Мак в поисках Аркаши

Бумажку Мак решил пока не трогать: она никуда не денется, а моментом нужно воспользоваться, чтобы осмотреть другие вещи предполагаемого шпиона. В конце концов, вдруг у него припрятан ключ к шифру? С дрожью в ногах и подступившим к горлу сердцем, поминутно озираясь, Мак вошёл в пустую спальню. Осторожно приподнял покрывало с папиной стороны кровати, сунул руку под подушку, выгреб оттуда грязные носки и скривился от омерзения. Нет, в носках точно нет никаких шифров и кодов. А вдруг есть? Может, негодяй специально их туда положил, чтобы отпугивать любопытных! Мак с сожалением признал эту гипотезу правдоподобной и пообещал себе вернуться к носкам, если не найдёт никаких других зацепок. Возвращаться очень не хотелось, и Мак перешагнул через трусость, вынул из-под кровати потёртый горчичный чемоданчик и расстегнул ремешки, отчаянно надеясь, что внутри окажется паспорт шпиона или хоть письменное признание. В верхнем, узком отделении чемодана лежала месячной давности газета, и Мак осторожно её развернул, ища вырезанные буквы или обведённые слова. Нашёл объявление, подчёркнутое красным: «О/ж, 35/178/66, без в/п, в/о, т/п, б/к. Позн. искл. д. и/о или и/в с о/м до 60 без ж/п и м/п, возм. с/м». Ух, какой шифр! Мак решил, что непременно перепишет его, чтобы разгадать попозже. А может, это сложится в послание, если совместить буквы и цифры с тем, что в подобранной записке? Ладно, для начала надо посмотреть, что во втором отделении. Мак приподнял тонкую перегородку и ахнул. В чемодане, из которого Пётр Степаныч при переезде доставал только одежду и бритву с помазком, теперь оказалась массивная шкатулка. Даже не шкатулка, скорее сундучок. Бока из какого-то переливчатого камня, а поверх него резные серебристые пластинки вроде подстаканника. Мак попытался открыть сундучок, но крышка, разумеется, не поддалась. Мак пошарил по чемодану в поисках ключа, а потом посмотрел на замочную скважину. Ох! Вот же оно! Вот зачем Аркаша подарил ему резной ключик, который наверняка что-то открывает! Мак со всех ног кинулся в проходную комнату, принялся шарить в ящиках стола. Где же, где же?.. Ключ нашёлся в самом дальнем углу ящика, за скомканной промокашкой и огрызками ластиков. Мак зажал его в кулаке и побежал обратно в спальню. Внутри всё пело от радости. Ух, как он сейчас разоблачит Петра Степаныча! Ух, как обрадуется мама! И Аркаша будет гордиться, это точно. Руки дрожали, ключ никак не хотел лезть в скважину, в ушах шумело. Мак так увлёкся, смакуя близкую победу, что не заметил ещё более близкую угрозу. — Ах, ты вот как! — воскликнул Пётр Степаныч, и Мак вздрогнул, уронил ключ, обернулся, так и стоя на коленях перед раскрытым чемоданом, как застигнутый на месте преступления вор. — Я всё знаю! — пискнул он в отчаянной попытке огорошить шпиона, но тот лишь гневно тряхнул лысиной: — Паскуда! Мак ойкнул, когда пальцы Петра Степаныча впились в ухо, и заорал, когда его за это ухо подняли на ноги. — Рано начал, — угрожающе сказал Пётр Степаныч и поволок Мака прочь из спальни. Мак брыкался, орал и кусался, отчаянно борясь за свою жизнь. Поганый шпион швырнул его на тахту и метнулся в прихожую, грузно топая. Мак тут же поднялся, огляделся, соображая, где лучше спрятаться, но Пётр Степаныч уже вернулся, угрожающе размахивая синей пластмассовой выбивалкой для ковров. Мак рванулся напролом, пригнулся, чтобы пролететь под рукой Петра Степаныча и пробиться к двери. Не вышло. Его схватили за шкирку, нагнули, зажали ногами шею. В нос ударил затхлый запах несвежих треников. — Пусти! Вражеская рука рванула вниз чёрные сатиновые трусы, шлёпнула обидно и звонко, а потом за дело взялась выбивалка. Мак орал, увиливал, пытался кусать ноги — не получалось, шею сдавливало ещё сильнее. Руки сами хватались за треники, тянули, рвали, и в какой-то момент избиение прекратилось, Пётр Степаныч грязно выругался, подтянул съехавшие треники повыше и пообещал: — За это добавки получишь! — Я маме расскажу! — крикнул Мак. — Да я сам расскажу! — отозвался Пётр Степаныч. — Я тебя, Макар, теперь всегда драть буду, ты так и знай! И он снова замахал своей мерзкой выбивалкой, и Маку отчаянно захотелось умереть.