сон наяву

      Ветер приятно обдувает лицо, а солнечные лучи так и норовят пробиться сквозь белые облака. Минхо чуть сжимает руку Джисона, видя кучки людей у вертолётов, с трудом верится, что всего лишь через час с копейками он сможет увидеть город, в котором будет жить, увидеть новых людей, услышать другой язык и новые голоса, узнать и научиться чему-то новому и, наконец, снова начать жить. ᅠ       У одного из дальних вертолётов удаётся выудить взглядом Хёнджина. Он стоит в своей привычной военной форме, а волосы всё также забраны в неопрятный хвостик. Парень стоит в компании двух девушек, в одной из которой Минхо узнаёт мисс Ан.       – О! – Чанхи её тоже заметил, проследив за взглядом Минхо, – я пойду попрощаюсь с мисс Ан и поблагодарю её заодно.       Сердце неприятно сжимается от этих слов, но Ли молчит, провожая взглядом Чхве. Кажется, он тоже будет днями прыгать вокруг Хвана на пару с Джисоном, пытаясь узнать, нет ли весточки какой.       Парни стоят молча да за руки держатся: не могут сообразить к какому вертолёту относятся, так что уж лучше подальше держаться, чтобы других в заблуждение не вводить. Минхо следит за тем, что происходит у того дальнего вертолёта. Вот Чанхи к троице подходит, отходит с мисс Ан чуть поодаль, Хван же продолжает беседу с неизвестной Ли девушкой, недолго правда. На секунду Минхо с Хёнджином взглядами встречается, Хван улыбается ярко и только для него. На душе сразу спокойно становится. Скоро всё будет хорошо.       Жаль правда, что Хёнджин идёт к следующему вертолёту и в этот раз объясняет что-то взрослому мужчине. Его Минхо даже знает: он управлял вертолётом в тот день, когда Ли отправили одного прикрывать наземную разведку с воздуха. Вроде недавно было, а кажется, что уж целая вечность прошла. В то время Минхо дико переживал из-за Джессики, которая то и дело вертелась рядом с Хёнджином, а Хван как обычно творил одну глупость за другой. Минхо уверен, что он и в Фукуоке этим продолжит заниматься, просто “глупости” будут менее серьёзными. Ли улыбается, думая, чтобы было неплохо, если самой глобальной такой глупостью было что-нибудь вроде прыжка в неожиданно глубокую лужу.       – Привет, – голос раздаётся неожиданно и возвращает в реальность, – вы чего тут встали?       Этот голос принадлежит Ким Сынмину, который смиряет двух парней усталым взглядом. Его лицо выглядит довольно бледным, а под глазами заметны синяки. Вероятно он закончил работать ещё позже Хёнджина. Оба парня рассеяно смотрят, что-то невнятное мямлить начиная.       – Ничего, если вы не идёте к спискам, списки идут к вам, – Сынмин улыбается ободряюще, что не может не удивить, ведь только что казалось, что он готов уснуть в любую секунду, – Хан, не волнуйся ты летишь вместе с Минхо, хён, ты тоже не волнуйся, ты летишь вместе с Хёнджином.       У Ли на лице улыбка появляется сама собой, уж очень ему показался забавным способ, которым воспользовался Ким, дабы объявить им нужный вертолёт. Минхо должен был и сам догадаться, что полетит на том самом, на котором летал уже десятки раз с уже родным пилотом. Да, действительно родным, несмотря на то, что общались они лишь во время миссий. А догадаться можно было хотя бы потому, что списки составлял преимущественно Хван. С этим справился он действительно хорошо, ведь в этом вертолёте летели почти все из его отряда, кроме разве что Джисона. А для всех девушек был выделен отдельный вертолёт, которым управляла тоже девушка. Минхо смеет предположить, что та незнакомка, с которой разговаривал Хван и есть пилотесса.       – Эй, Хани, пойдём внутрь? – спрашивает Минхо, после того, как обменялся приветствиями со всеми.       – Ты иди, я ещё постою, – надеется, что Чанхи ещё подойдёт к нему.       Только вот Чхве так и не подходит, оставаясь в стороне с другими заражёнными. Хван обходит все вертолёты в компании Сынмина и Чана, проверяя все ли на месте и интересуясь все ли нормально себя чувствуют. Когда с проверкой покончено, Хван заходит в вертолёт, но они стоят ещё какое-то время, пока в наушниках не раздаётся голос Чана, заявляя, что он на месте. Да, он не сможет полностью проконтролировать этот полёт, но так спокойнее и привычнее для всех. А теперь пришло время взлетать.       Стоило почувствовать, как вертолёт взмывает вверх, как Джисон прилипает к окну. Минхо это ни капли не удивляет: он знает, что парень так сделал бы, даже если Чхве был на борту этого самого вертолёта. Удивляет немного другое. Хёнджин тоже липнет к стеклу. И делает это вовсе не иронично: провожает взглядом землю и людей, что остались на ней.       Внутри шумно, у всех настроение приподнятое. Непривычно смотреть на своих товарищей в гражданской одежде. Хотя они такие же веселые и любят пошутить, особенно в сторону своего командира. Кто-то комментирует, что Хёнджину с Джисоном только виляющих хвостиков не хватает. С уст Минхо слетает смешок. И правда.       – Эй, пока мы на территории Кореи, я всё ещё ваш командир! – Хёнджин отлепляется от окошка.       – А за пределами? – встревает Джисон, переводя растерянный взгляд, когда слышит, что люди переговариваются, мол, как это он не знает.       – Ох, Джисон, Минхо, я ведь вам двоим официально не представился, как грубо с моей стороны.       Ли с Ханом переглядываются. Минхо знает, что Хёнджин снайпер, он разве не об этом собирается сказать? Почему прозвучало его имя, а не только Джисона.       – Здравствуйте, я полковник военно-воздушных сил Республики Кореи Хван Хёнджин, – парень кланяется прямо, как при первом знакомстве полагается. Его товарищи довольно хлопают, на что Хёнджин руками машет, выпрямляясь.       – Он бы сейчас получил свою первую генеральскую звезду, если бы остался при правительстве, а не к нам бы ушёл, – доносится голос из толпы, на что Хёнджин смущённо руками машет, усаживаясь рядом с Минхо.       – Серьёзно? – в один голос чуть ли не кричат Минхо с Джисоном.       – Ну, да, – Хёнджин затылок потирает, уводя взгляд в пол. Зачем говорить об этом, если он так и не получил это звание? Хочется сказать, что, ну подумаешь полковник и генерал-майор, не велика разница. Только вот очень даже велика.       Командир его отряда погиб в его последней битве, а Хван лучше всех подходил из тех, кто мог бы занять его место, ему оставалось лишь доказать это, но начался апокалипсис. И было решено, что он может остаться в этом штабе вместе с Баном: мирные люди в надёжных руках. Только вот про Хвана забыли успешно в конце концов. Кому есть дело до какого-то снайпера, когда страна кишит монстрами?       За разговорами время летит незаметно, лишь Хёнджин отвлекается периодически, чтобы напомнить, что пора менять часового. Всё ещё нужно следить за птицами, хоть и вряд ли у границы летает кто-то.       – Пересекаем границу через три, – раздаётся голос пилота и весь гул в вертолёте исчезает моментально. Три секунды и они в Японии. Три секунды и они в безопасности. Интересно, Чан знает? – две, одну, сейчас!       Вокруг раздаются радостные улюлюканья, возгласы и выкрики. Но Минхо ничего этого не слышит, кажется, что вокруг совсем тихо и есть лишь голос Хёнджина в левом ухе.       "Я люблю тебя, Минхо-я хён."       Его дыхание опаляет ухо, а слова опаляют сердце. Это первый раз, когда Хван признаётся ему в любви. До этого они говорили лишь о симпатии, лишь о влюблённости, сейчас же Хёнджин говорит о любви. Минхо теряется в этом признании и в собственных чувствах. Ему радоваться, переживать, может быть плакать или всё же смеяться? Нужно ли признаться в ответ? Но будет ли это правдой, а не пустыми словами? Минхо и правда застали врасплох.       – Хён? – Минхо чувствует себя полным идиотом, ведь он только что проигнорировал целое признание, зато полюбопытствовал с чего это он вдруг “хён”. Хочется отвесить себе пощёчину.       – Ага, я ведь больше не твой командир, – беспечно отвечает Хван, с улыбкой на порозовевшем лице.       Минхо проклинает себя за свои сомнения в любви к этому парню. Он правда не расстроился? Почему он не мог, как обычно всё преувеличить и не начать причитать, что Минхо его не любит? Почему он молчит? Пугает. Но произнести “я тебя люблю” оказывается ещё страшнее. И Минхо молчит, с ужасном наблюдая, как угасают целые звёзды в глазах его парня.       – Эй, вы двое, – Джисон смиряет парней взглядом, – когда вы уже успели поссориться?       Минхо поражён. Он сам-то едва ли уловил глубокую обиду Хвана, умело спрятанную за непринуждённым тоном и улыбкой. Парню казалось, что возникшую неловкость только он и чувствует. Но видимо все эти годы дружбы с Ханом дают о себе знать – Джисон его насквозь видит.       – Всё нормально, Хан, – подаёт голос Хёнджин. От него веет позабытым холодом, что даже тело содрогается.       – Ты уверен? – спрашивает Джисон. – Знаешь, я может и друг Минхо, а с тобой мы не особо ладим, но если он тебя обидел, ты говори сразу, я ему быстро мозги вправлю.       Минхо хочется провалиться сквозь землю. Он для Джисона и правда открытая книга, ведь только что парень уловил, что Ли некомфортно, а теперь ещё и чувство стыда заметил, которое увеличивалось в геометрической прогрессии прямо сейчас. Минхо не может подобрать слов, чтобы спасти ситуацию.       “Я люблю тебя”       Минхо порывается сказать это вслух, но слова застревают на языке, так и не обретя звучание. Минхо никогда не влюблялся, Минхо никогда не любил, так как же узнать, что он не ошибается в своих чувствах? Парень не хочет никого обманывать. А ещё очень страшно показаться неискренним. Он никогда не говорил таких громких слов.       – Обязательно, – Хёнджин улыбку тянет, явно не собираясь ничего рассказывать. Говорить-то не о чём.       Минхо действительно пугает, что Хёнджин говорит это так спокойно. Разве он не должен был придумать тысячу вещей, в которых обвинить его можно? Например, за ночной “удар” по голове? Минхо снова становится страшно. И в этот раз страх потери явно сильнее.       – Хёнджин, – парень оборачивается к Хвану, пытаясь поймать его взгляд, а когда всё же ловит, хочется увести обратно, но лишь продолжает смотреть в усталые глаза напротив, воздуха в лёгких кажется не хватает, а лицо бледнеет внезапно, – я тоже тебя люблю.       Знаете эти неловкие моменты, когда говоришь что-то, а все внезапно замолкают? Так вот это тот самый случай. Но Минхо совершенно всё равно.       – Тебе не обязательно было это говорить.       Минхо хочется, чтобы эта фраза значила, что не стоит в любви признаваться перед всеми товарищами, над которыми Хёнджин имел влияние ещё пару минут назад. Минхо хочется, чтобы эта фраза значила, что Хёнджин и без слов это знает. Но просто невыносимо осознавать, что эти слова говорят о потери доверия.       После этой мысли Минхо злиться начинает, мол, всё, что он делал для Хёнджина ранее совсем ничего не значит? Хван так и не рассказал, но кажется, его предыдущие отношения были не самыми удачными, может от того, что парень только на слова и ведётся?       Ли чувствует тёплую ладонь на своей, злость испаряется в тот же миг. И что это на него нашло? Вместо надумывания можно было бы просто обсудить, разве что дождавшись, когда вокруг народу будет немного меньше.       – Я верю тебе, – Хёнджин свободной рукой осторожно поворачивает лицо Минхо к себе. Наверное, Ли всё же сделал неправильные выводы и лишь зря накрутил себя.       – Эй, Хёнджин-а, – Минхо совсем забывает, что они тут вообще-то не одни, забывает, что за ними вообще-то наблюдают, поэтому этот голос заставляет дёрнутся слегка, – ты не командир здесь больше, так что воркуй в другом месте, а то ещё побьём.       Мужчины вокруг смеются по-доброму, видно, что шутят, но всё равно неприятно. Кажется, что Хван в их глазах теперь просто мальчишка, которого звания лишили. А может, он и всегда для них был мальчишкой, всё же он здесь самый младший, не считая Хана, конечно, которого они видят чуть ли не впервые. Просто они понимали, что этот мальчишка – единственный смыслит в военном деле, так что без труда их повести сможет за собой.       – Донсук-а, – Хван нагло использует уменьшительную форму, – не забывай, что здесь только у меня есть винтовка.       Хёнджин с самоуверенной улыбкой похлопывает чехол, в котором лежит его снайперка. Минхо кажется, что многие из молодых мужчин прихватили с собой холодное оружие, но в вертолёте драться никто не будет, а в чуть более свободном пространстве у кого-нибудь вряд ли есть шанс против Хёнджина и его любимой винтовки. И сейчас парень уверен в этом совсем не потому что он с Хваном встречается, а потому что ему довелось увидеть его в действии.       – Готовимся к посадке, – доносится голос пилота. Совсем скоро они обретут новый дом.       Минхо вздыхает, потому что после этих слов Джисон с Хёнджином снова к окошкам прилипают, пытаясь рассмотреть землю. Ли пытается сделать вид, что ему вообще-то всё равно, но посмотреть действительно хочется. Остров Кюсю наверняка выглядит потрясающе сверху!       – Эй, давайте дверь откроем? – кричит Хван, отлипая от окна. Эту идею поддерживают все. Хёнджин сначала дверь открывает, затем бежит к наушникам, чтобы сказать Сынмину, чтобы тоже открыл, но в итоге эту идею бросает. Сейчас все набегут, что ничего видно не будет!       Минхо посмотреть очень хочется, но скопление людей около края вертолёта без какой-либо страховки пугает намного больше. Падать из вертолёта ещё раз ему совершенно не хочется – особенно без парашюта да и без цели спасения кого-либо. Парень на ноги поднимается, делая пару шагов в стороны толпы, но держась поодаль: только небо и видно. Проще может в окно что-то увидеть?       Хван отбегает куда-то, копошась в своём полупустом рюкзаке. Затем к толпе возвращается, только в начало не пробиться никак. Хёнджин обводит всех хмурым взглядом, а затем выпрямляется. Больше не командир говорите?       – Сми-ирно, – громкий властный голос звучит незнакомо, прямо как у... военных? Как ни странно, все повинуются на автомате, кроме разве что кроме Джисона, который шарахается от внезапной команды, – разойдись.       Все вроде уже несколько раз обсудили, что Хёнджина больше не зачем слушаться, но всё равно освобождают ему проход, Минхо еле смешок сдерживает, когда Хан со всеми отходит. Интересно, это его стадное чувство или у Хёнджина и правда такой тон, которого ослушаться просто невозможно?       Хёнджин довольно усаживается на корточки на самом краю, игнорируя все смешки за его спиной, мол, давайте столкнём его, а то чего раскомандовался тут. Хван отходит обратно через минуту, отдавая команду "вольно" и все с благоговением возвращаются к открытой двери вертолёта, чтобы полюбоваться красивым видом, пока они ещё не совсем приблизились к земле.       Хван протягивает Ли разблокированный телефон, с коротким “смотри”. Фото, конечно, не способно передать всей красоты вида, особенно если оно сделано на уже давно не новый смартфон Хёнджина. Но Минхо кажется, что эта фотография – лучшая из всех, что он когда-либо видел.       – Пришлёшь мне потом?       – Не-а, – довольно тянет Хёнджин, тут же обращаясь к остальным парням, – насмотрелись и хватит, закрывайте, а то сейчас всякое дерьмо полетит.       Дверь послушно закрывают, все рассаживаются по местам, волнительно переговариваясь. Особенно по поводу работы, остальное не особо волнует – каждый, кто здесь находится, сможет выжить в любых условиях, лишь бы был хоть какой-то доход да с языком помогли.       Хван первым выскакивает из вертолёта, осматриваясь по сторонам. Ага, их уже встречают. Парень подбегает к девушке около дверей, ведущих на выход с вертолётной площадки.       – Здравствуйте? – Хван было начинает говорить на корейском, но тут же одёргивается. Она же понимает?       – Добрый день, не волнуйтесь я говорю на корейском, – как приятно слышать родной язык.       Хван просит немного подождать, пока все вертолёты приземлятся. Всего их четыре, вторая половина приземляется в другом месте, за них ответственность уже несёт Сынмин. Но жить они будут всё равно в одном и том же месте, так что Хёнджин уже договорился если что застолбить ему место рядышком. Интересно, они тоже уже приземлились?       Хван, извинившись перед дамой, возвращается к вертолётам, обходя каждый и проверяя, всё ли у всех хорошо. К счастью, за эти полтора часа полёта ничего не случилось. Поэтому парень велит следовать за ним.       Перед тем, как пойти, пересчитывает всех ещё раз, на секунду пугаясь, куда это делся пятидесятый человек, а затем вспоминает, что себя-то парень посчитать забыл. С облегчением выдыхает и уже подходит к девушке, сообщая, что их тут ровно пятьдесят, она провожает всех вниз до автобуса. О боже! Он же двухэтажный! Хван на таком никогда не ездил и сейчас внутренне сокрушается, что вынужден ехать на глупом первом этаже, чтобы поддерживать связь с этой девушкой, что будет сопровождать их.       Хван отправляет Ли с Ханом на второй этаж, чтобы те “порадовались и за него тоже”, но в итоге возвращается к ним спустя пятнадцать минут езды, так как успел заверить ту девушку, что она всегда может позвать его, а кому-то ведь нужно следить за порядком на втором этаже!       Хёнджин за порядком не следит вовсе, он лишь с Джисоном на пару прилипает к окну.       – Хёнджин, Хёнджин, – Хан кричит восторженно, – сфоткай для меня, смотри, как там классно!       – Ну сходи за моим телефоном, я не хочу ничего пропустить!       – Хё-о-он!       Минхо послушно подаёт им телефон Хёнджина. Стоит Хвану разблокировать его, как Джисон отбирает смартфон, а Хёнджин кричит, что он лучше сфотографирует.       – Эй, просто сделайте общую фотку в этом автобусе, – становится слишком шумно. Ей-богу, Ли будто снова в школе. Их сейчас ещё и рассадят, наверное! Минхо правда игнорирует мысль, что парни действительно здесь младше всех – это же не повод сходить с ума?       – Ну не-ет, он же с крышей, – в один голос отвечают ему, но после этого неожиданно парни начинают вести себя тише.       Минхо внезапно понимает, что у них с Хёнджином вообще-то ни одной совместной фотографии нет. Надо будет как-нибудь обязательно сфоткаться вместе, только просить об этом как-то неловко. С Джисоном проще всё – тот сам в кадр лезет каждый раз, когда Минхо просто хочет сделать селфи. Ли смеётся, наблюдая как Хёнджин на пару с Джисоном к окну липнет, думая, что возможно Хван будет делать также.       Внезапно раздаётся голос той самой девушки: он исходит из небольшого громкоговорителя, автобус-то туристический. Она рассказывает немного о месте, где они будут жить и какая помощь будет им оказана.       В день им будут выдавать две тысячи йен вплоть до первой зарплаты. Также помогут с трудоустройством, но работу искать будут не сразу – неделя будет выделена, чтобы в быстром темпе получить необходимый минимум владения японским языком. Одна из языковых школ согласилась предоставить им свой кампус и несколько учителей, позже они сами должны будут разделиться на группы по 15 человек.       Место кстати очень неплохое, рядом есть куча магазинчиков, ресторанов (в которые им пока вероятно не светит попасть), несколько парков, а ещё они живут прямо рядом с рекой! Наверное, там ветер сильный. В сороках минуты ходьбы расположена больница, в которой нужно будет потом зарегистрироваться, её контакты будут сообщены чуть позже, а ещё всего в получасе ходьбы есть корейский гастроном, что просто не может не радовать. Также недалеко находится вокзальная станция. Услышав это, Минхо думает, что неплохо будет съездить к морю вместе с Хёнджином.       – Детей среди вас нет, но если есть люди, которые не смогли окончить университет, то подойдите позже, мы обсудим это с вами лично, – объявляет девушка, – спасибо за внимание.       – Вау, а если творческая специальность, интересно, восстановят в обучении? – у Джисона глаза загораются, лишь по игре он скучал больше, чем по своей гитаре, оставленной дома.       – Думаешь, сможешь учиться и работать одновременно? – Минхо смиряет друга скептическим взглядом. Тот раньше предпочитал играть на публике вместо нормальной подработки.       – Сначала послушаю, что скажут, зачем сразу настраиваться на плохое?       Когда они подъезжают к кампусу, Хёнджин пишет Сынмину, спрашивая, не приехали ли они первыми. Но нет, вторая половина ещё в пути, говорят, ещё минут десять езды.       Парни заходят в кампус. Всё кажется футуристичным, вероятно, из-за того, что они жили в здании какой-то фабрики. Многие комнаты были переделаны в жилые или рабочие, кроме цехов, в них в принципе заходить было запрещено. А коридоры будто из фильмов ужасов: пустые стены и тусклое жёлтое освещение с перегоревшими лампами в некоторых местах.       Им проводят небольшую экскурсию: огромная столовая с прилегающей кухней – поваров здесь не будет, так что они могут пользоваться ей самостоятельно. Тут даже есть комнаты отдыха с пуфиками, диванчиками и даже игровыми приставками. Одной из таких комнат разрешили пользоваться, но остальные будут закрыты. Дальше ведут в аудитории, в которых будет проходить обучение языку: всего было их семь – настолько групп будут разделены новоприбывшие. Остальные комнаты также будут оставаться закрытыми.       Аудитории обустроены очень уютно: несколько парт, а стулья мягкие, даже больше на кресла походят, а доска интерактивная! А растения на подоконниках вносят свой вклад в создание комфорта. Также в аудиториях обязательно есть доски, на которых можно увидеть фотографии групп, которые здесь когда-то занимались и всякие интересные штучки вроде карты Японии или фотографий традиционных костюмов – в каждом кабинете своё. В здании есть лифт, что просто не может не радовать! А то занятия у некоторых групп будут аж на шестом этаже. Жилые комнаты находятся в соседнем здании, в которое сейчас их и ведут. Им был отведён второй этаж, попросили разделиться на комнаты самостоятельно и когда сюда заедет вторая группа, то составить списки. Хёнджина назначают главным, вероятно просто потому что он говорил с сопровождающей в качестве представителя, а их группа приехала первой. Хван внутренне сокрушается, что нигде не дают ему спокойно пожить! Неужели он выглядит как ответственный человек? Когда-то в самом начале его пути как военного, он чаще всех огребал от командира взвода и всех вышестоящих там. А теперь быть главным – его персональное наказание за его прошлые непослушания. Хёнджину почему-то казалось, что всех тех отдраянных туалетов и миллионов отжиманий на кулаках на неровном асфальте было достаточно.       Комнаты оказываются четырёхместными, так что Хёнджин без проблем занимает место для Сынмина. Минхо правда почему-то не рад, что Ким будет жить с ними, но это его проблемы. Хван, может, Джисону тоже не рад. Ну и к тому же Хёнджин надеется в скором времени съехать отсюда и не особо важно: только с Минхо или с Сынмином и Джисоном тоже.       Комната выглядит гораздо лучше, чем предыдущая, хоть та и была двухместной. Огромный шкаф, две двухэтажные кровати, маленький холодильник (его размер не особо расстраивал, так как на кухне в соседнем здании было несколько больших), два письменных стола со стульями, с несколькими настенными полками над ними, а также четыре тумбочки и даже зеркало. Но Хёнджина больше всего порадовало окно. На их базе в жилых комнатах окон не было, а тусклый жёлтый свет лапочки изрядно надоел.       На этаже кухни не было – нужно будет мотаться в соседний корпус, но это не так уж и напряжно. Зато есть две ванных комнаты, которые Хёнджин пока изведать не успел. Нужно успеть застолбить кровать!       – Не-ет, они двухэтажные! – сокрушается парень.       – Боишься спать наверху, Хван? – подтрунивает Джисон при первой же возможности.       – Не-а, я всю дорогу думал о том, что можно было бы сдвинуть кровати с Минхо. Эй, Хан, не хочешь поспать с Сынмином? Он спит очень спокойно!       – Нет, спасибо.       Хёнджин, замечая, что Минхо выбрал нижнюю кровать, быстро занимает такую же нижнюю. Так его хотя бы видно будет, если они будут спать на одном уровне.       – С чего ты взял, что я захотел бы сдвигать с тобой кровати? – любопытствует Минхо, прыгая на свою кровать. Боже, какая же она мягкая! Парень точно в раю. Он готов спать на ней прям так, не заправляя постельное бельё.       – Ну, сегодня утром мне показалось, что тебе очень даже понравилось спать вместе, – Хван довольную ухмылку тянет, в следующий момент уклоняясь от летящей подушки.       – Ла-адно, вы здесь останетесь или пойдёте смотреть со мной ванную?       Они отправляются все вместе, даже не начав раскладывать вещи: всё равно их почти нет. Ванная комната представляет собой помещение с четырьмя кабинками и четырьмя раковинами, разделёнными стенкой. В комнате с умывальниками также есть сушилка и столик, а также крючки для полотенец, подставки для мыла и несколько маленьких зеркал. В предбаннике между этими комнатами есть две душевых. На другом конце коридора точно такая же, вероятно. Хвану потом нужно будет обсудить с девушками, не против ли они, не разделять ванные комнаты на “мужские” и “женские”, ведь будет не совсем удобно, если из ста человек одной из них будет пользоваться тринадцать человек, а второй – все остальные.       Хёнджину, если честно поспать очень хочется – последнее время ему это не особо удавалось. Но здесь слишком много дел, да ещё и вторая группа приезжает наконец. Минхо любезно показывает Сынмину их новую комнату, пока Хван болтает с двумя сопровождающими на правах старосты. Также он обменивается номерами с девушкой, что встречала их на вертолётной площадке и берёт номер директора этой самой языковой школы. Позже ему будет выслана информация о расписании занятий, а также информация по поводу больницы, а заодно номера всяких сантехников и так далее.       Обсудив все формальности, сопровождающие прощаются и уходят, а Хёнджин устало возвращается в свою новую комнату. С завистью парень смотрит на Кима, который уже успел уснуть. А ведь ответственным за всё это мог бы быть он!       – Эй, Хан, – тихо говорит Хван, чтобы не потревожить сон своего друга, – пробегись по всем комнатам, скажи, что сегодня в девять вечера у нас собрание. Соберёмся в столовой.       – С чего бы это?       – Ладно, только по дальней половине, – парни играют в гляделки секунд пять, смотря друг на друга с прищуром, – пожалуйста.       Хан спрыгивает со второго этажа кровати и добросовестно отправляется во вторую половину коридора. Хёнджин же идёт объявлять о собрании в своей половине, заодно прося в течение получаса подойти получить постельное бельё на первом этаже и сообщить, если не хватает чего-нибудь. Жаль, Джисона он забыл попросить добавить это. Но ничего, получат после вечернего собрания.       Обойдя свою половину комнат, Хван плетётся на первый этаж, сжимая в руке связку ключей. И почему он должен этим заниматься? На собрании нужно сделать кого-нибудь другого ответственным за это.       – Эй, Хёнджин-а, где мои две тысячи юаней? – интересуется Минхо, стоит Хвану вернуться в комнату. – Хочу пойти купить продукты.       – О не-ет, я забыл выдать карты, пока обходил всех! – Хван изображает самое страдальческое лицо, которое только может, попутно пиная ногой кровать над ним, надеясь, что Сынмин почувствует толчок, но в итоге лишь зря ударяется о дерево, – Сынмин, почему ты не мог приехать раньше? Давай переизбрём тебя старостой?       – Нет, спасибо, Хёнджин-а, – парень оказывается проснулся уже. Что ж, пусть смотрит на великие страдания Хвана и чувствует вину за то, что не может побыть хорошим другом.       Хван сейчас уже выть начать готов. Он не привык бегать и всем слюни подтирать, ему проще либо отдавать приказы, либо исполнять их, только вот не эти указания, мол, этим бельё раздай, тех покорми, а приказы совершенно другого характера.       – Джинни, давай я пройду раздам всем карты, а затем зайду купить продуктов? – Хёнджин вглядывается в лицо Минхо, подошедшего к нему, и видит в нём не своего любимого Ли Минхо, а самого настоящего ангела.       – Отдохни лучше.       – Тебе сейчас нужнее, – Минхо качает головой.       – Спасибо, – Хёнджин делает последний рывок – отдаёт конверты с карточками и снова валится на кровать, – там сейчас на каждой по четырнадцать тысяч юаней. Это на неделю.       Минхо оставляет один из конвертов на тумбочке рядом с кроватью Хёнджина, второй протягивает Сынмину, третий оставляет на кровати Джисона и ещё один убирает к себе в карман. Ну всё, можно идти.       И всё же телефон – лучшее изобретение человечества, но только до тех пор, пока оплачен интернет. В Корее они могли связываться через смс и звонки, но интернет был не доступен. Что ж, магазин можно поискать и без навигатора. Надо было брать с собой Джисона – у него есть базовые знания японского. Хотя ещё не поздно вернуться.       Минхо возвращается в комнату, с радостью обнаруживая там Хана. Без лишних слов вытягивает его из комнаты – а вдруг у Хёнджина слишком чуткий сон и он проснётся даже от шёпота? А у него ведь только появился шанс нормально поспать...       – Мы идём в магазин. Видел карту? Там четырнадцать тысяч на неделю, пока потратим с моей, – тараторит Ли, как только они отходят от комнаты на метр, – поможешь дорогу спросить и в магазине что-нибудь сказать, если понадобится, хорошо?       Не смотря на то, что ещё зима, на улице довольно тепло, а ветер не такой уж и сильный. Доносится щебетание каких-то птиц, Минхо не уверен в названии. С Джисоном и правда спокойнее. Особенно после того, как он спросил дорогу и теперь им не нужно шататься по улице в поисках продуктового.       – А вы же с Чанхи-хёном друзья, да? – Хан спрашивает осторожно, вопрос кажется глупым, но ничего, Минхо над ним смеяться не будет, – он случайно... не говорил тебе что-нибудь про меня?       – Я честно не знаю, нравишься ты ему или нет, прости. И по его поведению сложно понять, – сознаётся Минхо, он не раз пытался проанализировать Чхве, чтобы понять его отношение к Джисону, но всё тщетно – его слова и поступки слишком неоднозначны. – Что произошло между вами, пока вы были одни? Ты разве ему не признался?       – Я пытался! – воскликает Джисон немного громче, чем следовало бы. – Но он такой: “не говори-и ничего”, ну я и подумал, что хоть поцелую его, но в итоге я зассал, а он сказал, чтобы я его поцеловал иначе пожалею, ну я и поцеловал. Я не знаю, он даже в какой-то момент ответил мне, но потом сам же отстранился, да не просто отстранился! Он прям отпихнул меня, как будто я без спросу это сделал. В чём прикол, блин? Раз уж разрешил, дал бы доцеловать!       Минхо улыбку прячет, она вероятно Джисона лишь больше разозлит. Но ответить он не может, Чанхи всё же тоже его друг и ругать он его точно не собирается. Кажется, никто понять не может, что у него в голове творится. Интересно, что бы сказал тот его друг?       Продукты куплены, парни двигаются к кассе. Но Минхо останавливается, взглядом цепляя бальзамы да гигиенические помады. Так какой же вкус выбрать..? Клубника с вишней слишком скучно и банально, так что Минхо берёт манговую, надеясь, что это удачный выбор.       Оплачивать покупку волнительно немного. Вдруг деньги ещё не начислили? А по дороге Минхо и в голову не пришло зайти проверить наличный счёт, заодно проверить работает ли пин-код. Но оплата проходит без проблем, а значит можно выдохнуть спокойно. Осталось понадеяться на то, что руки ещё помнят, как готовить нужно. Это вообще-то первый раз, когда Минхо будет готовить для Хёнджина. Ну, не только для него, но всё же Хвана порадовать хочется особенно.       – Чем вы кстати ночью занимались? – Минхо смотрит на Джисона, а тот даже не улыбается, вполне серьёзно спрашивает.       – Да ничем особенным, – Ли без понятия, что же хочет услышать в ответ Хан, раз спрашивает без каких-либо намёков.       – Да я знаю, но интересно всё же, – Джисон привык, что когда Минхо с ним в одной комнате спит, то с ним в кровати лежит сам Джисон, а не кто-то другой, – не каждый день вижу, что ты просыпаешься не один в постели.       – Ревнуешь? – Ли улыбается.       – Завидую, – честно сознаётся Хан, – очень жаль, что с Чанхи-хёном тактика “подошёл, схватил за яйца и увёл” не сработает, так было бы гораздо проще. Не уверен, правда, что он таким бы мне понравился, но мы сейчас не об этом.       – Ну, самое главное, что произошло – Хёнджина настигла расплата за те мои бесчисленные приседания с ним на руках. Только вот он со мной совсем немножечко прошёлся и ни разу не присел, но меня в принципе устраивает.       – В смысле он заставил тебя приседать с ним на руках?! – Хан не понимает, почему он до сих пор не слышал эту историю!       – Ну, это было моё вступительное испытание, которое я не совсем правильно понял. Вообще, изначально вместо него должен был быть Старший на моей спине, но что-то пошло не так...       Сейчас это кажется смешным воспоминанием, но тогда Минхо действительно чуть не умер, у него ноги кажется тряслись ещё неделю! Сейчас парень вроде сильнее стал, но желание записаться в качалку при первой же возможности, внезапно появилось и теперь не даёт покоя.       Парни решают сначала в комнату вернуться, а не сразу отправляться на кухню, к тому же, некоторые покупки можно оставить и в комнате. К удивлению Минхо, Хёнджин уже проснулся, парню казалось, что тот проспит вплоть до вечера и его ещё будить придётся, чтобы перед собранием успел мысли в порядок привести. Ли бесцеремонно оставляет пакеты прямо у входа и жмёт Хёнджина к стенке, чтобы улечься рядом. Рука Хвана моментально скользит по талии, наверное, к этому всё же можно привыкнуть, но пока что лицо всё ещё предательски заливается краской.       – Это тебе, – Минхо протягивает гигиеничку своему парню, наблюдая, как он берёт её, смотря с лицом, непонимающим, зачем ему это вообще нужно.       Хван осторожно проводит пальцем по нижней губе, а затем облизывает её. Лицо проясняется, а хитрый взгляд пробегает по губам Минхо.       – Спасибо, хён, – Хёнджин не уверен, что привыкнет к такому обращению, звать Минхо по имени ему нравилось гораздо больше. Но теперь-то они гражданские. Парень тут же упаковку снимает, нанося продукт на губы, – хочешь попробовать?       Минхо такого вопроса не ожидает, они в комнате вроде как не одни, а Хёнджин то ли включил свою “гражданскую” личность, что ему уже не составляет труда проявлять свои чувства на людях, то ли он Джисона с Сынмином не замечает вовсе. А Минхо попробовать действительно хочется, только вот если он это сделает, Джисон его стебать до конца жизни будет – не важно будет ли это лёгкое касание или долгий французский.       Забавно, как Хёнджин засыпает буквально через пять минут, обвив Минхо руками и ногами, так и не переодевшись из формы и даже не заправив постельное бельё. Ну, хоть подушку додумался положить, уже неплохо. А Ли вроде бы нужно уже выползти из этого капкана и заправить кровать хотя бы себе, но выбраться и не разбудить Хёнджина, кажется чем-то трудновыполнимым, да и хочется остаться в этих объятиях, если честно. Лежать на спине изрядно надоело, поэтому парень осторожно переворачивается на бок, лицом к Хёнджину. Чхве пару раз говорил, что заставал Хвана за наблюдением того, как Минхо спит, тогда это казалось чересчур смущающим, но сейчас, смотря на умиротворённое лицо Хёнджина, парень может даже это понять.

***

      – Сынмин? – Хёнджин открывает глаза и почему-то не видит рядом с собой Минхо. Грустно.       Джисона тоже не видно и не слышно. И куда эти двое делись? Может, хоть Ким здесь. Хван сладко потягивается, сопровождая это протяжным глухим выдохом и глаза жмуря. С удивлением обнаруживает, что всё ещё в форме. Надо бы переодеться хотя бы, военная амуниция ему ещё не скоро понадобится. Наверное.       – О, проснулся? – голос Сынмина раздаётся откуда-то сверху. Ах, он видимо всё ещё валяется у себя на кровати. С другой стороны, чем ему ещё заняться? Работать-то пока негде. Этот парень отдых явно заслужил.       – А где Минхо-я с Ханом?       – Ушли готовить нам ужин, – Хван лицо Кима не видит, но он аж чувствует улыбку Сынмина. Но и правда, как можно не улыбаться, когда готовят вместо тебя?       Хёнджин всё же поднимается с кровати, снимая с себя верх, далее идёт к своей дорожной сумке, доставая оттуда свою неизменную белую футболку, тут же надевая её. Что ж, пора заправить кровать. Хван косится на постель Минхо, но та уже заправлена. Парень вовсе не удивлён, но хотелось бы помочь хоть чем-то.       Минхо с Джисоном возвращаются в тот момент, когда Хёнджин заканчивает с застиланием кровати. Ли недовольно отмечает, что Хван до сих пор в военных брюках, в них здесь явно неудобно. Сейчас он разумеется заставит надеть его джинсы, которые взял у Чанхи, с надеждой, что они действительно подойдут по размеру, всё же парень с Чхве примерно одного роста. Только вот по комнате в джинсах наверное тоже особо не захочется ходить.       – Эй, да зачем тратить лишние деньги на покупку домашних штанов, – ворчит Хёнджин, послушно надевая протянутые ему джинсы и со смехом в глазах наблюдая, как Минхо при этом отворачивает Джисона да и сам тоже не смотрит. Очаровательно. – Может, я просто в трусах буду здесь ходить, ну правда? Эти деньги лучше отложить на квартиру.       – Сотня юаней погоды не сделает, – возражает Минхо, – к тому же здесь дамы.       – Эти дамы – могут убить монстра в три раза больше них, думаешь их психику как-то подпортит мужик в трусах, к тому же не незнакомый.       – Ты знаком со всеми ними?       – Умоляю, я знаю здесь всю сотню, а с каждой из этих дам я успел в своё время пофлиртовать.       Минхо резко оборачивается, возмущённо стукая Хвана по лбу. Хёнджин громко айкает, потирая ушибленное место, будто парень его со всей силы ударил.       – Мы тогда даже не были знакомы!       – Не только с дамами кстати успел пофлиртовать, – Сынмин решает, что самое время подлить в огонь масло, пока эта прекрасная драма не закончилась. Нужно же хоть как-то развеять скуку?       – Сынмин!       – О да, со мной в первую очередь.       Хёнджин закатывает глаза, обречённо хватаясь за голову руками. Пока у Минхо кадр за кадром всплывает то хихикающий Хёнджин на банкете в честь дня рождения Чана с его словами о Сынмине, что он хорош не только в работе, а затем сам Ким с тем его дурацким вопросом про то, может ли он с Хёнджином переспать. Нужно спросить, чтобы больше не жить в догадках, но это слишком страшно и неловко.       – Мы с ним просто друзья, – заверяет Хван, видя настороженный взгляд Минхо. А Сынмин кажется вставить что-то хочет, но лишь губу прикусывает, решая, что это уже будет чересчур.       – А раньше?       – Ну, – Хёнджин мнётся, не зная, как правильно подобрать слова. Но вероятно нужно просто сказать, как есть, – мы спали с ним время от времени?       – О, – да, просто “о”.       – Охуеть, – Хан любезно продолжает мысль.       – Не волнуйся, никто из нас никогда не был влюблён в другого, – заверяет Сынмин и говорит чистую правду, – а ещё это прекратилось в тот момент, когда этот дурак осознал, что влюбился в тебя. Я даже был немного расстроен, но что поделать.       Хван по ощущениям сейчас сквозь землю провалится, но удаётся лишь медленно сесть на корточки и спрятать лицо за ладонями. Парень знает, разумеется, что между ними с Минхо ничего не изменится, опять же это было до их отношений и все это понимают, но страшно немного, что Минхо может не поверить, ведь они с Сынмином-то соседи, что тогда, что сейчас, а ещё это упоминание о его влюблённости в Минхо смущает немного отчего-то.       – Давайте просто пойдём есть, – Минхо не знает, что и сказать. Злиться или расстраиваться смысла нет, да и не похоже, что кто-то из них врёт. Остаётся лишь довериться Хёнджину.       Хван резко поднимается, оставляя быстрый смазанный поцелуй на холодной щеке Минхо и пулей вылетает из комнаты. Этот разговор наконец закончен! На самом деле Хёнджин чувствует сильное облегчение, всё же об этом следовало рано или поздно рассказать, хотя бы потому что Минхо знаком с Сынмином.       – Эй, у тебя ширинка расстёгнута, – кричит Джисон кажется на весь коридор, когда следом выходит из комнаты. Хёнджин издаёт какой-то непонятный звук яростно застёгивая молнию. По ощущениям его только что вели на виселицу, тут любой про ширинку забудет!       После долгожданного ужина, парни решают остаться прямо в столовой, ведь время близится к девяти вечера. Пока Джисон рассказывает одну из историй прошлого, которую Минхо слушает уже раз пятый, а Сынмин с неподдельный интересом внимает, Ли пытается не сверлить Кима взглядом, нервно постукивая пальцами по столу. Хёнджин в это время бегает где-то по улице с нулевым знанием японского языка, пытаясь найти какой-нибудь магазин связи, чтобы установить себе любой тариф, потому что вообще-то его номер телефона, одолженный сопровождающей, не имеет никакого смысла до тех пор, пока на нём нет денег.       Хван вбегает в столовую немногим ранее девяти часов. Отлично, у него есть время, чтобы просмотреть пришла ли новая информация. При подключении мобильного интернета даже грустно немного становится, видя отсутствие каких-либо уведомлений из мессенджера. Хотелось бы увидеть хоть какое-нибудь сообщение от мамы, услышать, что она в безопасности. Хочется верить, что он ещё услышит от неё весточку и что она додумается использовать мессенджер, ведь симка-то у него новая, с японским номером.       Хван недовольно ногой топает, когда в девять вечера, пересчитав народ, обнаруживает, что не все на месте. Вот в армии за опоздания... Ладно, здесь не армия, нужно как-то отбросить эту мысль, как и провождение с ней параллелей постоянно.       Первым, что объявляет Хёнджин, когда все сто человек наконец собираются в просторной столовой, – это время их занятий. Пришло время распределиться по группам. Для начала Хван просит поднять руки тех, кто более или менее говорит на японском. Двадцать девять человек. Ну вот, две группы уже есть. Остаётся распределиться на ещё пять, но чтобы в последней не было всего одиннадцать человек, а в остальных пятнадцать, делятся на три группы по пятнадцать человек и две группы по тринадцать. Хёнджин разумеется в той же группе, что и Минхо. Но вот Джисон в другой – он-то немного говорит, но из знакомых у Хана в группе Сынмин. А ещё мисс Ан, с ней он не знаком лично, но это отличный повод.       Затем Хёнджин ещё раз рассказывает про банковские карты, называет номер нужной больницы, оповещая, что в неё нужно сходить в ближайшую неделю, а ещё советует, чтобы интернет на телефоне был хотя бы у одного человека в комнате, чтобы они могли создать какой-нибудь информативный чат для удобства. Также Хёнджин поднимает вопрос о разделении ванных, к счастью, девушки не возражают, чтобы пользоваться ими по расположению, а не по полу. Ещё Хван просит выбрать кого-нибудь главным в другом крыле, потому что следить за всей сотней человек ему совсем не хочется, но в итоге решают, что Хёнджину придётся справляться одному, потому что ключи от всего есть только у него, а дубликатов у них нет. Что ж, ещё больше мотивации съехать отсюда как можно скорее, чтобы больше не нести на себе так много ответственности. С другой стороны люди все взрослые и временем проверенные, особых проблем не должно быть?       – В девять тридцать прошу всех быть в холле и не опаздывать как сегодня! – в голосе проскальзывают лёгкие нотки раздражения, которые Хвану не хотелось бы показывать, но что поделать: ему совсем не хочется доставлять проблем преподавателям, которые любезно согласились проделать не самую лёгкую работу, чтобы помочь им. Хван даже не знает, заплатят ли им за это. – Было бы здорово, если бы вы встали пораньше и приобрели себе тетради с ручками или вроде того.       – Может кто-нибудь один сходит и закупит на всех? – доносится голос из толпы, а все соглашаются, как на зло. Разве кто-нибудь захочет этим заниматься? Хёнджин точно нет.       – Хочешь быть этим кем-то?       – Без проблем, если потом все переведут мне деньги за эти тетради.       Что происходит? Второе пришествие Христа спасителя в наш прогнивший мир? Хван даже на секунду забывается и уже хочет смахнуть драматичную слезинку с щеки, но удерживается: нужно держать лицо, он же сейчас важная персона вроде как.       – Мы все будем тебе очень признательны, Донхёк-щщи.       Все насущные проблемы, о которых помнил Хван, закончились, так что можно в принципе заканчивать. Было бы здорово устроить сейчас чаепитие или даже спиртораспитие, но ничего из этого нет, но как-нибудь нужно будет устроить обязательно! За это Хван совсем не против отвечать.       По возвращении Джисон тут же липнет к Хёнджину с просьбами написать Бану, спросить, что у них там происходит и как там Чанхи. Хан понять не может, что в этом такого, почему бы и не болтать ежедневно? Они ведь друзья, неужели Хёнджин совсем не переживает да и не хочет рассказать, что с ними всё в порядке? Но Хван всё же сдаётся и пишет. Джисону невероятно хотелось бы поговорить по телефону – он уже скучает по голосу Чхве, как будто не слышал его сегодня утром, но увы – это весьма проблематично.       Ответ от Чана приходит довольно быстро, но без какой-либо конкретики. Говорит, что всё в порядке. А Хёнджин в первую очередь хвастается окном в комнате и мягким матрацем. А затем прячет экран от Хана, но тот успевает краем заметить имя Минхо. По-любому хвастается тем, что спит напротив него.       – Эй, мелкий, – окрикивает Хёнджин Джисона, пока тот недовольно фыркает. Разница-то всего в пару месяцев! – Тебе от Чанхи-хёна привет.       – Покажи-и! – Джисон подлетает к Хёнджину так, будто тот прячет у себя карманную версию Чхве, которая может ему помахать ручкой и в очередной раз напомнить, что они просто друзья.       – Хёнджин-а, – голос Сынмина звучит спокойно и безучастно, – а передашь Чан-хёну от меня привет?       – Ага, – Хван тщетно пытается отлепить от себя Джисона, – напишу ещё, что ты безумно скучаешь, что даже слёзы льёшь.       – Он всё равно не поверит!       – Я бы не был так уверен на твоём месте, – Хёнджин явно наслаждается своей маленькой властью.       Перед сном Хван предпринимает пару попыток поспать с Минхо в его кровати, но каждый раз его прогоняют и парень расстроенно возвращается в свою постель, да ещё и в полной темноте, потому что он оказывается тем, кто последний ложится, так что ему ещё и свет приходится выключать! А он ещё не успел досконально изучить каждый миллиметр комнаты, чтобы суметь добраться до своей кровати, не задев ничего. Парень издаёт глухое шипение, когда угол стола больно впивается в бедро: он совсем забыл про то, что столы в комнатах существуют!       У Минхо почему-то совсем не выходит уснуть, что очень странно, ведь он устал как и физически, так и эмоционально. Надо бы уже расслабиться и наконец провалиться в глубокий сон, чтобы подготовиться к насыщенному дню. Последние несколько месяцев тоже были не самыми лёгкими, но сейчас всё совсем по-другому. Нужно направить все силы на изучение языка и понять, какой вид работы для Минхо будет наиболее удачным.       Джисон спит вероятно – его не видно и не слышно, Сынмин, как и говорил Хёнджин, спит действительно спокойно, а может тоже не уснул ещё? Зато вот Хван чего-то ворочается сильно? Уснуть не может или ему что-то плохое снится? Ли осторожно поднимается, босыми ногами тихо ступая по полу, улыбка сама всплывает на лице, когда парень вспоминает, как прошлой ночью, ещё в том их убежище, Хёнджин носил его на руках, ведь не хотел, чтобы Минхо босиком ходил по холодному полу. Ли присаживается на корточки рядом с кроватью Хвана в том месте, где по его предположениям должна быть голова парня.       – Спишь? – едва шепчет Минхо. Хёнджин вместо ответа лишь в отворачивается к стенке. Спит.       Ли вглядывается в темноту какое-то время – глаза ещё не совсем привыкли, тянет руку, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, напоминающее Хёнджина, а затем осторожно юркает к нему под одеяло. Хван, кажется, пытается перевернуться на спину, но встретив препятствие, так и продолжает лежать на левом боку, повернувшись к стенке лицом. Парень бормочет, что-то нечленораздельное. Минхо осторожно кладёт свою руку парню на бедро и, наконец, засыпает сам, так и не узнав, что беспокойный сон Хвана с бесконечным ворочанием сменился улыбкой. Говорят, только счастливые люди во сне улыбаются.       Хван за всю ночь так и не сменил позу, одна из рук даже затекла. У Хёнджина в жизни совсем никакой стабильности: то уснёт с кем-то, а проснётся в одиночестве, то, наоборот, засыпает один, а просыпается почему-то, чувствуя тепло чужого тела своей спиной.