fill me to the brim.
15 августа 2022 г., 23:55
Впервые за два месяца отношений Гречкин и Разумовский находились в квартире Кирилла. Не то чтобы он не желал пускать на порог рыжика или даже что-то утаивал. Нет, вовсе нет. Хотя от части он скрывал всю грязь и не уют в пустоватой квартирке. Но в скором времени, с появлением Серёжи, там стали возникать новые элементы декора, придавая просторной, но полупустой жилплощади Гречкина своебразный облик и уют.
Белобрысый обхватывает бёдра Сергея в своих точёных когтях, не разрывая с ним связь сквозь поцелуй. Рыжеволосый обнимал руками скулы того, закапываясь одной ручонкой в золотые завитки и начиная мычать. Это был их пресамый первый такой поцелуй. Cамый пылкий из всех в жизни Гречкина и cамый первый в жизни Серёжи.
Возбуждение так и наплывало. Оба мокрые. Один уже возбудился и укладывает изумлённого Разумовского, который начинает утыкаться ручонками в грудь Кирилла, тем cамым приостанавливая его.
— Я готов. Ты как? — гортанным голоском изрекает Гречкин тому на ухо, кусаясь за мочку ушка.
— Г-готов? К чему готов? — ошарашенно спрашивает Серёжа. И вот, наконец, вылавливает взляд медовых глазищ на себе. — К-Кирилл... Я не готов. Т-так сразу.. Очень неожиданно...
— Серёж, — Кирилл прижимает того к себе, а после натягивает широченную улыбку, взяв ручонку Разумовского в свою ладонь, прижимая к своему возбуждённому паху. — Чувствуешь? Это ты так меня возбуждаешь.
— К-кирилл! — выкрикнул Серёжа и прикрыл свои глазки, убрав руку. Он покрылся весь багрянцем и просто скрутился в комочек. Парниша улёгся под Гречкиным и силился не сгореть от стыда. — Я, правда, пока не готов...
Гречкин понимающе кивает, а после обнимает своего застенчивого котёнка, уложив голову тому на грудь, ощущая, как у стеснительного бьётся его сердечко. Кирилл с добродушной ухмылкой поглядел на рыжеволосого и наклонил голову вбок.
— Не тревожься, Серёж. Значит, когда ты будешь готов, тогда-то и займёмся сексом. Верно? Пойдём покушаем что-нибудь и фильм поглядим. Хочешь?
— Угу, — угукает Серёжа и кидается тому в объятья, чувствуя, как Кирилл перетаскивает его на кухню.
***
Осматривая меню и размышляя, что же заказать такого вкусного, Серёжа пожимает плечами. Он перелиствал меню, но после заказал то, что глянулось больше всего. Опустив меню, перед его глазами всё ещё восседал Кирилл, растекающийся в улыбке и подмигивая медовыми глазками. Серёжа робко поправил пряди рыжих локонов и поглядел вокруг. В этом ресторане наличествовало так много знаменитых сущностей, но это не делало его дискомфортным для Серёжи. Наоборот даже. Разумеется, наш мальчик не очень любил таскаться по кафе или ресторанам. Он предпочитал использовать доставку и кушать дома в кругу любимейшей кошечки, которая покоилась у него на коленях, и любимца Гречкина, приобнимающего его сзади. — Ты прелестно выглядишь, — сознаётся Кирилл, подпирая щёку кулаком и восхищаясь парнем. И правда, белые рубахи до сумасшествия были к лицу Сергею. Особенно если эта рубашка Гречкина, которая была пропитана дорогущим парфюмом и таким родным ароматом любимого. — Ты хотел со мной сегодня о чём-то поговорить, — напомнил Серёжа, ухмыляясь краешком губ. — Ах, да, точно, — припоминает белобрысый. — Это наше... Раз-два-три-пятнадцать... Двадцатое свиданье. Мы встречаемся уже год, а живём вдвоём практически семь месяцев. И за все семь месяцев мы ни разочка не трахались- — Кирилл! — вполголоса воскинул рыжеволосый, в полнейшем изумление от выбранной темы для разговора. — Серёж, я даже не знаю причину. — Кирилл, здесь не место- — Может, я не возбуждаю тебя? — продолжает Гречкин, но совершенно даже не громко, так, чтобы их диалог было слышно только им двоим. — Может, я недостаточно сексуален для тебя и просто не смогу удовлетворить тебя? Может, тебя не устраивают размеры моего члена? Но они даже больше нормы. Может, у тебя есть какие-то внутренние терзания или неудачный опыт? Расскажи, я выслушаю и пойму. Я просто желаю знать и всё. — Меня всё устраивает, правда, — шустро ответствует Серёжа и хватает меню, прикрывая им своё румяное лицо. — Я... Я девственник. Именно потому и смущаюсь. Это я переживаю, что не смогу дать тебе удовольствия, которого ты желаешь, хочешь и на которое ты способен. Да и страшно мне. И до безумия смущает... Кирилл взял руку того в свою и начал выцеловывать пальцы парниши. — Милый, я не буду тебя больше доёбывать с этими вопросами, — Кирилл ласково улыбается. — Я понимаю твоё смущения, но поверь, я люблю тебя и буду любить во время процесса. — Спасибо, Кирь, за понимание. Мне так повезло с тобой... Но поверь я не готов сейчас, — Серёжа отпускает меню, и теперь можно было узреть всю ярко-красную мордашку. Белобрысый решает перевести тему и наконец-таки окончить её. Он берёт в ручонки меню, оглядывая все отделы и потирая пальцем по нижней губе. — Хм, закажу-ка я себе креветки, — с ухмылкой говорит Гречкин, подзывая официанта. Серёжа расплывается в улыбке, но его всё ещё смущает это всё...***
Заливая кипяток в еду быстрого приготовления, Разумовский довольно улыбается. Он прикрывает пищу на пару-тройку секунд до полнейшего приготовления и ставит на зарядку айпад, валяющийся на диване. Ах, он вновь припоминает тот момент в ресторане, который был практически три недели назад или даже месяц. Серёжа всё ещё жутко смущается и даже не ведает, с чего начать, хотя так и хочется. Парниша всегда желал, но это чёртово смущение. Если бы не оно, парниша бы столько всего мог сделать, но к огорчению, какой есть, и наш мальчик прекрасен. Такой какой он есть. Рыжеватый, застенчивый мальчик. Он ходит в огромной футболке Кирилла и в спортивках, нашедшие тоже гдето в пучине вещей Гречкина. Пройдя по длинному коридору квартиры, он завернул в их спальню, едва полуоткрыв дверку и лицезря Кирилла, лежащего на кровати. Работающего на ноуте. Паренёк покусывает губу и заправляет прядь рыжеватых локонов за ухо. А после вступает в спальню. — Покушал? — осведомляется Гречкин, снимая наушники и посматривая на парня. — Я практически закончил. Осталось всё разбросать по папкам, и я свободен. Разумовский подошёл к краю койки. Он осторожно забрался на кровать и подполз к Кириллу, стоя на его бёдрах и выглядывая за экраном ноутбука. — Кирь, — мычит парниша, потираясь об бёдра Гречкина и уложив ручонку на пах парня, едва надавливая. На щёчках репортёра объявился пурпур, а сам он неловко поглядел в медовые глаза напротив. — Оу, Серёж, вот это да! — поражённо произносит Гречкин, но после приостанавливает удивляться и тем более шутить, чтобы не обидить любимого. — Что ты задумал? Видно, как Разумовский глубоко взметает грудью и волнующе проговаривает: — Х-хочу чтобы ты наполнил меня до краёв. Кирилл ошарашенно раскрывает глазищи, а после закрывает личико широкими ладонями, начиная негромко хохотать и дёргать ногами. Истерика вызвалась у парня из-за весьма внезапной и чрезвычайно противоречивой фразочки Серёжи, который теперь стоит на четвереньках перед Гречкиным, весь с красной мордахой. — Где мой миленький мальчик? — подсмеивается в свои ладошки Кирилл. — Куда ты его дел? Серёжа покрылся только большим багрянцем и закрыл глазки, прибрав руку с паха парня. — Я правда стараюсь! — стыдится Разумовский и садится на бёдра юноши. — Я пытаюсь! Силюсь! А ты смеёшься? Что ты увидел здесь смешного? Твоего стыдливого парня, который даже не знает, на что давить или что? Я смешной, да? — Серёж, я смеюсь не над тобой. Просто неожиданно. — Гречкин скалится и откладывает ноутбук в сторону, приподнимая Разумовского за бёдра и укладывая к себе на живот. Руки блондина забирались под футболку, начиная подушечками пальцев гладить нежнейшую кожу, отчего Серёжа прогибался в спине. На лице появилась самодовольная улыбочка. — Значит, хочешь, чтобы я заполнил своего мальчика до краёв? Парниша нерешительно покачивает головёнкой. Ручонки так и укладываются на шею Гречкина. Кирилл хватает того на руки, прижимая к себе и укладывая на кровать, начиная стягивать все домашние вещички. Губы белобрысого беспрестанно ласкали трепетную кожу, словно оставляя от горячих поцелуев своебразные ожоги, ударяющие в голову до жути возбуждённого Разумовского. Тот выгибается в спине, пока Кирилл уже приступает к растяжке, стимулируя и выцеловывая весь торс юноши. Его рука проходилась по телу Сергея, едва поджимая, подобно играющему на инструменте пианисту, ведь рыжик буквально изнемогал и прогибался от каждого действия своего любимого. — Что ты творишь?.. — не выдерживает Серёжа, утопая в столь дорогих ему ручонках. — Мне так хорошо. — Это только начало, — нашёптывает Гречкин, укладывая широкие ладони на его бёдра и уже раздвигая трястящиеся ноги рыжеволосого. После одобрительного кивка Серёжи и дождавшись, пока тот уложит подёргивающиеся от волненья ручонки на шею блондина, Кирилл, наконец, входит. Сперва головка, а после он весь в парне. Сергей надрывно стонет тому на ухо, сдавливая пальцы на руках. Он закрывает глазки и покрывается только изрядным багрянцем. После внеочередного размашистого рывка Серёжа отбрасывает головку назад, давая Кириллу новую зону для поцелуев: его шею и подёргивающийся кадык. — Ты тёплый, — медово нашёптывает в шею Гречкин, только сильнее обнимая того в своих руках и прижимая его грудью к себе. — Я только вижу тебя, а внизу уже всё пылает. — Твои разговоры смущают, прекрати, — сипит нижний, только жутче вжимаясь к груди блондина и проводя пальцами по его спине. Рыжий раскрывает глаза, видя на себя взор медовых глазёнок, и тотчас же отводит взляд в сторону. — А-ах, ты невыносим... — Мило ухмыляешься, рыжик, — скалится Кирилл, оставив звонкий шлепок, от которого Серёжа сразу же ахнул. Они одновременно кончают, и Разумовский без сил валится у него в руках, полностью обездвиженный и не в состоянии делать хоть что-то. Гречкин ласково целует, укладывая на постель и ложась рядышком, крепко-крепко обнимая. — Нужно сходить в душ, милый, — смеётся блондин, подхватывая того на ручонки и утаскивая в ванную. Пару мгновений и они вновь отдыхают на постели, теперь-то уже чистые и более освежённые. — Люблю тебя больше жизни, рыжик, — целует того в лоб парень, пока тот укладывает рыжеватую головёнку на брюшную клетку желтоглазого. — Тебе понравилось? — Угу, — мычит Серёжа и вновь покрывается багрянцем. — Мне было так хорошо. Мне всегда хорошо с тобой. Но в этот момент я испытал, что только жутче сблизился с тобой, почувствовав, что мы стали одним целым. Это неповторимое чувство. — Я счастлив, — отвечает Гречкин, зарывясь когтями в рыжие пряди. — Люблю тебя. — Я сильнее. Свет погасает. А эти оба начинают ласкаться друг к дружке: Разумовский забрасывает одну ногу на Кирилла, обнимая его, а Гречкин вжимается губами в излюбленную белоснежную шейку, чувствуя, как его нос щекотят рыжие локоны.
