Вспоминай меня

День выдался паршивым. Дождь лил до самого вечера, он не прекращал даже тогда, когда семнадцатилетний Дима возвращался домой с тренировки. Время близилось к десяти. Дима шёл по промозглой сырой улице, купая кроссовки в мутных лужах и засунув руки в карманы, музыка в наушниках играла на полную громкость. Свет фонарей отражался в мокром асфальте. Дима ненавидел осень. Всё в ней напоминало ему о прошлом, о том, что бесследно исчезло из его жизни, превратив дни в бесконечно повторяющуюся рутину, но больше всего о Коле. Он думал о нём постоянно, каждый раз всё больше расшатывая свою психику, уничтожая итак износившиеся нервы, он прокручивал в голове все яркие и такие счастливые воспоминания, связанные с ним, это были их воспоминания. Подумать только, что может сделать с человеком исчезновение кого-то близкого… Коля был не просто другом, он был кем-то настолько родным, понимающим с полуслова и практически читающим мысли. Каждый год прожитый без этого человека будто бы постепенно разрушал организм изнутри. Скорее всего Коля давно был мёртв, и Диму мучили опасения, что это была его вина. Он сам не уберёг его, не смог спасти от страшной участи. Но также Дима надеялся, что Коля всё ещё жив и ждёт его где-то, дорога куда давно позабыта. Часто ночью Дима просыпался в поту после очередного кошмара, сюжет которого он не помнил, но он точно знал, что в том сне Коля был главным героем. Дима вышел из трамвая и по с детства знакомому маршруту направился домой. Ноги сами несли его вперёд по грязным тротуарам и узеньким тропинкам между гаражей. Входя во двор, он замедлил шаг и стал по привычке разглядывать площадку. Диме показалось, что на площадке кто-то был. В темноте трудно было разглядеть тщательнее, но на скамейке как-будто слегка съехав на бок и откинув голову назад сидел человек. Дима остановился и стал всматриваться в густую тьму сквозь стену из дождя. Сидящий на скамейке казался очень знакомым. Вдохнув побольше воздуха, Дима перешагнул через ограду и пружинистыми шагами стал продвигаться по хлюпающей земле. Он затаил дыхание, словно боясь спугнуть свою цель. Где-то в десяти шагах от скамейки он наконец остановился и так и остался стоять, поражённый собственной догадкой. Он почти на сто процентов был уверен, что перед ним Коля. *** Маша смущённо улыбалась, краснела и закручивала пальцем кончик своей тоненькой косички. Дима чувствовал её взгляд на себе на протяжении всего фильма, но, когда он пытался посмотреть на неё в ответ она тут же отводила глаза. Глаза у неё были большие и голубые, с длинными светлыми ресницами. Её внешность в целом была приятной, но ничем не привлекала. В ней не было никакой изюминки. Дима до сих пор не понимал, почему почти каждый парень в классе был влюблён в неё. Он до сих пор не знал точно, зачем пригласил Машу в кино. Диме было уже пятнадцать лет и он решил, что пора уже начинать интересоваться девочками. Все его пубертатные одноклассники с бушующими гормонами вовсю погрязли в этом деле и все их разговоры состояли лишь из рассказов о разных романтических приключениях, большинство из которых наверняка были выдуманными. Но женский пол не так сильно интересовал Диму. Ему больше нравилось играть в футбол и в видеоигры, тусоваться с друзьями, да даже читать было намного интереснее, чем провожать одноклассниц до дома или водить их в кино за свой счёт. За время пока он общался с Колей, тот достаточно приучил его к чтению. Теперь оно не казалось Диме таким же занудным как раньше. Но попытаться всё-таки следовало и Димка позвал Машу в кино. В целом ему понравилось, Маша даже разрешила поцеловать себя в щёку, когда он довёл её до подъезда. Но дальше произошло непредвиденное. Конечно, Дима знал, что очень многие хотели поцеловать Машу в щёку или сводить её в кино, но они либо были отшиты Машей либо просто боялись к ней подойти. Но устраивать драку из-за какой-то девчонки? В подворотне Диму поджидала целая группа мальчишек, состоящая не только из его одноклассников, но и из абсолютно незнакомых людей. Может, чьих-то братьев или внешкольных друзей. В классе его не то, чтобы любили, но и не ненавидели. По крайней мере Димка думал так до этого момента. Теперь он понимал о чём были все их перешёптывания и смешки за его спиной. На секунду Диме стало так страшно, что на спине проступил холодный пот. Закружилась голова, ноги стали будто ватными, и он не мог сдвинуться с места, чтобы убежать. Он просто стоял в оцепенении и смотрел на злобные лица, окруживших его людей. «За что меня можно ненавидеть?», — хотя Димка знал за что. За то, что он ставил себя выше всех остальных, за то что он выправил оценки, прекратил прогуливать уроки и устраивать драки на переменах. И те, кого он считал друзьями в прошлом учебном году так просто обернулись против него. То, что он поцеловал Машу в щёку стало лишь последней каплей, спусковым крючком, дающий им добро на совершение задуманного. — Эй, мудила, вообще-то Маша на прошлой неделе согласилась стать моей девушкой, — выкрикнул кто-то из толпы. Дима понятия не имел, о чём он говорит. Он закрыл глаза и сглотнул, морально готовясь к тому, что сейчас произойдёт. Он с ними не справится. Их примерно шестеро или семеро, а он всего один. И как назло ножа с собой не было. Всё произошло так быстро. На Диму налетели со всех сторон. Поначалу он отбивался, возможно, даже разбил кому-то нос, но потом один из мальчишек повалил его на землю, и тогда удары посыпались со всех сторон. Били ногами по рёбрам. Били больно. Дима с трудом сгруппировался, чтобы они не повредили внутренние органы и теперь лежал на окровавленном снегу и тихо молился, чтобы это всё наконец закончилось. В какой-то момент драка переросла в массовую потасовку, в которой каждый был сам за себя. Теперь мальчики сражались друг с другом, а Дима остался лежать, никем не тронутый. Поняв, что происходит он осторожно встал и со всех ног побежал вон из проклятой подворотни. Его тёплая куртка, шапка и рюкзак так и остались лежать затоптанные в эпицентре драки. Мороз проникал в лёгкие и мешал дышать. А Дима всё бежал и бежал, задыхаясь и чуть ли не падая от боли в теле, пока не добежал до двери в свою квартиру. Ключи он потерял и оставалось только надеяться, что дома кто-то есть, и звонить в звонок. Дверь открыл Коля, и Дима был так рад его видеть, что чуть ли не бросился ему на шею. Коля был тёплым и пах домом и чайными листьями. Неважно было, что он здесь делает и кто пустил его в квартиру. — Спасибо, спасибо, спасибо… — шептал Дима. Это были единственные слова, которые он мог сейчас произнести. Теперь они поменялись местами: Коля обрабатывал Димино окровавленное лицо, а Дима сидел избитый на стуле и то и дело морщился от боли. Коля не задавал вопросов. Он понимал. Он сделал всё, чтобы Диме стало лучше: достал из холодильника кусок льда, чтобы Дима смог приложить его к своим ушибам, нашёл в комоде сухую одежду, заварил чай, даже наполнил ванну. Диме следовало хорошенько отогреться после пробежки по тридцатиградусному морозу в одной тонкой рубашке и школьных брюках. — Твоей маме нужно было срочно бежать на дежурство, и она впустила меня посидеть у вас, пока в моей квартире отец бухает со своими дружками, — Дима уже более или менее пришёл в себя и теперь сидел за кухонным столом и пил чай. — Ммм, — промычал он, задумчиво уставившись в стену. — Может теперь расскажешь, что произошло? — Коля не мог больше сдерживать любопытство. — Я позвал одну девочку из класса в кино, а оказалось, что она была уже занята. — Сильно они тебя, — сочувствующе произнёс Коля. — Они давно уже на меня зуб держат, просто им нужна была причина. Теперь у меня всё тело в синяках. Коля грустно смотрел на него, положив голову на руки. — Да хватит меня жалеть, — отмахнутся от него Димка. — Мне уже лучше, спасибо. — И как прошло твоё свидание? — Свиданием это не назовёшь. Но я успел поцеловать её в щёку. — И как? — Если честно, совсем ни о чём. Ей нравится внимание, нравится, когда за неё дерутся. Думаю ей даже хотелось, чтобы меня избили. От этого мне мерзко думать о том поцелуе. — А ты когда-нибудь целовался по-настоящему? — в серых Колиных глазах блеснул хитрый огонёк. — В губы что ли? — Угу. — Нет. Мне не с кем было. — Я тоже никогда, — Коля явно что-то задумал. — А ты бы хотел попробовать? — Наверное… Коля вдруг подался вперёд и привстал, облокотившись локтями об стол. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от Диминого. — Давай окажем друг другу услугу. Раз мы оба не пробовали, — Дима снова замер и задержал дыхание, боясь сделать лишний вдох. У него были смешанные чувства по поводу происходящего. От Коли приятно пахло шампунем и чайной заваркой, в его расширенных зрачках отражался контур окна за Диминой спиной. Дима закрыл глаза, также как перед дракой. Тёплые губы коснулись его собственных. Ему вовсе не захотелось отстраниться или оттолкнуть Колю. Он слишком устал, чтобы чему-либо противиться. Дима поддался Коле, разрешил ему касаться своих стиснутых губ так долго, как он сам этого захочет. Коля отстранился, оставив после себя тёплый след. Некоторое время они просто сидели и смотрели друг на друга, разглядывая проявляющийся румянец на щеках. А потом Коля вдруг испуганно отшатнулся и отвёл взгляд. — Что же я наделал… — произнёс он одними губами, — Мне лучше уйти, — вторую фразу он сказал уже вслух и попытался встать со стула, но Дима остановил его. — Мы можем просто никогда больше не говорить об этом? Давай просто забудем, как будто бы этого никогда не было. *** И они правда больше никогда не говорили о поцелуе. А потом, когда Коля пропал, это воспоминание стало одним из самых ярких воспоминаний, связанных с Колей. Почти единственным, что от него осталось. Дождь усиливался. Вода капала с волос, проникала под и так насквозь мокрую одежду, оставляла терпкий дождевой привкус на языке. Дима всё ещё не верил своим глазам. Перед ним был Коля. Пьяный в хлам Коля, сидящий на скамейке под проливным дождём и совершенно не обращающий внимания на стоящего над ним человека. Около него лежали две бутылки водки: одна пустая, одна наполовину полная. Не долго думая, Дима выпил глоток из той бутылки, в которой ещё что-то оставалось. Водка была дешёвой и отвратительной на вкус: горькой и маслянистой. Дима сморщился. Непонятно было в отключке ли Коля или ещё в сознании. Дима аккуратно нагнулся над ним и коснулся его лица, будто проверяя настоящий ли он. Колины глаза были открыты губы слегка тронуты улыбкой. Дима потряс его за плечи. Коля вдруг хрипло засмеялся. Он широко раскрыл глаза и уставился на Диму остекленевшим взглядом. — Это ты… — произнёс Коля, будто спрашивая. Он попытался встать, но не удержался на ногах и упал прямо на Диму. Тот успел обхватить его обеими руками. Коля замер и уткнулся носом Диме в шею, касаясь щеки мокрыми волосами. От него сильно несло перегаром. Дождь всё капал, у Димы замёрзли пальцы, насквозь промокли ноги, надо было срочно что-то придумывать, но он так и стоял, прижав Колю к себе, словно какую-то драгоценность. Он аккуратно положил руку Коле на затылок, как будто боясь, что он снова куда-то исчезнет. Коля сам прервал сложившуюся идиллию, он резко отстранился, но снова чуть не упал, и Диме ничего не оставалось, кроме как поймать его. — Ты специально что ли? — с толикой насмешки голосе прошептал Дима. Коля тяжело дышал. Он широко улыбнулся, так что Дима смог разглядеть его зубы, и неожиданно подался вперёд, с удивительной точностью впиваясь в Димины губы. Как тогда, когда они поклялись больше не вспоминать о поцелуе. Дима не хотелось отталкивать его и снова поддался Коле, разрешил ему сделать поцелуй большим, чем простое прикосновение, провести языком по разомкнутым зубам, будто пересчитывая их. Он точно не знал, как на самом деле чувствует по поводу происходящего, но понимал, что Коля пьян и вряд ли что-нибудь вспомнит. Можно было расслабиться и на мгновение забыть о последствиях, о прошлом и будущем, о проливном дожде, холодным душем льющимся на них сверху, и о горящих окнах панельной девятиэтажки, немигающе глядевших в ночную темноту. Коля был на вкус как дешёвая водка, которую он пил. Ладони у него были ледяные, и, когда он проводил подушечками пальцев по Диминой шее по коже пробегали мурашки. Наконец Коля выдохся и снова опустил голову Диме на плечо. — Ты стал лучше целоваться, — хрипло пробормотал он. Дима разглядел на земле неподалёку от скамейки чёрную спортивную сумку и догадался, что она принадлежит Коле. Как он здесь оказался? Откуда сбежал? Почему пришёл именно сюда? Вопросов было много, но ответов на них не было вовсе. Дима сгрёб Колю так, чтобы они смогли дойти до квартиры, подхватил его сумку, и направился к подъезду. Дома Дима аккуратно уложил его на свою кровать, стянул с него насквозь мокрую куртку. Все джинсы были перепачканы в земле, и их тоже пришлось снять. Дима укрыл, уже заснувшего Колю, пледом, не забыв перед этим рассмотреть его длинные худые ноги, все покрытые шрамами. Он никогда раньше не видел их. Дима не мог даже представить, что у кого-то могло быть столько шрамов. Они шли почти параллельно и были такими прямыми, что Дима задумался, как человек, который сделал такое с Колей, мог спокойно спать по ночам. А может эти белые полоски на его бледной, почти серой коже, дело рук самого Коли? Коля спал, слегка улыбаясь во сне. Он выглядел таким беззащитным. Грудь еле вздымалась, и с первого взгляда казалось, что он совсем не дышит, только по теплоте кожи можно было понять, что он всё же жив. Коля изменился за те два года, пока его не было. Черты лица заострились, под глазами залегли тёмные круги, светло-русые волосы, ещё не до конца высохшие после дождя, сильно отросли. Они рассыпались по Диминой подушке, резко контрастируя с белой наволочкой. В полумраке комнаты Коля выглядел как восковая фигура. Дима до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. Он положил руку на Колину щёку и еле-еле провёл по ней пальцами, будто боясь, что ладонь пройдёт сквозь его тело. Дима любовался им, пытаясь вернуть всё упущенное время, когда он не мог его видеть. Он касался его, ненавязчиво и бережно, возвращая себе все прикосновения, которые упустил. Ближе к утру Дима всё же заставил себя встать и пойти в душ. Стоя под горячими струями, он постепенно растворялся. В собственном счастье, в боли, в злости. Злился он тоже на Колю. На то, что он пропал, на то, что вернулся, на то, что не в состоянии рассказать, что с ним произошло, на то, что Коля ранил сам себя, изуродовал свою кожу идеально прямыми шрамами. Но счастья было больше, оно заполняло всё тело и не угасло так же стремительно, как боль и злость. Димка засмеялся, громко и истерически. Так счастлив он не был уже давно. *** В комнату через раскрытые занавески пробиралось солнце. Дима с трудом открыл заспанные глаза и сначала не совсем понял, где он находится. Комната была знакомой, но в то же время такой изменившейся. Тени казались непропорциональными и пахло чем-то вкусным и навевающим воспоминания. Дима точно помнил, что вчера он не расправлял постели. Он так и уснул на покрывале, прижавшись к мерно посапывающему Коле. Но проснулся он уже накрытый одеялом. От одеяла почему-то пахло Колей, так обычно пахла вся Колина одежда. Этот запах настолько въелся Диме в память, что он просто не мог его не с чем перепутать. Может ему всё приснилось? Приснился весь вчерашний вечер, проливной дождь, в дребезги пьяный Коля, непонятно откуда оказавшийся во дворе Димкиного дома, наконец вернувшийся Коля, пахнущий перегаром, Коля, уснувший на его постели, Коля, чьи губы на вкус были как дешёвая водка… Дима зажмурился и собрался уже уснуть вновь, предполагая, что у него получится вернуться в тот сон, как из кухни послышался грохот. Дима резко вскочил с постели, опустил босые ноги на пол и прислушался ещё раз. В кухне кто-то был. Было слышно как журчит масло в сковородке, звенят тарелки, кто-то, стараясь не шуметь, передвигается по кухне и с характерным звуком открывает холодильник. Родители уехали на дачу, и это значило, что там никого не может быть. Только если… вчерашний сон вовсе не был сном. К Диме вдруг яркими отрывками вернулся весь вчерашний вечер. Он практически смог почувствовать капли дождя на коже и мокрую одежду, неприятно прилипшую к телу. По спине пробежали мурашки. Он улыбнулся, прислушиваясь к звукам доносящимся с кухни. Но идти туда было немного страшно. Что он скажет Коле? Как будет себя вести? Будет ли с порога спрашивать куда он пропадал и зачем вернулся? Дима с сильно бьющимся сердцем дошёл до кухни и остановился в проходе, оперевшись рукой о дверной проём. Коля стоял у плиты, окружённый солнечным светом, наполнявшим комнату. В сковородке шипело масло. Пахло яичницей. В Колиных волосах плясали солнечные лучи. Дима только что заметил, что Коля был одет в одну только футболку. Он снова мог рассмотреть его длинные обнаженные ноги и босые ступни. Футболка на нём была большой, растянутой, с логотипом Диминой любимой футбольной команды на спине. Её Коля явно нашёл где-то в недрах Диминого гардероба. Он некоторое время не замечал, что за ним кто-то внимательно наблюдает. Коля оставил яичницу дожариваться, а сам полез в шкаф за тарелками. Солнце осветило его худую руку, которую он вытянул вверх, чтобы достать посуду. Руку полностью покрытую белыми отметинами. Шрамы переливались на солнце, белыми линиями переплетались между собой, создавая причудливый узор. Дима находил в них некую красоту, по крайней мере они никак не уродовали Колину кожу, а наоборот очень ему шли. Коля наконец почувствовал на себе чужой взгляд и обернулся. Он улыбнулся Диме так искренне, что тот не смог не улыбнуться ему в ответ. В Колиных светло серых глазах плясали солнечные зайчики и, когда Дима смотрел в них, внутри что-то переворачивалось. В груди зарождалось новое, незнакомое ранее чувство.