сон наяву

      – Не могу поверить, что нам пришлось выйти на работу! – Хёнджин драматично всплёскивает руками. Вообще-то, по расписанию у них должен быть выходной, но пришлось идти на миссию, чтобы отдыхать завтра на рождественском банкете. – Я-то уже начал радоваться двум выходным подряд!       – Да ладно, зато завтра Рождество, ты ведь так его любишь, – Минхо ободряюще улыбается, вальяжно рассевшись на сидении. – Работать совершенно не хочется.       – В этом году, можно сказать, встречаю с семьёй, – Хван легонько хихикает от предвкушения. Вообще-то его родители были живы, по крайней мере до апокалипсиса. Однако когда мать прознала о том, что Хёнджин не простой военный, но ещё и дополнительные заказы берёт, устроила большую истерику, заявив, что Хёнджин может не возвращаться, пока не искупит свои грехи. Но разве это вообще возможно? Парень даже не знает, как много человек он успел убить на тот момент. – У меня кстати для тебя даже подарок есть. Он, правда, весьма плох, но лучше же, чем ничего!       – Ой, – Минхо теряется моментально. В мыслях ни одной догадки, что это может быть. Но Хёнджин прав, радостно становится уже от того, что этот самый подарок есть! – А у меня для тебя ничего нет…       – Не правда, – возражает снайпер, хмуря брови, – просто ты его уже подарил.       Минхо почему-то думает, что Хван сейчас скажет что-нибудь в духе "общение с тобой", но ошибается. Хёнджин говорит про те самые вещицы, что он набрал в художественном магазине.       – Или ты хочешь мне ещё что-нибудь подарить? – ухмылка появляется на лице парня, что делает пару шагов ближе к Ли.       – Что, например? – Минхо правда не знает, что в их условиях можно вообще подарить. Абонемент на месяц булочек в качестве полдника от их повара? Три дня выходных подряд сразу после Рождества? Неплохая идея кстати…       Хван подходит к Ли почти в плотную, да ещё и нависает над ним. Минхо нервно сглатывает, замечая огонёк, мерцающий в глазах парня. Но, прежде чем тот успевает ответить, их оповещают о том, что начинается посадка, так что Хёнджин тут же теряет всякий интерес, хватая наушники и выходя на связь с Сынмином.       Заходить в больницу, в которой они были всего пару дней назад, совершенно не хочется: что если монстры так и не соизволили оттуда уйти? А вот Хёнджину видимо всё равно. Парень легко спрыгивает на землю, вытягивая руки вверх и жмуря глаза. Погода сегодня просто невероятная! Лёгкий ветерок треплет волосы, а морозец совсем не ощущается.       – Вашу руку, мадмуазель, – Хёнджин подаёт руку Минхо. Видимо, Рождество и правда действует на него чудесным образом. Ли пускает мимолётный взгляд на Хвана, успевая отметить благоговейную улыбку, глаза, блестящие на солнце красивым янтарным цветом, выбившиеся во время прыжка чёрные пряди из собранного хвостика. Да Хёнджин сегодня буквально светится, не смотря на нытьё из-за работы. Но ему это позволительно: он делает слишком много, совершенно не заботясь о своём состоянии.       – Засунь в жопу свою мадмуазель, – огрызается Ли, но тем не менее руку принимает, как можно грациознее спускаясь из вертолёта.       – Я вообще-то всегда сверху, – смеётся Хёнджин ровно до того момента, как ему прилетает подзатыльник, – ладно, не всегда!       Тут уж Минхо сам прыскает. Что это такое было? Чистосердечное признание или попытка исправить своё плачевное положение? Хочется продолжить валять дурака, но Сынмин их точно прибьёт, если они задержатся слишком надолго. Тут уже никому до смеха не будет.       Быстрым темпом парни спускаются на несколько этажей вниз. Хёнджин вручает Минхо рацию и они расходятся. На самом деле рация скорее нужна для внутреннего спокойствия, ведь в экстренном положении дело до неё, как правило, не доходит.       – Я закончил, – сообщает в рацию Минхо, молясь, чтобы Хёнджин в этот момент не укрывался от какого-нибудь слепака. Ведь парень разумеется пошёл в крыло, которое к выходу ближе.       – Второй этаж, кабинет 221, – приходит неожиданный ответ. Минхо срывается с места и бежит со всех ног. Минхо срывается и совсем не думает о звуках, задевает бедром кушетку, что со скрипом проезжает ещё метр из-за внезапного толчка, чуть не падает на лестнице, когда поднимается.       Оказавшись на втором этаже Минхо затихает, вслушиваясь в звуки: рёва слепака вроде не слышно. Неужели… он опоздал? Да ну нет! Хёнджин вероятно справился бы с ним в одиночку с лёгкостью!       Однако стоит Минхо сделать пару шагов вперёд по тёмному коридору, освещаемому лишь карманным фонариком в руках, как тут же замечает свет от точно такого же фонарика впереди.       Хёнджин жестом руки велит Минхо подойти. Ли ускоряет шаг, но соблюдает тишину. Наконец, преодолевает расстояние до нужного кабинета, заглядывает внутрь и… видит мёртвого слепака? Минхо смотрит внимательнее и замечает огромную дыру в его теле. Что это Хёнджин с ним сделал?       – Ты видишь это? – Хван светит фонариком над слепаком. – Там разбитая склянка. Я не знаю спал он или что с ним случилось, но та жидкость сделала в нём огромную дырищу! – Хёнджин переходит на громкий шёпот.       – Офигеть, – только и в силах сказать Минхо. Ему даже и в мыслях не пришло обратить внимание на осколки, небрежно лежащие на полке.       – Посвети мне! – Хёнджин всучивает Минхо свой фонарик, убирает свой обнажённый штык и влезает обоими ногами прямо на монстра. – Да-а, жаль телефона с собой нет.       Будь с ними больше людей, можно было этот образец прямо с собой забрать, чтобы всякие умники сами это анализировали. Сынмин часто твердит Хвану, что тот тупица, а парень уже и сам готов поверить в это. Только вот глупцы хорошими снайперами не становятся, особенно те, которых берут на войну.       Увы, вся жидкость испарилась. Хёнджин подбирает один из больших осколков, стараясь не заострять своё внимание на скелете слепака, и подносит его к носу. Чувствуется едва уловимый запах… Это что? Спирт? Хёнджин поднимает взгляд на полку, а Минхо тут же переводит на неё свет. Ох! Там остался осколок с биркой! И правда – изопропиловый спирт.       Помнится, Джессика однажды назначила ему свидание, но так и не соизволила явиться вовремя. В итоге Хёнджин обнаружил её болтающей с врачами. Те вспоминали былые деньки, когда им приходилось работать в скорой помощи. А там вечно кто-то из местных бомжей траванётся изопропиловым спиртом, решив добраться после весёлой пьянки. Вот и новая подружка Джессики как раз жаловалась, что просто ненавидела принимать всех этих мужчин, от которых несло ацетоном.       Хван осторожно берёт осколок с названием содержимого, что когда-то находилось в склянке и аккуратно спускается на пол. Уже там убирает стекло в поясную сумку, отдельно от лекарств и бинтов, которые находились в рюкзаке. Забирает из рук Ли фонарик и обнажает один из своих штыков. Можно двигаться дальше.       – У меня ещё один этаж, иди наверх, – шепчет Хёнджин.       – Я с тобой, – моментально отзывается Минхо, не желая оставлять его одного.       – Тогда я пойду наверх, а ты иди на первый, – пожимает плечами Хван: двум людям там делать нечего.       – Хёнджин!       Хван демонстративно закатывает глаза. Нужно доложить об этой находке, а не устраивать свидания в заброшенной больнице. Если погода лётная – то выслать вертолёт сейчас, пока не слишком темно.       Минхо слушается и поднимается один, решая, что как только всё доложит Сынмину, то спустится обратно вниз. Хёнджин всё равно к этому времени наверняка только второй этаж закончит.       Сынмин, узнав о ситуации, тут же докладывает Чану. Вертолёт тут же высылают, а парням велят оставаться на месте до его прибытия. Ли приходится торчать наверху, чтобы вовремя встретить ребят, об этом он также отдельно сообщает Хёнджину по рации.       Минхо в голову взбредает мысль, мол, ему когда-нибудь удастся здесь погеройствовать или как? Но в итоге лишь рукой отмахивается: спокойная мирная жизнь намного приятнее.       Солнце садится. Подмоге стоило бы поторопиться. Минхо поднимает взгляд в небо: облаков немного, а розоватый оттенок заката всё ещё не сумел пробраться на небосвод. Парень улавливает лёгкий шум и поворачивает голову в сторону, из которой он доносится. Летят.       – Наши летят, приём, – Ли тут же сообщает об этом Хёнджину. Интересно, он там уже закончил?       – Ещё пара комнат и тогда сразу иду в двести двадцать первый, конец связи, – иногда Минхо глупо расстраивается из-за столь коротких ответов, но потом вспоминает, что их разговор могут слышать и посторонние люди, у которых настроена та же частота. Глупые рации.       Как только вертолёт приземляется, сразу же готовят всё необходимое для транспортировки слепака, только затем спускаются на второй этаж. Там их уже ждёт Хёнджин. Парень стоит с выключенным фонарём, но не заметить его было сложно: он напевал себе что-то под нос, пока не заметил мерцающие огни. Надо же, у него действительно сегодня отличное настроение.       – Господин Хван, почему Вы весь… – парень, что первый осветил Хёнджина, теряется, не в силах подобрать правильных слов: снайпер весь вымазан в чёрной субстанции и за всё это время даже не удосужился вытереть хотя бы лицо.       – О, я вероятно ещё и воняю, – усмехается Хван, – уверяю, сейчас ты будешь тащить труп слепака и будешь ничем не лучше меня.       Все вопросы моментально отпадают. Желание хоть как-то прикоснуться к этому существу – тоже. Но что поделать. Сегодня всем присутствующим предстоит грязная работа.       Самым сложным оказалось проносить монстра через двери, хотя подъём по лестнице тоже принёс мало удовольствия. Перерывов старались делать по минимуму, но так, чтобы на скорость не влияло – лететь по темноте никому не хотелось.       Наконец взлетают. К Минхо с Хёнджином ещё один парень подсел, чтобы во втором не так много народу было – там тоже трое человек в пассажирской части.       Ли бросает взгляд на Хвана: тот сидит, улыбается чему-то, весь грязный с ног до головы и с распущенными волосами. Видимо, его хорошее настроение сложно испортить. Бывает редко, но как говорится, метко.       Ли прячет взгляд в круглых мысах своих сапог, а заодно и свою улыбку. У Хвана она настолько ослепительная, что свою сдержать просто невозможно! И может всё же выпросить сегодня у повара абонемент на булочки для Хёнджина?       На этаже душевых всего четыре, так что когда Минхо приходит, там всё оказывается занято парнями, с которыми они тащили мёртвого слепака. Ладно, можно и подождать. Однако не проходит и минуты, как приходит Хёнджин.       – Не хочешь уступить своему командиру в очереди? – Хёнджин кажется пытается строить глазки, но честно выходит у него ужасно.       – А ты не хочешь уступить своему хёну?       – Эй, ты ползал по грязному и вонючему трупу монстра, над которым уже успела появиться стая жирных чёрных вонючих мух, утопая в его вязкой крови и напарываясь на его косточки? – вечная привычка Хёнджина всё преувеличивать не могла не удивлять. Он ведь это всё сходу придумывал, не планируя. А взять тот случай с ногой? Он ведь тогда всю историю полностью переделал. – А вот я – да!       – Не было там мух! Да и запаха от него сильного тоже не было…       – Ладно, как насчёт компромисса? – лицо Хвана незаметно оказывается совсем близко, – Можем сходить в душ вместе.       Минхо грязной ладонью толкает Хёнджина прямо в лоб, отодвигая его подальше от себя. Удивительно, но тот даже не пытается в ответ сломать ему руку или что-нибудь в этом духе.       – Боже, ну не такой же рукой, – оба парня лишь сбросили в комнатах по максимуму одежды да взяли всё необходимое для душа – ни руки, ни лица никто мыть не стал. Так что Минхо не совсем понимал этого возмущения, – ладно, другой компромисс. Пойду проверю душ этажом ниже!       Стоит Хвану развернуться, как лицо Ли тут же заливается краской. Что это вообще сейчас такое было? Новый уровень доверия или как это ещё можно назвать? Минхо сам для себя решить не может, неприятно это ему или всё же нравится? Но особо нет разницы, когда это всего лишь шутки.       Есть конечно ещё один вариант, где Хёнджин реально привык так делать ещё в армии, но это звучит абсурдно. Хотя если им давали каких-нибудь пятнадцать минут на всю роту – другое дело, но Минхо очень сомневается, что в двадцать первом веке были такие условия в армии. Они же там не где-нибудь на полигоне в палатках да спальных мешках…

***

      Минхо ещё не успевает встать с постели, как раздаётся быстрый стук в дверь. Парень выдаёт что-то вроде ‟войдите” ещё довольно заспанным голосом. Ах, а вот Чанхи ещё спит. Счастливый! Однако он вернулся далеко за полночь. М-да, Рождество он встретил за работой. Но что поделать…       Дверь распахивается, в комнату просачивается прохладный воздух, а на пороге появляется Хёнджин в просторной белой футболке, по которой Минхо уже успел даже соскучиться.       Хван тихо прикрывает за собой дверь, увидев, что Чхве ещё спит, а затем тихо, спрятав обе руки за спину, проходит к кровати Минхо, который не знает, куда себя деть. Парень чувствует себя довольно неловко, с заспанным видом, растрёпанными волосами, да ещё и с открытым торсом. В его силах лишь посильнее натянуть одеяло, но именно это оказывается главной ошибкой.       – О, да у тебя не такое уж и плохое тело, для такого дохлика, – шепчет сквозь смех Хёнджин, который сначала даже и не обратил внимания на то, что на Минхо нет футболки или что-нибудь в этом роде.       – Я присел с тобой на руках раз сто, вообще-то! – Минхо возмущён и кажется он снова чувствует дикую слабость в ногах… Его мышцы никогда не забудут того дня…       – Ладно-ладно, теперь буду звать тебя силач Минхо, – Хёнджин продолжает широко улыбаться и прятать одну из рук за спиной. – Вообще-то, я принёс тебе подарок. Но он действительно очень плох…       – Показывай уже, я со вчера умираю от любопытства!       – Ты так и не подготовил для меня ещё один подарок? – Хёнджин хмурится. Может, Ли и не заслужил в таком случае ничего?       – Ты правда хочешь получить два хороших, а подарить только один плохой? – Минхо выгибает бровь. Какой же он всё-таки наглый.       – Ну, у меня, можно сказать, два подарка, – Хёнджин медленно протягивает два листа бумаги, неровно вырванных из блокнота, – мне вот вроде интересна твоя реакция, но вроде и убежать хочется.       Минхо принимает листы, переворачивая их лицевой стороной. На одном красками изображено небо. Тот самый закат, с которого всё началось. Где-то в центре под облаками нарисован их вертолёт, точнее его карикатурная версия. Но зато сам закат передан просто невероятно, Минхо даже кажется, что он снова летит в вертолёте, не смея отвести взгляд от неба.       – Вау… ᅠ       Следующий рисунок выполнен простым карандашом, на нём изображён портрет человека, с забавными пропорциями. Но в этом человеке Минхо кажется действительно узнаёт себя.       Хёнджину не удаётся распознать ни единой эмоции на лице Минхо, поэтому он делает поспешный вывод о том, что ему не понравилось, и быстро выхватывает листы из рук.       – У меня совсем не было времени на тренировку, да и по памяти рисовать так сложно… Прости, мне не стоило это показывать.       – Нет, верни! – оба парня забывают, что не одни в комнате, но Чанхи видимо настолько крепко спит, что вообще никак не реагирует на внезапные выкрики. – Просто… ещё никто никогда меня не рисовал, мне правда очень нравится.       Хёнджин примирительно кладёт рисунок на тумбочку рядом с кроватью Минхо, но чистым листом вверх. С лица исчезла улыбка, глаза немного погрустнели, а пальцы теребят краешек одеяла. Боже, зачем он вообще про подарки какие-то заикнулся! Это всё очень и очень глупо.       – Хёнджин, – Минхо чуть вперёд наклоняется, нежно беря парня за подбородок, немного его приподнимая и заставляя посмотреть в глаза, – мне правда понравилось. Спасибо.       – Ну вы поцелуйтесь ещё, – Минхо тут же обратно впивается в спинку кровати, а руку и вовсе прячет под одеяло, думая о том, что всё же они разбудили Чхве, который мог спокойно поспать ещё часик. А сам Чанхи в этот момент ловит себя на мысли, что когда он жил в комнате с кучей новичков, в его жизни было куда больше личного пространства, чем сейчас.       – Я бы с радостью, но мне ещё нужно помочь Чани-хёну, – Хван в миг испаряется из комнаты, оставляя обоих парней сидеть с открытыми ртами.       – Что он сейчас сказал? – медленно спрашивает Минхо спустя добрых шестьдесят секунд.       – Что он с радостью бы поцеловался с тобой? – также медленно отвечает Чанхи, но вскоре приходит в себя и с заговорщической улыбкой добавляет. – Это можно устроить.       – Что?!       Сегодняшнее утро теряет последний шанс носить звание ‟спокойного”, ведь в комнату раздаётся очередной стук, а затем на дороге появляется… Сынмин?       – Нет, Чанхи, не смотри на меня так, я не по работе! – зачем вообще придумали приветствия, когда диалог можно начать с прекрасной фразы, что к вам пришли не по работе. – Просто хотел поблагодарить Минхо за книги и поздравить вас обоих с Рождеством.       На самом деле никто из парней такого не ожидал, но оба заулыбались довольно, поздравляя в ответ. Это Рождество не такое уж и плохое.       – Чанхи, у меня есть для тебя подарок, – Ким на этом моменте тоже улыбается. Минхо впервые видит добрую улыбку Ким Сынмина, и чёрт! Она оказывается невероятной милой.       – Правда? – Чхве аж подскакивает на кровати и плохое настроение вмиг улетучивается. – Это выходной? Скажи, что выходной!       – Бинго! Завтра целый день отдыхаешь, – Сынмин сам довольный, вероятно, потому что ему тоже завтра работать не нужно. Что не скажешь о Минхо. Опять эти дурацкие полёты с этим замечательным Хван Хёнджином! Ну какая же сложная жизнь.       – Поздравляю! – Минхо начинает хлопать в ладоши, пока счастливый Чанхи всех благодарит.       Это утро невыносимо долгое, учитывая то, что парни пропустили завтрак. Оба не знают, когда оно кончится, но в дверь опять стучат. Сегодня слишком лениво вставать, так что вновь Минхо кричит, что некто может войти. На пороге оказывается Джисон с парой булочек в руках. Оба друга видят в Джисоне ангела, которого послали им в небес в качестве спасителя.       – Мне тут птичка нашептала, что вы пропустили завтрак, так что я сумел достать для вас немного выпечки, – гордо заявляет Джисон, буквально светясь от гордости собой. Когда этот парень успел завести свои связи?       – Ханни, ты лучший! – проговаривает Ли, уплетая пирожок, который, увы, кончается слишком быстро. Но зато парень вновь полон сил.       – Чанхи-хён, – внезапно переключает своё внимание Хан, смотря на Чхве с небольшим прищуром и лёгкой улыбкой, – не составишь мне компанию на банкете?       Чанхи давится своим пирожком. Нельзя было с такими заявлениями подождать, пока он не доест?       – С чего бы?              – Просто у Минхо будет прекрасная возможность провести внерабочее время со своим ненаглядным. Поэтому я не хочу, чтобы он тусил со мной или тобой, так что если тебе будет скучно, то я был бы рад скрасить тебе вечер, так как мне точно будет одному скучно.       – Ну может уже там пересечёмся, как пойдёт, – пожимает плечами парень. Он если честно надеялся хорошенько поесть и в этот раз точно без всяких дурацких знакомств!       – Ловко ты меня слил, – вставляет Минхо, то ли удивлённо, то ли обиженно смотря на своего лучшего друга.       – Ещё спасибо мне скажешь.