Крепостная: другая сторона

«Вы надрываете мне душу. Я раздираем между отчаянием и надеждою. Не говорите же, что я опоздал, что драгоценнейшие чувства Ваши навсегда для меня утрачены. Я предлагаю Вам себя, и сердце мое полно Вами даже более, чем тогда, когда Вы едва не разбили его восемь с половиной лет тому назад. Не говорите, что мужчина забывает скорее, что любовь его скорее вянет и гибнет. Я никого, кроме Вас, не любил». - Что это, пани? - В понятных эмоциях расспрашивала Орыся. - Это новый роман. Правда красиво? - Вздохнула девушка, откладывая книгу в сторону. - Очень красиво, очень, вот только так всё сложно у них. - Это же любовь. Она не всегда бывает простой и лёгкой, Орыся. Горничная заметила, как пани взгрустнула, и немедленно метнулась к ней: - Вы так задумались, всё хорошо? Или я вас обидела? Простите! - Нет, что ты... - голос её был довольно спокойным и плавным, - я просто думаю всё время о Китти. - Катруся? Орыся мгновенно вспомнила всё то, что рассказывала ей Наталья Александровна, когда они находились в доме у её отца. Она очень сопереживала, как пани, так и Кате. Больше душа пеклась о такой же, как и она, крепостной девушке, которая подверглась этой опасности — такой жизни. Взгляд Натали омрачился, брови опустились, а глаза уставились в одну точку, представляя образ той, кто разлучил их связь с мужем и украл шанс быть счастливыми. - Да. Я хочу поехать в тот дом, хочу поговорить с ней. - Но, - замешкалась горничная, - пани, не нужно вам это! И Григорий Петрович, а если он про то прознает? - Он не узнает. С того момента, как я вернулась, я только и вижу, как он уезжает в Нежин. Раз он говорил, что ему более нет до неё дела — я постараюсь поверить. Но и не увидеть её я тоже не могу. Скажи, чтоб коляску закладывали и подготовь моё дорожное платье пожалуйста. - Как скажете. Её дорога была не столько дальней, сколько нервной. Натали знала, что та находится в прежнем месте, чуяла сердцем. Её ноги сами несли её к двери, заставляя протянуть руку к ней. А когда вошла, то услышала игру на рояле: такую грустную, печальную и прекрасную. Катя сидела в гостиной и исполняла на инструменте вальс Шопена, пока за окном с каждой минутой холодало сильнее. - Катя.. - Прошептала пани, войдя в комнату. Девушка вздрогнула, едва не упав вниз с места. Она вскочила, взъерошилась, как кот и отстранилась. Её лицо было таким запуганным и страдающим, она словно боялась, что та ей навредит хуже, нежели в прошлый раз. Больше всего Катя боялась за своего ребёнка. - Я не обижу тебя, не нужно меня бояться. - Что вам нужно, Наталья Александровна? - С опасением прошептала та, не сводя глаз с гостьи. Госпожа Червинская прошла к дивану и присела, продолжая наблюдать за тем, как бедняжка стоит, не шевелясь. Глаза Натали были наполнены не только ненавистью к этой девушке, но и жалостью. Вот только эти черты всё время пересекались, не давая выбрать ей только одну. Ей требовалось пару секунд, чтобы сформулировать все свои мысли, а эти секунды тянулись длиною в вечность, заставляя Катю ещё больше получать напряжение, словно разряд тока по телу. - Когда мы с Григорием Петровичем обвенчались, я была счастлива до безумия. Думала, что ничего лучшего быть не может, - её глаза вот-вот хотели потерять слёзы, - но когда в день моей свадьбы Анна Львовна умерла, я подумала, что хуже точно ничего не случится. Катя мгновенно вспомнила тот день, те слова Григория, когда он заявил о том, что в смерти покойной крёстной виновата лишь она, ей стало не по себе. Хотелось уйти сейчас же от этого разговора, спрятаться, однако она продолжила слушать молча. - А когда я узнала о том, что ношу под сердцем его ребёнка — я была на седьмом небе от счастья, - она едва улыбнулась, затем брови тотчас опустились, а очи наполнились призрением, - пока не потеряла его...из-за тебя. Взгляд крепостной почернел. Натали испепеляла её своими словами, глазами, присутствием. «Дыши!» — тихий голос раздался в голове Вербицкой. Она судорожно играла со своими пальцами, лишь бы остановить нервную тряску. Мышцы по всему телу напряглись, это было заметно. - Я думала, что ты мой друг, Китти. - Наталья Александровна, - навзрыд промолвила она, - я не хотела ранить ваши чувства. - Я понимаю. Но и ты должна понимать, что разрушила мою жизнь. - Я клянусь, я не хотела этого, право..! Катя сжала волю в кулак и сдвинулась с места. - Разве Анне Львовне понравилось бы то, что ты сделала? - Девушка посмотрела на Катю с упрёком, пытаясь тщетно манипулировать. Вербицкая обожглась, решив, что ей лучше постоять за себя в этой ситуации, нежели терпеть гнусные обвинения в свой адрес. - О чём вы говорите? - Разве я не права? - Что было бы с Анной Львовной, если бы она узнала, как вы поступили по отношению ко мне?! - Она повысила голос, позабыв о страхе в секунду. - Если бы узнала, как вы продали её крестницу Лидии Ивановне, обманув её сына? На лице пани появилось раздражение, которое она так заметно пыталась скрыть. - Я здесь не для того, чтобы сеять между нами раздор. - Зачем же вы тогда сюда приехали? - Хочу, чтобы ты уехала, и в нашей жизни тебя больше не было. Ты сможешь поехать, куда только пожелаешь, Китти. Ты будешь вольной. - Григорий Петрович не позволит этому случится. Вы отказываетесь понимать это. - Как ты понять не можешь!? - Вскрикнула пани, встав с места. - Ему нет дела! Прекрати! Тем временем Григорий решил зайти в кофейный дом, чтобы утешить себя чашечкой горячего напитка. Его взгляд заострился на знакомом силуэте, который он видел совсем недавно. - Роман? - Чётко произнёс он, подходя ближе. Тот приветливо улыбнулся, откладывая бумаги в сторону, и показал ему, что не возражает, чтобы тот присел. - Григорий, и тебе добрый день. Присаживайся, составь мне компанию. - Что ты здесь делаешь? - Он продолжал смотреть на мужчину вопросительно, не понимая деталей. - Я думал, ты вернулся обратно в Петербург. - Что ж, - вздохнул брюнет, - хотел сделать сюрприз, но раз уж мы увиделись — значит так надо. Червинский был весь во внимании, однако не ожидал услышать то, что последовало в скором времени: - Я решил купить имение той помещицы, Шефер, кажется... Его глаза раскрылись, как цветы, только с плохим осознанием ситуации. Это действительно было сложно осознать, поэтому первое время он молчал, пока Роман не нарушил эту тишину. - Ты не рад? - Рад, рад конечно. Это так..неожиданно, должен признать. И когда же ты раздумываешь въехать туда? И по какой причине, если можно поинтересоваться, ты решил поселиться в нашей глуши? - Здесь довольно уютно и мило. Лучше, чем тот водоворот высшего света. Надоело видеть каждый день ту суету, хочется покоя. А здесь, я уверен, он мне обеспечен. - Тогда прими мои поздравления, друг. - Да, теперь мы будем видеться намного чаще. Дела тут явно пойдут в гору. - Ухмыльнулся помещик. - М-м, - он убрал чашку с кофе в сторону, едва им не поперхнувшись, - как там та девушка? Катерина Степановна, кажется. Очень милая дама. После этого вопроса лицо Григория стало, как камень. Глаз дёрнулся, а кофе лишь обжигало. - С ней всё в порядке. - Это хорошо, я бы хотел познакомиться с ней ближе, с твоего позволения, ты, должно-быть, как брат для неё. - Разумеется. Но не следовало бы этого делать. - От чего же? - Возмущённо поинтересовался он. - Она ещё совсем ребёнок, к тому же, - он наклонил голову ближе, нахмурив брови, - Катя подневольная. - Что? - На лице Романа нарисовалось бурое удивление и неверие в услышанное. - Но..как? - Так вышло. Она осталась сиротой, а сердце матери не выдерживало. - Стало быть, она твоя крепостная? - Получается, что так. - Это ещё лучше. Григорий резко отвёл взгляд, не давая пробраться грязным мыслям в свою голову. Он допил кофе и быстротечно встал изо стола. - Прошу простить меня. Дела. Попрощавшись, он молниеносно вышел из ресторана, отправившись домой. Натали же продолжала спор с Китти. - Вы не можете понять, что ваш муж болен! Где бы я ни была — он находил меня, и не намерен сдаваться и впредь. - Замолчи. - Натали прошептала это, будто бы змей вселился в неё. Она подошла ближе, той казалось, что ещё чуть чуть — и пани снова ударит её, однако Катя стояла, не шелохнувшись. - Ты не смеешь говорить такие вещи. Я избавлюсь от тебя, а Григорий Петрович поймёт, что та, кого воспитывала его мать, является гнилым и ужасным человеком. После этих слов пани покинула дом в гневе. Прошло несколько дней, которые длились очень долго и тягостно. Катя решилась на прогулку, спустя долгое время разлуки с природой. Она прогуливалась по лесу, наблюдая за щебетанием оставшихся в родных местах птиц, слушала, как прохладный ветер веет, обдувая её волосы. Руки немного замерзали, они даже порозовели, но прогулка — была единственным, что доставляло ей удовольствие. Их разлука с Григорием не давала ей покоя, она чувствовала себя брошенной и одинокой. Постоянно её мысли были наедине с ней. Боль внутри была ноющей, словно всё гудело. Вдали она увидела всадника, который мчался по большой дороге на лошади; она не придала этому значения, поэтому двинулась дальше, чтобы через лес вновь вернуться домой. Однако Катя не понимала, кто это был, и не ожидала увидеть этого человека. Роман Романович проезжал мимо и тут же узнал красоту в той девушке, что видел в доме старого друга. Он улыбнулся и, изменив свой курс, направился к ней, окликнув. - Катерина Степановна! - Произнёс он, подъезжая в притык. Та обернулась, медленно повернула головку, высматривая мужчину. Ей не хотелось бы иметь с ним никаких встреч и разговоров, учитывая его нездоровую заинтересованность, да и отвечать она на неё никак не имела желания. - Роман Романович? Как вы здесь.. - Хотелось бы задать вам тот же вопрос. Улыбка не исчезала с его лица, а мундир брюнета блестел. Он быстро слез с коня, приземлившись на ноги, после чего подошёл ближе, поцеловав её руку. - Что вы делаете в здесь, в этой глуши? - Я решила прогуляться. - Интересно. - Промолвил Роман. - А я решил наведаться в гости к Григорию Петровичу. Не хотите ли составить мне компанию? - Простите, я вынуждена отказать. - Прошу меня извинить, - на его лице вновь засияла лестная улыбка, - в прошлый раз я проявил себя не с той стороны, с которой бы должен был. Мне стыдно за это. Вы же не держите на меня зла? - Совсем нет, Роман Романович. Простите, мне нужно идти. Девушка повернулась в сторону леса, а тот удивился не меньше. - Туда? А как же Червинка? Я отвезу вас. - Мой дом находится в другой стороне. Я не хочу задерживать вас. Её улыбка сводила его с ума и заставляла светиться. - Позвольте мне сопроводить вас, прошу. Та, тихонько вздохнув, всё же согласилась, понимая, что от него ей никак не отвязаться. В лесу имелась небольшая тропинка, по которой он пешим следовал вместе с русоволосой, ведя за собой лошадь. Пара стала общаться о погоде, которая была не столь благоприятной и солнечной; они говорили о балах, а Катя расспрашивала о жизни в Петербурге. - Это ваш дом? - С изумлением вымолвил пан. - Очень милый. - Спасибо, что сопроводили меня. Мне пора идти. - Было приятно столь внезапно увидеть вас. Я надеюсь, что наша следующая встреча состоится весьма скоро, Катя! Катя улыбнулась в ответ мужчине и исчезла с его поля зрения; тот уехал туда, куда и направлялся, а девушка, войдя в дом, почувствовала чьё-то присутствие. Её сердце забилось быстрее, когда она услышала шаги, раздающиеся на лестнице. Вниз последовал Григорий Петрович, который явно был не в духе. Он встал на месте, так и не спустившись с последних ступеней, прожигал её своим зловещим диким взглядом, и молчал. - Григорий Петрович? - Её дыхание участилось, мысли собрались в кучу. Она была поражена, увидев его, спустя столько времени. - Видел, как ты прогуливалась с Романом. - На его лице засверкала усмешка, такая ехидная, мерзкая и злобная. Ведь он был заведён, горел, словно печь. - Мне стоит ждать твоих подробностей? - Я прогуливалась, а Роман Романович увидел меня случайно, он предложил прогуляться со мною. Тот одним мигом отбросил тростью в сторону, ни на шутку испугав девушку. Она вздрогнула, когда увидела как трость упала рядом с комодом, с которого несколько фарфоровых статуэток рухнули вниз, разбившись моментально. Его движения были предвидены. Червинский направился к Кате и уже через секунду оказался рядом с ней. Загнав её в угол, словно бедную овечку волк, он хотел даже ударить её, но не посмел, лишь приложил грубо ладонь к её шее, имея нетерпение сжать её в секунду, лишь бы показать все свои чувства, что смешались в нём. Его горячее дыхание и действия заставляли бедняжку зажмурить глаза, бояться его, как она боялась темноты и грозы. - Видимо ты забыла, что ты принадлежишь только мне. Она продолжала молчать, продолжала постанывать от боли, что тот причинял ей своими сильными руками и голосом. Она не могла оттолкнуть его в тот момент, ведь он был действительно силён. - Ты носишь моего ребёнка.. - Прошипел Григорий во злости. - Как ты посмела позволить ему коснуться себя!? Отвечай! - Пустите! Кх-кха..!? Мне больно! - Ты только моя, слышишь!? - Не трогайте меня! Не прикасайтесь! Катерина оттолкнула пана, пусть на небольшое расстояние, но он отстранился. - Вы не смеете! После этого он оцепенел и приблизился вновь к ней ещё быстрее; Его руки схватили её щеки, обхватывали её маленькое и прекрасное лицо. Между ними не оставалось расстояния, было одно напряжение, гнев и страх. - Из моей головы ты никогда не выйдешь. Слышишь!? Ты всегда будешь у моих ног, поняла?! Всегда! Крик Григория Петровича пронзал насквозь, он убивал её своими грязными словами. Его злости не было предела и более Китти терпеть не могла, она собрала всю свою мощь, боль, силу и страх и оттолкнула пана сильнее, заставив удариться о комод. Тот удержался руками, схватился за него, дабы не упасть, потерялся на пару секунд, дав ей фору на побег. Она не думала бежать прочь из его жизни, не собиралась бежать из своей прежней жизни, однако не хотела оставаться с ним наедине. Её быстрые шаги направились в глубину леса, туда, куда она не ходила прежде. Оглядываться ей не хотелось, хотя она знала, что тот последует за ней, что и произошло. Он взял свою трость и ускорился, только бы догнать мерзавку, пока та не жалела сил на шаги. - Остановись! Катя! - Пронзительно вскрикивал он, пытаясь догнать её. - Уйдите прочь! - Она кричала ему это со слезами, скрещивая руки на своей груди. Напрочь откинув все свои мысли, Григорий больше не смог выдержать этого расстояния и своей преграды: он тотчас оставил трость на земле и наплевал на всю свою боль, на свою ногу, пан рванулся за ней, позабыв о том, каково это — хромать. Он бежал быстрее и быстрее, всё время стиснув зубы от боли, и почти догнал её, пока та не заметила и не обернулась в страхе. - Не подходите ко мне! Не приближайтесь! - Слёзно кричала она, выставляя руки. - Только попробуй бежать дальше. Клянусь, ты пожалеешь! Руки дотянулись до её кисти и мгновенно потянули девушку к себе, пока та не дала новый отпор, из-за чего быстротечно упала на землю. Катя испытала ту же злость, что и он. Она скоро встала и была готова бежать дальше, бежать от него прочь — до потери сознания, позабыв обо всём, пока через пару шагов не наступила на самое страшное, что уже когда то было в её жизни. Это был капкан, и капкан этот был с секретом. Он не захлопнул свои острые лезвия в момент, когда та наступила на него. Катя замерла, вскрикнув от мысли, что это вот-вот случится, но застыла. Её слёзы катились по щекам, а внутри раздавались голоса. Григорий выставил руки вперёд, громко заявив: - Не двигайся! Стой! - Господи! - Плакала Катя, пытаясь восстановить дыхание и следовать его приказам. Всё тело трясло, а от мысли, что её ноге может быть вновь плохо — выступал холодный пот. Катерина не могла смотреть вниз, она еле-еле держала своё равновесие, ведь ровной опоры не было, тем временем Григ быстро подбежал к ней и упал на колени, пристально осматривая ловушку. Его взгляд упал на её личико, а голос стал бархатным и нежным, лишь бы успокоить зазнобу. - Тише, не кричи. Катя, и только не двигайся. - Прошу, помогите мне. Я.. - Тише! Сейчас, сейчас я попробую. В тот момент её эмоции овладели ею, хотелось кричать до изнеможения, паника охватывала её всю. Руки Гриши едва касались огромной ловушки, но иного выхода, как резко убрать оттуда ногу — не было. - Пожалуйста, сделайте что-нибудь..Вы..вы ведь всегда со всем разбираетесь, прошу вас...пожалуйста! Он коснулся рукой до маленького рычажка и снова посмотрел на неё. - Ты готова? Увидев этот страдательный кивок, он дрожащими руками опирался о землю, а потом поднялся. Катя аккуратно и недоверчиво облокотилась ладонями о его плечи, пока тот обвил её талию. Затем поступил резкий рывок: Григорий поднял девушку в секунду, словно пушинку, так высоко, насколько это было возможно. От такого мгновения они оба едва не упали в сторону; капкан захлопнулся и жертвы не оказалось. Катя жадно вонзилась в его шею руками, издав пугающийся писк. Её глаза всё ещё были закрыты, а дыхание сбито. Слёзы катились по щекам. Как ни странно, Червинский молчал, он также пытался отдышаться от этой ситуации, всё крепче обнимая девушку. Он прижимал её к себе очень плотно, дыша ей в волосы, та же — уткнулась в его шею.