу с первыми рассветными просветами и открывает рот навстречу дождевым каплям.       — Попробуй также, — Субин не сдвигается с места, когда Ёнджун слегка дёргает его за руку.       — Ну нет, — он настойчиво тянет Субина за собой, и тому приходится нехотя поддаться.       Только на переднем сиденье Субин понимает, насколько он замёрз. Кажется у него есть все шансы заболеть под утро. Он вынимает одну из набитого конфетами кармана (за их игру Субин так наелся чипсов, что уже не может смотреть на них) и, раскрыв обёртку, кладёт жевательную конфету в рот. Достав из кармана ещё одну конфету в тёмно-фиолетовой обёртке, он задумывает кое-что, глядя на сосредоточенного на дороге Ёнджуна. Раскрыв обёртку, Субин тянется к Ёнджуну, настойчиво предлагая ему резко пахнущую виноградом конфету.        — Субин, — Ёнджун немного наклоняется вбок, — хватит.       — Не нравится виноград? — спрашивает Субин, доставая из кармана пару других конфет в других обёртках. — Есть яблоко, ананас, грейпфрут…       — Мне ничего не нравится.       — А, — Субин делает вид, что вспомнил что-то очень важное, случайно роняет раскрытую конфету между сиденьями и дальше про неё забывает, — ты же пьёшь только кровь, — он тянет палец ко рту и хочет прокусить до крови, но Ёнджун одной рукой останавливает его от этого безрассудства.       — Не занимайся ерундой.       Если бы только Субин мог, то непременно перестал бы вести себя так, словно это последний день.