Абсурдность

— Да, но я спрашиваю тебя, — говорит он. Джеймсу нравится, как Люциус практически кричит на него, ведя себя как идиот. Разозлить Малфоев — это всегда победа, но Малфой, являющийся Люциусом… это в десятки раз лучше. Джеймс заметил, что обычно спокойный и элегантный фасад Люциуса ломается забавно и мило. — Тебе нравится раздражать меня, — заявляет Люциус. Джеймс кивает. Люциус очень медленно выдыхает. — Разница между темной магией и темными искусствами заключается в том, что темные искусства имеют злые намерения… При использовании темных искусств целью заклинаний, проклятий, чар и т. д. является причинение вреда кому-то или чему-то (в основном, совершение злодеяний). И если ты не причиняешь вреда, но ты идешь против природы, воскрешая мертвых или превращая животное, или человека в нежить. Это также имеет ужасный побочный эффект, искажая чье-то душевное состояние, другими словами, сводя их с ума. Итак, темная магия — это именно то, на что похоже — более темная версия светлой магии. Конечно, у вас могут быть плохие намерения при использовании темной магии, но то же самое можно сказать о любых видах магии. Основное различие заключается в силе заклинания и свободе, которую оно имеет. — Свобода? — переспрашивает Джеймс в замешательстве. — Как бы это сказать… — бормочет себе под нос Люциус, — свобода и сила заклинания идут рука об руку. Например, если вы применяете Люмос, используя магию света, кончик вашей палочки загорается, но если вы используете темную магию, свет может стать достаточно ярким, чтобы временно ослепить или, в некоторых случаях, лишить зрения. Причина, по которой темная магия вызывает такую сильную реакцию, заключается в том, что у нее нет более жестких ограничений, связанных с невозможностью использовать ее для намеренно темных целей, как в случае со светлой магией… Хотя, это не включает в себя намерение, стоящее за заклинанием легкой магии, и фактический результат. Вы можете легко использовать Брахиам Эмендо, чтобы залечить сломанные кости, но если ты совершишь ошибку, ты можешь полностью удалить чьи-то кости. И это очень болезненно, когда твои ткани и сухожилия отрываются от твоих костей, когда они удалены волшебным образом. В любом случае, чтобы сократить длинное объяснение, Темная магия обладает большей реакцией и силой из-за свободы, которую она имеет по сравнению со светлой магией. — Итак, сила волшебника или ведьмы зависит не только от того, насколько сильна их магия по своей сути, но и от того, какую магию они используют, — говорит Джеймс. — Да. — И хотя у тебя могут быть дурные намерения при использовании светлой магии, у нее есть жесткие ограничения, которые не позволят тебе делать что-то на уровне темной магии. Люциус кивает. Зная все это, сейчас у Джеймса в голове звучит один вопрос. — Тогда почему так боятся темной магии, если все так просто, как ты мне объяснил? — Этого боятся, потому что темная магия опасна и непредсказуема, особенно в руках недоучки. Не помогает и то, что в ней нет никаких ограничений, кроме невозможности использовать заклинания, которые относятся к темным искусствам. И конечно же, люди боятся неизвестного и неконтролируемого. Джеймс сейчас чувствует себя немного глупо. Всю свою жизнь он был абсолютно убежден, что темная магия — это то же самое, что и темные искусства, и любой, кто ее использовал, был злом. Но теперь, когда он знает реальную разницу, его злит, что темной магии боятся, потому что люди, во-первых, ничего о ней не знают, а во-вторых, злятся, что не могут контролировать ее или узнать о ней достаточно, чтобы контролировать ее, поэтому они осуждают ее. Он уже сомневается во всем, что, как он думал, он знал, и это, безусловно, не помогает. Он хочет знать больше. — Люциус, ты можешь сказать мне, как часто слизеринацев и тех кто владеет темной магией судят и отвратительно обращаются с ними? Я чувствую, что понимаю основы, но я хочу узнать от кого-то, кто пережил это лично, — решительно говорит Джеймс. Он наблюдает, как напряглось лицо Люциуса, прежде чем тот начинает вдаваться в подробности о жестоком обращении с пользователями темной магии и слизеринцами. Он объясняет, что даже здешние учителя, несмотря на их предполагаемый профессионализм, ужасно обращаются с ними и отдают предпочтение другим факультетам. Они назначают более строгие наказания за то, за что другие факультеты получают лишь поучительную лекцию. Люциус говорит, что трудно завести друзей за пределами Слизерина, и если ты это делаешь, тебе приходится ходить по яичной скорлупе, чтобы сохранить их. Никто им ни в чем не доверяет. Все верят, что каждый слизеринец соответствует общеизвестным стереотипам. Как выпускникам Слизерина, окончившим Хогвартс, или людям, использующим темную магию, сейчас трудно найти работу. Потому что «никто не хочет, становиться пожирателем смерти или пользователем темных искусств». Им особенно трудно найти работу в сфере преподавания и целительства. Никто не хочет, чтобы они были рядом с детьми, слабыми или больными людьми. — Это отвратительно, — бормочет Джеймс. — Представь, что мы чувствуем. — Мне жаль, что я был одним из тех людей, которые плохо обращались со слизеринцами. Мне жаль, что я добавляю боли, с которой вы, ребята, постоянно сталкиваетесь, — говорит Джеймс. — Я не собираюсь говорить тебе, что это нормально, потому что это не так. Но я скажу, что я ценю, что ты меняешь свои привычки и пытаетесь узнать о нас больше, хотя это не наша работа обучать тебя. — Немного подумав, я решил, что не буду беспокоить тебя вопросами после сегодняшней встречи. Потому что я знаю, что могу изучить большую часть материала самостоятельно, потратив немного больше время на исследования. Люциус улыбается, и это делает что-то ужасное с сердцем Джеймса. — Я был бы не против попрактиковаться с тобой в заклинаниях, чтобы ты не убился, — тихо говорит Люциус, его глаза направлены в пол. Джеймс радостно смотрит на него. — Что? — спрашивает Люциус после минутного молчания. — Ничего, — говорит Джеймс с легкой улыбкой, — ты просто очень милый. — Я… хорошо, — бормочет Люциус, его щеки по-гриффиндорски красные. Очевидно, Джеймс не единственный, кто хорошо выглядит в красном. Лицо Люциуса становится еще краснее. Думаю, он случайно сказал это вслух. Люциус прочищает горло. — Хорошо, как насчет того, чтобы мы попробовали использовать слабые темные заклинания и облегченную версию заклинаний, чтобы ты мог заметить разницу. — Хорошо, — тихо отвечает Джеймс. Джеймс начинает понимать, что ему нравятся блондины и темноволосые мальчики. (Хотя рыжие все еще горячие.) Люциус и Джеймс практикуют заклинание Кошачьего очарование, чтобы увидеть разницу между двумя видами магии. Легкая магией очарования очень раздражает и может вызвать головную боль, но эффект от темной магии очарования становится таким сильным, что им приходится остановиться, потому что Джеймс чуть не упал в обморок. — Отдохни немного, выпей воды и избегай громких звуков остаток ночи, — говорит Люциус. — Я обязательно так и сделаю, — отвечает Джеймс. — Увидимся позже, Люциус. Люциус склоняет голову и следует за Джеймсом к выходу из комнаты. Когда их пути расходятся, Джеймс сталкивается с Адрианом. — Привет, — говорит Адриан. — Привет. Взгляд Адриана метнулся к удаляющейся спине Люциуса:. — Как прошла ваша встреча? — Все прошло действительно хорошо, я многому научился сегодня. — Это хорошо, — Адриан кривит губы. — Я рад, что ты ладишь со слизеринцем. Джеймс поднимает бровь. — Я и с тобой ладил. — Я знаю, но со мной все по-другому. — Это почему же? Адриан загадочно улыбается, на его лице нет ничего, кроме веселья. У Джеймса такое чувство, что он знает шутку, которую Джеймс никогда не узнает. — Это могу знать только я. — И я сделаю все, чтобы выяснить, — заканчивает Джеймс. — Поверь мне, когда я говорю, что ты никогда не узнаешь. Я даже не пробуду здесь достаточно долго, — говорит Адриан. — Ты уходишь? — спрашивает он, в животе все сводит от ожидания. Джеймс недостаточно долго знал Адриана, чтобы испытывать такие чувства, но он действительно не хочет, чтобы он уходил. Он только начинал узнавать, что за человек Адриан. Джеймс может не знать его прошлого, не знать чем он живет, но он успел узнать личность Адриана, и этого достаточно, чтобы Джеймс захотел, чтобы Адриан остался. — Я уезжаю в эти выходные, — говорит Адриан. — Ты же только что пришел… — Верно, но я никогда не должен был быть здесь, — тихо говорит он. — Я бы хотел, чтобы ты остался подольше. — Я тоже. — Тогда зачем уходить? — Потому что я должен вернуться домой. К Своей семье. — Я думал, ты сказал, что твои родители и крестный отец умерли. — Они мертвы. У меня просто есть большая ответственность, которую я должен выполнить дома. Которую я не могу игнорировать, Джеймс. Это вопрос жизни и смерти. — Тебе 16, почему ты должен иметь дело с чем-то таким тяжелым? Адриан смеется. — На самом деле я не знаю. Я просто несу эту ответственность с самого рождения. — Неужели в твоей жизни нет взрослых, которые могли бы взять на себя такую ответственность за тебя? — В моей жизни есть взрослые, они просто решили предоставить это мне. — Это пиздец. — Я знаю, — Адриан кладет руку на щеку Джеймса. — Спасибо за заботу. — Конечно же мне не все равно. Я уже привязан к тебе. — Ты едва знаешь меня. — Ну и что. — Прекрати, — говорит Адриан, отводя взгляд. — Почему? — Просто ты проявил больше беспокойства, чем люди, которых я знаю годами, и это действительно заставляет меня задуматься о многом. — Может быть, тебе стоит познакомиться с новыми людьми? — Они — всё, что я знаю. — Больше нет, — говорит Джеймс, глядя в глаза Адриану, чтобы донести свою точку зрения. Джеймс смотрит на него пристальным взглядом и наблюдает, как Адриан вздрагивает и отводит взгляд. — Ты хочешь пойти и что-нибудь сделать? — спрашивает он. — Например, что? — Я не знаю, — отвечает Адриан. Глаза Джеймса продолжают следить за Адрианом, когда он нервно облизывает губы. — …почитать книгу или что-нибудь в этом роде… — Или что-то в этом роде, — тихо повторяет Джеймс. Он держит небольшую дистанцию между ними двумя. — Я прочитал одну ужасную книгу, о которой мне хотелось бы рассказать тебе. — Я люблю обсуждать книги… — Хорошо, потому что эта книга полна глупого дерьма. Они идут в его комнату в общежитии, пока Джеймс объясняет общий сюжет книги, прежде чем он расскажет, насколько это ужасно. К тому времени, когда они добираются до его общежития, Адриан больше не напряжен и не обеспокоен поведением Джеймса. Успокоившись, Джеймс начинает разглагольствовать: — Этот парень врывается в ее дом, когда она принимает душ, и держит в руках ее использованное нижнее белье, когда она выходит. И этот парень должен быть ее единственной настоящей любовью, больше похожей на маньяка психопата! Я имею в виду… Джеймс прерывается, когда Сириус врывается в комнату вместе со своим братом. — Помоги мне дать нерушимую клятву. — Хорошо, — легко отвечает Джеймс.

***

Осталось два дня

. Джеймс снова входит в большой зал вместе с Сириусом. — Привет, ребята, — говорит Адриан, подходя к ним. — Привет, — отвечают Джеймс и Сириус. — Какую шутку ты приготовил на сегодня? — Ты скоро узнаешь, — просто говорит Адриан. — Кстати, о розыгрышах, когда случится твой? — спрашивает Сириус. — Это начнется в комендантский час. — Когда все будут в своих комнатах, — заявляет Адриан. Джеймс лукаво улыбается и больше никак не комментирует. Адриан качает головой. — Ты знаешь, что это означает, что мы не узнаем, каков результат, до завтра, верно? — Да, но я не беспокоюсь об этом. Я никогда не волнуюсь, когда знаю, что выиграю. — Твое вчерашнее волнение и нервозность говорят об обратном. — Туше, — неохотно говорит Джеймс. — Не будь таким кислым, — говорит Сириус, взъерошивая волосы Джеймса. — Я всегда кислый бродяга, — говорит Джеймс, обнимая Сириуса за шею. — Ты просто делаешь меня милым, — он шевелит бровями для дополнительного эффекта. Сириус смеется, прежде чем подыграть. Он понижает голос на октаву. — Подойди немного ближе, и я покажу тебе, каким милым ты можешь быть. Джеймс знает, что они просто играют, особенно потому, что они постоянно так играют, и половину времени начинает он. Но он не может отрицать, что дрожь пробежала по его спине от слов Сириуса. — Тьфу. Отпустить моего брата, чудак, — говорит Регулус, появляясь рядом с ними. — Нет, Сириус как бы, в процессе того, чтобы сказать, что я нравлюсь ему больше, чем ты. — Джеймс! — Сириус делает выговор. — Это неправда, Регулус. — Так я тебе не нравлюсь? — Нравишься, но не больше, чем мой брат. Джеймс драматично вздыхает. — Я думал, у нас есть что-то особенное. — Конечно. — Признайся, Сириус, ты просто использовал меня, чтобы заменить Регулуса, пока вы двое не сошлись. Адриан ахает. — О, мой Бог! — он прижимает Джеймса к груди в утешительном объятии. — Ты двуличный монстр! — Остановись! Я не заменял тебя и прекрати формулировать это так, как будто мы встречаемся, Регулус мой брат, а не мой парень. — Встречались, — повторяет Джеймс. — Когда мы перестали встречаться? — Во-первых, мы никогда не встречались! Джеймс начинает притворно рыдать. — Как он мог так поступить со мной, Адриан? Я думала, он любил меня! — Такие люди, как он, не знают, что такое любовь, — драматично говорит Адриан, оглядывая Сириуса с ног до головы. Сириус раздраженно закатывает глаза. — Джеймс, — тихо говорит Регулус, — он не заменял меня тобой… — Спасибо, подожди, не играй в глупую игру Джеймса, — говорит Сириус. — Все было наоборот, — заканчивает Регулус с чрезмерно жестокой улыбкой на лице. Джеймс задыхается и притворно начинает сильнее плакать в грудь Адриана, когда Регулус начинает хихикать, как банальный злодей. — Вы трое раздражаете! — рычит Сириус, направляясь к столу Гриффиндора. Они начинают смеяться над разочарованием Сириуса. Они останавливаются, когда другие начинают входить в большой зал, и все трое следуют за Сириусом. Джеймс игнорирует взгляды однокурсников-гриффиндорцев из-за двух слизеринцев рядом с ним. Сириус плюхается на скамейку и быстро вскакивает, когда кто-то кричит: «Будь немного нежнее, пожалуйста!» Сириус лихорадочно оглядывается, пытаясь найти источник. Адриан начинает тихо хихикать. — Эй! Твоя задница воняет, леди, я не хочу, чтобы это сидело на мне! — кричит другой голос краснеющей девушке из Равенкло. Вскоре комната начинает наполняться оскорблениями и криками, когда все больше людей входят в большой зал и садятся. — Слезь с меня, пока не сломал меня! — То, что твой пердёж тихий, не значит, что я его не почувствовал! — Я не могу дышать! Джеймс протягивает руку к скамейке и тычет в неё. — Ой! Джеймс снова тычет в нее. — Прекрати тыкать в меня, сука! Это скамейки. Скамейки кричат и выкрикивают оскорбления всякий раз, когда кто-то прикасается к ним или садится. — Ты заколдовал скамейки? — Все до единого в Хогвартсе, — гордо отвечает Адриан. — Это чертовски весело, — говорит Джеймс, улыбаясь. — Спасибо, — говорит Адриан. — В любом случае, поскольку сейчас время завтрака, мы могли бы присесть. — На говорящие скамейки? — удивляется Регулус. — Да. — Отлично, — бормочет Регулус. — Просто здорово Джеймс пожимает плечами и садится. — Слезь с меня! — кричит скамейка. Джеймс игнорирует её и ждет, пока остальные сядут. Скамейки, конечно, выражают какую-то форму протеста, но перестают кричать после первого оскорбления. Хотя они кричат, когда кто-то начинает слишком много вертеться. — Эти скамейки чертовски крутые! — говорит Сириус. — Что ж, спасибо, — говорит кресло Сириуса с деревенским акцентом. — Нет проблем! Девушка сидящая неподалеку хихикает. — Разве ты не очарователен? — Я стараюсь, — отвечает Сириус. Джеймс чувствует себя, мягко говоря, неуверенно. Он хочет стереть из памяти, что когда-либо видел и слышал, как его друг флиртовал с говорящей скамейкой… — Я сожалею об этом, — шепчет Адриан Джеймсу и Регулусу. — Так и должно быть, — говорит Регулус, пока они продолжают наблюдать за флиртом Сириуса. — Знаешь, я не против, что ты сидишь здесь, у тебя классная задница, — говорит она. Сириус смеется. — О да, я великолепен! — Не в моем вкусе. — Я позволю себе не согласиться. Это самый быстрый случай, когда кто-либо когда-либо заставлял меня сесть ему на лицо! Регулус подавился, а Адриан с отвращением откладывает вилку. Джеймс больше не чувствует голода. — Ладно, это уже слишком, — говорит Адриан и вытаскивает свою палочку. — Нет! Не трогайте его, пожалуйста! Я люблю его! — Я тоже тебя люблю! — Я не собираюсь причинять ему вред… — О, слава богу. — Я причиню боль тебе, — заканчивает Адриан. Он накладывает на нее заклинание и возвращается к своему завтраку, как только заклинание рассеивается. — Сьюзи?! — кричит Сириус. Он ждет ответа, и когда ничего не происходит, он пожимает плечами. — Это было весело. — Ты. Отвратителен. — говорит Регулус. — Что я сделал? — Ты флиртовала со скамейкой, как какая-то шлюха. — Я не шлюха, — опровергает Сириус. — Да, именно поэтому ты флиртуешь со всем что двигается и, по-видимому, с тем что не двигается тоже флиртуешь. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть кокетливым, — говорит Сириус. — Верно, но ты не кокетничаешь, ты ведешь себя как шлюха. — Перестань называть меня шлюхой! — Шлюха, шлюха, шлюха… — издевается Регулус. — Заткнись, — восклицает Сириус. — Ты не смешной, — говорит он, трясущимися губами. Джеймс закатывает глаза. И Регулус перестает дразнить его. — Мне жаль. Ты знаешь, что я на самом деле так не считаю, — тихо говорит он. — Нет, я не знаю, Регулус, практически все так думают обо мне, почему ты должен считать иначе? Джеймс уверен, что видит свой мозг по тому, от того как сильно он закатывает глаза. — Потому что я твой брат… и я люблю тебя. Лицо Сириуса светится, и он больше не выглядит таким грустным. — О, ты любишь меня? — дразнит Сириус. Лицо Регулуса искажается, когда он понимает, что его обманули. — Я беру назад то, что я только что сказал. — Слишком поздно, — быстро говорит Сириус. — ~ Ты любишь меня ~ — напевает он. Регулус стонет и продолжает спорить по поводу своей любви к Сириусу. Джеймс наблюдает, как Сириус прихорашивается под пристальным взглядом Регулуса, и наоборот. Он рад за Сириуса. Несмотря на его отношение к Джеймсу, он знал, что он не был полностью счастлив без своего брата. Как друг Джеймс, очевидно, счастлив, что его лучший друг счастлив. Растущая, непредубежденная и стремящаяся учиться часть Джеймса счастлива. Другая же подлая, эгоистичная и не самая лучшая часть Джеймса, совсем не счастлива. Она продолжает подниматься, как Темный Феникс, извергающий ревность и собственничество, несмотря на то, что Джеймс много раз тихо сжигал его дотла. Джеймс хочет закатить истерику и обругать Регулуса в стиле «исчезни слизень». И, может быть, подправить это его красивое личико…. А может быть, поцеловать его и просто насладиться этой красотой. Очевидно, у Джеймса есть три стороны. Хорошая, плохая и похотливая. За последние несколько дней его мысли переключились с мыслей о Лили на мысли об Адриане, Сириусе, Люциусе и Регулусе. Его гормоны действительно охренели. Не поймите неправильно, все они были определенно горячими. Джеймс просто не представлял, что это так сильно повлияет на него. Лили с ее темно-рыжими волосами, великолепными зелеными глазами и красными веснушками, которые мерцают как звезды. Сириус с его темными черными волосами и серебристыми глазами, которые были зеркальным отражением глаз его брата. Единственная разница в том, что у Регулуса ямочки (и острая линия подбородка), а у Сириуса родинки. (Не помогает и то, что Сириус настолько привязан к своей анимагической форме, что его клыки стали такими же острыми. Другими словами, Джеймс находил клыки или острые зубы горячими.) Адриан с его черными волосами, рыжими веснушками и зелеными глазами, которые заставляли его терять рассудок. И, наконец, Люциус с его скорее белыми, чем светлыми волосами и серыми глазами. Другими словами, Джеймс — хаотичный бисексуал. Джеймс отвлекается от своих мыслей, когда звенит звонок, сигнализирующий об окончании завтрака. Они встают и идут каждый своей дорогой в класс. Джеймс не может дождаться окончания уроков, чтобы он мог не только провести собственное исследование темной магии, но и увидеть реакцию на свою шутку. Это будет потрясающе.

***

Регулус обеспокоен и раздражён до глубины души. Весь день зачарованные стулья разговаривали и бросали оскорбления. Ему не нравилось, когда ему говорили, что он похож на своих родственников, женившихся на своих двоюродных братьях и сестрах. Он не был бы так раздражен, если бы это было неправдой. Все чистокровные семьи иногда женятся на двоюродных или более дальних родственниках, чтобы сохранить «чистоту» крови. Так что да, Регулус, вероятно, действительно выглядит как результат инбридинг. Регулус видит причину его раздражения и быстро обращается к нему. — Адриан Эмиас Слизерин, если ты не расколдуешь эти чертовы стулья, я сойду с ума. Он поднимает бровь. — Ты уже выглядишь так, как будто сошел с ума, — комментирует он. — Хорошо, давайте проясним одну вещь, я не мой брат, поэтому я не потерплю твоих колких высказываний. — Прошу прощения, мистер Блэк, — вежливо говорит Адриан. — Я принимаю ваши извинения, — Регулус поправляет галстук. — А теперь вернемся к нашей предыдущей теме, не могли бы вы прекратить разговор стульев, пожалуйста. — Нет. — Извините, ты не можете повторить? — Ты слышал мой ответ и в первый раз. Регулус пристально смотрит на Адриана, который отвечает ему таким же холодным взглядом. — Я действительно услышал твой ответ в первый раз, — признается Регулус. — Тогда почему ты попросил меня повторить? — Потому что я давал тебе шанс изменить свой ответ. — Мой ответ не изменится, — холодно говорит Адриан. Они смотрят друг на друга, воздух вокруг них напряженный. И, наконец, напряжение спадает… с улыбкой. — Большинство людей отступили бы, — с уважением говорит Регулус. — Я не большинство людей. — Немного банальный ответ, не так ли? — Я не против быть клише. — А должен быть против. — Почему? — Быть клише интересно только на короткое время. Через некоторое время это становится скучным. — Со мной никогда не бывает скучно. — Ты уверен? — Абсолютно. — Почему? — Моя жизнь полна занимательных приключений. — Приведи мне пример. — Ну, однажды мы с другом полетели в школу на летающей маггловской машине, а еще столкнулись с беглым заключенным, ну, ещё я сражался с василиском, и воспользовался хроноворотом, чтобы спасти гиппогрифа от казни. — Звучит утомительно. — Поверьте мне, это так. — Я полагаю, что быть скучным не так уж плохо по сравнению с этим. — Иногда я хочу, чтобы моя жизнь была скучной, но потом я понимаю, что мне просто будет скучно, а это никуда не годится. — Тогда, кажется, что быть скучным нужно только тогда, когда отчаянно нужно в отдыхе от приключений. — Никогда не было сказано более правдивых слов. — Тогда, то, что шоколад лучшая вещь в мире, ложь. — Мерлин нет. Шоколад — это подарок миру, которого мы не заслуживаем. — Теперь это самое правдивое утверждение, которое я когда-либо слышал, — говорит Регулус, совершенно удивленный. — Не хочешь прогуляться со мной до общежития? — спрашивает Адриан. — Я не против. Регулус более чем счастлив поддерживать общение между ним и Адрианом. Несмотря на все годы, проведенные здесь, у него не было настоящего друга, кроме Сириуса. Он хотел бы иметь того, кто не был бы его братом. И Адриан кажется идеальным кандидатом. Они устраиваются в общей комнате и говорят о тривиальных вещах, от которых у Регулуса все равно кружится голова. Ему нравится вести разговор, который не является заумным и утомительным. Иногда приятно просто и приятно поговорить о любимом чае, развлечениях и невероятных слухах, ходящих по школе, которые они находят забавными. Им особенно нравится история о директоре Диппете, который прячет абсурдные вещи в своей бороде. (Лягушки или маленькие птички.) Не успевают они опомниться, как звонит колокол, сигнализирующий о наступлении комендантского часа. — Ну, это было клас… Регулус не может закончить предложение, потому что внезапно чувствует, что его бросило в водоворот. Он падает на пол и едва не ударяется головой о деревянный пол. Закрыв глаза, чтобы избавиться от головокружения, Регулус медленно открывает их только чтобы снова закрыть от тошнотворного количества красного, которое он видит. — Что за… — он слышит, как Адриан восклицает: — Почему мы в башне Гриффиндора? Регулус открывает глаза только для того, чтобы проверить, что да, они действительно по какой-то причине находятся в гриффиндорской башне. — Что, черт возьми, происходит, — спрашивает товарищ по Слизерину. Исходя из количества учеников в башне, Регулус может предположить, что все, кто был в подземельях слизерина, были отправлены сюда. — Регулус, — шепчет Адриан. — Я, наверное, должен сказать тебе, что шалости Джеймса начинаются в комендантский час. И они оказались здесь, как только начался комендантский час. — Это самая дурацкая шутка в истории. Переносить нас в другое жилье не лучшая идея. — Зная Джеймса, у меня такое чувство, что у него в рукаве припрятано нечто большее. — Например, что? — Я думаю, мы узнаем, когда попытаемся вернуться в свои комнаты. — О чем ты думаешь? , — спрашивает Регулус. — Я думаю, что если мы попытаемся вернуться в наш собственный дом, нас просто отправят обратно сюда. — Ты шутишь! Адриан качает головой. — Просто прекрасно, — саркастически говорит Регулус. Адриан пожимает плечами. — Идем. Все уходят, и мы могли бы также последовать за ними на всякий случай. Регулус хватает руку, которую Адриан протянул к нему, и встает. Теория Адриана быстро подтверждается, когда все снова оказались в Гриффиндорской башне, как только они вошли в подземелье Слизерина. По всей Гриффиндорской башне слышны стоны. Люди замолкают, когда слышится голос МакГонагал. — Пожалуйста, все немедленно соберитесь в большом зале. Регулус вздыхает. — Давай покончим с этим, — ворчит он. Когда они входят в большой зал, они направляются к Джеймсу и Сириусу. — Так это твоя шутка, — заявляет Адриан. — Да, сегодня все спят в противоположных общежитиях. Гриффиндор в Слизерине, Равенкло в Хаффлпаффе и наоборот, — с гордостью говорит Джеймс. Регулус качает головой. Никому лучше ничего не трогать в его комнате, если они не хотят умереть. Он не боится убить суку. Профессор МакГонагалл прочищает горло. — Это может быть шоком для всех вас, но на данный момент мы не можем позволить вам всем войти в ваши собственные комнаты в общежитии. Это означает, что вам всем этой ночью придется спать в других комнатах и общежитиях. По залу поднимаются протесты, но строгий взгляд профессора МакГонагалл заставляет их замолчать. Я знаю, что это раздражает многих из вас, но этой ночью вам придется с этим смириться, — говорит она. Она отступает, давая понять, что больше не будет говорить по этому вопросу. Регулус пожимает плечами. — Это может раздражать, но я думаю, что мне будет комфортно в Гриффиндоре этой ночью. — Неудивительно, что тебе так комфортно в Гриффиндоре, учитывая, насколько вы близки со своим братом, — громко произносит гнусавый голос. Снейп. — И что это должно означать? — холодно спрашивает Регулус. — Я имею в виду, что ты привык к Гриффиндору, потому что ты все время в его постели. — Извините? — рычит Регулус. — Ты пытаешься сказать, что мы с моим братом трахаемся? — Ну, все знают, что Блэки любят сохранять чистоту своей крови, женясь друг на друге. Почему вы с Сириусом должны быть исключением? — Мы женимся на наших кузенах, а не на братьях и сестрах. — Если ты так говоришь, — ехидно говорит Северус. Его дружки Эйвери и Малсибер смеются над его словами. Лицо Регулуса остается спокойным и собранным. Он не клюнет на приманку Снейпа, держа под контролем свое яростное желание причинить ему боль. — Привет, Северус! — Чего тебе? — отвечает он, и все еще самодовольный, поворачиваясь к Адриану. Самодовольное выражение исчезает с его лица, когда Адриан бьет его. Регулус ахает. Он не ожидал этого, но, боже, это было потрясающе! Эйвери и Малсибер вытаскивают свои волшебные палочки, а Джеймс и Сириус вытаскивают свои. — Я бы не советовал вам этого делать, — твердо говорит директор Диппет. Джеймс быстро убирает палочку, Сириус делает это гораздо медленнее. — Эта школа не потерпит насилия, — он смотрит на Адриана, — несанкционированных дуэлей, — он смотрит на Джеймса, Сириуса, Эйвери и Малсибера, — и я не потерплю ложных подстрекательских слухов и обвинений, — говорит Диппет, глядя на Северуса. — Итак, эта ночь сложная, и все будет выяснено утром, — тихо говорит Диппет. — Комендантский час уже давно начался, и я советую вам, ребята, добраться до общежитий в ближайшие десять минут, иначе… Ученики начинают перебираться в свои новые комнаты на ночь. — Увидимся утром, — говорит Сириус Регулусу. — Увидимся, — отвечает Регулус, обнимая Сириуса. — Я люблю тебя, — бормочет он. — Я тоже тебя люблю. Регулус уходит с Адрианом в общежитие Гриффиндора, где они будут спать сегодня вечером. — Где мы будем спать? — спрашивает Регулус. — В комнате твоего брата, — отвечает Адриан, увлекая Регулуса за собой. Почему он об этом не подумал? Может быть, потому, что у него с Сириусом больше общего, чем он хотел бы признать. (Какая глупость.) Они входят в комнату общежития, и, прежде чем они успевают закрыть дверь, появляются Люциус и Нарцисса. — Мы можем разделить эту комнату с вами, ребята? — Конечно, — отвечает Регулус. У него никогда не было проблем с Люциусом и Нарциссой. Особенно потому, что он знает, что они не следуют за Волдемортом. Возможно, он сделал вид, что последовал за Волдемортом, чтобы насолить Сириусу, но на самом деле этот человек его совершенно не интересовал. Нарцисса и Люциус заходят внутрь. — Так вот как выглядит комната Джеймса, — бормочет Люциус. — Ты хочешь спать в его постели? — Адриан дразнит. — Нет! — опровергает Люциус. — Мне просто… было любопытно, вот и все. — Лжец. Ты по уши влюблен в Джеймса, — сказала Нарцисса. — Цисси! Он же из Гриффиндора, почему он должен мне нравиться? — Потому что он милый и любит флиртовать с тобой. — Он тебе нравится, — заявляет Адриан. Люциус вздыхает. — Может быть, я еще не уверен. — Ну, когда ты разберешься, скажи мне, чтобы я мог вступить в фан-клуб. Свидание слизеринцев и гриффиндорцев похоже на современных Ромео и Джульетту, — говорит Адриан. — Кого? — спрашивает Люциус. Адриан вздыхает. — Неважно, — говорит он удрученно. — У меня вопрос, — перебивает Регулус. — К Нарциссе. — Спрашивай, — говорит она. — Вы же с Люциусом помолвлены, так почему ты не против, что он в кого-то влюблен? — Потому что мы, может быть, и помолвлены, но в первую очередь мы друзья, — ответила Нарцисса. — Он не против того, что я влюбляюсь и тихо встречаюсь с другими, поэтому я не против, чтобы он делал то же самое. Люциус кивает головой в подтверждение. — При условии, что я подарю ей ребенка, когда мы поженимся. — Не говори так. Для меня ты не просто отец будущего ребенка… — Спасибо. -… Ты также замечательный повар, — заканчивает она. — Это было почти мило, но ты должна была и все испортить, — рычит Люциус. — Ваши отношения странные, — комментирует Регулус. — Ты действительно хочешь сказать это, когда существуешь ты и Сириус? — невозмутимо сказала Нарцисса. — Задела за живое… Адриан фыркает. — В любом случае, поскольку вы, ребята, не выглядите усталыми, давайте сыграем в игру. — Что за игра? — спрашивает Люциус. — Это маггловская игра, которая может стать немного сумасшедшей, если вы все сделаете правильно. — Как называется? — спрашивает заинтригованный Регулус. Адриан злобно улыбается. — Правда или действие.