Мак в поисках Аркаши

Ближе к вечеру, когда с работы вернулась мама, Пётр Степаныч засуетился, побежал бриться, громко шлёпая тапками по полу. — Скорей, Лидусик! — кричал он, высовываясь в приоткрытую дверь и ляпая на пол пеной. — Сеанс через сорок минут! — Мам, вы что, в кино? — спросил Мак. — Мы, — ответила мама, втискиваясь в полосатое чёрно-белое платье. — Все мы. Втроём. Застегни. Она повернулась к Маку спиной, принялась вертеть на голове замысловатую причёску, зажимая губами шпильки. Мак застегнул ей молнию и переспросил: — Что, и я тоже? — Конечно, Маковка. Одевайся скорее. В Маке боролись противоречивые чувства. Кино он любил — а кто не любит? — но идти туда с противным Петром Степанычем не очень-то хотел. А с другой стороны, разве не нужно держаться к шпиону поближе? Во-первых, так больше шансов уберечь маму, а во-вторых, можно разузнать что-нибудь полезное. Поэтому Мак нарядился в свои уже не очень новые, но по-прежнему красивые песочные шорты с якорьками, поколебался, выбирая между обычной майкой и рубашкой, и наконец надел рубашку, решив, что можно и потерпеть жару, но зато выглядеть представительно. Мама вон как разоделась, надо соответствовать. Пётр Степаныч явно так не считал. Он переоделся из треников в засаленные, лоснящиеся на заднице брюки, поверх майки напялил жёлтую рубашку, даже не потрудившись застегнуть пуговицы, и бодро щёлкнул подтяжками: — Ну, Лидусь, готова? Мама поставила Мака перед собой, старательно причесала ему волосы и ответила: — Ещё минуточку. Мак едва успел задуматься, почему она не зовёт Петра Степаныча Петенькой, как папу, а ненавистный шпион уже возмутился: — А Макар-то куда собрался? — С нами, — твёрдо сказала мама. — Но Лидочка, этот фильм только для взрослых! — Значит, выберем другой. Пётр Степаныч сник, и Мак совсем повеселел. Так ему, шпионской морде! Пётр Степаныч больше не торопился. Он мрачно шествовал под ручку с мамой, изредка ворча обо всём на свете: то ему не нравилось, как дядечка профессорской внешности выгуливает свою таксу, то дети на качелях казались слишком громкими, то велосипедисты мешали. Правда, на площади Пётр Степаныч чуть приободрился и направился к палатке, увлекая за собой маму. Мак вприпрыжку последовал за ними. Пётр Степаныч купил два жареных пирожка с ягодной начинкой. Мак не заметил подвоха, потому что папа всегда покупал сладости только им с мамой: сам не любил. Пирожки были пухлые, золотистые, в промасленных бумажках, и Мак потянулся за одним, гадая, кислая начинка или сладкая. — Детям мучное вредно, — отрезал Пётр Степаныч и хлопнул Мака по пальцам. — Мам! — обиженно вскрикнул Мак. — Пётр Степаныч, в самом деле, — сказала мама. Пётр Степаныч поскорее вгрызся в один пирожок, а второй великодушно отдал ей. Мама, конечно же, есть не стала, предложила пирожок Маку, но и он к нему не притронулся: как теперь есть-то? — Что не ешь, Лидусь? — спросил Пётр Степаныч. — Не хочется. — Ну и зря. — Пётр Степаныч доел свой пирожок, а бумажку скомкал и бросил на клумбу. — Они вкусные. А ты, Макар, не дуйся, дома котлеты есть. Детям важен режим, завтрак, обед и ужин по расписанию. Мак промолчал. Мама сосредоточенно хмурилась. — Давай доем, а то пропадёт. — Пётр Степаныч забрал у мамы пирожок и вгрызся в пышное тесто. Начинка брызнула ему на рубашку, и Мак злорадно хихикнул. — Да будь оно неладно! — воскликнул Пётр Степаныч и полез за носовым платком. Вместе с платком из кармана вылетела мятая бумажка. Она приземлилась на газон, и Мак напряжённо на неё посмотрел. Как бы поднять, чтобы не привлекать внимания? Пётр Степаныч огорчённо цыкал, мама пошла мочить платок под питьевым фонтанчиком, и Мак стал потихоньку подбираться к бумажке. — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, Макар, — сказал Пётр Степаныч, вдруг пригвоздив Мака взглядом. Мак вздрогнул, застыл на месте. Пётр Степаныч тем временем запихал остатки пирожка в рот, а промасленную бумажку бросил на газон. Она приземлилась всего в нескольких сантиметрах от той, что выпала из кармана, и Мака осенило. Он кинулся подбирать обёртку, встав так, чтобы загородить Петру Степанычу вид, и подобрал вторую бумажку тоже. — Ты что в дворники записался? — спросил Пётр Степаныч. — Подбирать мусор не стыдно, стыдно мусорить, — с достоинством ответил Мак. Уши у него заполыхали от напряжения. Получилось! Теперь надо только выбросить обёртку в урну, а секретную бумажку незаметно спрятать. — Подерзи мне ещё, — сказал Пётр Степаныч, угрожающе надвигаясь на Мака. Но тут вернулась мама с мокрым платком, и Пётр Степаныч залебезил, заулыбался: — Ах, Лидочка, совсем разбаловала старика, да я бы сам, зачем же ты… Мак побежал к урне, кривясь от отвращения. По пути он мельком глянул на секретную бумажку: какие-то цифры, буквы в столбик… Понятное дело, шифр! У Мака внутри всё пело. Ух, на какой след он напал! Только бы успеть всё разгадать и спасти маму с Аркашей, а этого желтозубого… А его пусть упакуют в «каблук», как тех бандитов, вот.