Your lips are my lips.

⠀⠀⠀ — Мы уже тридцать минут сосёмся, — нашёптывает в cамые губы Кирилл, только сильнее прижимая к своей тёплой груди Серёжу, совершенно неотлипавшего от сладостных губ Гречкина. — Член в заднице не мешает? Рыжик рвёт поцелуй, только слыша последние изречения, и сердито смотрит на Кирилла, словно он в чём-то провинился. — Вот только о интиме и думаешь, мерзавец! — негодует паренёк, совсем не больно ударяя того кулачками в грудь. — Нет, не мешает. Сиди смирно. Серёжа вновь обхватывает щёки парня напротив, начиная расцеловывать столь родные и желаемые губы белобрысого, ощущая, как ручонки того бродят по всему туловищу рыжеволосого. Гречкин стискивает одной рукой ягодицы парниши, а иной приобнимает за талию, сжимая пальцы и забираясь под белоснежную футболку Сергея. — Так нравится целовать меня? — Кирилл разрывает поцелуй и спускается к шее парня, лаская языком его мало заметные засосы, умело спрятанные под рыжеватыми завитками. — Нравится, — шустро отвечает Разумовский. И вновь утыкается в любимые губы. Гречкин лишь лукаво улыбается, посматривая на юношу напротив, увлечённого процессом. «Что на него нашло?» — гадает Кирилл, попутно вспоминая всю не любовь Серёжи к этим нежностям. «Он так тает со мной, словно лёд в виски». и правда тает. — От тебя всегда и в щёчку поцелуя не дождёшься. — Кирилл валится на огромные белые перины сзади, укладывая одну руку под голову, а другую держа на талии Серёжи, стискивая пальцы. Сергей послушно восседает на бёдрах Гречкина, вытирая пальцем свои губы, а после легонько ударяет того в грудь. — Любишь же ты врать! Так от меня поцелуя не дождёшься? Чего же ты врёшь? Ещё скажи так кому-нибудь они и будут тебя жалеть! Ведь я же «совершенно не целую тебя»! Что за вздор? — всплеснул руками Серёжа, уж точно возмущаясь такому поведению. — Бедный, несчастный нашёлся! Поглядите на него! — Ох, вот это ты сердишься! — Кирилл скалится. — Ещё никогда своего рыжика в таком гневе не видел. Марго, ты погляди, — белобрысый зыркнул на кошечку, мирно сидевшую в дверном проёме их спальни, смотря на своего хозяина и его нового любимца. — Смотрит, какой её рыжеватый хозяин развратник. Серёжа внезапно обернулся, заметив желтоглазку, и даже покрылся ещё большим багрянцем. Он глубоко вздохнул. — Марго, кушать хочешь? — Разумовский вскочил с бёдер Гречкина, поднявшись с постели и уже заключив своего любимого пушистика в крепчайшие объятья. – Кто тут ещё развратник... Взяв кошечку на руки, рыжеволосый отправился на кухню. Миска у Марго была самая новая, с новейшими технологиями, правда, часто заедала. Как бы Сергей не жаловался на неё разработчикам, те лишь пожимали плечами. Насыпав самостоятельно покушать кошке, парень провёл по её пушистой шёрстке и заулыбался. Неужто этот белоснежный пушистый клубочек так похорошел. Юноша нашёл Марго перед выходом из своего офиса, заметив её в довольно избитом состоянии. Она на тот момент была уже совершенно не махоньким несмышлёным котёнком. Марго была отнюдь взрослой дамой-кошкой, избрав в себе хозяины именно рыжего репортёра, который на тот момент ещё заправлял редакцией и писал меленькие статьи в выделенные колонки. Его новая любимица уж наверняка знала, что из Разумовского выйдет превосходный, нет, лучший репортёр России двадцать первого века. Именно она стала лазить по его полочкам, находив старый блокнот с записями Серёжи ещё со времён университета. И вот, теперь она является частью его маленькой, но крепкой семьи. Прямо, как и Кирилл Гречкин. Сергей поднимает на него свои глазки и с хитрой улыбочкой подходит к своему парню, стоявший уже в дверном проёме кухни. — Значит, я мало дарю тебе объятий и поцелуев? — скрестив руки на груди, тот тянется к губам Гречкина, но тот кокетливо отворачивает их. — Ну вот и зачем вредничаешь? — Я завтра в Москву уезжаю, — толкует Кирилл, растекаясь в нежной ухмылке, и уже без какой-либо пошлости начинает поглаживать того по щеке. Серёжа значительно переменился в лице. Брови вздёрнул домиком, а глазки забегали на обнажённом торсе Гречкина. Как же Разумовский не любил, когда Киря уезжает... — Ну... Нет... Что такое-то? — грустно выпрашивает парень. — Я же хотел тебя зацеловать всего. — Тц, серый! — цокает Кирилл, подхватывая того к себе на руки, приподнимая за столь любимые ягодицы. — Да, у отца дела нужно тоже быть. — Это обязательно? — Обязательно, к сожалению, — пожимает плечами белобрысый. Серёжа утыкается тому в шею, целиком доверяя своё тело рукам Кирилла и попусту повиснув на его ручищах. Да, Кирилл не так часто уезжает в Москву или по делам, но пару-тройку раз в два месяца бывает. В это время квартира пустеет. Разумовский остаётся без своего любимого. Он всегда так нежеланно возвращается с редакции в пустую квартиру. Быстро заваривает себе еду быстрого приготовления или вовсе заказывает доставку, ибо даже подойти переставить чайник из-за тягостного чувства уединения трудно. Серёжа каждый такой вечер проводит в пустой холодной постели, поглядывая различные развлекательные тв-шоу по телевизору или психологические подкасты. Но они совсем не забавляют. Когда ложиться спать, после просмотров этих скучных телешоу, парень начинает обнимать одеяло, закидывая на него одну ножку. Подобно он делал, когда рядом мирно спал его возлюбленный. Эх, ублажнял себя пальцами, но получалось это неумело, да и стыдно выглядело. Серёжа лежал один и представлял над своим телом тушу Кирилла, начинающий вновь приставать к своему рыжику. Трудно сдержать возбуждение и одновременно ощущение тревоги. Ведь это всё не правда... Не понастоящему... Слёзы скатывались из глаз, ведь Гречкина нет рядом, а Серёжа так жалко силится избавиться от чуства, что его нет поблизости: неумело дрочит и коротает время за просмотром нелепых шоу. В такие дни паренёк буквально не отлипает от своего телефона, ведь часто спрашивает: как дела у Кирилла, где он, в отеле ли он или на квартире. Что делал сегодня, что кушал. Все эти вопpосы были уже обыденностью в их отношениях. Когда они на растоянии, Серёжа только больше волнуется обо всех факторах. Он не отходит от телефона и частенько может даже не обнаружить, как и прошёл целый день, ведь он переписывался со своим любимым. Часто Серёжа посылал свои «интересные» фото Гречкину, когда тот был в отъезде. Да, это было не часто и чрезвычайно смело для Разумовского, особенно с его терзаниями насчёт фигуры. Но Кирилл всегда чрезвычайно радостно и соблазнительно реагировал на такие «сюрпризы». Всегда нахваливал фигуру своего парня, сознаваясь, что он самый лутший и закручивать себя по поводу тела попусту не нужно, ибо белобрысый обожает его таким, какой тот есть. Конечно, для Кирилла Гречкина было легко говорить о принятии фигуры. Его телосложение было самым безупречным и соблазнительным. Подтянутый торс, широкая грудная клетка и никакой чрезмерной худобы. А вот его парень обладал всеми противоположными качествами в фигуре. Серёжа был очень худощавый. На спорт времени попусту не было. Да что времени, да и желания тоже. Безусловно, благодаря всем приятным словам со стороны своего партнёра, Серёжа принялся менее комплексовать из-за своего тела. Но, сказать по правде, он частенько грешил. Когда брал айпад Гречкина по работе, для рассортировки данных, то иногда, поверьте, совершенно не умышленно... Заходил в заблокированные чаты бывших своего парня. Эх, эти подтянутые фигуры, без всей это худобы, не похожие на худеньких крошечных котят. Формы девушек были что не на есть идеальные: большая, упругая, подтянутая грудь; пышные ягодицы, которые только и были созданы для длинных рук Гречкина. Всё это так не похоже на то, что имеет Кирилл сейчас. Серёжа откладывал айпад на кровать, подходя к огромному зеркалу в спальне, и рассматривал своё тело. Это худощавое туловище, совсем неимеющие такие формы, как у бывших партнёрш Кирилла. Просто ужас. Позор. Разумовский не знал, что ему делать. Сидеть на диетах? Да он и так весит меньше семидесяти. Таскаться в зал? Нет... Не может. Не желает. Сидит, зарываясь в свои колени, пока по щекам катится горькая слеза. Кирилл утешает его, своего любимого, cамого невероятного мальчика. Для Гречкина совершенно не важна фигура Серёжи. Он ему симпатизирует такой, какой он есть. Главное, чтобы Сергею было комфортно в его теле и переменялся только для себя. — Почему ты выбрал именно меня? — спрашивает рыжик, утыкаясь в широкую грудную клетку парня. — Потому что ты ненавидишь целоваться, — искренне отвечает Кирилл, перебирая в руках пряди рыжих локонов. — И потому что ты столь забавный и нежный со мной. — А фигура? — Фигура? А что? С ней что-то не так? — Ты бы мог избрать парня с прессом или девушку с прекрасным телом, пышной грудью и ягодицами, — хнычет Серёжа, пока перед его глазами стоят те фото. — Но почему я? Кирилл аккуратно гладит того по щеке, схватывая на руки. — Потому что ты Серёжа, которого я любого обожаю, — отвечает Гречкин. — Мне плевать на фигуру, хоть она у тебя и великолепна, и особенна по своему. — Оставляет нежнейший поцелуй на лбу паренька. — А ягодицы... Дивны. Готов беспрестанно их целовать и говорить: Какой же ты прелестный, Серый. На лице Разумовского вновь багрянец. Он зарывается руками в золотые пряди, пока его губы становятся одним целым с губами своего партнёра. — Я так рад, что ты приехал, Кирь, — сознаётся Серёжа и закрывает уставшие заплаканные глазки.