сон наяву

      Когда Ли выходит из здания, то обнаруживает Хвана, уже сидящего на крыльце. Надо же, в толстовке даже. Голубенькая такая, Минхо казалось, что Хёнджин предпочитает вещи побрутальнее.       – А я надеялся, что ты додумаешься в куртке прийти, – парень присаживается на ступени рядом.       – Не хочу ходить в форме, когда я не на миссии, – что ж, Ли сложно с этим не согласиться.       – Прости, что, – Минхо договорить не успевают, ведь его тут же перебивают.       – Смотри, это же снег! – Хёнджин улыбается так радостно, вытягивая руку вперёд, ловя ладонью редкие снежинки. И пусть они тут же тают – это радоваться не помешает. – Так странно встречать первый снег с тобой.       – Почему это? – Минхо эта фраза, брошенная невпопад, даже как-то задевает.       – Да был у меня один… знакомый, с которым мы случайно каждый год заставали первый снег вместе, – Хван говорит беспечно, по голосу или взгляду сложно определить в каких отношениях он был с тем человеком на самом деле, – давненько я о нём ничего не слышал.       А Минхо и вспомнить не может, с кем видел когда-либо первый снег. Он об этом и не задумывался как-то. В воспоминаниях мелькает лишь, как они с Джисоном лепили уточек из снега каждый год. Хан ещё любил им шляпки разные делать. Кривые правда, но кого волнует? Интересно, а у него сейчас тоже снег идёт?       – Эй, ты чего задумался?       – Джисона вспомнил. Надеюсь, у него всё хорошо, и он также радуется снегу, – Ли дует на слегка покрасневшие пальцы от холода и убирает руки в карманы.       – Хочешь секрет? – Хёнджин спрашивает внезапно, с прищуром заглядывая Минхо в глаза. – Но в обмен на твой секрет, пусть даже и на самый глупый.       – Давай, – Ли соглашается, не имея понятия, чем бы ему потом поделиться. Он вроде в секрете ничего и не держит?       – Я раньше часто говорил, что моё любимое время года – зима. Мне по вайбу подходит типа. Всё такое холодное и мёртвое. Но мне весна на самом деле очень нравится. Всё вокруг обретает новую жизнь, полную любви и надежды. Мне бы тоже хотелось… – Хёнджин делает маленькую паузу, словно не договаривает или может просто не может подобрать слов. – Джесси даже научила меня, как будет весна по-русски! ‟Весна”. Красиво звучит, правда?       – Да и правда… – ‟Джесси” по ушам режет, это вероятно та девчонка Родригез. Ли и не замечал, что они с Хваном продолжают общаться.       – Теперь твой.       – А я на самом деле высоты боюсь… – глаза Хёнджина округляются тут же, а рот приоткрывается от удивления.       – Ты зачем в воздушную разведку просился, болван? – Хван слегка трясёт парня за плечи, в попытке привести его мысли в порядок. Кто в здравом уме будет на вертолётах чуть ли не ежедневно кататься, имея при этом страх высоты?       Минхо в панике не знает, что ему ответить. Шёл-то он туда из-за Хёнджина, совсем забыв, что вертолёты летают отнюдь не в паре метров от земли.       – Ну… я подумал, что пора бы перебороть свой страх.       Хёнджин лишь смотрит на него с подозрением. Зачем же так кардинально? Можно было бы начать с чего-то попроще…       – Но знаешь, после того, как я посмотрел на тебя, когда ты полез на крышу, чтобы убить ту птицу… Я стал меньше бояться, с тобой летать не так страшно, особенно если вниз не смотреть.       – Я рад, что тебе комфортно со мной, Минхо, – от улыбки Хёнджина так тепло-тепло на душе, будто и правда весна пришла, – но может тебе лучше… на землю..?       – Уже поздно отступать, – ну надо же было так всё испортить одной фразой. Но отступать действительно поздно, Минхо уже не сможет без Хёнджина, они ведь проводят вместе хотя бы чуть-чуть времени, но каждый день.       – Мне нравится твой настрой! Главное, помни, что у нас всегда есть парашюты. Но до него не дойдёт, будь уверен, я тебя лично защищу! – ладно, момент спасён. – Теперь придётся тебя и правда под своим крылышком оставить.       Минхо на последние слова замахивается в шутку, забыв о том, что Хёнджин-то действительно военный. А Хван на автомате не просто ставит блок, а хватает за запястье, сжимая больно, выворачивая руку и заламывая её за спину.       – Ой, – Хёнджин осознаёт, что произошло, тут же руку отпуская, – извини.       – Всё в порядке, – смеётся Минхо, потирая запястье, – в следующий раз обойдусь без резких жестов.

***

      Минхо смотрит вниз, а земли почти и не видно, сердце колотится бешено и голова слегка кружится. Но времени бояться больше нет, парень делает шаг вперёд. Ли от ужаса даже кричать не может, лишь крепко сжимает кольцо от парашюта. Он не знает, когда его нужно дёргать, поэтому делает это наугад. Ветер тут же сдувает куда-то в сторону, а снег глаза слепит.       Минхо о мягкой посадке и не мечтает, тут бы не умереть. Кувырком прокатившись по земле добрых десять метров, юноша поднимается на ноги, хватаясь за голову. Как только он приходит в относительную норму, он скидывает с себя парашют и бежит наугад, надеясь, что выбрал правильную сторону. Но учитывая положение вертолёта, он вероятно близок к правде.       Минхо бежит так быстро, как только может. Он бежит так, будто небо внезапно решило упасть на землю и спастись можно лишь на маленьком участке земли, который там… где-то впереди. Где-то там, где сейчас Хёнджин.       Минхо бежит, как можно быстрее, пытаясь следить за дыханием, чтобы не выбиваться из сил как можно дольше. Но учитывая нынешнюю ситуацию, выработавшийся адреналин поможет превысить его физические способности.       Минхо бежит со всех ног, не забывая оглядываться по сторонам, чтобы ни в коем случае не пропустить что-то похожее на Хёнджина. От него ведь что-нибудь да осталось, правда?       И ему это удаётся. Он видит, как что-то похожее на человека лежит на земле, не двигаясь. Ли приходит ещё в больший ужас. И кажется, бежит ещё быстрее, спотыкаясь об воздух и собственные ноги, но каждый раз удерживая равновесие.       – Хёнджин! Хёнджин? – Ли падает на колени, кажется даже разбивая их в кровь, рядом с Хваном, встречаясь с его мутным взглядом. – Ты меня слышишь? Ответь мне, я рядом, я рядом, слышишь?       Но Хёнджин молчит, улыбается, кажется. У Ли немного картинка перед глазами плывёт из-за наворачивающихся слёз.       – Хёнджин, пожалуйста, – но глаза лежащего парня лишь закатываются – он смотрел на Минхо до последнего – а грудь перестаёт подниматься. Ли кладёт на неё ухо, понимая, что парень больше не дышит, а сердце больше не бьётся.       Минхо плакать начинает, не веря в происходящее. Он не мог умереть вот так. Минхо лишь целует парня в уголок губ – в первый и последний раз – а затем закрывает ему глаза.

***

      Минхо распахивает глаза, делая резкий вдох. Блять. Это всего лишь дурацкий сон. Но стоит признать, в последний раз, когда ему снился кошмар – он оказался вещим. К счастью, в жизни всё закончилось благополучно.       Ли смотрит на время на своём смартфоне: уже пора вставать. Обычно в это время уже есть пожелание с добрым утром от Хёнджина, но сейчас его почему-то нет. Минхо так пугается внезапно, что вместо того, чтобы написать самому, он сразу звонит.       – Алло? – слышится сонный голос Хёнджина, а затем следует продолжительный зевок.       – Доброе утро! – Минхо старается звучать бодро. Всё ведь хорошо!       – Минхо? И тебе доброго…       – Я тут подумал, может тебе воздержаться от полётов?       – Минхо, ты точно болван! – следуют гудки. Судя по всему Хёнджин всего лишь проспал.       Ноги в вертолёт подниматься отказываются. Ли оборачивается, спрашивая у Хвана, могут ли они не лететь сегодня. Но в ответ, конечно же, получает отказ.       – Мне казалось, тебе комфортно летать со мной? – Хёнджин говорит спокойно, легонько улыбаясь, и мягко опускает руку Минхо на талию. Парень всё понять никак не может, что же внезапно с его другом случилось за одну только ночь. – Мы успешно долетим до Инчхона, а потом вернёмся назад и хорошо покушаем. Давай, поднимайся.       Минхо знает, что он может отказаться от полёта. Поездка состоится с ним или без него. Но сейчас он больше переживает за самого Хёнджина, чем за себя. Летать он уже привык, а вот ждать возвращения парня, не имея какого-либо знания о его состоянии, он не сможет. Кажется, он просто сойдёт с ума. Поэтому ничего не остаётся, как отпустить плохие мысли далеко-далеко и занять своё место в вертолёте.        Хёнджин подсаживается к нему, как только заканчивает отдавать приказы и обсуждать вещи, связанные с маршрутом с Лией.       – Минхо, расскажешь, что у тебя случилось? – шепчет Хёнджин и осторожно берёт ладошку Минхо в свою.       – Ничего, просто дурной сон приснился, – Минхо отворачивается и убирает свою руку. Ему не хочется обсуждать это при других людях. Неважно, что кроме них здесь только врач, который добросовестно смотрит в окно – должен же тут хоть кто-нибудь работать!       – Расскажи, и тогда он не сбудется, – Хван чуть от парня отодвигается, но говорит всё также тихо, чтобы до чужих ушей не долетело.       – Ты выпал из вертолёта… и я прыгнул с парашютом, чтобы найти тебя. Ну… или то, что осталось. В итоге ты умер прямо у меня на глазах. Конец, – Минхо разворачивает лицо обратно к Хёнджину, но смотрит сквозь него, боясь встретиться взглядами.       – Очень мило, что ты прыгнул с парашютом ради меня, но я ещё вчера сказал, что сделаю всё, чтобы тебе этого делать не пришлось, – Хван тепло улыбается, трепля Минхо по голове, а затем поднимается. – Ну, хватит сидеть, надо и работу работать, а то уж скоро долетим и толку от нас не будет.       Это первый раз, когда они летят в Инчхон после того случая. В прошлый раз на них напали, но в этот раз обошлось без приключений. Пока что. Это кстати первый раз, когда Чан покинул штаб и летел с ними, правда в другом вертолёте.       Собрание длилось довольно долго. Хёнджину было жуть как интересно, что же они там обсуждают. Но что-то ему подсказывает, что никто ему не расскажет. Эх, а Чанхи не взяли, жаль очень. Можно было бы из него потом всё выпытать, да ещё и организовать ему встречу с каким-то его знакомым.       Но вот наконец собрание завершено. Хёнджин подходит к одному из главных там (человека он за главного принял, потому с ним Кристофер разговаривал).       – День добрый, могу ли я немного потревожить вашу беседу? – Хёнджин вежливо вклинивается в беседу, пока Минхо молча стоит у него за спиной.       – Ох, конечно! – говорит Старший. – Позвольте представить, это Хван Хёнджин, моя правая рука и глава нашей воздушной разведки, а за ним стоит Ли Минхо, один из его помощников.       Хёнджин протягивает руку для рукопожатия, пока им с Минхо представляют главу штаба сопротивления в Инчхоне. Минхо также подаёт руку следом.       – Меня кажется перехвалили, не такая уж я важная персона, – Хёнджин смеётся учтиво, – мне всего лишь хотелось узнать, есть ли среди вас человек по имени Хан Джисон?       Такой человек действительно есть, и всего через пару минут Минхо встретится с ним спустя пары месяцев расставания. Им для встречи выделяют даже отдельную комнату, что Минхо поражает. Хотя Ли не сомневается, что Чан бы также поступил. Только вот Хёнджин почему-то из этой комнаты не выходит. Ну ладно, пусть стоит, а то ещё разозлится, что Минхо его выгоняет.       Дверь открывается и в комнату заходит парень, в котором Ли узнаёт своего самого лучшего в мире друга Джисона. Парень этот тут же с разбегу в Минхо впечатывается, обнимая его так крепко, как только может.       Хан за это время похудел очень сильно да в плечах стал шире, крашенные волосы совсем отросли и оказались острижены. Так непривычно видеть его таким.       – А этот так и будет стоять? – Минхо даже не удивлён, что это первое, что ему Джисон сказал, точнее прошептал.       – Пардон, уже ухожу, – Хёнджин поднимает обе руки вверх, будто сдаётся и выходит из комнаты. Услышал.       Минхо бросается с миллионами вопросов, на все из которых Джисон терпеливо отвечает. И вместо ответного ‟а ты?”, Хан интересуется, что это за парень с ним был.       – Ну, это, грубо говоря, мой начальник. Глава воздушной разведки, супер крутой снайпер и всё такое.       – В смысле твой начальник – глава воздушной разведки, только не говори что ты… – у Джисона, как говорится, глаза на лоб лезут. Минхо и воздух? Что с ним сделали в этом штабе вообще?       – Ну да, я летаю с этим парнем на вертолёте почти каждый божий день, хотя мог бы ходить в своей наземной разведке, куда меня и распределили, – Минхо говорит быстро и тихо, чтобы никто кроме Джисона точно не услышал. – Как я до этого докатился? Да потому что он чертовски мне нравится почти с самого первого взгляда, как бы это по-идиотски не звучало.       – Я так и знал, что ты гей, – Джисон говорит непозволительно громко, но Минхо готов простить ему всё, что угодно просто за то, что затем он заливисто смеётся. Как же сильно он скучал.       – Сони, ты ещё громче скажи, ну! – Минхо толкает Хана, будто бы злится, а то Джисон ещё подумает, что ‟он от любви совсем размазнёй стал”.       – Знаешь, может, если попросить, меня переведут в Сеул? Будем снова вместе всегда-всегда, пока твой начальник нас не разлучит, – Джисон снова смеётся. Кажется, кроме физических данных, в нём совсем ничего не изменилось. Это очень радует.       – Вау, давай попробуем?       И они пробуют. Им правда отвечают, что у сеульских времени нет, чтобы ждать, пока какой-то парень соберёт свои пожитки. Но на помощь приходит Крис. Хану дают на всё про всё десять минут, а ему и этого много. Вещей-то у него совсем нет. Он приехал сюда на грязном грузовике с одним лишь автоматом: и то не особо полезный в мире, где лишний звук может отнять у тебя жизнь.       Минхо с Джисоном могли бы не отлипать друг от друга, наверное, всю поездку, весело болтая обо всём на свете, если бы не птица, решившая напасть.       – Всем тихо, – строго приказывает Хёнджин, говоря в микрофон наушников об опасности. Первые два вертолёта ускоряются.       Хёнджин берёт в руки снайперку. Стрелять решает из сидячего положения – в военном вертолёте места хватает, а концентрации нужно больше, ведь внезапно снег начинает идти. Да, полёты становятся всё опаснее. Дыхание становится медленнее и глубже. Нужно расправиться с ней одним выстрелом и не трепать никому нервы. Птица поймана на прицел, выдох сделан, пора бы нажать на курок. Выстрел. Через доли секунды птица стремительно падает вниз.       – Можете болтать дальше, ребятки, – Хёнджин улыбается как-то натянуто, а затем его лицо приобретает тот самый холодный вид и говорит он уже в микрофон, – цель обезврежена, как обстановка?       Джисон сидит в полном шоке, не в силах что-то сказать. Он, можно сказать, был простым рядовым, так что он даже не знал, что есть ещё один вид монстров. Минхо может лишь сжать его руку чуть крепче.       Хан спускается из вертолёта на ватных ногах. Следом выходят все остальные.       – Эй, Джисон, верно? – в ответ короткий кивок. – Прости, что тебе это пришлось пережить в такой день. Но мы уже в безопасности, хорошо?       Джисон лишь кивает ещё раз в ответ. После этого Хван продолжает говорить:       – Нам с тобой сейчас нужно к Старшему пойти, чтобы понять, что с тобой делать. Ты сможешь или тебе нужно отдохнуть немного? Если нужно, можешь пока побыть в моей комнате или в комнате Минхо.       – Я в порядке, так что давайте сходим сейчас.       – Можешь пойти с нами, – Хёнджин оборачивается на Ли.       Минхо не понимает, откуда в Хване такая доброта. Он действительно был таким ублюдком только с ним? Или сейчас он более понимающий, потому что это друг Минхо? Боже, почему так сложно понять, что творится у этого парня в голове. Ли это жутко не нравится.       Старший также перед Джисоном извиняется за не самую приятную поездку. А затем вопросы задаёт, мол, чем в Инчхоне занимался. Оказывается Хан всё это время в медпункте на подмоге был. А также часто в качестве врача ходил в наземные разведки. Может, болезни он определять и не умеет, но поставить укол и сделать перевязку – запросто.       – Хорошо, мы тебя определим в мед. отделение, если хочешь можем брать тебя врачом в вертолёт Минхо, у них постоянного нет.       – Н-нет, я лучше по земле, – Джисон высоты может и не боится, но такая перспектива его что-то не радует. Он лучше будет проводить время с Минхо при каких-нибудь более спокойных обстоятельствах.       – Хорошо, мы учтём твои пожелания, – Чан пытается говорить непринуждённо и дружелюбно, чтобы Хан, наконец, расслабился. А затем к Хвану обращается. – Сопроводи его в мед. отдел, пожалуйста.       – Так точно, – Хёнджин честь отдаёт и выходит из комнаты. На самом деле так никто особо и не делает – издержки профессии. От этой привычки избавляться не особо хочется – всё же непростительная ошибка, показывающая максимум презрения к старшему по званию. А сейчас Хёнджин всё же на работе. Пусть и немного другой.       – Минхо, иди на обед, мы с Джисоном придём чуть позже, – Ли кажется, что он миллион лет не слышал этого ледяного тона. Он не всегда улавливает тот момент, когда Хёнджин вот так вот "переключается" и что именно служит катализатором для этого.       Джисон идёт слегка позади Хёнджина, но при этом видит часть его лица. Он внимательным взглядом изучает парня, пока тот в рацию сообщает о распоряжении Старшего, а также говорит, что они с Ханом сейчас подойдут.       – Привет, мистер Свон, вам тут новенького определили, Хан Джисоном зовут, – Хёнджин тараторит, не давая никому и слова вставить. – Ты сейчас, наверное, думаешь о боже! Ты случаем не заболел, мистер Хван? С каких пор ты не просто приводишь людей и тут же испаряешься? Но мне, увы, очень нужно сопроводить его на обед, так что позже придумаете, что с ним делать, а сейчас нам очень сильно нужна комната!       И врач, и Джисон пытаются переварить этот довольно бессмысленный поток слов. Первым в себя приходит врач:       – Ох, да! У нас есть свободная кровать. Пойдёмте-пойдёмте, – мужчина торопится, ведь, вероятно, голодный Хёнджин – злой Хёнджин. Фактически, Хван ничего плохого сделать ему не может, но мистер Свон работал главный врачом в поликлинике когда-то: шума и недовольных лиц ему на всю жизнь хватило, он всё же предпочитал располагать к себе пациентов (и не только) к себе положительно.       Мистер Свон стучит в одну из дверей в полутёмном коридоре, а затем открывает её:       – Мы к вам сейчас новенького заселим, позаботьтесь о нём! – на этом моменте мужчина чуть ли не вталкивает Джисона в комнату.       – Привет! Меня зовут Хан Джисон, надеюсь мы поладим! – неуклюжий поклон и растерянная улыбка. В ответ слышится парочка приветствий, парню указывают на две свободные кровати, на одну из которых Джисон кидает сумку с вещами, а затем его уволакивает Хёнджин в столовую.       – Лучше запоминай дорогу, из твоего отдела уже все поели, так что возвращаться будешь сам, – Хван в сторону Джисона даже и не смотрит, – и найди потом мистера Свона, он расскажет про твои обязанности. Подозреваю, что они не будут сильно отличаться от того, чем ты занимался в Инчхоне, так что переживать не стоит.       Хёнджин вроде страшных вещей никаких не говорит, но всё равно пугает как-то. Джисону кажется, что ещё пара бы его фраз и у него бы точно мурашки по коже пробежались.       Но вот они заходят в столовую, а значит, день спасён! Хан сейчас, что угодно съел бы. Но ещё бы понять, куда сесть. Глаза непроизвольно начинают искать Минхо среди множества людей в одинаковой форме.       – Минхо вон там сидит, – Хван указывает рукой в нужном направлении. Рядом с Ли одно свободное место. За ним частенько сам Хёнджин сидит, но сейчас лучше уступить.       Хан поблагодарить хочет, но Хёнджина рядом уже нет. Джисон растерянно по сторонам оглядывается, но Хвана нигде найти не может. Странный он… и что Минхо в нём нашёл?       Джисон за едой рассказывает обо всём произошедшем, а Минхо любезно соглашается довести его до медпункта. По дороге указывает на свою комнату, но сейчас парнипроходят мимо, нужно всё же поторопиться и закончить все дела на сегодня.       Проводив друга, Минхо возвращается к себе, принимает душ и наконец ложится в кровать. Кажется, он готов отрубиться прямо сейчас, но нужно ещё обо всём рассказать Чанхи! А то завтра времени опять не будет…       – Я так рад за тебя, Минхо-я, – искренне говорит Чанхи, – надеюсь, мне с Чанмином тоже удастся встретиться. Говорят, в следующую встречу у нас устраивают. Может быть, Чанмин будет среди тех, кто прилетит.       – Будем надеяться!