В самый тёмный час...

Город твой — двуликий зверь, Для тебя он днем откроет дверь, А вот в полночь он объявит тебе: Ты враг! Враг парней, что ищут драк, Им плевать, кто трус, а кто смельчак — Город прячет в недрах стаи волков. Но есть мы! Раскачаем этот мир, Где в разгаре грязный пир! Дух насилья рвется в дом, Насилье рвется в дом! Раскачаем этот мир — Или волки, или мы! Здесь для слабых места нет, Для слабых места нет! В темноте глаза горят В них сомнения нет — один азарт — Волчья стая свой готовит прыжок! Цель есть! Ты — чужак, ты сам не свой, В сердце страх засел стальной иглой — Ты все понял — здесь бессилен сам бог. Но есть мы! Сначала дразнят, но не бьют, Сначала гонят, но не рвут, И ночь с волками заодно, А ты бежишь не чуя ног! Но неизбежен этот миг — Глухой тупик погасит крик, И шансов нет — ты здесь чужой, Пророчит смерть звериный вой! «Ария», «Игра с огнём», 1989 г. Волна 1 + 22 дня, окраина столицы, столичный угольный обоз. — Тащ командир, подъём! — растолкала меня Мари. — Приехали! — Что, уже? — оглядел я подготовившийся сваливать с нашего транспорта «личный состав». Получалось так себе, своеобразненько — уже практически стемнело, разве что на западе ещё можно был различить слабое свечение набежавшей плотной облачности, да и девчонки успели активировать режим адаптивного камуфляжа, хотя и это не слишком мешало наблюдать бледновато-зелёную мордашку Рафталии — укачало бедную. — Так, — поборов остаточную сонливость и превозмогая затёкшую тушку, перещёлкнул я селектор на застёжке трофейного плаща — готовы? — Да… — замученно отозвалась Рафи. — Порядок! — откликнулась Рифана. — Рифа, помоги Рафи слезть, и уходим пока нас не хватились. — Мари, далеко до ворот? — Не очень, метров двести… — отозвалась та, поправляя «бандану» из медкосынки, скрывающей «оголовье» гарнитуры. — Но охрана пока занята… Ворота закроют после прохода обоза… — Выходим тогда и проникаем в город — ты с Рифаной, я с Рафи, и не рискуйте. — Всё понятно? — Есть! — тихо отозвалась Мари. — Вик! — передала мне Рафталию Рифана — осторожней! — Рафи, ты как? — придержал я её за талию. — Идти сможешь? — Угум… — мелко кивнула та. — Тогда пошли, потихоньку. — Охрана с одной стороны бдит? — спросил я нашу сребровласку. — Да, вроде… — шепнула Мари. — Может быть контроль — как у нас был, но его часто отключают… — То есть нас тогда поймать могли? — приохренел я. — Слышь, белобрысая, — мне кажется, кто-то утаил от меня жизненно важную информацию! — Не кипятись, командир! — шепнула Мари — его обычно на ночь включают, иначе стража днём с ним рехнётся — тут же толпы народу проходят! «Сигналки» даже во дворце не везде работают, чтобы стражу зря не отвлекали. — Халтурят, короче… — более спокойно заключил я. — Ладно, тогда ты в десяти шагах за концевой телегой, я в двадцати за вами. — Успеем? — посмотрел я на отходящих вразвалочку от обозников стражей средневековой КППшки. — Успеем! — уверенно ответила Мари. Через несколько минут. …Так, Мари с Рифой прошли… — посмотрел я на часы. …Раз тревогу не подняли — значит всё в порядке… Нам пришлось подотстать от них — внутрь ворот мы прошли, но вот с выходом у нас образовались некоторые затруднения — в самый неподходящий момент дверь, выходящая внутрь арки ворот резко распахнулась и оттуда раздался шум — я еле успел одёрнуть Рафи к себе. …да сё намальна, Нилс… — пробулькали, судя по выговору и колышущейся двери, висящие на дверном полотне откровенно нетрезвые «затруднения»… — Ща прду… Дверь пошатнулась и раздалось какое-то шебуршание. — О-о-о-о-о… Да…. А теперь и журчание… Мощное такое… …Пиздец тут у них дисциплинка… — Фу… — Рафи, сморщив носик, уткнулась ко мне в грудь… …Пиздить их некому… И вот что же могло пойти не так? А вот что — это бухое туловище не удержалось на ногах, и с диким грохотом завалилось в самолично созданную лужу, продолжая отливать… — Рафи, валим! — дёрнул я енотовую за собой… …Поскольку обоссавшее себя туловище уже осознало, в чём оно лежит и что на него льётся — нет, отнюдь не божья роса… — А, блядь, ёбаный ты пидорас!!! — выругалось туловище, услышав, как мы рванули мимо него. — Кто здесь??? Выходи, пидрила!!! Тревога!!! И только мы с ней успели пересечь свободный участок у ворот, и заскочить в ближайший тёмный проход, дальше по отходящей от ворот улице — хорошо ещё, что местные масляные фонари много света не давали и в арке стояла полутьма, а уж на улицах, так и вообще по нашим меркам — темень, как на шум и мат подоспела дежурная смена охраны. — РИХАРТ!!! — рявкнул на бухое туловище, судя по всему, начальник дежурной смены караула, поднимая его и принюхиваясь… — Ты, что, тварина, пил на посту? В чём это ты? — донеслось до нас… Кровь? — начальство, судя по жесту, попробовало пальцы в жидкости на язык… На несколько секунд воцарилась мёртвая тишина… А потом… — Ах ты… — зашёлся местный «начкар». — Ебись оно все сраным проебом, пиздобратия мандопроушечная, уебище залупоглазое, дрочепиздище хуеголовое, пробиздоблядская мандопроушина, гнидопаскудная хуемандовина, блядь семитаборная, охуевшее блядепиздопроёбище, чтоб ты трипперным хуем поперхнулся, долбоебическая пиздорвань, в глотку тебе его через твой разъёбаный сифачными пидорами зад, пиздоблятское хуепиздрическое мудовафлоебище, трихломидозопиздоеблохуеблядеперепиздическая спермоблевотина, пидор гонорейный!!! — заорал местный начкар, сильнейшим лещом сбивая косячника на землю, и начал пинать пытающегося уползти стражника ногами, чередуя матерные залпы с особо сильными пинками, от которых пытающийся подняться косячник отлетал на несколько метров, а Рафи, испуганно зажав ладошкой рот, вздрагивала и поджимала ушки: …Херак!!! …Мордоблядина залупоглазая, склипездень двужопостворчатый, злоебучее страхопиздище трипиздоблятский мандопроеб найвыебенищее распиздоблятство, ебанагандонный хуепедераст! Мудагавнопердь, стоебучее страхопиздище, семиголовый восьмихуй с четырьмя пиздопроебинами!!! …Херак!!! …Хуелептический пиздопрозоид, еблоухий мандохвост, ебун хуеголовый, пидрасня ебаная, залупоголовая блядоящерица, трипиздоблядская промудохуина, блядская пиздопроебина, охуевающая своей пидорестической заебучестью невъебенной степени охуения!!! …Херак!!! …Ебись ты троебучим проебом сперматоблятская пиздапроебина охуевающая в своей пидарастической сущности похожая на ебущегося в жопу енота, сортирующего яйца в пизде кастрированной кобылы!!! …Херак!!! …Облямудевшая страпиздихуюлина! Пидористический мудаблядин! Трипездоклятый мудопроеб! Трипиздоблядское мудопроебное трипиздие, ебоблядище, охуевающее от собственной злоебучести!!! Облямуденный злоебучий страхопизднутый трихуемандаблядский ебаквакнутый распиздаеб!!! …Херак!!! …Да разъебись ты триебучим проебом хуепуполо залупоглазое, промонодблядская трипиздыпроебина. Хуеблядская пиздопроебина! Тримандаблядская пиздопроушина охуевающая от собственного блядского невъебения!!! …Херак!!! — Рафи… — потащил я охреневающую от происходящего енотовую за собой — давай валить отсюда… — Не будем дожидаться подхода остальной дежурной смены… …Да ну нафиг такие приключения, с потенциальными побегушками от местной роты охраны или сколько их там — у нас бы точно не меньше взвода держали, и то, мотострелковый взвод на блокпосту — это так, впритык, по предельному минимуму, а если они там автономно и безвылазно, без ротации дежурной смены на отдых в ППД, то их и рота может быть, причём — усиленного состава, иначе круглосуточно дежурные смены — одновременно дежурящие досмотровое отделение, отделение прикрытия и отделение материального и транспортного обеспечения — а конный фургон и у этих имелся — плюс также весь необходимый хозбыт и охрану текущего ПВД или ППД роты нормально, а не хронически усталым личным составом не обеспечить — начнёт усталость накапливаться, со всеми вытекающими из расстрелянного диверсионной группой противника личного состава блокпоста последствиями… …Длинный тонсигнал… — Вик, вы где? — прошептало в гарнитуре голосом Мари. — Что у вас за шум? Вас обнаружили? — Почти, но пока что местное начальство проводит «воспитательную работу» с подчинёнными — ответил я под аккомпанемент доносящихся матюков и вздрагивания Рафи. — Мы на первом проходе слева по центральному проезду, примерно пятнадцать метров вглубь. Вы далеко? — Там же, метров сорок вглубь… — отозвалась Мари. — Сейчас… — Вик, Рафи, сюда! — дёрнула нас вглубь прохода подоспевшая из его тёмных глубин Мари. — Уходить надо! …Это точно, а то тут даже я несколько новых оборотов узнал… Да и этого бухарика расспросить могут… — Веди, белобрысая… Райончик тут был… Как оказалось, ворота, через которые мы пробрались вели в какой-то совсем уж стрёмный, даже по сравнению с недоброй памяти «Весёлым Посёлком» в его самые «лучшие» времена, причём, чем дальше от ворот — тем запущенней. …У нас бы я сказал, что меня тут сейчас местные нарки выхлопают и на газоне прикопают, потому как по сравнению с этим вот — «Весёлый Посёлок» Барвихой выглядит, а наш вполне цивильный Приморский — вообще резиденцией Президента… От фонарей остались одни столбы на улицах и крюки на стенах в проулках — обычно пара местных фонарщиков развозила по вечерам лампы на телеге, запряжённой местными «птичками» и вывешивали с помощью установленного сзади телеги чисто механического шестерёнчато-блочно-тросового подобия манипулятора, или, если по-другому было не подлезть — по старинке, вручную, с приставной лестницы, а с утра всё это дело с столбов и крюков собиралось и отвозилось куда-то на обслуживание, но здесь на уличное освещение явно забили, причём, явно не первый год как. Брусчатка, в других местах вполне приличная — выколота или выковыряна, так что приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться, дома, тоже когда-то довольно приличные — стояли грязные и обшарпанные, с часто выбитыми дверями, следами пожаров, и далеко не везде сохранились стёкла, куда чаще можно было увидеть банально забитые досками или закрытие щитами с натянутыми тряпками окна, из которых торчали подымливающие разнокалиберные и давно почерневшие дымовые трубы явно самопальных печей. Но даже печной дым не перебивал местные «ароматы», а запашок тут был… — как будто кто-то рядом обосрался и сдох, причём — пару недель назад и массово… Это не говоря уже о то и дело перебегающих нам дорогу — то в одиночку, то стайками по две-три особи — довольно крупных, отъевшихся, крысах… …Ну и дрянь же… Уж лучше бы чёрные кошки… Да и безлюдье тут подозрительное — на улицах и в переулках никого, но то и дело из домов доносились чьи-то разговоры, ругань, и иногда — грохот чего-то упавшего или уроненного, так что ещё и наверх надо было поглядывать, чтобы какой-нибудь местной геранью по башке не прилетело, но самое хреновое — в боковых проходах то и дело можно было заметить местных детишек, причём, иногда, вроде бы одних и тех же — короче, нас уже явно вели… …Самые опасные в подобных местах как раз подобные детишки — малолетние карманники на рынках и в транспорте, «пираньи» и «падальщики» трущоб, гетто и фавелл, подсылы, приманки, форточники, закладчики, курьеры, и вообще — глаза и уши местных бандитов, следящие для старших за объектами и наводящие их на потенциальную добычу, не брезгуя «по дороге» обчистить чьи-нибудь карманы, неважно, живых или мёртвых — в зависимости от страны у подобного шпанья практически всегда имелся небольшой, но достаточный для «дела» нож, а то и вообще ствол… Не то, чтобы при устранении их из среды из них приличные люди не вырастали — но это при устранении либо местной криминальной базы, либо при вывозе в их в учреждения типа макаренковских комунн, с соответствующей системой воспитания, а так подавляющее их большинство до тех же двадцати банально не дотянет, а кто доживёт — уже сами будут в местных бандах командовать… Короче, описанный Гиляровским район Хитрова рынка, только помноженный на десять — и мы, как назло, оказались именно в подобном месте. И не трогали нас именно пока что — только потому что для местной шпаны мы выглядели слишком опасными, а «большие дяди» ещё не успели подтянуться. Заодно и стало понятно откровенно отбитое поведение местной стражи — явное место ссылки для проштрафившихся… — Так, подождите — тормознула нас Мари у очередной развилки. — Сейчас… — огляделась она вокруг, что-то вспоминая. …Ё-моё, заблудились что ли? Вот же б… басня про автотуризм и китайский навигатор… — Слышь, Мари Сусанина, ты куда нас завела? — сердито прошипел я. — То, что я на территории Польши окочурился — ещё не значит, что нас надо в дремучие дебри заводить, чтоб нас там и пришили!!! — Анри-Савье я, а не Сусанина! — вскинулась белобрысая. — И что за «Польша» такая? — Страна это, в моём мире, там еще история была с нашим крестьянином Сусаниным, который во времена Смуты отряд польских интервентов в глухие леса зимой завёл, вместо места пребывания тогдашнего, только что избранного Земским Собором, правителя… — пояснил я вкратце. — Последний шанс тогда у них был… — Это в той войне, где тебя убили? — дёрнула меня за рукав Рафи. …Ага… «А после, на развалинах часовни…»… — И что за Земской Собор? — поинтересовалась Рифа, пока Мари вспоминала, куда нам идти. — Не, это за четыреста с лишним лет до меня было… — пояснил я и продолжил: — А Земской Собор, в те времена — общий сход доверенных представителей всех государственных земель и их сословий для обсуждения и утверждения основополагающих законов, общественных договоров и избрания следующего правителя в случае, если предыдущая правящая династия прервалась. Поляки думали нас подмять, но не вышло — вот с тех пор они на нас и обижаются, за то, что перед их королём склониться, да в веру их перейти отказались, а их войско Народное ополчение, «чернь» и «быдло», как паны выражались, на пинках из столицы вынесло, и вот этот-то факт ясновельможных панов до сих пор больше всего и калит… …А пацаны так к успеху шли, но не получилось, не фартануло… — Давно вы с ними, да? — прошептала Рифа, дёрнув под капюшоном ушками. — Ага… — съязвил я. — Временами — как они с своими «друзьями» соберутся, позабыв прошлый опыт — так опять, или сами Восточный Поход собирают, или в чужой вписываются — ещё ни одного не пропустили, и очень негодуют потом, когда мы к ним с ответным визитом заходим, зачинщиков из столичных укреплений за шкирятник вытаскивать — «А их-то за что?»… — Вик! — отвлекла нас Мари — я вспомнила, нам вправо! …О, карты прогрузились… «Соединение со спутниками установлено!»… — Ну наконец-то… — облегчённо вздохнул я. — Мари, ты ж местная — чего срач-то такой везде? Тут что, кто с кем воевал? Чего так воняет? — А это — на наше несчастье — Округ Мясного рынка или, как его ещё зовут — «Бойня» — куда более тихо шепнула белобрысая. — Прости, я думала нас через Угольные повезут, а не через Грязные… — И? — придержал я её, решив уточнить масштаб проблемы. — В чём разница и во что мы на сей раз вляпались? — Угольные Ворота — это на Угольный Двор, на склады, где обоз и будет разгружаться — пояснила Мари. — А оттуда его уже ремесленники раскупают — для работы, и рыночные купцы, перепродающие его простым горожанам, для готовки, ну и тем, у кого на накопитель денег нет — для водогреев и отопления. А оттуда, разгрузившись, обоз уходит на очистные — так вроде, называются… — Очистные? — переспросил я. — Что-то их не заметно, они обычно большую площадь занимают, и вообще — такое сооружение обычно раньше унюхаешь, чем увидишь… — Их под землю убрали, чтобы место внутри стены не занимали и на весь город не пахло — нервно хихикнула Мари. — Ещё слышала они там газ для их работы из стоков получают и осадок на продажу вывозят, как удобрения, теми же «угольными» телегами. А найти их просто — смотри, где трубы с факелами, там они и будут. …Ну, собственно, неподалёку от нас расположенные факела ночью трудно было не заметить, ещё когда с Эрхартом к Белукасу ходили их видел, — правда я думал, что это что-то культовое — крематорий какой… Значит, «цирк» тут недалеко должен быть, а от него я дорогу знаю… — Или Мясной рынок спрашивай, — продолжила Мари — мы сейчас как раз рядом, там над ними загоны для скота и бойня сверху. …«Грязный» метан для парового привода насосов и механизмов? А почему нет, всё равно жечь, чтобы не воняло… А из илового осадка и у нас удобрения делали… Про необходимые для этого культуры бактерий вообще молчу — если Ратотиль тут дома-растения выводила, то уж биоразлагающие бактерии или растения для очистных — для местных алхимиков простейшая задачка… Да и отходы с бойни можно утилизировать… И неучтённые трупы… Другой вопрос — как при всём этом они до концепции биологического оружия не допёрли… — А откуда вода в городе? — влезла Рафи. — Тут же реки нет? — Есть глубинные скважины, в Замковой Крепости и городе — тихо ответила Мари — излишки сливают в крепостной ров, а воду с очистных — в внешний ров, вокруг города… …И неплохо же очищают — ну не видел я и не чуял за городом ничего похожего на последствия слива содержимого ливневой и фекальной канализации «в тундру». А если чего и осталось, то пока через землю отфильтруется до артезианского уровня — очистится, нет в этой местности пока серьёзного и опасного химпрома… — А в замковый ров зачем? — шёпотом спросила Рифана — чего не сразу в внешний? — Преграда и запас воды? — предположил я. — И запас для сброса в канализацию, через шлюзы, — прошептала Мари — но я вам этого не говорила! — Оборона от подкопов? — тихо спросил я у неё. — Да… — мелко кивнула та. — Но это, вроде как, секрет… — Ну и чёрт с ним, учтём, а с районом-то что? — продолжил допытываться я. — Кто здесь обитает и насколько тут опасно? — Тут те, кто в городе работу пока не нашёл селятся — прошептала, нервно оглядываясь, Мари — или подёнщики с Мясного Рынка. — И тут пожар был большой, ещё до моего рождения, вон — провела она пальцем по стене — всё в саже, потом, несколько лет назад — беднота местная бунтовала. Ну и рыночная бойня тут рядом… И банды всякие… — Плохое тут место, надо убираться отсюда побыстрее… — нервно оглянулась девчонка — тут, вроде, недалеко до заставы Верхнего осталось… — Даже спорить не буду… — аккуратно обратил я её внимание на очередных местных шпанят. — О нас наверняка уже пол-района знает… Та аж вздрогнула. — Быстрее отсюда, я знаю, как заставу обойти! — сорвалась с места Мари. — Тихо ты! — придержал я её. — Мы тут по своим делам, не привлекай внимания! — Но… — попыталась возразить та. — А если… — Никаких «Если»! — отрезал я. — Всё равно не успеем, нас в любом случае «встретят» — выделил я интонацией — на выходе, так что в готовность… И как я и ожидал — нас встретили, как потом выяснилось, именно там, где Мари хотела обойти заставу. …Ну как обычно, чтоб у нас, да всё прошло гладко, да щас… — осмотрел я перегородивших выходящий к пристенной «тридцатиметровой» улице «пятиметровый» проулок пятерых местных — трёх «главных» — здоровяка с топором, типа здорового «бородатого» мясницкого или скандинавского, на удлинённой рукоятке, по центру, высокого и худого подвижного хлыща с чем то вроде пары результатов нечестивого соития кукри с кастетом, справа, и среднего роста и комплекции с тесаком-фалькатой слева, и двух их охранников-подручных мясницкими топорами в правой руке и самодельными факелами в левой. Бо́льшие подробности мешала рассмотреть ночная темнота вкупе с пасмурной погодой. — Осмотреться… — притормозил я группу, перейдя на совсем неспешный шаг. — Рафи, Рифа — у вас ночное лучше, что сзади и сверху? — Семеро сзади… — отчиталась енотовая, быстро пересчитав силуэты — перекрывают проход. — Ещё шестеро на крышах, похоже, с арбалетами… — дополнила лиса. — Зачем они там? Что мы делать будем? — Попробуем сначала договорится — ответил я. — Может выйдет, как у Мари с угольщиками — сможешь подыграть? — спросил я белобрысую. — Да, командир, попробую… — едва слышно ответила Мари. — Что вообще делать? …Так, семь сзади, пять спереди, шесть на крышах, по двое, причём, двое на крыше через улицу… Свет и газ… Нельзя — дальних стрелков не достанем, сами под них влетим, и всех местных на себя соберём… В ножи, холодным — их больше, девчонки неопытные, у нас будут потери… Неприемлимо… Остаётся огнестрел… Наследим, конечно — под семьдесят гильз как минимум, деформированные пули и странные ранения, но это лучше, чем пол-района «флешкой» сюда привлечь… Да и искать гильзы в таком месте и такой грязи — это надо точно знать, что именно ты ищешь… — Импровизировать… — ответил я. — Готовность «один», если не договоримся — под видом сдачи готовим оружие, если дёрнутся — Рифа, огонь по стрелкам, Рафи — задние, Мари, передние, после — добиваем и на прорыв… Всё понятно? — Н-но Вик, это же люди… — попыталась возразить Рифана. — И-или он-ни что — как те, что после Волны наш дом сожгли, а н-нас… — Типа того — перебил я её — воры, бандиты и убийцы — если не хуже… — Вы-пол-нять… — Так точно! /Й-Есть! — сместились Рафи с Рифой на шаг назад и полшага в стороны, готовясь брать под контроль отмеченные сектора, а белобрысая сместилась мне за спину справа. Всё, ещё метров двадцать пройдём — и стоп… …Так, ну и кто тут главный?.. — осмотрел я собравшихся. — Так, так, так… — ухмыльнулся рыжеватый здоровяк, поигрывая секирой. — И кто это у нас тут? — А кто ты сам будешь, чтоб с меня спрашивать? — ответил я. — Ты нам не нужен— забирай своих людей и ступай с миром… — По шмоту вы — авантюристы или наёмники… — скривился он. — И что же надо банде на моей земле? — угрожающе произнёс он. — По чью душу? Мы здесь чужих не терпим… — А Королева в курсе, что ты тут правишь, а не она? — поднадавил я. — Впрочем — продолжил я более спокойно — мы всё равно не к вам — не все извозчики одинаково полезны, знаешь ли… Совсем распустились — высаживают честных людей где попало… — Так вы что, приблудные, хех, — хмыкнул он. — Но это ничего не меняет — хоть вы и не за нами, а за проход у нас платить принято… — И какую цену? — поинтересовался я, чтобы потянуть время. …Вот сейчас и выяснится, разойдёмся или нет… — А всё, что на вас, и девки твои — вот тебе цена! — ухмыльнулся «переговорщик». — Гони шмот да девок, чтоб проход отработали — и свободен… …А нет, не разойдёмся — тут старый недобрый наезд по беспределу… И если Рафталия с Рифаной разве что мельком недоумённо переглянулись, то вот Мари явно вздрогнула — похоже, она хотя бы представляла то, что с ними могут сделать … …Ага, ищи дурака, беспредельщикам верить — мы своих не сдаём, «свободен» только я, да и ты не сказал, от чего «свободен» и как — я ещё помню, рассказы знакомого следака, как подобные кадры ему на допросе говорили — «Так мы их не обманывали, мы их правда отпустили, на прощание перо под ребро сунули — и отпустили на все четыре стороны…». Не, черти, при таких требованиях, да местных законах — не нужны вам свидетели, ни при каком раскладе… — И кто же меня заставит — те семеро сзади, да те шестеро на крышах, с самострельными дровами? — ухмыльнулся я в ответ. — Так одни тут тоже пройти нам мешали… — Щёлк! — выдвинула напоказ клинок Мари, и это при том, что она сама была неплохо так напугана. …Хорошая реакция, правильная… И молчать сообразила, чтобы свой страх не выдать… — Я смотрю, ты не понял, рейт, — хохотнул он — мы не торгуемся, это наша земля… И нас больше… — Что ж… — хмыкнул я. — Такие решения в одиночку не принимаются. Нам посоветоваться надо… — Не тяни там, рейт — усмехнулся здоровяк — нам неохота ждать… — Не разойдёмся? — шепнула, ткнув меня в спину Рифана. — Нет — так же тихо ответил я. — Пока играем, снимайте лишнее и разбирайте цели… — Да, но они же… — засомневалась лиса. …Ну не было её с нами тогда в шахте… — Они же убивать нас будут, если ты замешкаешься — огрызнулся я. — И точно не усомнятся… Вся ответственность на мне. Вы-пол-няй… — Есть «Выпонять»! — выдохнула Рифа. — Рафи? — обратился я к ней — ты как? — Готова… — как будто убеждая себя, произнесла Рафталия. — Всё плохо, да? — Если снимем стрелков и не дадим подойти на удар остальным — у нас будет шанс… — Есть… — ответила она, взявшись за лямку мешка. — Я сделаю… …Лишь бы не переклинило… — Мари? — уточнил я у нашей сребровласки, а то вдруг что, всё же первый бой «глаза в глаза» с врагом… — Всё сделаю, командир… — заверила она меня, вцепившись в лямку мешка. — Иначе… — передёрнуло её — даже думать не хочу, что с нами будет… …Ну а теперь можно и к нашим козлищам… Продолжим… — Ну ладно! — сделал я вид, что согласился. — Раз вы надеетесь на число — мы вам заплатим… — скинул я рюкзак и плащ. — Звяк… — Девчонки сделали то же самое, сняв перевязи с мечами… — Шарк-клац! Шарк-клац! — раздалось сзади и с обеих сторон от меня. — Шарк-клац! …попутно снарядив ПП. Бандосы даже не дёрнулись — впрочем, откуда им знать, что это, да и темно вокруг… — Вик? — шепнула Мари, пряча ПП под мышкой — типа ей страшно, и она руки не знает куда деть. — Мы их… Всех? — Да, — не стал я дослушивать — иначе не выйдет. — Рафи, Рифа, что-как? — Стрелки отвлеклись… — прошептала Рифана. — Могу снять трёх слева… — Готовы… — шепнула Рафталия — мои — остальные трое справа, иначе не выйдет… — Я задних возьму — произнесла Мари — твои по фронту. — Отвлеку, но не мешкайте, иначе толпой задавят — принял я корректировки. — Действуем по сигналу — пояснил я и уточнил: — Как всё сорвётся — огонь по готовности… — Что вы возитесь? — нетерпеливо гаркнул стоявший справа от главного худощавый, черноволосый, подвижный мужик. — Давай, беляночка, что ручки сложила — бери поклажу и иди к нам… И вы, зверюшки — берите оружие и за ней следом… …А вот теперь пора… — А кто вам сказал, что мы вам заплатим тем, что вы требуете? — вышел я на шаг вперёд, прикрывая девчонок и открывая им сектор огня. — Может мы хотим рассмотреть альтернативные варианты оплаты? — Слово-то какое придумал — «альтернативные»… — хохотнул левый, русоволосый. — Что, паря, решил проход отработать вместе с девками? Ну так иди к нам, после них и медленно… — Да нет, что ты… — перебил я этого средневекового гомосека. — Мы тут посоветовались, и сочли ваши условия неприемлемыми… — Да неужели? — ухмыльнулся и поднял руку, готовясь подать сигнал стрелкам, главный. — Прикинь… — оскаблился я. — Девок ему с нашего отряда подавай… Да щас — петухов своих долби — кивнул я на левого — чухан… …Нормальный [Hate Reaction] мне пока не завезли, но и это с такими кадрами всегда с гарантией срабатывает… — Ах ты ж падла!!! — взорвался главный. — Ты у меня кишки свои жрать будешь!!! Гаси его, парни! Девок живь… Договорить он уже не успел… …Как там в одном фильме было — «Поскольку следующая сцена отличается крайней жестокостью — вместо неё вы увидите фильм о жизни лангустов…»… Но то в кино… А у нас тут ещё и кровища, расчленёнка, добивание раненых, пытки и вообще — старое доброе ультранасилие, группой лиц и по предварительному сговору… Первые шипяще-звонкие хлопки выстрелов… …Щит с груди на руку… С крыши, хрипя, сваливается скорченный арбалетчик… Жуткий, истошный, ор второго арбалетчика, насадившегося в падении на торчащий из стены фонарный крюк… …Смена…[Канатный]… Цель — тощий… Есть зацеп! …Иди сюда… Встречный рывок…Смена…[Химерный]… Кусь! — щиту пофиг он ударился или по нему ударили… …Орёт с откушенными по плечи руками… Фу, сука, забрызгал… Сзади щелчки арбалетов — были не только на крышах? Лишь бы не задели никого… Удар в что-то… …Вскрик Рифаны… Херово, что с ней? Жива? Не видно… …Первый факельщик оседает, булькая разорванным пулями горлом, рядом с ещё одним упавшим с крыши телом… …Уклонится от удара главаря в бок — не успеваю щит подставить… Несколько прошипевших очередей — главарь падает с перебитыми пулями ногами — кто-то из девчонок срезал… …Отбегался, тварь… Второй факельщик рванул влево… …Смена…[Канатный]… Обхватить столб… Цель — тощий… Есть зацеп! …Иди сюда… Встречный рывок…Смена…[Химерный]… Кусь! — новый работник АвтоВАЗА готов… А не, обломятся в Тольятти — больно уж бодро он кровь теряет… …Так, а что? Уже всё? А где пидорок?.. — А, нет, не надо! — а не он ли верещит? …А, понятно, пулю в колено поймал… А главарь — пытается на руках уползти с наглухо простреленными ногами, не соображая, что после сегодняшнего до приёма в Стражу Вайтрана он не доживёт… — Далеко собрался? — Раздался звонкий голосок Мари. Прошипела короткая очередь — и от второго колена несостоявшегося насильника полетели брызги и осколки костей… Вой поднялся просто нечеловеческий… Ещё и этот, на крюке, хрипит и булькает, всё никак не окочурится — живучая же тварь человек… …Ну да ладно — не до нравоучений сейчас… — сорвался я к сидящей на земле скрючившейся и задыхающееся-кашляющей Рифане. — Рифа? — Что с тобой? — Й-ей в спину попали! — выпалила подоспевшая Рафи. — Сзади стреляли! …Выглядело всё херово — три болта в спине, сердце, и оба лёгких. Как она жива до сих пор?.. — Что с ней? — выпалила она. — Не знаю пока… — я резко и аккуратно схватил её за лицо и открыл ей рот, проведя пальцами по зубам и языку — если лёгкие повреждены, то не до сантиментов, признак — кровь во рту, много… — Кха… Кхе… Кху — на пятой точке, отпрыгнула от меня стремительно пунцовеющая смертельно раненая. — Ты что? — просипела Рифана. — Вик? Какого ты… — покраснела Рафи. Ты что удумал?! Крови на пальцах не было. — Как ты… Это вообще как… Зачем… — всё больше пунцовела Рафи. …Не, как всё закончится — точно ей учебник биологии за восьмой класс подсуну, ну его нафиг такие непонятки. Надо только будет свинтить подальше, пока она не дочитает… — Да постой ты! — осадил я Рафталию. — Надумала себе всякого… — Кхе… Кха… Кху… — ещё раз кашлянула Рифана. А я заметил, что болты в спине шатает так, словно они сейчас выпадут… — Вот же… — поднял я её и содрал с неё разгрузку. Ну да, так и есть — все три арбалетных болта застряли в так и не снятой ESAPIшной плите, «надув» с обратной стороны плиты неслабые, на ощупь около сантиметра высотой, шишки. А мелкую просто запреградка замучала, КАП-то на разгрузке не предусмотрен, да и сама плита по запреградке не лучшая… …Везучая… Простой арамидный броник первого-второго класса, «мягкий», без плит, современными мне арбалетами и арбалетными болтами шьётся с возможностью летального поражения оператора… — Прости… — аккуратно обнял я девчонку. — Испугался… — Ты как? Больно? — прошёлся я пальцами по задним рёбрам под айканье Рифаны — вроде целы… — Можешь идти? — Угу… — смущённо прогудела Рифа. — Спина болит… — Как что острое что втыкается, когда говоришь, кашляешь или шевелишься? — Нет, только больно было, когда ты давил, ну как палкой жмут… — смущённо ответила она. — Фуф, значит просто ушибы… — облегчённо выдохнул я и нагнулся за разгрузкой. — Шишки выстучи булыжником и надевай обратно… — А зачем ты… — решила дознаться-таки до меня енотовая. — В рот к ней полез? — прервал её я. — Сзади выглядело так, словно ей лёгкие прошило — тогда у раненого кровь идёт горлом, и он буквально ей захлёбывается, пытаясь откашляться. Если зубы и язык целы, а во рту много крови — всё, приехали, несколько минут жить осталось… — Так зелья же… — смущённо-недоумённо произнесла Рафталия. — А они у нас есть, от таких ран? — печально вздохнул я. — Да и как увидел — из головы вылетело… …Треск вырываемых болтов и удары булыжника по плите, хрипы и бульканье пытающихся расползтись недобитков сзади… — Так… от собаки же осталось… — укоризненно вздохнула Рафталия. …Вот я балда… — А с этими что? — вымученно спросила уже одевшая разгрузку и плащ обратно Рифана. — Там кто-то выжил. — Никто не выжил… — отдал я сквозь зубы приказ — не в нашей ситуации гуманизм разводить… — Есть! — мстительно ответила Рифа. — Опять ты… — ткнула меня кулачком в грудь Рафи. — Нельзя же так! — А нас грабить и убивать можно? — возразил я. — Мы им вообще ничего не сделали, просто мимо проходили по своим делам. Миром разойтись им было предложено — они решили силой брать. Их, заметь, никто палкой не гнал… …Оставить их в живых — а сколько ещё они убьют? И сколько до нас убили… Такие второй шанс за слабость принимают, и за индульгенцию на дальнейшие грабежи, убийства и прочее… — Да не про них я… — смутилась Рафи — Рифану-то зачем? — Зачем? — хмыкнул я. — Это они её чуть не убили. И, взяв её за руку, пояснил: — Запомни, Рафи, каждый имеет право на силу, право на месть и право на справедливость. А своё неотъемлемое право на жизнь и право на свободу приходится постоянно доказывать, потому как, всегда находятся те, кто хочет их оспорить — вот как они, давно и прочно позабывшие один важный принцип — идя убивать — будь сам готов быть убитым. Поэтому и она, а не ты или Мари. Шипяще-звонкие хлопки сзади — пока мы с Рафи болтали, наша «раненая» уже до обидчиков добралась… …Патронов может и жалко, но всё правильно, мечом или ножом было бы опаснее… А вот спереди доносились разговоры, перемежающиеся посулами и угрозами. И задушенный ПБС выстрел, после которого раздались истошные крики вроде бы здоровяка. …Что там вообще Мари творит?.. — Пойдём — потянул я её за собой — Мари поможем, трупы с крыш надо скинуть, да и вообще убрать куда-нибудь… Та лишь печально посмотрела сначала на меня, потом, на складывающую оружие и содержимое карманов мёртвых бандитов в один из снятых с покойников плащей Рифану: — Пойдём… Город. Округ 13. Мари. Округ Мясного рынка или просто «Бойня»… Тринадцатый из шестнадцати округов Города. Страшное это место… Когда до меня дошло, куда мы попали, сразу-то я не догадалась, все внешние ворота Ророда, кроме главных, из-за их «строенности», для меня, ни разу до Призыва не бывавшей вне стен города, выглядят одинаково — никогда до того мне не было так страшно, даже когда мама не вернулась, и я осталась одна, без чьей-либо защиты — с замка можно сбежать, пусть и в один конец, если знать как, а отсюда не каждый отряд стражи без потерь выйдет, если вообще выйдет — так что пока банды не мешают снабжению города и дворца и не лезут вниз к «трубникам» — страже до них нет дела… Говорят, что здесь можно купить всё, что угодно, если есть деньги и сможешь донести их до продавца, а после — уйти с товаром живой… Тогда, чуть больше года назад с лекарствами в городе было плохо — ранняя весна, «старых уже запасов растительных ингредиентов для лекарств уже почти нет, а больных каждый день всё больше…»… Оставалось не так много мест, где можно было их купить, чтобы потом принести в аптеку, чтобы его тебе приготовили… И, полулегальные и нелегальные лавки в этом округе, были последним таким местом… После почти года аккуратных расспросов я довольно точно представляла, где и когда она пропала — именно здесь, но уже со стороны Верхнего города, её видели последний раз… Не всё ведь можно забыть… И не всё можно простить… Именно поэтому я и знала, как отсюда выйти, не проходя через заставу… Нужный нам проход проходил под стеной — «один из переходов между «окружных» тоннелей городской системы водоснабжения, в округе Мясного рынка уже большей частью не функционировавшей, но переходные сбойки остались…». Войти в подобный тоннель можно было лишь через чей-нибудь подвал, через сбойку, «грязные» ливневые галереи под тротуарами, в которые выводились стоки с первых этажей домов, и чьи люки можно было увидеть на улице, имели прямое сообщение лишь с магистральной канализацией, да и то — водоотводными шахтами метрового диаметра, с неизменным водяным затвором где-то посередине — и хорошо ещё, что нам не надо было лезть в систему глубинной канализации, по слухам, соседствовавшей с системой ещё более древних, старше самого нынешнего Мелромарка, тоннелей… Впрочем, я ни разу не слышала, чтобы там кто-то бывал, хотя, может просто те, кто пытался, просто не вернулись назад… Большинство подобных проходов, тех, что ещё оставались проходимыми, использовались местными контрабандистами, протаскивавшими по ним в Верхний Город запрещённые к ввозу товары, но другого пути здесь и сейчас у нас не было — чтобы выйти из этого места через заставу, потому как сам округ, из-за расположенных в нём складов и очистных, был отсечён от остального Города полноценными внутригородскими стенами — надо было быть из интендантской службы Замковой Крепости, купцом с расположенного через стену Городского Рынка, городским ремесленником, стражником или аристократом, обычного авантюриста или рейтара, не сопровождающего груз с Мясного рынка или складов, тут же развернут обратно, а уж местных в город вообще, как помню, никогда не выпускали… А уж когда я поняла, что за нами уже следят — только то, что и Вик, тоже заметивший слежку, спокойно, как ни в чём не бывало, дал распоряжение подготовиться к бою, удержало меня от паники — всё же мы уже бывали в переделках и вышли из них живыми. Так что когда нас взяли в кольцо — я уже знала, что буду делать, хоть и было безумно страшно… Да и то, как наш командир держался — так, словно это обычное для него дело — засады бандитов устранять — вселяло уверенность в своих силах, даже с учётом моих подозрений о том, кто нам сейчас дорогу перегораживал… Осталось только не оплошать… …А кто вам сказал, что мы вам заплатим тем, что вы требуете? — вышел он на шаг вперёд — Может мы хотим рассмотреть альтернативные варианты оплаты? …Скоро… — Слово-то какое придумал — «альтернативные»… — хохотнул левый. — Что, паря, решил проход отработать вместе с девками? Ну так иди к нам, после них и медленно… — Да нет, что ты… — оборвал его командир. — Мы тут посоветовались, и сочли ваши условия неприемлемыми… — Да неужели? — ухмыльнулся и поднял руку, готовясь подать сигнал стрелкам, главный. — Прикинь… — криво ухмыльнулся Вик. — Девок ему с нашего отряда подавай… Да щас —дружков-«пидорков, сношаемых всей тюрьмой» своих долби — кивнул он на левого — «пидорок-стукачок, принудительно сношаемый всей тюрьмой»… …Далеко же он их послал, да только короче, да и причём тут самец курицы непонятно, как и второе слово, но… — Ах ты ж падла!!! — взорвался главный. — Ты у меня кишки свои жрать будешь!!! …Вывести оружие на линию прицеливания… Цель — левый от меня загонщик… Выбрать спуск… — Гаси его, парни! Девок живь… …Четверо бросились на нас… Первый… Второй… Трет… Ай… — Еле успеваю упасть на выщербленную брусчатку — у троих оставшихся оказались за спиной уже взведённые арбалеты… Рафи вскрикнула… Предупредить пыталась? Некогда, ещё двое, почти добежали… Первый… Второй… Есть… Трое оставшихся стрелков… Пытаются развернуться… Первый… Патроны… Подсумок… Магазин… Перезарядить… Снять с задержки… Второй… Куда собрался, лежать… Третий… Переворот влево… Один уже сучит ногами, зажимая горло… Главный падает с перебитыми ногами, а любитель заманчивых предложений ловит пулю в колено — не повезло… Длинный уже безрукий, истекает кровью из культей — Вик его так?.. Я рывком подскочила ближе — добить их надо наверняка, да и рассмотрю получше. …Ну-ка… Света от упавшего факела было мало, но выбирать не приходилось… …Вроде бы похожи… — А, нет, не надо! — заверещал любитель отработок, увидев меня вблизи и пытаясь от меня отползти — как призрака увидел… …Откуда он меня знает? Или принял за кого похожего? Да нет, мне не могло так повезти… Ты… Ты у меня так просто не умрёшь… — Далеко собрался? — всаживую ему короткую в колено… Теперь не убежит. А где Вик? А, второму руки щитом обкусил… Кровищи сколько… Так, а чего он назад рванул… Рафталия где? А Рифана? — осмотрелась я, стараясь не выпускать подстреленных из виду. …Вот же… Рифу что ли ранили… А нет — увидела я, как командир её рывком поднял и содрав разгрузку, осматривал — обошлось, вроде… — Кха… Мы же тебя убили… — тяжело просипел рыжеватый, серогазый здоровяк. — Ты не можешь быть здесь… …Вы оба… Как там командир говорил — «Напугай до усрачки и допрашивай»? Вот сейчас и проверим… — достала я левой церковный жетон и с характерным щелчком выдвинула клинок, опустила жетон так, чтобы они могли его видеть… — Зря вы так думали… — Ты… — хрипло рассмеялся главарь. — Ты не она… — разглядел наконец он. — Ты не можешь быть из Церкви, ты же с Демоном ушла… — Церковники сдохли и оставили нам это… — рывком обернула я жетон вокруг руки, оборвав его тираду. — Марселайн Феличе Лэйней Фабли-Савье. Пропала здесь год назад — ты же меня за неё принял? Что вы с ней сделали? Рассказывай… — Кхе- хе-хе… Твоя родственница? Сестра? Не помню… — похабненько ухмыльнулся главарь. — У нас тут много замковых шлюшек было — причмокнул он. — Как же они сладко стонали, когда мы с парнями их драли… Узенькие… Жаль только ломаются быстро — на пару дней всего… Какая из них твоя, милая? …Они вообще люди?.. — чуть не задохнулась я. …Как можно быть такой тварью… — Что ж… — убрала я клинок и переключила ПП на одиночный: — Я помогу тебе вспомнить… — и выстрелила ему в уже раненую ногу. — Ааааа!!! Тварь!!! Я тебя драть буду, пока не сдохнешь!!! Резать буду, тебя, сучара, и в дыры драть!!! Мразь!!! Шлюха вонючая!!! Ведьма!!! — Вспомнил или мне продолжать? — вытерла я попавшие на лицо брызги крови. — Женщина, высокая, стройная, с серебристыми волосами, синеглазая, тридцать — тридцать пять лет, была одета как подсобная замковая прислуга, с запущенной крестьянской лихорадкой? Или может твоего дружка спросим? — Вы всё равно нас убьёте… — простонал вышеупомянутый. — Зачем нам… — Затем, что мы сделаем это быстро, в отличие от палачей Королевы — раздался сзади голос командира, а на плечо легла его рука. …Спасибо… — Они, — продолжил он — как я слышал, вас уже давно заждались… Что там у нас за изнасилование было — колесование, дыба или гильотина? Город. Округ 13. Виктор, Рафталия, Рифана, Мари. …И успели мы с девчонками как раз вовремя — я, может и не самый удачливый переговорщик, но вот аргументы у Мари явно кончались… …Надо будет ей разъяснить «политику партии» насчёт пыток противника — хотя они и не сдались, и не выбросили оружие, но даже при этом уже повреждённые в бою ноги простреливать — перебор, всё ж это не взятые живьём диверсанты-смертники приволокшие ОМП в мирный город-миллионник и успевшие его спрятать — вот там да, колоть любой ценой без оглядки на конвенции, каждая секунда на счету… — Вы всё равно нас убьёте… — простонал гомодрил. — Зачем нам… — Затем, что мы сделаем это быстро, в отличие от палачей Королевы — перебил я этого гомонедобитка, положив Маришке руку на плечо. Та мельком посмотрела на меня — бледная, брызги крови на лице, и зрачки, почти закрывшие радужку… …Вовремя мы — в таком состоянии она их может спокойно на фаршик пустить, потом ничего не вспомнив… — Они, — продолжил я — как я слышал, вас уже давно заждались… Что там у нас за изнасилование было — колесование, дыба или гильотина? …Пусть мелкая чуть отвлечётся… — Не, командир! — как-то жутковато улыбнулась Мари — гильотина для тех, кто просто изнасиловал, однократно, и при условии что жертва взрослая, жива и не покалечена… А вот их могут на кол посадить, колесовать, сжечь заживо, «орла» сделать, положить на ростки, казнить корытной казнью или «тысячей укусов», в зависимости от возраста, количества жертв, того, кого насиловали — женщин или мужчин, и было ли то одиночкой сделано, или группой, по сговору… — Тут ещё и разбой — простолюдинский — мрачным тоном влезла зеленоватая Рифана, подняв окровавленный палец кверху — так что ты ещё и повешенье забыла! …Ещё и её корячит… — И измена Короне — продолжила беловласка — а за это и сейчас казнят, в зависимости от тяжести — если словом, то есть публичным отрицанием власти Королевы на данной земле — то повешением за ребро, делом — мятежом против Королевы — свежеванием заживо, а деянием — мятежом, который явственно угрожал жизни Королевы и целостности страны — зельтобльским четвертованием, и это без учёта всего прочего… …И «вышибить» сейчас нельзя, эти поймут в чём дело, да и здесь небезопасно… Так, ладно, по крайней мере она пока не сорвалась, даже слегка поуспокоилась, главное теперь не упустить, когда её резко расслабит — может, вообще на себе тащить придётся… — А с учётом всего прочего? — язвительно-нервно спросила её куда более легко перенёсшая наделанные трупы и прочие увиденные «весёлые картинки», вроде развесившего свои потроха на фонарном крюке арбалетчика, Рафи. …Неудивительно — мы с ней ещё ранее повидали некоторое дерьмо… — С учётом всего… — прикусила Мари нижнюю губку — даже не знаю, есть ли такие наказания… — Кха-ха-ха-хе… — болезненно рассмеялся главарь. — И как же вы собираетесь протащить нас через стену? Мы сами не пойдём, а у вас не так много времени… — У вас тоже, вы скоро истечёте кровью, если раны не перевязать. Так что она у вас спрашивала? Облегчите душу перед смертью — в конце концов вы ещё даже не сдались как положено — вон у тебя и ножичек на поясе… — И ты думаешь, что мы дойдем до тюрьмы, Демон? — рявкнул он. — Вали в Пекло с своими шлюхами! — и резко извернувшись, выхватил нож попытавшись ударить гомодрилу им в грудь, но тот успел отдёрнуться, с всхлипом получив ножом в правый бок вместо сердца, а после, обратным движением вспорол себе горло. Похрипев, посучив ногами, и побулькав немного, он затих на земле, с улыбкой на лице… …Капец они тут конченые… Видевшую это Рифану всё-таки вывернуло… Последний выживший бандит скрючился рядом жалобно подвывая. Я подобрал факел и поднёс к нему, чтобы осмотреть рану. И судя по тому, что я там увидел — пациент явно был покойником — несмотря на его попытки зажать рану текло активно и чёрной кровью — повреждены печень и желчный пузырь, возможно диафрагма… — Плохо, кровь почти чёрная — обратился я к нему — тебе недолго осталось, зелий у нас и себе-то нет… — Что он хотел скрыть? — указал я на главаря. — Почему пытался тебя убить? — Она… — указал он на Мари… — Марселайн… Фабли… Савье… Бастардка… Заказ… Из… Фабли… В том… Году… Её… Герхард… Не я… Больно… Добей… Мари хотела его дострелить, в голову, но я её остановил: — Не надо, слишком явные странные следы на костях останутся, на болты не спишешь. Тут раненый всхрипел, засучил ногами, вздрогнул, и, конвульсивно вытянувшись, перестал дышать. Ещё чуть погодя кровь перестала вытекать из раны. …Всё, отмучался… — Он всё? — спросила Мари. — Мёртв? — Всё… — печально вздохнул я. — Надо тут прибрать… — Кстати, Марселайн твоё полное имя? Красивое. Чего раньше не сказала? — Нет — смутилась белобрысая — маму так звали — Марселайн Феличе Лэйней Фабли-Савье… — Так… — призадумался я — если, я хоть что-то понимаю, то… Фабли… Охренеть… Слушай, как ты здесь в прислуге оказалась, Твоё Высочество? Я так-то думал прЫнцессы на хозяйстве не работают. — Ага — ехидно произнесла Мари, сделав издевательский книксен — Мари Марселайн Феличе Анри-Савье, единственная и неповторимая, принцесса всея замкового подвала, кладовых, и прочих коммуникаций, прошу любить и не жаловаться! — и покачнулась, падая — еле подхватить успел. — Что-то мне… нехорошо… — побледнела она, повиснув у меня на руке. — Ой… Кхе… Гху. Бхе… — и её тут же вывернуло на остатки брусчатки, да и покойничкам досталось. …А вот и отходняк догнал, с фонтанчиками… Ну уж лучше так, чем потом искать, куда её крыша улетела… — Рифа — одёрнул я приводящую себя в порядок зеленоватую лису — у тебя запасной чистый платок и вода есть? — Есть… — тяжело выдохнула та — держи… Ну а пока Мари приводила себя в порядок, благо и сама могла, я слазил «Канатным» на крыши, благо, для него невысоко, и скинул вниз тела четырёх оставшихся арбалетчиков — им уже всё равно, а нам их надо хотя бы с виду убрать, да и Рифана под прикрытием Рафталии их там сноровисто проверяла насчёт полезных в деле мелочей — те же деньги им уже ни к чему, и если у себя дома это можно было бы назвать мародёрством, то тут это вопрос выживания, потому как до получки от бухгалтерии МО РФ чёрт знает сколько парсеков и в какую сторону топать, да и рубли тут не принимают, равно как и остальные земные валюты, а есть и спать в тепле хочется здесь и сейчас… …Так что такое вот «Первоначальное накопление капитала» — «Грабь награбленное!», мда… Пришлось повозиться только с одним — тем, который на крюк напоролся, пришлось приподнять тушку, которая, освободившись от крюка, радостно свалилась на меня, оставив там свои кишки и обгваздав всего по уши… Арбалеты, кстати, у них те ещё были, хоть и не совсем уж дрова — небольшие, практически одноручные, с подобием пистолетной рукоятки и двойными стальными дугами, торчащими в спущенном состоянии навыворот, и взведением рамочным рычагом на почти полный оборот — взять за ручку спереди арбалета, поднять за ручку рычаг сверху рамы, дотянуть до первого щелчка на полувзводе, перехватить арбалет, освободить фиксатор, и дотянуть рычаг взвода до переда арбалета, но снизу рамы, до второго щелчка фиксатора, завершив взведение, после вложить болт в ложу, до щелчка фиксатора оперения, дававшего возможность стрелять при отрицательном угле, — но при этом даже не блочные и тугие как чёрт знает что, с увесистыми, грамм под сто, бронебойными болтами… У местной замковой стражи я куда серьёзней вещи видел — хоть и тоже не блочники, но с кранекином — реечно-редукторным воротом, а это, при коэффициенте сброса усилия 130-170, теоретически позволяет спокойно использовать плечи с усилием натяжения до полутора тонн, что на дистанции до ста метров вплотную приближает энергетику арбалетного болта к энергетике пули патрона 9×39 мм, что для местных довольно серьёзно. Скорострельность, правда, у арбалетов с реечно-редукторным взведением никакая — два-три выстрела в минуту, но да, довольно убойная хрень… Косоватая, правда, как и все рекурсивки, но это по сравнению с блочниками… — Вик, а мы… С ними что? — вывела меня из размышлизмов о местной стрелковке Рафталия. — С кем, им там подмога пришла? — огледелся я вокруг на всякий случай. — Нет… — недовольно просопела та. — С телами! Нас же в розыск объявят! — Если мы ещё не в нём… — мрачно протянул я. — Мари, насчёт розыска — знаешь может тут кого? — Большой — Герхард Лэнг, тот, который нам отработать предлагал — Ув Вебер, длинный — Вольфрам Фойгт. Местные главари. Сто золотых за мёртвого каждый, триста за живого, по крайней мере раньше так в розыскных листках было. — Что-то мало они для главарей народу притащили… — потёр я подбородок — при такой-то цене за свои шкуры… Да ещё и вместе… — На себя рассчитывали и на арбалетчиков — пояснила Мари, продолжив: — видимо, доложили им про заблудившуюся не там команду авантюристов из одного парня и трёх девчонок, зачем им много свидетелей и кого им тут бояться? Да и держались они всегда вместе, их дела не пересекались… — А где команда мстюков за невинно убиенное начальство? — спросил я. — За нами уже должно под пару сотен бойцов выдвинуться… — Сильные власть делят — цинично ухмыльнулась она, а слабые нас боятся — для них то, что они тут видели — колдовство кошмарное, слухи уже к утру будут просто жуткие… Но лучше бы нам здесь не задерживаться… — Это уж точно — согласился я. — Может усугубим слухи таинственным исчезновением тел? Я тут люки видел, и как раз рядом… …Действительно недалеко — метров двадцать от перекрёстка… — Это «грязные» ливневые галереи, а не проходная магистральная канализация, она только под улицами в два раза шире этой и более… — усталым тоном пояснила Мари. — Но, если их туда сбросить, и по галерее до улицы у стены дотащить, — то там ливнёвка с проходной канализацией шахтами стоков соединяется… — Сойдёт… отмахнулся я. — Заодно и сами с виду уберёмся… Вы тут смотрите в оба, а я ту семёрку сюда подтащу… Тащить пришлось не только семерых «загонщиков», но и пару арбалетчиков с другой стороны пристенной улицы — не самое лёгкое занятие… Впрочем, выхода всё рано особого не было, так закончив с подтаскиванием бывших бандитов к входу в их будущий «склеп», я вскрыл местный люк и, осмотрев выдвижную осмотровую лестницу, дёрнул за рычаг, сбрасывая её вниз, и полез оттаскивать в сторону сбрасываемых Мари с Рифаной жмуриков… После пошло снаряжение — сначала покойников, потом и наше… После чего я, подождав пока вниз слезет Мари, вылез наверх, прикрыть Рафи с Рифой и задвинуть люк. Уже через сорок минут с его начала, на улице о побоище напоминали разве что кровавые пятна, ошмётки, стреляные гильзы, ну и остатки кишок арбалетчика на фонарном крюке — уж больно они там запутались… — Как думаешь — спросил я у Мари, как у единственной местной — их тут бросить или дальше спустить, будут их здесь искать? — Будут — печальным тоном подметила она — уж очень это выход очевидный… — Разве что в магистральную спустить — указала белобрысая на зарешёченный метрового диаметра, вертикальный сток — но мы его точно забьём — там, ближе к тоннелю, водяной затвор, чтоб на улицах не воняло… — Мда… — устало вздохнул я. — Всё же пятнадцать трупов… Классно в город выбрались… Рафи, Рифа, вы там как? — Терпимо, но не по себе как-то… — ответила Рифана, придерживая собственный хвост, чтобы не испачкался и не намок. — Как-то я не так себе всё представляла… — Холодно, скользко и плесенью с тухлятиной воняет… — пожаловалась занятая тем же самым Рафталия. — Вик, вот чего они так? Зачем? Мы просто спокойно пройти хотели! — От вседозволенности и безнаказонности… — дёрнул я за свисавшую цепь с кольцом, сложив лестницу. — Возомнили себя «мыздесьвластниками», потому как свои порядки насадить удалось, а одёрнуть их от сваливания в полную чернуху было некому… Вот и докатились — власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно… — Ты только в другом месте такого не скажи, командир — ехидненько прокомментировала Мари, подняв палец вверх — а то у нас в стране власть Королевы как раз абсолютная — «Абсолютизм», вот! Измену вменят… А ты нам живой нужен, а не за ребро вздёрнутый! — Спасибо, учту… — слегка улыбнулся я. — И раз уж ты влезла — что там с наградой за этих деятелей? — Не-не-не, я их даже за сто золотых не потащу! — выставила перед собой руки Мари — и не проси! — Так я и не собирался — какая в листке формулировка была — «мёртвым, за голову»? — Да, вроде… — подрастерялась Мари. — Вроде бы так… — Так, Вик, ты чего задумал! — ткнула меня пальчиком в грудь Рафи. — Опять какую-нибудь гадость? …Отжила уже… — Да есть у меня одна идейка, как и ношу облегчить, и награду получить — вздохнул я, покосившись на топор здоровяка-Герхарда — но она вам не понравится… …Заодно и покойнички лучше в сток пролезут… — А почему? — влезла, любопытничая, Рифана. — Может тебе помочь надо? — Нет, вот здесь точно не надо, лучше за углом покараульте — показал я в сторону проулочной ливнёвки — а я пока тут сам разберусь… — и взялся за рычаг открывания решётки… …Хорошая тут глубина, дна не видно, метров тридцать точно есть… Ну и разобрался, где-то за полчаса — хороший всё-таки у этого Герхарда был топорик… …Вот что за карма такая — как с Питера — так сразу расчленёнка подъезжает, даже здесь догнало… — вспомнил я чернушный мем про неоднозначную репутации родного города, закрывая решётку. Как Мари и говорила — забилось всё наглухо. Ну а доказательства смерти местных главарей были завязаны в остатки одежды бандитов — от греха подальше… …Что? Сами написали — «За голову», их за язык силком не тянули… — Что там, всё? — неодобрительно спросила вышедшая на звук закрываемой решётки Рафи. — Что дальше? — Дальше нам наверх, надо ножи и арбалеты спрятать — Мари, где здесь проход? — Дом через улицу, на котором арбалетчики сидели, видел? Он брошенный, после пожара. Нам в подвал, там на четвёртом уровне подвала сбойка, через которую воду в дом заводят, там и пройдём. …Четыре уровня? Офигеть они тут зарылись… — А чего у вас тут так накопали? — удивился я. — Поскромнее нельзя было? — На случай осады — припасы хранить где? — повернулась ко мне сребровласка. — И противнику подкопы сложно делать, чинить всё проще, да и вообще, места в стенах города не так уж и много, а на первых этажах часто лавки и магазины, сам же видел! Где товар хранить? Да и запас угля для «водогрейки»… — Понял… Из-за забитого стока ничего не будет? А обходчики что? — Здесь — вряд ли, а там — или смоет, или крысы доберутся… — отмахнулась Мари. — Тут уже с полвека так, если мне не врали… Смены у «трубников» — как и у нас было — «Восемь — Шестнадцать — Ноль — Восемь», стандартные для «подземников» и «тяжёлых». Обходы в начале и конце смены, не дольше часа. — Так, ладно! — сверился я с временем — понял… — Сейчас отойдём — и наверх, я первый… Через пятнадцать минут. — А всё же, где ты такому научился, командир? — спросила меня белобрысая, пока я пристраивал крышку люка местной ливнёвки обратно. — С трупами. Был опыт? …Была классическая русская литература — Гиляровский, «Москва и москвичи»… Всё по советам классика — «Сделал труп — кидай в Неглинку…». Ну а про обращение с топором — это к Фёдору Михайловичу, он плохого не посоветует… — Книжки умные читал… — вытер я руки об узел из трофейных плащей с добром местных бандитов. — Хорошие у вас книжки были! — ехидно-обвинительно буркнула Рафталия. — «Как избавиться от трупа», том первый… — «Что можно снять с разбойников», том второй… — поддакнула ей Рифана, ткнув ботинком трофейный арбалет. — И «Как правильно вести переговоры», том третий… — завершила Мари. — Ой, ладно вам! — подхватил я связку с «доказательствами» — пошли отсюда, пока новых не набежало, а то мы и так, подозреваю, слив жмурами наглухо забили… В доме нам, на нашу удачу, никого не попалось — то ли не было никого изначально, то ли разбежались от нас подальше — и мы, достав фонарики и благополучно спрятав трофейные арбалеты в подвале, прихватив только «доказательства» и оружие главарей, вышли через сбойку, с трубами, проходившими над головой, оснащённую уже виденными у нас в таверне тамбурными «дверками», только с врезанным небольшим указателем, судя по всему, затопления, на котором сейчас был виден зелёный сектор, в тоннель — здоровый арочник, метров десять в опорном диаметре, с покрывшейся патиной «нормальной» ширины ж/д колеёй, скорее всего, 1435 мм, на потемневших от времени бетонных шпалах, с водосборным жёлобом под рельсошпальной решёткой, анкерно-пружинными скреплениями — полным аналогом наших АРС-4, и с выемкой в центре шпал ещё под что-то, судя по равномерному цвету бетона и состоянию пустых скреплений, давным-давно снятому… …Эээ… Контактный рельс??? Здесь??? Да ну на… кхм… Рельсы только были уж больно здоровенные — с куда более широкой головкой, хотя, на первый взгляд, вроде бы совместимые с нашими, но делать ради удовлетворения своего любопытства обмеры поверхностей катания мне было некогда, да и контрольных шаблонов у меня нет… наверное… уж точно не сейчас их по «инвентарю» искать… Сверху, метрах в трёх над площадками-«платформами», и в метрах пяти с половиной над колеёй, если считать от «платформ», проходили площадки под трубы большого диаметра, отводы от которых и уходили в сбойки, а между двумя «надколейными» трубами виднелись осмотровые мостки. И было такое впечатление, что тоннель вдали во что-то упирался… Я посветил фонариком вдаль — ну да, довольно банальная метрополитеновская герма-«хлопушка», пусть и больше наших, сейчас закрытая, и обход, с гермодверью. И вроде бы на уровне мостков была ещё одна гермодверь… Да и с другой стороны видимого тоннеля была аналогичная картина… …Видимо, на случай прорыва труб и затопления участка. Вот уж точно — «Руины более высокоразвитой цивилизации…»… — Фуф, это уже более безопасное место — облегчённо вздохнула, поправив выбившуюся из-под банданы прядь, Мари — но вид у нас… Если наверх выйдем — до первых стражников… — Да и запах… — поморщилась Рифана. — Никаких собак не надо, так выследят… — Предложения? — поинтересовался я. — Куда идём? Кто пойдёт головы сдавать? — Головы?! — изумилась Рафталия. — Это у тебя что — ткнула она в связку — головы? Ты что, совсем рехнулся? — А как нам ещё доказательства предоставить? — парировал я. — Целиком их тащить? Такая уж работёнка… — Ужас… — выдохнула та, раздражённо помахивая хвостом. — Как-то это совсем… — Ну нас бы они не пожалели! — взяла её за руку Мари, успокаивая — так что поделом им! Но вот кто их страже передаст… — Нам с Виком никак, да и вам с Рифаной тоже… Но и триста золотых на дороге не валяются… — Нашу деревню отстроить бы хватило, хотя бы частью… — нехотя произнесла Рафи. — Может у того работорговца спросить, он должен знать… — Белукас? — призадумался я. — Вы с Рифаной не побоитесь туда идти? — Нет! — выпалила Рифана. — И в порядок себя приведём! — Ну, пошли что ли… — перехватил я связку поудобнее. — Мари, куда? — В двенадцатый округ — Городского Рынка — направо… — указала она…