Мак в поисках Аркаши

— Откуда вы узнали? — спросил Мак. — Ты на Серёжу не откликаешься. Мак хотел было сказать, что просто пошутил, но соврать дяде Мише не поворачивался язык, и оставалось только виновато опустить голову. — Из дома убежал? — спросил дядя Миша, и Мак удивлённо вскинул на него глаза. Ну не может человек всё знать вот так запросто! — Вы шпион, да? В вопросе не было на капли сомнения, только тяжёлая, почти равнодушная обречённость. Конечно, дядя Миша — шпион. Может быть, тётя Жанна с Жоржиком и не в курсе, но подобрал он Мака явно не случайно. Шпионы всегда побеждают. — Я инженер, — немного удивлённо, как говорят об очевидных вещах, сказал дядя Миша. Он встряхнул свои по-прежнему безупречно белые брюки, вынул из них чистый платок и протянул его Маку. Мак машинально взял платок и только теперь сообразил, что глаза и вправду наполнились слезами. Дядя Миша ещё раз отряхнул от песка щегольские белые плавки с тонкой синей полоской на поясе и принялся одеваться, будто нарочно давая Маку немножко воздуха. Мак передышкой пользоваться не стал и упрямо повторил: — Откуда вы всё про меня знаете? — Я не знаю, я просто делаю выводы. Один на дороге с утра пораньше, местность не знаешь, хотя говорил, что каждый год тут, местные ребятишки тебя тоже не знают, рюкзак ещё этот… — Может, я беспризорник, — буркнул Мак, и дядя Миша решительно тряхнул головой: — Слишком чистенький. Вон у тебя и стрижка, и ногти аккуратные, и одежда. — Мало ли, — упрямо сказал Мак, комкая в руке платок. Слёзы потихоньку текли по щекам, но плакать перед дядей Мишей было почему-то не стыдно. А вот что соврал — ещё как стыдно. — Что ж ты сбежал, турист? — спросил дядя Миша, и Мак вдруг решился: — У меня папа умер, а мама привела Петра Степаныча. Он меня не любит. — Поссорились? Мак решительно помотал головой: — Нет. Не любит — это про другое. Поссориться кто угодно может, а когда не любят — это сразу видно. Это навсегда, тут не помиришься… — Понятно, — вздохнул дядя Миша. — А мама что же? — Она любит, — пожал плечами Мак и добавил: — Его. Дядя Миша молчал. Мак разглядывал золотистые отголоски солнца в его карих глазах и пытался припомнить, как выглядят глаза Петра Степаныча. В них, кажется, даже солнце тухнет. Глаза мёртвой рыбы у него, вот. — Тебе есть куда пойти? — спросил наконец дядя Миша. — Есть крёстный. Я к нему еду, просто на поезд сел без билета и испугался, — сказал Мак, умело вытаскивая из истории все связи со шпионами. — Сошёл сам, чтобы не выгнали, ну и вот. — Как тебя зовут? — Мак. Ну, вообще-то Макар, но все зовут Маком. Я бы не врал про Серёжу, просто имя приметное… — Мак снова стиснул в руке платок, чувствуя себя совсем несчастным. — Извините. Дядя Миша потрепал его по плечу, и Мак понял, что этот эпизод подходит к концу. Сейчас беглеца с позором вернут домой. — Дядь Миш, можно я просто пойду? Не надо милицию. — Милицию? — переспросил дядя Миша и тут же тряхнул головой, будто отметая этот вопрос. — Куда пойдёшь? К крёстному? — Угу. — Адрес знаешь? Дядя Миша смотрел внимательно, но во взгляде не было ни жёсткости, ни подозрительности, только участие. И Мак не смог соврать, прошептал: — Знаю город. Бушуево. Но это даже не город, скорее поселок… — Понятно. Как крёстного зовут? — Аркаша. — А фамилия? Мак сконфуженно пожал плечами. — Ждёт он тебя? — Ждёт! — уверенно ответил Мак, и дядя Миша кивнул: — Значит, заночуешь у нас, а завтра поедем. — Поедем? — переспросил Мак. — А как же ваш отпуск, как же тётя Жанна с Жоржиком? — Вот все вместе и поедем. — А как же ваш номер? — не сдавался Мак. — А куда он денется? Это тебе не избушка на курьих ножках, — серьёзно ответил дядя Миша. — Дождётся, не переживай. Мак собирался возразить, но дядя Миша не дал. — Пошли, нас уже ждут. — Кто, избушка? — растерялся Мак. Дядя Миша рассмеялся и подхватил корзинку с полотенцами: — Жанна с Жоржиком и ресторан «Волна».