Не введи во искушение

Вибрация выцепила из сновидения последний вдох, и никого больше не было рядом. С дрожью и большим трудом я заставила себя проснуться. Нужно было начинать очередной мучительно сложный день. Дорога в университет никогда мне не нравилась, особенно та ее часть, где нужно идти через мост. Ветер там всегда сильный, а в этот февраль — и вовсе невыносимый. Чернил никаких доставать не хочется, хотя вспоминается, конечно, Пастернак, — у меня никаких сил больше нет писать об этом. Хочется только плакать. Плакать долго, обжигающими щеки, особенно на таком холоде, горячими слезами, никого и ничего не стесняясь, в честности перед этой жестокой рекой и перед этой беспощадной жизнью. Ненавижу я эту реку. Постоянно приходится обманывать себя, когда перехожу ее: убеждать себя в том, что мне совсем не страшно, что меня совсем не тревожат эти холодные волны или, как сейчас, эти огромные ледяные глыбы, несущиеся по течению. Постоянно тайком утирать слезы. Постоянно думать, что будет сегодня: радость, встреча, трепет, ощущение огромной любви, или предательство, известность, отчисление, расставание?.. Хочется сказать, что раньше я всегда была очень счастлива, когда шла на эти пары. И предмет интересный, и бабочки в животе — прекрасно! Но это — ложь. Мне с самого начала было страшно. Только вот жить хотелось, даже в самые лютые морозы, даже по темноте шагая сквозь освещаемую фонарями утреннюю метель, не видя перед собой почти ничего и каждый шаг делая на удачу, каждый раз с ощущением, будто мост могут развести прямо сейчас, позволяя жизненному пути бросить меня в холодную воду — за всю ту ложь, которую получил от меня этот хронотоп дороги до университета. Отчасти — я хочу этого. Наверное, за всё это я только такое и заслуживаю. В голове прокручиваются слова молитвы, с детства известной. Мама научила меня ей, когда меня мучили кошмары, и я каждый раз старательно проговаривала ее слова перед сном, надеясь, что они меня защитят. Я верила, что так и будет. А теперь — понятия не имею, как быть с этими словами. Я понимаю, что меня ввели во искушение, но не могу решить: это я предала слова молитвы, или слова молитвы предали меня. Наверное, я их. Мне хотелось быть искушенной. Мне нравилось быть такой. Влюбиться в кого-то — тот еще пустяк: мелочь, глупость, ничтожный повод для переживаний. Влюбиться в женщину — тоже не худшее, что может произойти. Я этому уже научилась. Мир уже достаточно толерантен, чтобы с такими чувствами не воспринимать себя так критично. Что же тогда не так? Неужели — вера? Совесть? Судьба? Бог?