Глава 9
31 августа 2022 г., 12:20
Софи
Все мое тело отзывалось болью. Это была приятная боль и я знала, кто мне ее причинил. Виновник тихо посапывал за моей спиной и я была не в силах его разбудить. Слишком уж милым он мне показался, и невинным. То, что произошло пару минут назад было невозможно описать. Я вспоминала отблески в памяти и мои щеки тут же заливались краской. За окном уже темно, а мне не спалось, должно быть я уже выспалась, я стала намного бодрей. «Смотри на меня, Софи, не смей отворачиваться». Он казнил меня, он ругал меня, он наказывал меня, трахая во всех позах. Он кричал на меня и шлепал меня. А я принимала его и поддавалась ему. Настолько сильно мы изголодались друг по другу. «Он пришел сделать тебе предложение, за этим он пришел? Отвечай?» «Да», во рту стало сухо, но я выдавила из себя это короткое слово. «Никто не посмеет, никто не посмеет…кроме меня. Ты моя». Генри был прав, война меняет людей, но Тимоти изменилось время и тоска по мне. Такого темного Тимоти я готова была лелеять и желать. Его фразы отчетливо засели в моей голове и я снова ощутила вибрацию внизу живота. Мне всегда будет мало, мне всегда будет мало Тимоти. Я повернулась к нему лицом и так хотелось коснуться его лица, но не стала его тревожить, он слишком устал, ему нужен отдых. Я надела халат и вышла из комнаты, в коридоре никого. Все слуги от страха разбежались по своим углам. Кабинет Тимоти был закрыт, Энтони нигде не было видно, возможно, он ушел спать. Я вошла на кухню и налила себе прохладной воды, чтобы смочить горло. Губи стали щипать, они потрескались из-за укусов Тимоти и поцелуев. — Вам не спится? В дверях появилась Кэтрин, сжимая халат. — Нет. А тебе? — Тоже. Она села рядом со мной и налила себе холодного молока. — Наверное мне не стоило при милорде называть имя Прайса, простите меня, госпожа, — она приобняла меня так крепко, что мне стало нечем дышать. — Эй, — я подняла ее лицо, держа за подбородок. — Не вини себя, ясно! — Вам сильно досталось? — В каком смысле? — Дом стоял верх дном, весь Роуз-хилл слышал, как он кричал на вас. Я выдохнула. Кэтрин почудилось, что ее дорогой милорд избивал меня, и избивал жестко, но это было не так. Она была совсем не осведомлена о любовных утехах и мне пришлось ей все рассказать. — О, Божечки! — Это не так плохо, как кажется, поверь мне, ты сама это поймешь, когда придет время. — Нет уж, я…я не хочу, — я поймала ее кривое выражение лица и захихикала. Мой живот стал приятно урчать и мы решили перекусить. Я нарезала ломтиками сыр и хлеб, а Кэтрин сделала быстрый салат. Добежав до винного погреба я достала вино и откупорив его, разлила по бокалам. — Миссис Фитц рассердится на меня, если завтра я появлюсь с похмельем. — А ты не обращай на нее внимание, ты ведь со мной пьешь. — Верно, — она делает маленький глоток алкоголя. — Меня все это удивляет. — Что именно? — Вы такая…другая, не похожи на других дам, леди. Вы со мной такая обходительная, меня это немного пугает и радует, поэтому я бросила свою работу в Лондоне и приехала к вам, как только узнала, что вы вернулись. На минуту мне показалось, что Кэтрин вот-вот заплачет и обняла ее за плечи. — Ты похожа на одну мою знакомую, с которой мы дружили, очень давно. Я вспомнила про Линду, как она там? Сделала ли она то, что я посоветовала? Живет ли она полной жизнью, своей жизнью? — Ты для меня самый близкий человек, Кэтрин! — Вы тоже, госпожа. Мы вспоминали самые радостные и смешные моменты и пили за это наше вкусное вино. Бутылка мгновенно опустела и меня начало клонить в сон. А Кэтрин…она…не думала, что у нее слабый желудок. Всю ночь ее рвало и я помогла ей дойти до комнаты. Уложив ее спать я поплелась к себе, к своему спящему солдату. Недолго вертолетики кружились над моей головой, я сразу же уснула. На следующее утро я проснулась от приятного ощущения внутри живота, моя нога была прижата к постели и я ее практически не чувствовала, но почувствовала кое-то другое. Я открываю глаза и первое что я вижу, это шевелюру Тимоти, он находился под одеялом и на мне. — Что ты? — Тише. Его язык стал ласкать меня и возводить какие-то небесные вершины. Я расслабилась и уронила голову обратно на подушку. Сжимая простынь, я наслаждалась блаженством, пока это блаженство не прервали голоса. — Тимоти! Боже мой, Тимоти! Изабель распахнула двери моей спальни и влетела как вихрь, Тимоти тут же вынырнул из-под одеяло, тем самым смутив свою мать и меня. Она отвернулась, и было ясно почему. Ведь на меня не было ночной сорочки, она лежала на том самом углу, где меня раздевал Тимоти. — Матушка! Он быстро надевает брюки и встает с кровати. Я нырнула в одеяло, умирая от стыда. — Э…я…наверное, не вовремя. — Ну матушка! Она обернулась и прижала к груди сына. Я вытащила голову из-под одеяла, так как нечем было дышать. Она помахала мне, я помахала ей в ответ. — Вчера пришло известие от Энтони, господи, ты живой, ты… — Со мной все хорошо. — Мы приехали с рассветом, твои сестры и братья ждут тебя. Она скрылась, мое сердце не прекращало биться от этого неловкого момента. — Ух ты! — произносит энергичный Тимоти. Он подходит ко мне и садится на край кровати. — С добрым утром, — и целует в губы. — С добрым. Его глаза все еще находились на уровне моих глаз и когда они стали отстраняться, то улыбка на лице Тимоти тут же исчезла. — Черт, придется попросить у Кэтрин немного пудры. Тимоти протянул мне зеркальце и на шее я заметила несколько красных точек. — Боже! — я схватилась за голову. — Как же это… Боже, дай мне умереть, твоя мама меня видела…голой…и…все это… — я показываю на свою шею. — Все давно в курсе наших с тобой дел, Софи. — Это неправильно. — Идем, пора появиться перед ними. — Нет, я не пойду, нет… — Идем же, — он стал хватать меня за руку и тянуть на себя. — Или тебе напомнит мой урок? Я стала часто моргать и встала. Кэтрин привела меня в порядок и стала замазывать мою шею пудрой. — Ваш цвет кожи не совпадает с цветом моей пудры, госпожа, — я тихо выругалась. — Может быть вам на шею повязать платок, скажете, что горло болит. А это мысль. Я нашла шелковый платок и завязала узелок на шее. Мы с Кэтрин дошли до праздничного зала и разделились. Она все еще шаталась после прошлой ночи, но старалась не выдавать себя. Кажется, я на нее плохо влияю. Я вошла в зал, стол был празднично накрыт, семейство было в сборе, даже Кристофер здесь, Мэриан, наконец, оживилась рядом с ним. Я нашла свободное местечко около Тимоти и села за стол. Кроме братьев Тимоти и Изабель, никто не понял, почему у меня на шее платок. Они бросали на меня взгляды и подмигивания. Я сдерживала свою идиотскую улыбку. — Ты не успел рассказать, Тимоти… — Ах, да… — он поворачивает голову в мою сторону. — Я рассказывал матушке о своем походе в лес, мы охотились на огромного кабана, еда закончилась а провизии еще долго не доставляли. Я два дня выслеживал его, а на третий думал что упустил, но нет, услышав шорох за спиной я понял, не он был для меня добычей, а я для него. Мой пистолет замкнуло, как на зло, и я пустился бежать. Мой товарищ рассказывал мне, что где-то в чаще леса они поставили капкан для медведя. И я повел кабана прямо туда. — У тебя получилось? — спрашивает Лиз. — Получилось, но доставали мы его из капкана целым отрядом, слишком жирная туша попалась. Тимоти рассказывал про свои приключения, про армейских друзей и тренировок, я с вниманием слушала его и поедала завтрак. Кристофер присоединился к рассказу после Тимоти. Я схватилась за ножку курицы, как ощутила теплую ладонь Тимоти на моем колене, он сжал ее и стал подтягивать подол моего платья. Я сжала губы. Мои ноги будто сами раздвинулись, а внутри стало приятно щекотать. Его пальцы дразнили меня, я посмотрела на него, как бы говоря «Хватит играть со мной, грязный развратник». Я откусила маленький кусочек мяса и чуть не поперхнулась, когда он вошел в меня двумя пальцами. Я стала ерзать, но никто не заметил этого, кроме… Хэнка. Он смотрел на своего братца и качал своей головой. Ему было интересно наблюдать за этим, а я утопала в своих пылающих щеках. — Софи, что с тобой? Ты вся покраснела! — дразнил меня Хэнк. — Так, должно быть это вино. — Дети мои, — начала Изабель. — Я хочу выпить за этот момент, за Тимоти, за его возвращение. Все подняли свои бокалы, даже Тимоти, а я не могла этого сделать, мои руки дрожали. Хэнк что шепнул Артуру, и тот стал переводить Энтони. Они все втроем повернули свои головы и стали улыбаться как дикари, глядя на то, как я дрожащими руками держу бокал. Я делаю короткий глоток и ставлю бокал, пока я его совсем не разбила. Тимоти вынимает свои пальцы и шепчет мне в ухо: — Я еще не закончил!
