Не введи во искушение

В кабинете пахнет пылью и старыми книгами. Робкий свет февральского утра пробивается через потертое оконное стекло, и я, как обычно, занимаю место за первой партой, рядом с Лизой. Со мной мало кто здоровается: на самом деле, близко я общаюсь только с ней. Думаю, меня считают немного странной, — или много, тут уже не могу сказать наверняка. Слухи обо мне за всё время обучения ходили самые разные, и тот факт, что все в них верили, немало говорит о моей репутации. Только вот тот слух, который кто-то пустил еще в сентябре, был, к сожалению, правдой. Поэтому я и не могла нормально к нему относиться, поэтому я его отрицала. Мне казалось, что я делаю это спокойно, так же, как всегда делала раньше, когда слышала о себе что-то абсурдное. Но Лиза теперь вела себя иначе, и по ее реакции мне становилось понятно, что я что-то делаю не так, как делала всегда, а так, будто на этот раз злые языки коснулись чего-то действительно значимого. Я открываю толстую потрепанную тетрадь — мою любимую. По этому предмету у меня самые красивые конспекты. Они о многом говорят, и не только их вид, но и то, что я пишу на полях. Мне это всегда нравилось: пишешь что-то, какую-нибудь строчку, которая всё крутится и крутится в мыслях, а потом забываешь об этом, находишь уже спустя месяцы, готовясь к экзамену, и пытаешься вспомнить, почему в пасмурное утро 15 февраля думала о том, как красиво в ясную погоду наполняется солнечными зайчиками тот парк, в который ты раньше часто ходила после школы. А в парке, под солнечными зайчиками, в моих объятиях — она, самая красивая женщина на свете. И солнце путается в ее волосах, и ее глаза блестят, и пальцы переплетаются с моими, и… Я совсем задумалась. Потерялась в своих мыслях, вспоминая сегодняшний сон в самых ярких красках и нежно произнося в своем сознании самое любимое имя. Красивое, звучное, напоминающее немного имя героини романа, по которому я пишу курсовую, и такое ей подходящее. Ей бы играть с пламенем, ей бы танцевать, ей бы выйти замуж или полюбить бы меня так же страстно, как страстно она занимается любимым делом, ей бы быть собой, перестать притворяться перед всеми, открыться им той же, какой ее знаю я, с тем же именем, которым я ее называю. Вот тогда бы все ее полюбили.