сон наяву

      Стоит Минхо проснуться, как вчерашний день снова полностью захватывает его. Ли осторожно дотрагивается до левого уголка губ, будто всё ещё чувствует там обветренные губы Хёнджина. ‟Надо подарить ему гигиеничку”, – мелькает в голове, но затем парень вспоминает, что купить-то он её не может.       На удивление, Чанхи уже собирается куда-то, несмотря на свой заслуженный выходной. Минхо останавливает его, когда парень уйти незамеченным пытается, спрашивая, почему это он не отдыхает.       – Я к Хану, – фраза остаётся висеть в воздухе. Когда это они подружиться успели? Но этого узнать уже не выйдет, ведь Чхве и след простыл.       Минхо заканчивает сборы и тоже к Джисону решает заскочить. А то чего это они без него собираются? Но стоит Минхо прийти, как его друг заверяет, что Чанхи здесь не было. А потом со смехом добавляет, что и быть не могло – они ведь совсем не ладят. Ли не понимает, зачем Чанхи соврал. Мог бы просто сказать, что не хочет говорить… Менее обидно было бы.       Видок у Хёнджина, мягко говоря, так себе: полузакрытые глаза и через чур бледное лицо. Не стоило в снег вчера лезть в столь лёгкой одежде. Парень слабо улыбается и поднимает ладошку вверх в качестве приветствия, игнорируя укоризненный взгляд Минхо.

***

      Последние дни полёты не представляют собой какой-то сложности: птиц отчего-то нигде не видно, что не могло не напрягать. На связи была Лия, Сынмин очень занят в последние дни, как и Чанхи, из-за того слепака, что спиртом прожгло.       – И всё же не могу я понять, почему мы все не можем по максимуму зачистить город, выдать людям эти пищалки и жить нормально! – бросает Хёнджин, который уже на следующий день после болезни почти полностью пришёл в норму. Пару дней проскальзывал кашель, но сейчас он уже абсолютно здоров. – Они ничего не говорят мне: ни Сынмин, ни Чан-хён. Что они там скрывают?       На самом деле много кого эта ситуация нервировала. Уже обнаружено две вещи, которые могут обезвредить слепаков, а птицы давно не появлялись. Так в чём проблема? Почему ни их, ни кого-либо из правительства просто не отправят на максимальную зачистку города и хотя бы ближайших окрестностей? Слишком много вопросов, на которые никто дать ответы не может. Как бы бунта не случилось. Однако если говорить о Хване – он скорее тот, кто этот бунт соберёт, нежели предотвратит. И даже не посмотрит на то, что Старший – его близкий друг уже как несколько лет.       – Х-хёнджин? – Минхо приковывает внимание Хвана к себе, игнорируя все беспокойства младшего. – Там… птица…       Парень смотрит в место, куда указал ему Ли. Там и правда птица. И не одна… Чёрт, их там целая стая что ли? Хёнджин с ужасом замечает, что одна из них в своих когтях несёт… машину? Целую грёбанную машину.       Очень хочется постараться полететь незамеченными, но не Хёнджин ли только что распинался про зачистку? Парень быстро докладывает обстановку Лие, говоря, что сам разберётся. Агрессивно распахивает дверь вертолёта, бросая Минхо, чтобы хватал винтовку.       Ли, наверное, впервые видит, как Хёнджин стреляет из позиции лёжа – вероятно сейчас он максимально сконцентрирован. Минхо же предпочитает стрелять сидя – наиболее привычно для него.       – Твои две левые, – командует Хван, – ту, что с машиной – не трогай.       Хёнджин особо не церемонится и быстро производит первый выстрел – птицы летели спокойно. Теперь, когда из них падает, начинают мельтешить по небу. Хван произносит что-то нечленораздельное – ругается, возможно.       Крылатые монстры успокаиваются немного, меняя курс на вертолёт. Хван вновь ругается, но на этот раз из-за того, что им мало людей нынче выделяют – почти всех в наземку отправляют.       Парни стреляют почти одновременно – и ещё две птицы падают. Последние две уже довольно близко. Хёнджин оставляет одну из них на своего напарника, а сам бежит обратно к наушникам, чтобы что-то доложить. Стоит ещё одной птице упасть, как Хёнджин приказывает ждать, когда долетит птица, – говорит, что нужно убедиться, что людей в машине нет. Минхо без понятия, как он собирается это сделать. Хёнджин, если честно, тоже.       – Хёнджин, что ты собираешься делать вообще? – кричит Минхо, здесь слишком шумно, а ему наушников никто никогда не выдавал.       – Не знаю, прыгну туда и выбью стекло?       – Ты дурак совсем? – Минхо сейчас от одной только мысли, кажется, в обморок упадёт. У этого парня точно ещё не все мозги отшибло?       – Эта птица нас всех убьёт, пока ты будешь там возиться! Там никого может и нет, а так потеряем три жизни сразу!       – Я не прощу себе, Минхо, если там кто-то есть, – Хван внезапно кричать перестаёт, так что Ли почти ничего не разбирает, но кажется, по губам читает. Хёнджин правда не простит себе. Он забрал столько жизней, поэтому сейчас он хочет спасти как можно больше, чтобы хотя бы на одну тысячную очиститься от своего греха.       И Хёнджин прыгает, неумело цепляясь за крышу машины, ногами пробивая стекло. Минхо отвернуться не успевает и падает на пол, когда видит как Хёнджин отрывается от твёрдой поверхности. Ну вот. Теперь он не сможет отвести взгляд, а пальцы зачем-то сжимают снайперку – он всё равно не сможет выстрелить до тех пор, пока Хёнджин полностью зависит от этой чёртовой птицы! Ли знает, что Хёнджин может приказать сделать это, но всё равно не сможет.       Хван падает внутрь машины, а птица теряет равновесие, наклоняясь в бок и опускаясь чуть ниже, зачем-то издаёт истошный крик. Минхо был прав, здесь никого нет. Так зачем ей это чёртова машина? Хочется остаться внутри, чтобы увидеть, куда она её отнесёт, но парашют Хёнджин с собой взять не додумался. Так что теперь нужно как-то вернуться в вертолёт.       Хван открывает переднюю дверцу и осторожно, стараясь не смотреть вниз, пытается взобраться на крышу. На свой страх и риск Хёнджин хватается за палец птицы, тут же подтягиваясь и оказываясь наверху. Но это было ошибкой: монстр отпускает машину и она тут же летит вниз, пока Хёнджин в ужасе держится за одну только ногу.       Пилот на месте не стоит: ещё когда Хван выползать начал, он опустил чуть вертолёт и постарался подлететь как можно ближе к птице. Но теперь она хаотично двигается по небу. Остаётся молиться, чтобы она не задела вертолёт, а Хёнджин смог удержаться.       Вероятно, чудище с крыльями понимает, что Хвана так просто не сбросить, так что успокаивается. Этой секунды достаточно, чтобы прыгнуть. Прыгнуть невпопад, потому что перед глазами всё плывёт, а руки больше не держат.       Он правда пытается прыгнуть в открытую дверь, где Минхо уже готов помочь ему взобраться, но вертолёт слишком далеко, а голова идёт кругом. И Хёнджин падает в неизвестность.       В голове мелькает сон, который снился Минхо пару раз. Только вот это реальность: Хёнджин не имеет и шанса выжить, упав с такой высоты. Минхо забывает о том, что птица совсем рядом, он забывает, что в вертолёте вообще-то ещё человек, он не думает о том, что Лия сейчас с ума сходит, не зная, что у них происходит. Он просто видит, как Хёнджин падает вниз, и едва ли видит землю. Парень хватает из-за сиденья парашют и, не удосужившись его надеть, прыгает вниз. Страх пытается сковать всё тело, но Ли это игнорирует, он просто летит головой вниз, вытянувшись в струнку, чтобы сопротивление воздуха было наименьшим: тогда у него появится шанс догнать парня. Минхо не сводит глаз с Хёнджина, который совсем не видит, что Ли к нему стремительно приближается. Хван улыбается почему-то, возможно, у него сейчас жизнь перед глазами пробегает? Хёнджин действительно улыбается, но из глаз текут слёзы (или, лучше сказать, летят?).       Минхо не нужно много времени, чтобы добраться до Хёнджина. Он хватает парня за одежду, а тот вздрагивает всем телом, с шоком смотря на Минхо и не в силах что-нибудь сказать. Теперь предстоит надеть этот чёртов парашют прямо в полёте, но Минхо боится даже на секунду отпустить Хёнджина. Теперь он внезапно осознаёт, что он вообще-то летит в небе, а до земли несколько километров. Ли не знает сколько точно, но по ощущениям целый миллион.       Хван вырывает парашют из рук Ли, быстро надевая его – не зря военный по профессии – а затем крепко прижимает к себе Минхо и дёргает за кольцо. Парашют раскрывается, и парней начинает раскачивать из стороны в сторону. Посадка будет жёсткой.       – Минхо, – Хван пытается установить зрительный контакт, – Минхо, смотри на меня и дыши глубже. Давай вместе.       Ли послушно смотрит лишь на Хёнджина, точнее на его губы, чтобы понять, когда там выдыхать нужно, но синхронно всё равно не выходит, зато парень действительно немного успокаивается. Тут главное не думать, о… так! Не думать.       Приземляются более удачно, чем предполагал Хван. Их даже не прокатило по полю! Вот повезло. Но вот парашютом накрывает с головой, теперь миллион лет выпутываться. Стоит Хёнджину освободить их с Минхо из парашюта, как тут же падает на землю совершенно без сил. Рядом сидит Минхо в какой-то прострации, так и не выдавив из себя ни слова. Остаётся надеяться, что их пилот справился с птицей и сумеет их найти. Иначе им и правда конец. Они совершенно одни, абсолютно дезориентированы и без какого-либо оружия. Нет сил, чтобы просто оглянуться по сторонам.       – Вот повезло, в этот раз даже не сломал себе ничего, – Хёнджин улыбается, шаря рукой по земле, в надежде найти там Минхо, а ещё пытается говорить больше, чтобы Ли совсем в себя не ушёл. – Эй, как же хорошо, что я тогда решил взять тебя к себе. Лучшего бойца мне уж не найти!       Минхо всё это слышит как будто вдалеке, но каждое слово становится всё громче и чётче. Бойца? Надо же, Хван всё ещё любит использовать этим дурацкие старомодные словечки…              – Хёнджин, – Минхо всё же приходит в себя, так неожиданно и резко, что Хван вздрагивает, когда Минхо к нему подлетает, усаживаясь рядом, подогнув ноги под себя и беря в свои руки ту самую ладошку, что не переставала хаотично по земле перемещаться. – Знаешь, я теперь тоже кажется не боюсь.       – Высоты? – недоумевает парень. Да, вряд ли Минхо испытает что-то хуже этого падения. Тут бы любой испугался (и это ещё мягко сказано).       – Болван, – Минхо улыбается по-доброму, ловя ответную улыбку. Любимое обзывательство Хёнджина, используемое, когда он на самом деле совсем не сердится, – не боюсь больше сказать, что я в тебя влюблён.       Улыбка с лица Хвана пропадает, но Минхо этого не замечает, потому что по-глупому глаза закрывает, чтобы поцеловать. Ну как поцеловать: просто прижаться губами считается? Ли для удобства ладонью в землю упирается, а другой легонько теребит давно распустившиеся волосы Хвана. Теперь он наконец знает, что они на ощупь мягкие.       Минхо отстраняется быстро, ведь от Хёнджина особой реакции и нет: он вроде и не против, но вроде и не в восторге, – вообще ноль эмоций. Из-за этого хочется убежать, спрятаться, но сейчас это будет самым глупым решением, поэтому Минхо даже лицо не отворачивает, а, наоборот, в хвановское вглядывается:       – Прости, мне стоило спросить разрешения сначала.       На Ли паника потихоньку накатывать начинает: что если Хёнджин вообще геев ненавидит? Или просто Минхо возненавидит, раз видел в нём только друга да хорошего подчинённого. Но уже ничего не исправишь. Сказать, что ему просто хотелось с кем-то поцеловаться хоть раз в жизни не прокатит.       – Всё в порядке, – Хёнджин откашливается и наконец находит в себе силы подняться и принять сидячее положение, – м-м, тут вроде нет слепаков рядом, так что можем пока остаться здесь, вдруг нас найдут.       – Ты серьёзно уходишь от темы? – Минхо это злит не на шутку. Зачем оставлять эту неопределенность между ними? Слишком эгоистично с его стороны, если он не может разобраться со своими чувствами или ещё какие-нибудь глупости.       – Я… прости, – Хван вздыхает глубоко, слиться от разговора сейчас и поговорить в более спокойной обстановке ему видимо не дадут, – я просто хотел позаботиться о нашей безопасности.       – Тогда может не нужно было прыгать в ту машину? – раздражённо спрашивает Минхо.       Хёнджин криво улыбается, виновато уводя взгляд вниз.       – Ты мне тоже нравишься, – тихо и всё также не поднимая взгляд. Минхо пытается увидеть в Хёнджине того привычного уверенного в себе парня, на которого всегда можно положиться, но видит скорее робкого мальчишку, который впервые смущённо говорит о своих чувствах. – Я, наверное, просто разочарован в отношениях после своих бывших, поэтому предпочитал лишь рандомные или не очень связи без каких-либо чувств, так что я подумал, что может, когда всё это закончится стоит…       – Обманщик ты, Хёнджин, – Минхо договорить не даёт, – говорил, что теперь ничего не боишься, а сам…       Хван за руку Ли хватает быстро, будто тот сейчас куда-нибудь уйдёт (хотя сейчас это открытое пространство не особо отличается от запертой комнаты). Он совсем не хотел врать Минхо, ему точно нет! Но вероятно он соврал самому себе. Возможно, это ‟ничего не боюсь” относилось скорее к его безбашенности в плане прыгания в машины из вертолётов и обратно или оглушения слепака, оставшись с ним один на один…       – Мы можем попробовать, если хочешь! – отчаянно заверяет его Хёнджин.       – А ты хочешь? – кажется, Минхо окончательно уничтожил всю уверенность, что только оставалась в Хёнджине. Этот парень не хотел быть слабым больше никогда в жизни. А что теперь?       Парень чувствует себя будто на викторине, где за неправильный ответ – сразу расстрел. ‟Нет правильных или неправильных ответов, – пробегает в голове Хвана, – но все мои действия будут иметь последствия”. Хёнджин действительно хочет попробовать. Но встречаться с кем-то не то же самое, что смотреть мелодрамы, особенно в их-то условиях!       – Хёнджин-а, – Ли смягчается внезапно, поняв, что сейчас давить на парня совершенно не стоит: неизвестно чем всё это обернётся. Отношениями из-за чувства вины? Боже упаси. Они окончательно поссорятся и будут избегать друг друга до конца жизни? Ещё хуже. – Ты, наверное, прав. Сейчас не самое подходящее время для этого разговора. Можешь подумать и потом ответить, хорошо? Только умоляю, не затягивай. И если захочешь поговорить о прошлых отношениях, я всегда готов выслушать, помни об этом.       Хёнджин кивает коротко, а страх отступает. Может, в этот раз всё будет хорошо? Огонёк надежды, что был потушен вот уже сотню раз, вновь разгорается.       – И сколько мы ещё будем ждать, когда нас найдут?       – Нисколько, – Хёнджин указывает пальцем в небо, в ту сторону, к которой парни, вообще-то спиной сидели, – они уже летят, главное, чтобы мимо не пролетели. Можем побегать, для привлечения внимания, – усмехается даже. Успех.       – Как ты вообще заметил там кого-то? – удивляется Минхо.       – На войне никогда не спят. У нас, к счастью, не война, но внимание лишним здесь никогда не будет.       Минхо только из-за сегодняшнего разговора вспомнил, что Хёнджин, вообще-то, очень даже молод. Всё это время он вёл себя как ответственный взрослый. Интересно, бывал ли он на настоящий боевых действиях? Не хотелось бы… И неужели он решил когда-то пропустить всю свою юность? Это так по-печальному странно.       Минхо с Хёнджином похожи очень даже. Каждый из них когда-то выбрал для себя спасать чужие жизни. Один пойти в айдол-индустрию, в надежде, что кто-нибудь найдёт утешение в его творчестве, а другой в армию – надеясь, что где-то там далеко, лишая жизней других, он сможет обеспечить мирную жизнь в своей стране или может какой-нибудь ещё. Минхо с Хёнджином похожи очень даже. Один решил посвятить свою юность фанатам, ограничивая себя во многом: нужно ведь следить за словами, нельзя ни с кем встречаться, нельзя есть всё подряд, а ещё постоянная работа над своими навыками, а второй решил и вовсе её пропустить, то и дело тренируясь, а потом применяя свои навыки. И если Хёнджин может понять выбор Минхо, то для второго выбор Хвана всё ещё остаётся чем-то не понятным.       Два парня летят в одном вертолёте, зная что любят друг друга, но не зная, что с этим делать. Минхо тревожно на душе. Вдруг они не будут вместе, чем лишь причинят друг другу боль и уже оба окончательно разочаруются в отношениях? Хёнджину тревожно на душе, потому что боится довериться вновь, ведь все они в конечном итоге смотрят лишь на внешность.