Вспоминай меня

— Ты правда не хочешь? — спросил Дима уже не в первый раз. — Но почему? — Да, я не хочу идти к тебе домой, потому что мне кажется, что твоя мама мне не обрадуется, — не отрываясь от книги, сказал Коля. В прошлый раз он ответил также. — Да брось! Моя мама очень добрая и любит, когда я привожу гостей. Думаю, она даже угостит нас чаем с… — Дима не договорил, он резко обернулся и стал внимательно всматриваться в открытую дверь одного из подъездов. — Кажется ОН идёт! Бежим! Не церемонясь, Димка схватил Колю за рукав и потянул за собой. Они забежали за машину и спрятались за её колёсами. Коля, как ни в чём не бывало продолжил читать, то и дело комментируя что-то себе под нос. Дима же был сосредоточен только на том, чтобы шпионить за Васей. Из-за машины открывался прекрасный вид на площадку. — Ты странный, — вдруг подал голос Коля. — Ты же понимаешь, что рано или поздно он всё равно найдёт тебя и побьёт и ещё друзей твоих позовёт, чтобы добили? — Не найдёт, если я залягу на дно, — откликнулся Димка. Он изучал всё происходящее во дворе через боковые стёкла машины. — Отлично, теперь мы можем незаметно зайти в подъезд! Пойдём! Коля нехотя встал, отряхнул пыль с брюк и поплёлся за Димой. — И всё же я не понимаю зачем отсрочивать побои, если лучше по-быстрому отмучаться и больше об этом не думать, — с умным видом продекламировал он. — Кажется он нас увидел! — шикнул на него Дима. — Всё из-за того, что ты только болтаешь и еле идёшь! И он опять схватил Колю за руку и поволок за собой, заставляя ускориться. — Ай! Я сейчас чуть не упал! — обиженно отозвался Коля. — Аккуратнее! — Прости. Димка затащил друга в лифт и быстро тыкнул на продавленную кнопку девятого этажа. Как только двери лифта распахнулись, он тут же выскочил оттуда и принялся барабанить в дверь своей квартиры, всё ещё не отпуская Колиной руки. — Мама! Открывай! — он переключился на звонок и стал трезвонить, с силой вдавливая кнопку пальцем. — Я не пойду! — ошарашено пробормотал Коля и попытался вырвать свою руку из Диминой хватки. — Не бойся, — бросил ему Димка, и в тот же момент входная дверь открылась и за ней показались встревоженная женщина. — Что случилось? Ты зачем так звенишь? Я аж вся перепугалась! — Прости, мам! — Дима зашёл в квартиру, ведя смирившегося Колю за собой. Тот опустил глаза в пол и покрепче сжал Димкину руку. — А это ещё кто? — спросила мама, закрывая за ними дверь. — Мам, это Коля, он живёт в нашем дворе, — Коля неуверенно вышел из-за спины друга. — Здравствуй, — приветливо произнесла женщина и протянула Коле руку для рукопожатия. — Да не стесняйся ты так, меня зовут Елена Константиновна, будем знакомы! Коля сначала некоторое время продолжал стоять в нерешительности, но потом всё-таки вложил свою ладонь в ладонь Диминой матери и аккуратно пожал её. Она улыбнулась и от этого стала похожа на солнце. Всё в ней выдавало добрую и светлую натуру: ямочки на щеках, веснушки, морщинки в уголках глаз, бигуди в волосах, накинутый наспех розовый домашний халат, тёплые руки, местами мозолистые от постоянной готовки, и мягкий голос. — Здравствуйте, Елена Константиновна, приятно познакомится, — поздоровался Коля, чтобы не показаться ей невежливым и робким. — Что же мы стоим? — мама всплеснула руками. — Пойдёмте в кухню, мальчики! — Вот видишь! — шепнул Дима на ухо Коле. Коля лишь смущённо улыбнулся, пряча улыбку за сжатой в кулак рукой. Кухня была маленькой, но очень чистой. Сквозь занавески в комнату проникал свет яркого полуденного солнца и на всех поверхностях виднелись солнечные блики. — Садитесь, я сейчас вам чай заварю. Будете с конфетами пить, — мама принялась хлопотать на кухне: поставила чайник, полезла в верхний шкафчик за чаем, но из-за своего маленького роста не смогла дотянуться, и Димка вызвался ей помочь. В благодарность она потрепала сына по голове и чмокнула его в щёку. Дима засмущался и что-то быстро-быстро зашептал ей на ухо, то и дело косясь на Колю. Коля сидел и наблюдал за происходящим, затаив дыхание. У него дома никогда не было такой идиллии. Он едва мог вспомнить, когда его мама также счастливо улыбалась и гладила его по голове. Она никогда не заваривала ему чай, не закручивала себе бигуди, у них дома на столе не лежало такой красивой и чистой скатерти с нарисованными на ней цветами, не стояло сахарницы и вазы со свежими, только распустившимся георгинами. — Коль? Всё хорошо? — Коля только сейчас понял, что минуты две просидел не моргая и глядя в одну точку. — Да, — коротко ответил он обеспокоенному другу. Дима удовлетворённо кивнул и поставил перед ним чашку с ароматным чёрным чаем. — Тебе сахару насыпать? — Нет, спасибо, — Коля поднял глаза на стоящего над ним Диму и сделал маленький глоток чая. Елена Константиновна опустилась на стул напротив Коли и взяла из вазочки с конфетами одну. Она развернула её и аккуратно сложила фантик вдвое. — Ну, рассказывай, Коля. Кто твои родители, в какой школе учишься, чем увлекаешься? — мама подпёрла щёку рукой. — Не будь такой настойчивой, мам, — возмутился Дима. — Он немного стеснительный и с ним нужно осторожней. — Вовсе я не стеснительный, — обиделся Коля и предупредительно зыркнул на Димку. — Я переехал сюда только месяц назад, так что с сентября пойду в новую школу недалеко от дома. — И как тебе тут? Лучше, чем где ты раньше жил? — с любопытством спросила мама. — Не знаю, ещё не могу сказать. — Хорошо в школе учишься? — Да, шестой класс закончил только с одной четвёркой. — Как здорово! Впервые мой Димка приводит такого умного друга. Сам то он, знаешь, учится ужасно, одни тройки! — Елена Константиновна засмеялась. — Может подтянешь его? — Ну мам! — обиженно промычал Дима. — Мне будет несложно, — Коле вдруг стало так хорошо и легко. Он больше не боялся. Димина мама оказалась совсем не такой, как другие взрослые. — Коля ещё читает много! — вставил свои пять копеек Димка. — Наверное, твои родители тобой очень гордятся, — Димина мама взяла очередную конфету из вазочки и отпила чая из чашки. — Они… много работают и я их почти не вижу… — может кто-нибудь и смог уловить ложь в Колиных словах, если бы Колю не учили врать с самого детства, и он не умел делать это почти профессионально. — Поэтому они особо не знают о моих успехах. — Как же так! Тебе должно быть так одиноко быть всё время одному! — Иногда бывает, — вздохнул Коля, получилось искренне, ведь ему и правда было ужасно одиноко, не смотря на то, что его родители почти всё время были дома. Дима допил свой чай и со стуком поставил чашку назад на стол. — Мы с Колей пойдём в мою комнату, — заявил он. — Ты допил? Коля залпом выпил остатки чая и отставил кружку в сторону. — Ага, — ответил он Димке, а потом обратился к его маме. — Спасибо большое за чай, Елена Константиновна! — Всегда пожалуйста, — она встала, взяла пустые чашки со стола и поставила их в раковину. Комната у Димы была большой и просторной. Первым, что бросалось в глаза, был шкаф, наполненный разными книгами и комиксами, а также коробками с DVD-дисками, моделями самолетов и машин, фигурками персонажей из видеоигр и фотографиями Димы с его семьёй и друзьями. Над кроватью у него висел большой чёрно-белый плакат группы «Кино», на столе возле окна стоял компьютер. Коля до этого видел компьютер только в школьной библиотеке, и то он не был таким же, как компьютер в Диминой комнате. Он подошёл к столу и аккуратно провёл рукой по клавиатуре, будто боясь сломать что-то своим касанием. — Крутой, да? — спросил Дима, Коля почему-то отпрянул от компьютера, будто бы его поймали за чем-то постыдным. — Ага, — он слегка кивнул и сделал вид, что рассматривает стеклянную дверь, ведущую на балкон. — Мне его папа на прошлую днюху подогнал. Конечно, не самая последняя модель, но все игры ставятся. А у тебя есть комп? Коля хотел было снова соврать, но подумал, что в этом не будет абсолютно никакого смысла. Зачем обманывать первого человека, который был с ним добр в этом дурацком городе? — Нет… — тихо произнёс он, но Дима всё равно услышал его. — Бедный, но, наверное, если ты попросишь родители подарят тебе новый на день рождения или на Новый год заместо сломанного. Не знаю, что бы я делал, если бы у меня не было компа. — У меня даже сломанного нет, — Коля сказал это уверенно, в глубине души ему казалось, что Дима сейчас засмеёт его, назовёт его нищебродом и не захочет больше общаться. Так делали дети в школе. Но всё же ещё глубже внутри него теплилась надежда, что Димка не такой, как те подростки, он другой, и ни за что обидит. — Но ты же сказал, что у тебя родители много работают. Почему они тебе не купят? — Дима выглядел немного удивлённым, но он явно не собирался смеяться, — Чего ты стоишь? Садись! — он жестом показал Коле на место подле себя. — Знаешь, обычно мои одноклассники смеялись надо мной, когда узнавали, что у меня ничего нет, — вполголоса проговорил Коля, усаживаясь на край кровати около вальяжно рассевшегося на ней Димки. — Они отбирали у меня вещи и топили их в туалете или разбрасывали по всей школе. Один раз я нашёл свою кеду в сугробе. Дима внимательно слушал, он почти не дышал. Колины ссутуленные плечи напряглись. Он будто бы одновременно доверял и боялся рассказывать. Дима вспомнил, что он когда-то тоже был таким одноклассником. Это было давно: он за компанию со своими подонками-друзьями травил одну третьеклассницу, третьеклассница была младше их ни год и у неё тоже ничего не было, кроме старого порванного портфеля, в которым часто не было даже тетрадей и ручек, у неё не было денег на обед, у её ботинок отклеивалась подошва и она ходил домой пешком каждый день по восемь километров, даже в слякоть, грязь и сорокаградусный мороз. Диме стало стыдно. — Неужели твои родители не замечали, что тебя травили? — спросил Димка, пытаясь ухватиться за ускользающую нить. Конечно, ему легко было такое говорить, живя в полной любящей семье. — Мой отец пьёт, мать тоже, — этот ответ прогремел как раскат грома. — И я не рассказал твоей маме, потому что она бы сразу меня выгнала. — Не выгнала, Коля. Она бы тебя ни за что не выгнала, — это единственное, что Дима смог из себя выдавить. Он выглядел поражённым. Коля изо всех сил сдерживал слёзы, он никогда не рассказывал никому таких подробностей о своей жизни. Дима вдруг подвинулся ближе и положил руку ему на плечо. Дружеский жест. Он пытался сказать, что всё хорошо и что Коле совсем нечего стыдиться. — Моя мама всегда обнимает меня, когда я расстроен. Хочешь я обниму тебя? — Диме нужно было его успокоить, дать понять, что он в безопасности. Он хотел извиниться за всё: за своё прошлое, за ту третьеклассницу, за то, что он тогда ударил Колю по лицу… Коля не ответил, и тогда Дима просто обнял его, как мама обнимала Димку ещё совсем ребёнком, когда тот упал с велосипеда и разбил коленку. Коля всхлипнул. *** Коля стал всё чаще оставаться у Димы в гостях. С каждым разом он всё дольше и дольше задерживался, больше разговаривал, его лицо оживлялось, ранее тусклые серые глаза так и светились энергией. Он расцветал. Коля очаровал Елену Константиновну, она радовалась каждому его приходу и не хотела отпускать домой, она закармливала Колю конфетами, зефиром и прочими сладостями, всё время удивляясь себе под нос, почему он такой худой и слабый. Он словно был диким зверьком, маленькой замёрзшей птицей, которая боится подлететь и склевать зёрна с раскрытой перед ней ладони. Его нужно было приучать, как эту птицу, медленно и постепенно, боясь спугнуть малейшую кроху доверия, промелькнувшую в его голосе, в его движениях, даже в том, как он сидит за столом. Коля боялся доверять, он пытался, но это было сложно. Иногда ему удавалось рассказать что-нибудь сокровенное, как тогда, когда он рассказал про родителей, но он говорил мало, а потом и вовсе замолкал о личном на дни, а может и недели. Свободно говорить он мог только о книгах. Дима научил Колю играть в приставку. Гаджеты были для Коли в новинку, ведь у него дома не было ничего кроме кнопочного телефона (который всё равно принадлежал отцу) и пузатого советского телека. Однажды Димка достал из-под кровати запылённую картонную коробку, в которой лежали CD-диски с играми и два джойстика. Если подключить всё это дело к телевизору можно было играть вдвоём. У Коли обнаружился нехилый талант в стрелялках, но выигрывал он редко, ведь у Димки было намного больше опыта. Так проходили дни, они шли размеренно, каждый почти в точности повторял следующий. Дима почти не выходил на улицу. Он говорил, что совсем не боится Ваську, но по его глазам видно было, что он врёт. Во дворе очень много ребят, сильных ребят, их Вася обязательно возьмёт, чтобы они помогли ему избить Димку до кровавых соплей. — Хочешь объединимся и будем драться с ними вдвоём? Может кого ещё на свою сторону переманим, — Коля с беспокойством разглядывала снова приунывшего Димку. Тот лишь помотал головой в ответ на его предложение. — Зря, ты меня недооцениваешь. Губы Коли расползлись в загадочной улыбке. У него появилась идея. На следующее утро он пришёл раньше обычного. Он выглядел запыхавшимся, но на редкость довольным. Быстро поздоровавшись с Еленой Константиновной, Коля сразу же побежал в Димину комнату. Дима ещё спал. Видимо, опять допоздна смотрел телек. Коля принялся будить его: — Ну ты и соня, — хихикнул он, когда Дима наконец открыл глаза. — Что… что ты тут делаешь? — ошарашенно спросил он, садясь на кровати. — Я пришёл доказать тебе, что вовсе не бесполезен в делах, связанных с дракой, — Колин голос звучал торжественно и немного зловеще. И он достал из кармана короткий охотничий нож в ножнах и вручил его Диме. — Это тебе. Для самообороны. От удивления Дима открыл рот, будто от нехватки кислорода. Коля сел на край незаправленной кровати и стал терпеливо ждать, пока Дима наконец оправится от шока. — Да им кого-то убить можно! — последовала запоздалая реакция. — Откуда? — Можно сказать взял у отца. Без спроса. Если не нужен, можешь вернуть назад. — Коля, да ты гений, им можно так Ваську припугнуть! — Дима крутил нож в руках, не веря своему счастью. — Так сразу и надо было. А потом случилось страшное. После того, как Коля попрощался со всеми и ушёл к себе, на следующее утро он не появился. Диме нужно было сразу заметить, что с ним что-то не так. Всё время пока Коля находился в гостях, он выглядел нервным: часто посматривал на часы, его нога под столом дрожала, глаза снова потускнели. Дима должен был понять, что с ним что-то происходит. Сначала он не придал отсутствию Коли большого значения: не может же он приходить каждый день, ведь мало ли какие дела могут быть у других людей… Дима как обычно вышел с утра на балкон и подставил лицо под солнечные потоки, светящие на него через открытое окно. Погода была не жаркой, но и не прохладной. Комфортная температура. В тёплом ветре различался запах бензина, слышался смех и голоса. Деревья шуршали своими зелёными разросшимися кронами, как ребёнок шуршит обёрточной бумагой. Наверное, спустя много лет, когда Димы уже не будет в живых, деревья вырастут и будут ветками стучать в окна балконов на девятом этаже. День был прекрасен и ничего не предвещало беды. Ближе к вечеру, часов в пять, в дверь зазвонили. Дима побежал открывать, надеясь, что там будет стоять Коля. Он и правда стоял за дверью, оперевшись на стену. — Привет, — он выжал из себя вымученную улыбку. — Что с тобой? — на Колю было страшно смотреть: под глазом у него зиял большой фингал, губы разбиты, бровь рассечена. — Кто тебя так? Не дожидаясь ответа, Дима взял его за локоть, потянул за собой в кухню и усадил на стул возле окна. Коля перестал изображать улыбку. Он опустил плечи и сидел, тупо уставившись в плитку на кухонном полу, новая струйка крови потекла из его изуродованного носа и капнула на кофту. Мамы на кухне не было, её вообще не было дома, она ушла за покупками полчаса назад. Дима достал уже знакомую аптечку и вынул оттуда йод, зелёнку, ватные диски и марлю. Он больше не спрашивал, знал, что Коля пока не в состоянии ответить. Методичными движениями он покрывал его ранки йодом и дул на них, чтобы Коле не было больно. Но на Колином лице не дрогнул не один мускул, он словно не чувствовал боли, привык к ней. Всё ощущалось как дежавю. Будто они снова вернулись в то вечер, когда Коля впервые назвал ему своё имя. Дима вдруг встал и стал искать в бесконечных кухонных шкафчиках что-то, что помогло бы Коле чувствовать себя чуть лучше, но ничего не нашёл нашёл. Расстроившись, он просто заварил чай и поставил его перед Колей. Ромашковый чай должен был помочь ему успокоиться. — Спасибо, — грустно сказал немного оклемавшийся Коля. — У тебя нос не сломан? — Дима волновался. — Моя мама врач. Может, она сможет его вправить. — Не сломан, вроде бы. — Коль, кто тебя так, скажи? Я пойду и им всем задницу надеру! — Не надо. Меня никто не бил, я просто упал, — Коля отвёл глаза. — Упал? У тебя огромный синяк под глазом! — Коля поджал ноги под себя, он всё ещё избегал Диминого взгляда, — Почему ты не говоришь? — Дима почти умолял, его голос звучал испуганно. Он встал со своего места и подошёл к Коле. Теперь тот больше не мог отвести взгляда. Они смотрели друг другу в глаза. Колины радужки были похожи на осеннее небо всё сплошь покрытое серыми облаками. В уголках его глаз набирались слёзы. — Пожалуйста. Нет ничего плохого в том, что ты мне расскажешь. Давай так, я не буду никого бить и мстить за тебя, если тебе это так не нравится, идёт? — Мой отец, — эти слова вырвались у Коли с трудом. — Это был мой отец. — Господи. Теперь Коля плакал. Его худое тело содрогалось в рыданиях, узкие плечи тряслись. — Давно? — Коля кивнул, еле сдерживая новые рыдания. Дима сел на пол, у его ног и зажал его маленькую холодную руку между двумя своими. Его мама и так тоже делала, чтобы успокоить сына. — Всё хорошо, всё позади, — шептал он, как молитву. Коля постепенно приходил в себя, его дыхание выравнивалось. — Спасибо, — вновь сказал он. — Я тебя не заслуживаю. Дима, поддаваясь невнятному желанию, немного приподнял рукав Колиной кофты с длинными рукавами, в которой тот ходил даже в самую жуткую жару. Старые, давно зажившие раны были рассыпаны по его руке, как звёзды, некоторые образовывали с соседними созвездия. Вереница маленьких округлых шрамов покоилась ближе к запястью. Об него тушили сигареты. Тонкие белые шрамы, длинные и короткие, направлялись в разные стороны, петляли между многочисленными веснушками. Шрамы располагались по всей длине руки: от ладони до предплечья. Дима невесомо провёл пальцем по одному из них, ему вдруг стало так горько. Почему у него самого было всё, а у Коли совсем ничего? Хотелось забрать всю его боль и страх, которые он испытывал всю свою жизнь. — За что? — шепнул Дима, его голос дрожал, и он не мог совладать с самим собой. — Никогда невозможно предугадать. За всё. Конкретно сегодня за то, что я украл у него нож. — А мать? — Ей тоже достаётся. — Ты вернёшь ему нож? — Нет, — с желчью отозвался Коля. — Ни за что. — Хочешь переночевать у меня? — Я справлюсь. — Пожалуйста. — Хорошо. Они больше не разговаривали. Никто не смог больше заставить себя говорить. Когда пришла Елена Константиновна, они понуро сидели на ковре и смотрели телевизор. Она попыталась узнать у них в чём дело, но, так и не получив ответа, пожала плечами и ушла готовить ужин. Дима был рад, что его мама не стала настаивать. Коля явно было некомфортно после того, как поделился своей проблемой с ним. Нельзя было, чтобы он переживал тоже самое только с его мамой. Коля остался на ночь. Он был грустен почти всё время, и Дима не пытался с ним заговорить. Когда они уже укладывались спать Коля улыбнулся краешками губ и сказал, что это первая ночёвка в его жизни. — У тебя ещё много их будет, не волнуйся, — Дима улыбнулся ему в ответ настолько широко, насколько он сейчас мог. — Надеюсь, — шепнул Коля. — Выключишь свет? Я вряд ли засну, но просто полежать в темноте будет здорово. Дима потянулся к выключателю и в комнате вмиг стало темно. Они лежали, Коля — на матрасе на полу, Дима — на кровати, каждый думал о чём-то своём. Обоим не спалось. Димка от скуки стал рассматривать Колю. В темноте черты его бледного лица были едва видны. Иногда луна выходила из-за облаков и её свет падал на маленькую фигурку, вытянувшуюся на матрасе. Его раны, покрывшиеся коркой из запекшейся крови резко контрастировали со светлой кожей. Димка подвинулся к краю кровати и нагнулся над ним: — Спишь? — еле слышным шёпотом проговорил он. — Не сплю, — Коля повернулся на бок. — Хочешь расскажу тебе про свою первую ночёвку? — Коля кивнул. Они разговаривали так в темноте комнаты, переходя от шёпота к полушёпоту, почти до утра. Пока Коля не стал зевать и постепенно не заснул, так и не дослушав очередную Димину историю. Утром, когда все в доме ещё спали, Дима уже был на ногах. Он почти не спал прошлой ночью, он думал, и в конце концов у него появился план. Он достал из-под матраса подаренный Колей нож и положил его в задний карман шорт. Потом осторожно выскользнул из дома и выбежал во двор. На улице было солнечно и тихо, Дима направился к соседнему подъезду. Быстро введя уже знакомый код от двери, он проник в предбанник и поднялся на третий этаж. Он знал, что Васины родители уехали, и что Вася сейчас один в квартире, поэтому смело нажал на кнопку звонка. Раздался противный звук и Дима продолжил ждать, пока ему в конце концов не открыл Васька. — Что надо? — Вася выглядел заспанным и злым. — Есть разговор. — А! Это ты! Пришёл получить пиздюлей? — Васька гадко улыбнулся. — Не совсем, хочу поговорить. Пусти в квартиру, — Дима толкнул дверь и протиснулся внутрь, игнорируя Васю. — Могу дать тебе по лицу, на этом и поговорим, — недавно разбуженный Вася был немного вялым. Дима захлопнул за собой дверь и предупредительно глянул на бывшего друга. Он сунул руку в задний карман и вынул нож. Вася выпучил глаза и сделал шаг назад. — Ты чего? — Васин испуг был реальным. — Я тебя предупреждаю. Отстань от меня и моих друзей, а то я тебя этим ножом зарежу нахуй, — Дима подошёл ближе и покрутил ножом перед Васиным лицом. Лицо исказилось в гримасе страха. — Ты понял? Он охотничий, не простой кухонный. Может сделать пиздец как больно. Вася сглотнул. Дима поднёс нож к его горлу, не касаясь кожи. — Усёк, пидор? — Васька закивал. — Вот и хорошо. Ты не подойдёшь больше ко мне и Коле и не будешь нас трогать. Скажи это вслух. — Я к вам, педикам, больше не подойду. Идёт, — на Васино лицо вернулся прежний оскал. — Что сказал? — Дима приложил нож тыльной стороной к Васиному горлу. Тот снова перепугался и отскочил назад. — Вот так и надо. Дима убрал нож назад в карман, развернулся и пошёл к выходу. В дверях он остановился, обернулся к Васе и кинул на прощанье: — Счастливо оставаться. Неприятно, наверное, быть таким мудаком, — и довольный собой Димка побежал по лестнице, пропуская ступеньки. Всю дорогу до дома он улыбался, радуясь своей маленькой победе.