Peremo / Убийство

В Хогсмиде было адски холодно. Даже с согревающим заклинанием, мороз доставлял неудобства. Снег устилал улицы, тротуар был скользким, а ветер превратил волосы, не поместившиеся в шапку, в птичье гнездо. Но на улице играли рождественские гимны, а магазины были уютными и украшенными к празднику, так что, несмотря на небольшую заминку — она чуть не сломала шею на обледеневших ступеньках, — получился прекрасный шоппинг. Без постоянного давления от осознания, что за ней следит Том, Гермионе даже удалось получить удовольствие. Она купила деревянный волшебный шахматный набор для Эдварда, сладостей для Кеттлберна и замысловатую самонагревающуюся чашку для чая Шпигель. И хотя он все еще не ответил на ее письмо, и Гермиона не была уверена, увидит ли его до Рождества, она даже купила шарф для Эйвери — своего рода жест примирения. Когда покупка подарков была вычеркнута из списка дел, Гермиона провела остаток дня, углубляясь в переулки городка, в поисках самого старого и подозрительного на вид антикварного магазина. Она обошла четыре квартала, прежде чем нашла достойного кандидата. Убогий маленький магазинчик располагался внизу лестницы, в стороне от фасада улицы, а внутри была темная и пыльная, чуть ли не чуланная, главная комната. В глубине, за парой коротких проходов, за прилавком сидел старик, откинувшись на стену, и выглядел наполовину уснувшим. Гермиона прокралась мимо запыленных полок, не утруждая себя разглядыванием, и прочистила горло. — Э-э… здравствуйте, сэр, — поздоровалась она, когда его глаза резко открылись. — Я ищу кое-что весьма специфическое и надеялась, что вы сможете мне помочь. Старик выпрямился и поправил очки, выглядев слегка раздраженным тем, что его разбудили. — Мне нужно… что-то гоблинской работы, что-то острое, — продолжила Гермиона, игнорируя его недружелюбие. — Что-то вроде кинжала, или ножа, меча… что-то в этом роде? Хмурый взгляд старика углубился, он оглядел ее с ног до головы. Его нос сморщился. — Гоблинской работы, — грубо повторил он. Гермиона фыркнула через нос. — Я могу себе это позволить, если вам это интересно. Его глаза сузились. — Пятьдесят галлеонов, — бросил он вызов. Потребовались все ее усилия, чтобы сохранить невозмутимое лицо. Пятьдесят галлеонов. Это было совершенно возмутительно. Это была почти все что у нее было, годы накоплений, и у нее не было особо времени ходить по магазинам. Но все же, хотя она и не знала текущей цены на серебро гоблинской работы, если у него случайно найдется то, что ей подойдет, она точно не откажется от покупки. Бормоча под нос об вымогательстве, Гермиона порылась в сумке и достала кошелек. — Вот, — сказала она, открыв его под углом, чтобы он увидел блеск монет в ее кошельке. Мужчина потянулся. Она отдернула кошелек. — Нет. Я отдам его вам, когда увижу, что у вас есть, и не раньше. Мужчина поджал губы и пристально смотрел на нее. Гермиона держала плечи прямо и приподняла бровь, и когда стало ясно, что она не отступит, он пробурчал «ладно» и исчез в задней части магазина. Прошло добрых несколько минут. Гермиона уже собиралась заглянуть в заднюю комнату в поисках старика, как вдруг тот вернулся с громоздким свертком в руке. Дойдя до прилавка, он положил его перед ней и развернул. Внутри ткани был… столовый набор. Набор, казалось, нуждался в хорошей чистке, и он, очевидно, когда-то был роскошным, замысловатым и украшенным. Но… это все еще был просто столовый набор. Далеко не меч, который она представляла. — Э-э… — Гермиона сжала губы. — Это… все, что у вас есть? Старик не выглядел впечатленным. — Он вам нужен или нет? — Ну… то есть, да. Да, если они точно из гоблинского серебра, и это все, что у вас есть… — решила она. Она предположила, что хотя столовый нож меньше, чем она задумывала, он, вероятно, все же сработает. Возможно, придется приложить немного больше силы, чтобы проткнуть кольцо, но наверняка это сработает? Для дневника, по крайней мере, сойдет. Мужчина указал на нижнюю часть ручек приборов, на то, что выглядело как маленькое клеймо между вырезанными цветами. — Вот это фирменный знак Кергиса из Норвегии. Мастера восемнадцатого века, известного своими серебряными изделиями с растительными мотивами. — Хм, — Гермиона прикусила губу. Возможно, это лучшее решение, которое она получит за такое короткое время. — Вы дадите скидку, если я возьму только нож? Хмурый взгляд мужчины углубился. — Либо оба бери, либо ничего. Гермиона вздохнула. Пожалуй, оставить одну вилку было бы довольно неудобно для того, кому потом пришлось бы ее продавать. — Ладно, — сказала она, затем порылась в кошельке и передала пригоршню галлеонов. — Вот. — Это не пятьдесят, — тут же сказал он. Хм. Мужчина знал толк в монетах. — Вы уверены? — сказала она. — Не играй со мной, девочка, — предупредил он. — Извините, извините, одну секунду, — сказала Гермиона как можно невиннее, роясь в сумке. Где же он, где же он?.. — Может, вы пересчитаете? — предложила она. Ах, черт побери, почему в ее сумке столько хлама? Надо было завернуть шарф Эйвери, а не просто запихивать его… ах. Вот. Ее рука сжалась на рукояти палочки. Быстро она вытащила ее из сумки, направив прямо в его лицо. — Ужасно извиняюсь, сэр, но они столько и стоят, — сказала она, а затем произнесла: — Ступефай! Мужчина упал, ударившись спиной о шкафчики позади себя, и грохнулся с тяжелым стуком. Гермиона почувствовала небольшую вину, но… что ж. Это было во имя общего блага, и через пару часов с ним все будет в порядке. Затем она произнесла «Обливиэйт», прежде чем завернуть набор столовых приборов и спрятать его в сумку. Гермиона оставила двадцать пять галлеонов, которые дала ему изначально — это было более чем щедро с ее стороны, рассудила она, ведь она могла бы оставить его ни с чем — и поспешила обратно из магазина, бодро шагая. Это был большой шаг вперед. С ножом гоблинской работы и остатками чая, пропитанного ядом василиска, все еще лежащим в ее сумке, скоро у нее будет более удобный инструмент для уничтожения крестражей, чем меч Гриффиндора, и кольцо Тома исчезнет в мгновение ока! И тогда, если все пойдет по плану, его дневник вскоре последует за ним, и как только его крестражи исчезнут, его можно будет убить, и тогда она достигнет всего, ради чего вернулась во времени. Она чуть не рассмеялась. Том буквально вручил ей средство уничтожения своих крестражей, и даже не подозревал об этом. Это было прекрасно, правда, — пересказ того, как он сам исполнил пророчество с Гарри. И видите? Все было в порядке. Возможно, она поспособствовала его приходу в Хогвартс, разрушила временную линию и чуть не погибла в процессе, но скоро все будет исправлено. Все в порядке. У нее все отлично. Гермиона побрела обратно на главную улицу, и теперь холод не беспокоил ее так сильно, как на пути сюда, поскольку ее настроение улучшилось. К тому времени, как она добралась до вымощенной булыжником главной дороги, ее ноги уже горели. Подъемы в снегу давались гораздо труднее. Она замедлила шаг, когда улица выровнялась, чтобы немного передохнуть перед тем, как отправиться по тропинке обратно в Хогвартс. Но, проходя мимо, она отвлеклась на характерный крик из «Кабаньей Головы», когда кто-то оттуда выходил. Она замедлилась еще немного, вглядываясь через улицу. У вышедшего мужчины была особенно расслабленная осанка и песочного цвета светлые волосы, и он выглядел… знакомым. Неужели это?.. Наверняка нет. Гермиона сделала еще несколько шагов по улице, приблизившись. Но… тогда, при втором взгляде, возможно, это… — …Эйвери? — позвала она. С другой стороны улицы светловолосый мужчина обернулся и прищурился на нее. — …Гермиона? — Привет! — Она помахала. — Что ты здесь делаешь? Он на мгновение застыл. — Эм. Я просто… — Почему ты не ответил на мое письмо? — перебила Гермиона, вспомнив, что немного злится на него. Он не мог ответить на ее письмо, но зато прекрасно смог появиться в Хогсмиде? Потребовалось бы всего тридцать секунд, чтобы написать ответ и дать ей знать, что он будет в городе! — Я… — Эйвери обернулся назад и почесал затылок, напоминая ребенка, пойманного за руку в банке с печеньем. Он выглядел немного растерянным, но затем, довольно резко, крикнул: — Уходи! Он начал делать отмахивающиеся движения, и Гермиона раскрыла рот. — Прошу прощения? — Уходи! — Он снова отмахнулся от нее, его действия становясь суетливыми. — Убирайся отсюда! — Это общественная улица, спасибо большое! — Нет, это… просто… поверь мне! Убирайся… Дверь в «Кабанью Голову» распахнулась позади него, прерывая то, что собирался сказать Эйвери. Эйвери крутанулся на месте, и, увидев, кто это, Гермиона закатила глаза. Она помнила, каким грубым был Феликс с их первой встречи, и, видя его пьяное, похабное выражение лица сейчас, была уверена, что во второй раз он будет таким же. — Эй! — услышала она, как он говорит Эйвери. — Куда это ты собра… о, эй. Это та девчонка? Та, что из замка? Фу. Девчонка. Гермиона не разобрала бормотания Эйвери в ответ, а позади них дверь снова открылась, и их другие друзья, Перси и Эвандер, тоже вышли. Позади них был Том. Ох. Черт побери. Ему понадобилась всего секунда, чтобы заметить ее, едва хватило времени ей подумать о том, чтобы стать невидимой. Он, казалось, был немного удивлен, увидев ее, но это было буквально на секунду, и от того, как его глаза скользнули по ней, Гермионе хотелось растаять в снегу. Эйвери что-то сказал им, но он все еще говорил слишком тихо, чтобы она расслышала. И Том, казалось, тоже не слушал. Его глаза не отрывались от нее, а затем, когда Эйвери закончил говорить, Том кивнул, делая жест «иди сюда». Гермиона переминулась на месте, в животе все перевернулось. Она не обязана была идти туда. Они были на публике, и другие прохожие — потенциальные свидетели — были разбросаны по улице. Она могла просто проигнорировать его, продолжить свой путь или аппарировать отсюда. У него не было над ней власти. Но… теперь, когда она его увидела, и теперь, когда он попытался ее игнорировать, ей очень хотелось припереть Эйвери к стенке. И если он не собирался отвечать на ее письма, это мог быть ее единственный шанс… Гермиона была не из тех, кто поворачивается и бежит. Она стиснула зубы и пошла туда. — Добрый вечер, джентльмены, — поздоровалась она, выдавливая из себя бодрый тон. Они, казалось, не были особенно рады ее видеть, даже Эйвери. Перси и Эвандер выглядели слишком пьяными, чтобы заметить ее, а Эйвери и Феликс выглядели примерно так же неловко, как и она себя чувствовала. Но Том, с другой стороны, прислонился к фонарному столбу — идеальная картина самодовольства, — совсем не скрывая своего злорадства по поводу ситуации. — Ты не сказала мне, что спустишься сегодня, — плавно заметил он, опуская любые приветствия. Гермиона сузила глаза. Его слегка кривая улыбка, возможно, лучше справлялась с прогреванием ее тела, чем чары. — Должно быть, забыла упомянуть, — пробормотала она, словно это было его собачье дело. — Что привело вас всех сюда? — Мы каждый год встречаемся в сочельник на ланч в «Кабаньей Голове», — ответил Том за всю компанию. Гермиона слегка фыркнула, не смогла сдержаться. — Это… ну, простите, но это немного… мило, а? Встреча бывших одноклассников? Эвандер фыркнул, а Феликс закатил глаза, но Том лишь улыбнулся. — А ты? Что привело тебя в Хогсмид, совсем одну? — мелодично спросил он, изогнув губы. Гермиона скрестила руки на торсе. Совсем одну. — Просто заканчиваю рождественские покупки, — сказала она так же небрежно, как позволяли нервы. — Лучше поздно, чем никогда, знаете ли. Феликс приподнял бровь. — Не особо везет? — спросил он, разглядывая ее подозрительно пустые руки. Гермиона сжала губы. — Хм, да, полагаю, заклинание на уменьшение может показаться некоторым довольно озадачивающим, — сказала она, не в силах сдержаться, и слегка встряхнула свою маленькую бисерную сумочку. Пока остальные мужчины смеялись, губа Феликса скривилась. Эйвери выглядел весьма заинтересованным в своих ботинках. — Все еще занудная маленькая сучка? — выплюнул Феликс. — Малфой, — сказал Том с напряженной улыбкой. Это прозвучало приятно — то, как он произнес его имя, слегка высоким голосом. Для тех, кто не знал лучше, это прозвучало бы как мягкое замечание. Но Феликс быстро опустил глаза, будто его ударили, и пробормотал: — Извини. Видеть то, как Том общается с ними, было… некомфортно. Интересно, был ли он с ними таким же непредсказуемым, как с ней. Она подозревала, что да. «Он может быть немного колючим», — говорил ей Эйвери. — Не обращай на него внимания, — сказал Том, слова лились, словно шелк. — Сливочное пиво сегодня в сочельник по полцены, и можно немного переборщить. Гермиона шмыгнула носом. — Да, уверена, что можно, — согласилась она. Она перевела внимание на Эйвери, который все еще не смотрел на нее. — Ну, хотя я не хочу вторгаться в ваш вечер, я вообще-то хотела спросить, не хочешь ли ты сходить на быстрый кофе? Эйвери? Эйвери потребовалось мгновение, чтобы осознать, что она обращается к нему, и когда он это сделал, он стал похож на оленя в свете фар. — Эм. Ну… вообще-то, я не знаю, если… — Мы как раз уже прощались, так что вы двое идите и пообщайтесь, — вставил Том, словно у него спрашивали разрешения. Это было подозрительно, то, как доброжелательно он говорил, учитывая, как он отзывался об Эйвери прошлым вечером. Но с возможностью наконец вытянуть из Эйвери информацию, маячащей перед ней, Гермиона не собиралась терять шанс. — Увидимся позже, Гермиона, — сказал Том. — Счастливого Рождества, Марвин. — Да, тебе тоже, — немного неловко ответил Эйвери, и затем, помахав остальным друзьям, он жестом указал вниз по дороге. Гермиона последовала за ним, не оглядываясь назад и радуясь, что между ними и Томом с его рыцарями появляется расстояние. Длинные ноги Эйвери естественным образом задали быстрый темп, и Гермионе сразу пришлось поспевать. — Эй, с тобой все в порядке? — спросила она. — Я знаю, что в прошлый раз мы расстались не на самой лучшей ноте, но ты ведешь себя… ты мог бы помедленнее? Ты ведешь себя очень странно. Но Эйвери не ответил и не замедлил шаг, он просто пожал плечами и продолжал идти. Гермиона продолжала следовать за ним, и ее черты лица стали глубоко нахмуренными. Наконец, когда они оказались вне пределов слышимости остальных, Гермиона снова попыталась: — Том что-то сказал, что расстроило… — Продолжай идти, — прошипел Эйвери, глядя на нее только краем глаза. — Что… — Продолжай идти, не оглядывайся. Гермионе почти пришлось бежать трусцой. — …Эйвери… — Не здесь, — прошипел он, слегка дернув ее за локоть, чтобы свернуть направо. — Поверь мне, просто… пошли. — Ладно, ладно, — сказала она, позволяя ему вести. Как только они завернули за угол, скрывшись из виду от того места, где оставили остальных, Эйвери шагнул перед ней и резко остановился. — Возьми мою руку, — проинструктировал он, протягивая ее ей. — Не раньше, чем ты скажешь, что происходит. Эйвери на секунду зажмурился. — Просто… поверь мне. Пожалуйста. Его глаза были широко раскрыты, умоляюще, и это было странно — то, как Гермиона к нему относилась. По сути, она едва знала его. Он был одним из рыцарей Тома и уже предавал ее однажды. Он был именно тем человеком, которому не стоит доверять. Но несмотря на это… она доверяла. Она взяла его руку. Его прикосновение было теплым и утешительным. Совсем не таким, как у Тома. И прежде чем она успела как следует это обдумать, ее поглотил знакомый черный мрак аппарации.

***

Оба оставляли за собой следы в снегу. Ее следы были меньше, чем у Эйвери, ближе друг к другу, с острыми носками от ее сапог. — Что думаешь? Том думал, что у него болит голова. Все было готово к Новому году. Все фигуры расставлены, все ходы сделаны. Анку и так была на него в обиде. Отклоняться от того, что они планировали, только усугубило бы ее недовольство. Ей было обещано сытное угощение. Обещание есть обещание. Но назойливая, тревожащая мысль, от которой он не мог избавиться, заключалась в том, что устранить их обоих одновременно было сопряжено со значительным риском. Он не рассчитывал, что она так беспечно покинет замок одна, не рассчитывал столкнуться с ней вот так. Обещание есть обещание… но разве он тот, кто не послушает пения самой судьбы? — …Мой лорд? Пока Эвандер и Перси, бормоча о своих рождественских планах, пошатываясь, вернулись в «Кабанью Голову», будучи слишком пьяными для какой-либо вменяемой беседы, Феликс остался у его стороны, как хорошо обученная собака, с нетерпением ожидая указаний от своего хозяина. Том выдохнул, и воздух, вышедший из его ноздрей, сконденсировался, образовав туманное облачко. — Сделай это. Все такой же послушный, Феликс оставил его без вопросов. — О, и Малфой? — окликнул его Том. Феликс остановился, вытянув шею. — Если Эйвери встанет на пути, убей и его тоже. Феликс ухмыльнулся. — Конечно, мой лорд. Том смотрел, как тот скрылся вниз по улице, следуя по следам в снегу, пока Феликс не исчез из виду. Уличные фонари уже зажглись, пламя танцевало внутри их стеклянных домиков. Примерно через пятнадцать минут солнце сядет. Том бросил еще один взгляд на следы. Какая жалость. Он так ждал своего дня рождения в этом году. Неважно. Он развернулся на каблуках и начал долгую, холодную прогулку обратно в замок.