Мак в поисках Аркаши

Поезд мчался и мчался через одинаковые смазанные пейзажи из деревьев, столбов да полей. За окном темнело, и Мак видел всё больше своё собственное отражение, бледное и грустное. Пассажиры расстилали постели, звенели высокими стаканами, шуршали свёртками с едой, и от этого Маку стало ещё тоскливее. Ему негде было присесть, никто не положил ему с собой заботливо завёрнутых в бумагу пирожков или бутербродов, никто даже не предлагал чаю. Не выгнали — и ладно. А впереди ночь. — А что ты всё в коридоре? — спросила проводница, и Мак виновато отвёл взгляд. — Шумно там, да? Ну, это ничего, в тесноте, как говорится, да не в обиде. Мак смущённо пробормотал: — Угу. Двойняшки то и дело выскакивали в коридор, висли на поручнях и радостно повизгивали, пока их папа не уносил их обратно, невозмутимо зажав обоих под мышками, а старшие с важным видом прогуливались то за чаем, то в тамбур, то в соседние купе. Благодаря этому постоянному движению Мака ещё и не вычислили, но долго ли он так протянет? Вот уже папа торжественно понёс двойняшек в сторону туалета, перебросив через плечо полотенце. Старшие следовали за ним и фехтовали на зубных щётках. Значит, скоро лягут. Вот всё и вскроется… Мак представил, как его с позором ссаживают посреди леса, и поёжился. Может, лучше самому сойти на следующей станции? Поезд уже пару раз останавливался, но там и станций-то толком не было: скупая полоса перрона, какой-то крошечный домик да шлагбаумы. Вот сойдёшь, а потом куда? Ждать, чтобы волки съели? Нет уж. Мак сделал решительный вдох, подхватил рюкзак и пошёл искать убежище. Он принялся методично раздвигать двери купе, каждый раз заглядывая, констатируя, что свободных мест нет, делая удивлённое лицо и бормоча: — Ой, ошибся. В шестом купе говорить ничего не пришлось: его обитатели спали. На обеих нижних полках — бабульки, на одной из верхних — дядька с внушительным пузом. Вторую верхнюю полку частично занимали баулы и скатанный валиком матрас. Мак проскользнул в купе и осторожно закрыл за собой дверь. Дядька громко всхрапнул. Мак перестал дышать, представил, что снова сидит в Аркашином чемодане. «Тебя нет». Слова всплыли в памяти, и тело настроилось на режим невидимости. Сидеть тихо. Не выдавать себя. Если уж тогда получилось, то теперь и подавно. В конце концов, в тот раз в квартире были профессиональные шпионы, бандиты, убийцы, а в купе всего-то две пенсионерки и толстяк. Впрочем, подозрительность в Маке всё же всколыхнулась, и он внимательно оглядел спящих: нет ли признаков маскировки? Не торчит ли из-под подушки кобура пистолета? Не отклеивается ли ус? Усы были только у одной из бабулек, и выглядели они так себе: реденькие, жёсткие, седые. Если уж клеить, то что-нибудь красивое, густое, а не эту ерунду. Мак ещё раз посмотрел на бабулькины усы и вынужден был признать, что они настоящие. Толстяк снова всхрапнул и отвернулся к стенке. Мак осторожно закинул на верхнюю полку свой рюкзак, а следом за ним взобрался и сам. Залез за баулы, уткнулся головой в свёрнутый матрас и закрыл глаза. Его сморило быстро, но ненадолго. Кажется, почти сразу же поезд тряхнуло, и сон слетел с Мака окончательно и бесповоротно. В голове роились беспокойные мысли. Толстяк громко и назойливо храпел. Живот крутило от голода. Отчаянно хотелось по-маленькому. Последнее стремление наконец победило все страхи, и Мак потихоньку слез, вышел было из купе, но вовремя вспомнил об осторожности: не факт ещё, что удастся вернуться, поэтому надо прихватить рюкзак. В коридоре тускло светили желтоватые лампочки. То ли спросонья, то ли от голода, то ли из-за быстрого движения поезда, но сохранять равновесие было сложно, и Мак ухватился за поручень. Быстро захлопнулась дверь какого-то купе за спиной. Мак вздрогнул, оглянулся, но коридор был пуст. В отражениях тёмных стёкол плясали невнятные тени, и Мак поскорее отвернулся. Показалось. Просто кто-то не до конца закрыл дверь, вот она и поехала. А может, за Маком наблюдают. Может, кому-то удалось отследить посылку Аркаши? А может, Аркаша не в плену, а в бегах, и теперь Мак сам приведёт к нему преследователей. Может, проводница тоже в доле, вон как услужливо пропустила в вагон зайца, делает вид, будто не заметила, что он — не из той многодетной семьи… А может, это они — шпионы? Специально помогли Маку сесть в поезд, может, даже билет для него купили, чтобы никто не догадался и не согнал его раньше времени. Да нет, не может быть! Но Мак понимал: ещё как может. Ведь оказался же шпионом Аркаша! И мама тоже. И её Сергей Анатольевич. И рыжий с чернявым — Мак ведь сразу заметил тогда, что они подозрительные, и чем всё закончилось? Нет, интуиции надо верить. Мак направился к туалету, изо всех сил подражая Аркаше и невозмутимо насвистывая. Ехать одному в поезде не страшно, смотреть в тёмные окна не страшно, всё это ерунда. Пусть шпионы только попробуют что-то провернуть, Мак их всех перехитрит. Когда Мак вышел из туалета, где-то в середине вагона снова хлопнула дверца купе.