сон наяву

      Как приятно лететь в вертолёте, когда нет никакой гнетущей атмосферы. Тут главное лишний раз не вспоминать, что в любой момент на вас может напасть стая гигантских птиц.       Сегодня диспетчером является Лия, так что вместо забавных пререканий Хёнджина с Сынмином можно послушать милое воркование и глуповатые шутки Хёнджина. Вместо рации сегодня наушники, так что реакции Лии, к сожалению, не слышны.       Сегодня вновь предстоит пройтись по больнице, поэтому человек в вертолёте сегодня больше. Давно Минхо такой оживлённости не наблюдал.       – Здесь? – пилот интересуется у Хвана, пролетая над какой-то высоткой.       – Да, я быстро, – вертолёт даже не приземляется, поэтому Хвану приходится спускаться по верёвочной лестнице с винтовкой и подставкой под неё за спиной. Минхо раньше такое только в фильмах видел.       Хёнджин может и выглядит чертовски круто, но Ли ужасает мысль о том, что он идёт убивать человека, да и о том, что раньше он, вероятно, часто это делал.       Хван всё делает быстро и чётко. И лишь спустив курок, в ушах звенит: "Моя форма показывает, что моя работа – это помогать всем тем, кто в опасности". И когда же всё пошло наперекосяк?       Возможно, если бы Хёнджин помнил тот случай, то мог бы быть действительно кем-то, кто помогает людям. Может, нынешняя ситуация – это его расплата за все отнятые им жизни? Тогда стоило бы прекратить быть наёмником… Но Хёнджин просто не верит, что он способен на что-то ещё.       ‟Тебе даже делать ничего не нужно, просто посвети своим красивым личиком.”       Он пошёл наперекор всем, спрятав своё лицо навсегда в тени, ведь однажды он выбрал путь стать убийцей. И теперь, в полной мере осознав свой выбор, дороги назад больше нет.       Хёнджин в вертолёт возвращается какой-то поникший, у всех из-за этого настроение тоже ухудшается. Но спросить никто не рискует. Молчит и Минхо, но сидит рядышком, утешающе положив свой мизинец на мизинец Хёнджина, чтобы тот почувствовал, но никто не увидел. Но тот лишь осторожно перемещает свой палец и голову в другую сторону отворачивает.       Минхо это путает очень. Почему он так сделал? Потому что на работе? Или так сильно расстроен? Может, он не смог выполнить миссию? Или в прошлый раз он действительно даже не заметил, что они за руки, можно считать, держатся? Мысли путаются в клубок, а потом взрываются и очень вовремя, ведь вертолёт начинает идти на посадку.       Пилот, как обычно, ждёт наверху. Остальные делятся на две группы по двое. Минхо, увы, опять не с Хёнджином. Из оружия у каждого по две катане за спиной и по пистолету в кобуре.       У Минхо с его напарником всё идёт спокойно. Всё чисто, так что они набирают в сумки как можно больше медикаментов. Странно кстати, что на обследование больниц выделяют так мало народу: в прошлый раз Минхо был лишь с Хёнджином.       – Мы закончили, – раздаётся голос Минхо из рации, висящей на поясе Хёнджина, – возвращаемся на крышу. ᅠ       Ответить, увы, Хван сейчас не может, ведь прямо сейчас на него и его напарника бежит слепак, услышавший их голоса. За спинами какой-то стеллаж, а сами они в каком-то узком кабинете: вероятно, лаборантский или типо того.       Хёнджин проклинает сейчас эту рацию, ведь теперь их шансы быть разорванными на куски очень сильно возрастают. Хёнджин проклинает монстра, потому что пистолет в принципе бесполезен, а он так не любит работать с холодным оружием.       – Я воткну катаны ему в грудь, – быстро шепчет Хёнджин, – а ты попробуй пролезть между его ног и воткнуть в спину.       Напарник Хвана присаживается на корточки, готовясь рывком оказаться за спиной слепака, Хёнджин же просто стоит, с катаной в каждой руке, выжидая, пока монстр окажется прямо перед ним.       Резким движением лезвия входят в монстра прямо до рукоятей, тем самым протыкая его насквозь. Слепак ревёт, тут же останавливаясь, но в этот момент ещё одна пара лезвий вонзаются ему в спину. Монстр начинает падать прямо на Хёнджина. Если честно, в его план входило то, что он вытащит катаны и снесёт ему бошку, но что-то пошло не так. Он успевает лишь вытащить лезвия, как раз в тот момент, когда его напарник всаживает свои слепаку в спину. Тому не удаётся устоять и вот он летит прямо на Хёнджина.       Хван успевает отскочить в сторону, однако монстр проходится когтями по одной из его ног. Хёнджин от боли взвыть хочет, но лишь закрывает ладонью себе рот, чтобы и звука не вышло. Его напарник к счастью успешно вытаскивает свои катаны и всё же срубает монстру голову. Как раз вовремя, ведь Хван уже почти успел побывать в пасти монстра.       – Мы поднимаемся, – говорит в рацию Хван, – конец связи.

***

      – Вы… тоже это слышали? – спрашивает Минхо, стоя на крыше, когда до всех доносится рёв.       – Да, они опытные бойцы – справятся.       Ли себе, если честно, места не находит. Но его напарник абсолютно прав, если они пойдут на помощь, то лишь потеряют время, пока будут искать местоположение своих товарищей. А по рации спросить нельзя – вдруг они прячутся или устроили засаду.       Минхо очень хочется броситься к Хёнджину, когда тот видит его с перебинтованной ногой, на которой уже образовалось кроваво-красное пятно. Зато два других парня именно так и делают.       – Хёнджин, ты не устал колечиться? – спрашивает пилот, который работает с ним относительно недавно, но уже успел застать тысячу и одну травму. – Может другим уступишь?       – Ни за что, – Хёнджин улыбается. Он сделает всё возможное, чтобы сохранить чужую жизнь (люди, которых ему заказывают, не в счёт, конечно).       – Что случилось? – интересуется Минхо. – Почему не сказали, что рядом с вами слепак, когда ещё была возможность?       – Ты не поверишь! – восклицает Хёнджин тут же. – Эта тварь услышала наши голоса и ка-ак помчалась на нас, пока мы были загнаны в угол. Я совсем забыл про оружие и кинул в него рацию, да так, что он даже упал! Тогда мы решили выбраться, пока он в отключке. И вот! Мо уже перебрался через него, захватив рацию, а на мне он внезапно очнулся. И вот моя нога уже в его пасти, я уже начал мысленно с ней прощаться… Как и со своей жизнью. Но наш драгоценный Мо дёрнул меня за руку в тот момент, когда слепак на секунду раскрыл свою пасть, так что мы оба свалились на пол. Мне повезло, что я обошёлся только царапинами…       – Ну-ну, хватит тут фантазёрничать, – Мо смех сдержать уже не может.       – Эй, ты видел его лицо? – Хёнджин указывает пальцем на Ли. – Он ведь верил!       – Да, с такими круглыми глазами стоял, – Мо смеётся кажется ещё сильнее.       – Ну-ну, – говорит пилот, который всё это время пытался сдержать смех, – давайте возвращаться, а то мистер Ким нам взбучку устроит за то, что долго возимся.       – Тяжело работать с цундере, но с нами сегодня Лия, так что он может и не узнает о нашей задержке, – заключает Хёнджин, и всё дружно спешат вернуться в вертолёт.       – Миссию выполнили, – говорит Хёнджин, как только надевает наушники для связи, – есть одна травма ноги у Хван Хёнджина, но её уже обработали.       – Хёнджинни! – воскликает Лия на базе. – Почему ты так говоришь будто это не имеет значения?       – Я снайпер, так что это и правда не имеет значения. Главное, что глаза целы.       – Возвращайтесь скорее. Не забудь сходить в больницу!       – Только что из неё, – отвечает Хван и заливается смехом, который поддерживают парни рядом. Им не нужно слышать ответы Лии сейчас, чтобы понять, о чём они говорят.       – Ребятки, – говорит Хёнджин, указывая в окно, – сегодня нам посчастливилось застать такой чудесный закат прямо в вертолёте – у Хвана глаза отливают даже этими оранжевыми оттенками, а лицо в улыбке заворожённой расплывается. Хёнджин даже боль в ноге перестаёт чувствовать.       – Мне бы хотелось его нарисовать, – выдаёт Хван, но возможности такой нет, так что остаётся лишь запечатлеть этот закат в сердце. На самом деле, это не первый закат, застаный в вертолёте, но кажется, самый особенный и самый красивый.       – Ты рисуешь? – спрашивает Минхо. Кажется, все присутствующие удивлены.       – Уроки рисования в началке считаются? – Хёнджин даже каракули в тетрадках редко рисовал.       По прилёте Хёнджин слинять пытается прямо в комнату свою. Но Минхо насильно отводит его ко врачу. Там ногу обрабатывают ещё раз и тогда уж отпускают к себе, выдав костыли.       – Знаешь, меня сегодня монстр чуть не раздавил, – начинает Хёнджин, пока они с Минхо медленно бредут по коридору, – и я подумал, что так глупо, наверное, бояться чего-то в жизни делать или говорить о чём-то, ведь потом просто бах, – на этом моменте Хван разводит руками, роняя оба костыля, – и тебя просто нет. Даже жаль, что сейчас, когда до меня это дошло, у меня нет чего-то, что я боялся бы сделать.       – Правда? – Минхо спокойно поднимает костыли, вручая их обратно Хёнджину.       – Ну, здесь на самом деле особо много и не сделаешь, – Хёнджин задумывается на секунду, – но я в то время не особо-то много боялся. Просто зная это тогда, я бы давал отпор чаще. И… возможно жёстче.       – Знаешь, многие об этом говорят, что надо жить, ничего не боясь. Но это видимо прочувствовать нужно, – задумчиво отвечает Минхо.       – А ты боишься что-то сделать? – любопытствует Хёнджин.       – Ну… да, – Минхо взгляд уводит, – но я не скажу тебе что.       – Ладно, – Хван смеётся, похлопывая Минхо по плечу и конечно же опять роняя костыль. Ли терпеливо поднимает его вновь, – благодарю.

***

      – Боже, я хочу запоминать новые модные тренды, а не то, что там проанализируют местные гении насчёт этого монстра, – Чанхи буквально вваливается в комнату. Он выглядит безумно уставшим, поэтому он просто берёт чистые вещи из шкафа и тут же выходит из комнаты, направляясь в душ. Минхо даже рта раскрыть не успел.       – Чанхи, а ты вот прямо сейчас боишься сделать что-то, что очень хочешь? – спрашивает зачем-то Минхо, когда Чхве возвращается.       – Минхо-я, сейчас я очень хочу лечь и проспать как минимум девять часов, но очень боюсь, что вставать мне уже через восемь, – Чхве расстилает постель и тут же забирается под одеяло.       – Может, я попробую принести тебе завтрак сюда, чтобы ты поспал подольше?       – Думаешь, он позволит? – Чанхи отвечает медленно, закрыв глаза и зевая.       – Наш повар обожает Хёнджина, а я с ним дружу, смекаешь? – подмигивает ему Ли.       – Минхо-я, ты святой, ты знал?       – Теперь знаю, давай засыпай скорее, – в ответ следует тишина. Ли заботливо выключает свет и решает, что ему бы тоже следовало отдохнуть.

***

      – Хёнджин, ты от Сынмина про этого пойманного монстра ничего не слышал? – интересуется Минхо, потому что в этот раз они в вертолёте только вдвоём (ну и пилот, разумеется). – А то Чанхи уже который день приходит домой и тут же спать ложится. И ничего не рассказывает!       – Я от Сынмина тоже немногое слышу. Они обнаружили, что Слепаки очень к острым запахам восприимчивы, причём животный ну или наш запах туда не входит. Жаль, что этим их не убьёшь. Ещё пытаются выяснить, сколько без еды протянет. Не понимаю я, зачем это. Вряд ли они сами по себе вымрут.       – Но люди же могут отравиться газом.       – Знаешь, тогда было бы неплохо государству эвакуировать всех за территорию страны, пустить везде газ и подождать пока они сдохнут, но не думаю, что они так поступят – слишком уж хлопотно.       То ли Хёнджин сегодня не в духе, то ли тема ему не приятна, но Минхо решает, пока что молча посидеть.       – Кстати, – Хван сам меняет тему разговора, – рождество же скоро, так что Старший хочет устроить что-то вроде вечеринки. Жаль, ёлки не будет, да и подарков можно не ждать, а ещё тут почти все без родных. Грустно всё это, абсолютно никакой магии рождества. И если снег пойдёт, то одни проблемы будут…       – Да, печально всё это, но ничего не поделаешь. Но хотя бы другими отделами полюбуемся, а не только аналитиками с навигацией, и на новичков посмотрим!       – О-о, Минхо, да ты же у нас тоже когда-то новичком был, а теперь вон какая важная персона! Может тебя под управление вертолёта назначить, а то что это всё под моим крылышком летаешь? – Хёнджин подходит к Минхо, чтобы по волосам на голове потрепать. – Дети так быстро растут, – на этих словах Хёнджин смахивает невидимую слезинку с глаз.       – Эй, не такой уж я и важный!       – Да нет, Минхо, для человека, который даже в армии не служил, ты очень хорош. Я тогда так и не сумел тебя похвалить, но ты прекрасно справился с командованием вертолёта. И хорошо справился с убийством тех монстров, тем более с такого большого расстояния! – Минхо сейчас улыбается широко, прямо как довольный кот, потому что хвалят его здесь… ну почти что никогда. – И спасибо тебе, столько раз меня выручал, наверное, поэтому и не хочется тебя от себя отпускать. А я тебя даже отблагодарить ничем не могу.       – Да не стоит, я ничего особенного и не сделал, – Минхо так взаправду считает, ведь ничего бы этого не было, если бы не сам Хёнджин. Именно он принял его в разведку, да и стрелять он тоже научил.       – Может пройдёмся сегодня вечером? – вертолёт начинает идти на посадку.       – Только если ты наденешь что-то теплее футболки.       – Я напишу тебе, – Хёнджин вздыхает. У него по сути и нет чего-то тёплого. Домашняя одежда, форма да костюм, который он приобрёл у местного портного специально к празднованию дня рождения Чана. На этом его гардероб оканчивается. – Может, ты хочешь одолжить мне свою толстовку?       – Может ещё парную одежду наденем? – едко спрашивает Минхо.       – Ну если ты хочешь…       – Это была шутка! – воскликает Минхо, первым выскакивая из вертолёта. И уходит, не дожидаясь Хёнджина.       – Ух ты, Сынмин, привет! – заходит в комнату Хёнджин, не ожидая увидеть там своего соседа. В последнее время он возвращается очень и очень поздно.       – Я свалился в обморок от усталости и мне сказали идти отдыхать и не выходить завтра, – поясняет Сынмин.       – Оу, Минни, хватит так нагружать себя, правда! – взволнованно говорит Хёнджин, зная, что его не послушают.       – Сказал человек, который ежедневно рискует своей жизнью и берёт на себя излишнюю ответственность при любом удобном случае, – Сынмин скептически смотрит на Хвана, намекая, чтобы тот сам к своим словам прислушался.       – Слушай, раз у тебя тут постельный режим, дашь тёплую толстовку какую-нибудь погонять?       – Выбирай любую, только умоляю, сходи в душ сначала, – неужели этот парень наконец понял, что на дворе не май месяц? – Но стоило бы тебе своей обзавестись…       Хван в ответ лишь честь отдаёт, доставая первую попавшуюся толстовку с полки Кима, а также чистые вещи со своей. А затем уматывает в душ, возвращаясь ровно через 15 минут, кидает вещи, строчит что-то в телефоне и тут же уматывает в неизвестном направлении.       – Ох уж этот пубертат, – бурчит Сынмин, не признавая тот факт, что его соседу уже слегка за двадцать…