Positive reinforcement

      Люциус редко волновался. Ну, лет до двадцати прямо очень много переживал из-за всего подряд, а потом понял, что порой от волнения нет пользы — и перестал.       Но сейчас не мог сдержать дрожь. И всё же, не надо было приходить за час до встречи, просто он ужасно не хотел опоздать. Боялся, даже.       Это было не просто свидание. Не просто встреча. Он даже не знал, чем именно это должно быть.       Во-первых, всё пошло не по плану с самого утра, когда его начальники сказали, что не смогут прийти.       Во-вторых, он понял, что опасается человека, который придёт на встречу.       Они не знали друг друга хорошо. Только мелочи, которые ничего не говорят. Люциус работал в клубе Стида Боннета секретарём, Израэль — администратором в данже Эдварда Тича. Они пару недель работали вместе, и нельзя было сказать, что это был приятный опыт. Неприятный, но, как он понял позже, справедливый — Иззи просто хотел, чтобы работа была сделана в срок, а они… Ну, они не привыкли к такому стилю управления, к тому же Иззи тоже не пытался идти им навстречу. А потом их клуб и данж стали одним целым, потому что Эдвард и Стид — партнёры в больше, чем одном смысле этого слова. И одно дело — работать вместе. А другое. В общем, за него решили, что он должен стать для Иззи Доминантом. Он уверен, тот был не в восторге. Да чёрт возьми, вы видели его? — паникуя, думал он, — ему нужен кто-то, кто физически сильнее, а не морально. Тот, кто сможет сделать ему действительно больно.       Иззи пришёл за пятнадцать минут до назначенного времени. Люциус поднял руку в приветствии, но ответного действия не получил. Ладно. — Давно сидишь? — Нет, — солгал он, — буквально перед тобой пришёл. — Тебе заказать что-нибудь? — Да нет, спасибо. Думал, может нам выйти на улицу? А то я порядком подустал от клуба.       В клубе он почти каждый день с утра до ночи, хотя раньше его рабочий день кончался в шесть. Сумасбродный и чудной мистер Боннет мог позвонить ему среди ночи и поручить что-то под стать себе — сумасбродное и чудное. Сейчас в «We want revenge» грядут масштабные перестановки, поэтому он временно почти не работает.       И это было тем самым очередным придурковатым заданием в три часа ночи. Типа: «Эй, Люциус, тут такое дело, в общем, ты же помнишь администратора из данжа Эда? Как он тебе? Да-да. В общем, ему сейчас нужна поддержка, можешь побыть его Домом? Спасибо, знал, что могу на тебя положиться.» Примерно так это и было. Его ответы там никого не волновали. Скорее всего, как и ответы Иззи. — Ладно, — сразу согласился он.       Из-за того, что последние недели три до встречи он провёл в больнице, он выпал из рабочих будней. И с удивлением заметил, что Иззи прихрамывал. — Что случилось? — Ничего. Неудачно упал.       Не то что бы Люциус ему не верил. Не верил. Ведь в больницу сам он попал из-за Эда. У Эда вообще репутация сомнительная, так что он не удивится, если и Иззи не просто так упал. Но об этом они сейчас говорить не будут. Им бы в принципе о чём-то поговорить. Хоть о чём-то? — Как тебе наш новый клуб? — Не моё дело. Если Чёрной бороде всё нравится — пусть. Также моё дело смотреть, чтобы данж функционировал и приносил прибыль. Всё.       Ясно, значит, не нравится. Его можно понять. Данж был успешен в определённых кругах, а тут они будут делить здание с клубом в духе «Пятидесяти оттенков серого» — сомнительное, странное, но тем не менее популярное, с абсолютно иной аудиторией.       Когда они дошли до ближайшей скамейки, Люциус предложил сесть, потому что было невыносимо смотреть на страдания Иззи, хотя он и слова не сказал. Тот подчинился. — Слона в комнате не спрятать, да? — неловко спросил он, понимая, что вряд ли найдёт ещё хотя бы одну отстранённую тему, — я хочу услышать твои мысли на счёт того, что предложили наши боссы. — Если предложили, значит, так надо, — прозвучало безрадостно, обречённо и безразлично. — Ладно, но что ты чувствуешь? Тебе хочется этого? — Это не о моих чувствах. Это о том, что надо сделать. Я отношусь к этому, как к работе. Если Чёрная борода считает, что для меня так будет лучше, то так это и есть. — Ладно. Если это так, то здорово, потому что я видел, что ты очень ответственный сотрудник. И давай-ка установим первые правила: теперь я твой Доминант, и я не хочу ничего слышать об Эде, только если это касается работы или я напрямую о нём спрошу, я хочу знать, что думаешь ты, а не то, что тебе кто-то сказал думать. И, само собой, я приказываю тебе быть честным. Скажи, что понял. — Понял. — Молодец. Я задам вопрос снова: что ты чувствуешь и хочется ли тебе быть моим сабмиссивом?       Израэль опустил голову. Люциус заметил, что он стал чуть более седым. — Не думаю, что из этого что-то выйдет. Мне было бы интересно попробовать, но сердцем и душой я всегда буду с Чёрной бородой. Его мне никто не заменит. — Я принимаю твою точку зрения, — Люциусу очень сложно говорить спокойно, очень уж сильно хотелось позвонить Стиду и сказать, что он не собирается принуждать кого-то быть рядом с собой, — я не собираюсь его заменять. Просто предлагаю посмотреть на вещи под другим углом.       Израэль едва заметно кивнул, кажется, окончательно приняв своё положение.       Пока они молчали, Люциус старался незаметно его разглядеть. Да, несмотря на то, что они работали буквально бок о бок, в клубе было сложно что-то рассмотреть из-за полумрака или цветного освещения, а в данже — из-за того, что он постоянно был занят. Например, на Иззи была кожаная куртка, которая была велика ему на пару размеров, хотя у него явно были деньги на одежду, которая была бы по фигуре. В правом ухе был след от прокола и шрам, уходивший вниз. На ремне висела перчатка, которую он иногда надевал. На кольце, которое он носил максимально не по-людски, был маленький зелёный камушек.       На удивление, раздражительный и нервный на работе, сейчас Иззи никак не показывал, что нервничает или раздражён. Можно сказать, не был похож на себя. — И как это будет? — Что — это? — Люциус не притворялся дураком и не хотел вывести его из себя, просто хотел убедиться, что они говорят об одном и том же. — Твоя власть надо мной. — Будет так, как мы вместе решим. У меня есть шаблоны анкет, плюс, мы вместе можем сформулировать основные правила… — Так. Нахер анкеты и правила. Вряд ли ты сможешь сделать со мной то, чего я не вытерплю. — Но ведь такого рода отношения они же не о том, чтобы терпеть. Они для того, чтобы получать удовольствие.       Израэль горько усмехнулся. Спокойные губы на секунду обнажили оскал. — Мы вряд ли поладим. — Знаешь, мне тоже так казалось. Но сейчас я начинаю понимать замысел мистера Боннета.       На самом деле начал.       Люциус понял, что ему нравятся парни в одиннадцать лет. В шестнадцать он понял, что ему нравится проводить время с мужчинами, которые годятся ему в отцы, потому что нравится, когда о нём заботятся. В двадцать шесть он понял, что сполна получил любови и обожания и настало время двигаться дальше. И именно тогда он присоединился к мистеру Боннету. Тот увидел в нём потенциал мягкого Доминанта, который просто создан для того, чтобы поддерживать и делать других счастливыми. Он попробовал и понял, что мистер Боннет был прав.       И вот перед ним, если он понял ситуацию правильно, самый сложный вызов: человек, который, кажется, никогда не делал то, что ему нравится, который до сих пор не принял себя, который не привык к хорошему отношению.       Но тут Люциус задал себе вопрос, который следовало бы задать Боннету и Тичу — чего они хотят, чтобы он добился от Иззи? Ведь может оказаться так, что ему в принципе не нравится БДСМ. — В самом деле? — Ты увидишь, но только если ты будешь работать со мной, а не против меня — ты же сможешь?       Люциус молился, чтобы Иззи не почувствовал этого, но в этот момент он дрожал. Потому что тянул время, потому что, на самом деле, понятия не имел, что говорить, потому что боялся, что Иззи всё поймёт и перестанет подыгрывать. — Допустим.       И как только он это услышал, сразу протянул ладонь. Чем быстрее они скрепят этот договор, тем лучше, тем быстрее перейдут к следующему.       Рука Иззи в его руке ощущалась странно — тёплая и сухая. Он почему-то ждал, что она будет холодной и неприятной, как и сам Иззи. — Хорошо. Ты работаешь завтра? — Я работаю каждый день.       Для Люциуса это шок. То, что не укладывается в голове. Но да ладно. — Со скольки твоя смена? — Я в данже с восьми утра и до закрытия.       Это уже было более ожидаемо. — Хорошо. Я бы мог прийти, когда у тебя будет свободное время, чтобы всё обговорить и. Мне будет куда спокойнее, если ты заполнишь анкеты. — Ладно.       Они попрощались. Люциус притворился, что ему нужно позвонить, а сам смотрел, как Иззи уходит. Он действительно хромал, и довольно сильно. Надо будет спросить, что именно с его ногой, чтобы понять, что они могут делать, а что нет. Не то что бы он собирался предлагать что-то экстремальное: во-первых, потому что сам не практиковал, а во-вторых, потому что, наверное, для этого Иззи и был к нему отправлен.       И всё же, хотелось позвонить или написать Стиду, чем, чёрт возьми, он только думал? Где из самых важных принципов БДСМ тут добровольность? К нему отправили того, кто не хочет что-то менять, кто, скорее всего, не приложит никаких усилий.       Вместо того, чтобы сразу звонить боссу, он сперва успокоился и решил начать разговор не с обвинений, а с того, чтобы просто отчитаться — встреча была, они поговорили и никто не пострадал. — Кстати, сэр, спросите у Эда, какой кофе Иззи любит? — напоследок вспомнил он.       Послышалась возня и перенаправление вопроса. — Он сказал, что не знает, — спокойно ответил мистер Боннет, — а что? Он заставил тебя принести ему кофе? — Нет, он принял то, что я буду его Домом. Ничего не сказал на этот счёт. — Ещё бы, — раздался голоса Эда, — он любит подчиняться.       Было странно, что его начальник не знал настолько простой информации. Он вот, например, просто сидя на перерыве с коллегами запомнил, что Пит любит американо, Френчи — эспрессо, Олу — всё, что послаще и с сиропами, Джим — раф. Для того, чтобы понять, какой кофе человек любит, не нужно долго за ним следить. Достаточно просто один раз спросить.       Позже он написал Клыку и Ивану, но они тоже не знали, потому что при них Иззи пил только воду.       Но приходить в клуб на три часа раньше привычного со стаканом воды было совсем уж неприлично.       Люциус твёрдо решил непременно пойти на работу именно к восьми. Может, получится поговорить с Иззи, узнать что-то ещё. Или помочь, чтобы у него было немного больше свободного времени, и он заполнил анкету. И кофе будет отличным началом.       Так как бариста сразу дал понять, что Люциус ему нравится, он решил пойти на менее безопасный шаг, чем просто заказать американо. Заодно проверить творческие способности работника кафе: попросил сделать такой напиток, который бы понравился человеку строгому, исполнительному и даже в чём-то жестокому, но с которым жизненно необходимо по-человечески поговорить, но не подлизываться. А себе взял обычный латте.       И не забыл оставить щедрые чаевые.       Клуб ещё открыт не был, но с чёрного хода можно было зайти без проблем, если знать код, который, разумеется, знал каждый работник. Данж же открывался позже, исключение составляли случаи, когда кто-то арендовал комнату на сутки или с самого утра. Насколько он знал, на сегодня ранних записей не было.       Иззи он нашёл в одной из комнат. Он подкручивал немного расшатавшиеся болты в скамье и делал вид, что Люциуса не существует. Тогда тот оставил перед ним стакан и вышел.       Что ж, на начало разговора это явно было не похоже.       Решив скоротать время, он сел на ресепшене, чтобы точно не упустить Иззи из виду. Тот вышел к нему через восемь минут тридцать семь секунд — от скуки Люциус не придумал ничего лучше, чем смотреть на часы. — Спасибо за кофе. — Не за что, мистер Хэндс.       Тот сел напротив. — Рабочий день официально ещё не начался. Можешь называть меня, как удобно. — Хорошо. Я могу называть тебя Иззи? — Конечно. Как мне называть тебя? Господин? Хозяин? А, может, Папочка? Люциус улыбнулся. Теперь их очень странный диалог приобрёл новый смысл. — Мистер Сприггз или Господин меня устроит.       По правде говоря, его так ещё никто не называл, он обычно просил называть себя по имени. Но решил сделать для Иззи исключение, тому, наверное, так будет привычнее — ощущать неравенство в положении. — Я бы хотел узнать, как тебе будет удобно поддерживать отношения? У нас будут сессии или ты не против сделать это частью наших жизней? Разумеется, я не буду требовать от тебя чего-то в рабочее время. В клубе и данже ты всё ещё мой начальник. — Мне будет удобно то, что удобно Вам, Господин, — Иззи смотрел на стакан, но не на него. — Позволь кое-что прояснить. Я не знаю, к какому роду отношений ты привык, но сейчас ты со мной, и я хочу, чтобы ты, как участник этих отношений, тоже принимал решения.       Рука Иззи переместилась на стакан. Люциус держал свой. Он уже не был таким горячим, даже едва тёплым. Но он может поклясться, что Иззи надеялся обжечься. — Почему Вы просто не можете владеть мной? Сделать меня своим. — М-м-м, дай-ка подумать? Потому что ты — мазохист, и если бы я просто дал тебе то, что ты хочешь, ты бы не получил страданий, как сейчас.       То немногое, что он и другие бывшие работники тематического клуба We want to be dangerous знали об Иззи — он мазохист. Когда Эд его при всех ударил, на его лице заметили улыбку. Плюс, ему сказали, что во время расставания Эда и Стида, он радовался, когда Эд перестал быть обычным человеком, а снова стал Чёрной бородой — эксцентричным владельцем данжа с сомнительной репутацией.       Но так он ответил не только из-за любви Иззи к боли. — Я просто хочу дать тебе что-то новое. Дать тебе возможность принимать решения. — Помнится, когда я принимал решения, вам это не нравилось.       Люциус положил руку ближе к руке Иззи. Сделал это так, чтобы он видел, понимал, насколько они близко. Тот избегал прикосновения, вторгался в личное пространство, но трогал редко, и то поверх одежды. И никто и не стремился трогать его. В общем, решили, что он просто не любит прикосновения, и не стали разбираться, почему. — Да, но. Мы верим в то, что человек может исправиться, если дать ему шанс. Ты оступился, но ты не станешь лучше, если у тебя не будет нового шанса. Эй, — он заметил, как Иззи совсем перестал смотреть на него и опустил голову, — в чём дело? — Ни в чём.       В чём-то было. Надо быть слепым, чтобы этого не увидеть. И очень грубым, чтобы проигнорировать. — Я оставлю тебя на какое-то время, хорошо? Как будешь готов продолжить, позвонишь, я вернусь. Но если что, я буду в комнате персонала.       Ему не стыдно уходить. Будь это кто-то другой, он бы остался и они вместе помолчали. Но Иззи он не знает совсем, не знает, что ему нужно и даёт универсальное, по его мнению, решение. Он не хочет давить, не хочет нарушать личные границы.       В комнате персонала он завалился на диван и закрыл глаза. Если бы они всё ещё враждовали открыто, он бы собой гордился — вау, он почти довёл Диззи-Иззи до слёз. Но сейчас, когда его, по сути, сделали ответственным за него, гордиться было нечем. Но виноватым, тем не менее, он себя не чувствовал.       Иззи пришёл к нему сам. Минут через десять, постучал в дверь, замер на пороге, не решаясь войти. Люциус, конечно же, не стал держать его там. Сел. И не успел ничего сказать, как Иззи сел у его ног. Конечно, он мог бы заставить его сесть рядом или сесть к нему на пол. — Тебе так удобно? — сперва решил спросить он, прежде чем что-то делать. — Да. Моя привычная позиция.       Но они не смотрят друг на друга. Люциус не видит его глаз, не может взять его за руку. Не поймёт, если какие-то его действия окажут неправильный эффект. — Ладно. Я могу до тебя дотрагиваться? Иззи, ответь честно. Я ничего не сделаю тебе. — Вы можете делать со мной всё, что посчитаете нужным.       Люциусу ужасно сильно хотелось спросить, а что если он захочет покалечить его? Убить? Сделать что-то отвратительное? Неужели тоже можно? — А что ты хочешь, чтобы я с тобой делал? — Перестали задавать тупые вопросы.       Почему-то, Люциус не сомневался в этом. Но без вопросов было никак. Иззи сможет их избежать, только если сам всё расскажет. Что вряд ли. — Нет, не перестану. Чем активнее ты будешь сотрудничать со мной, тем меньше вопросов будет. Давай, Иззи, хороший стимул. Повторю лёгкий из двух вопросов: ты разрешаешь мне до тебя дотрагиваться? Если да, то где и как. Я приму любой твой ответ.       Иззи может быть нехорошим человеком и отвратительным руководителем. Но он всё ещё не собирается причинять ему не необходимую боль. — Да, можете. Но, — был слышен глубокий вдох, — я не хочу, чтобы Вы трогали мою кожу.       Первое время они на полном серьёзе думали, что Иззи настолько токсичный, что даже в его коже яд. Тронешь — отравишься. — Ладно. А я могу прикасаться к твоим волосам? — Да.       Чтобы проверить, он сперва положил ладонь на тёмные волосы, а затем, избегая голой кожи, опустил руку на плечо. — Что ты чувствуешь? — Тепло. Непривычное что-то. — Мне перестать?       Иззи дёрнул плечом. И Люциус понял, что ему придётся поговорить с Эдом, потому что Эд должен его знать лучше. А потом осознал, что если тот не в курсе, какой кофе любит Иззи, то спрашивать его об остальном не имело смысла. — Какой кофе любит мистер Тич? — До того, как он связался с вашим боссом, любил американо. А теперь. Требует идиотский капучино.       Что и требовалось доказать.       И да, капучино вовсе не идиотский. Но и о том, и о другом он промолчал.       Сейчас он просто сидел и ждал, что будет дальше. Иззи не пытался как-то заставить его убрать руку. Сидел ровно, будто просто боялся пошевелиться.       В такой трогательный момент Люциус некстати осознал, насколько же Иззи может быть травмирован и физически, и душевно. И сколько же усилий потребуется, чтобы показать ему правду и убедить в том, что ему определённо нужна помощь. И не просто кого-то терпеливого, но лучше бы хорошего психолога. — Что с твоей ногой? — Сказал же, упал. — Помню. Я бы хотел знать, что именно там? Порез или ушиб. Или что-то ещё. — Повреждение заживает. Скоро я буду в порядке. — Я задал вопрос, Иззи. Ты не ответил. — Я не знаю, как именно это называется. Я не врач. Но это пришлось зашивать.       Люциусу тоже накладывали швы как-то раз, и это было неприятно. Но, наверное, если зашили, то это хороший знак — как минимум, он был у врача. — Тебе будет удобно, если мы сейчас продолжим обсуждать некоторые ключевые моменты? — Вполне. — Я бы хотел поговорить о наказаниях. Как тебя наказывали прежде? — Били, пороли, резали, приковывали, клеймили, душили, оскорбляли — мне продолжать? — Нет. Нет, я понял. Я бы хотел предложить тебе кое-что полярно противоположное. Если я буду недоволен тобой, я скажу об этом напрямую. Объясню, почему так считаю, сделаю так, чтобы ты чувствовал себя отчасти некомфортно и буду ждать от тебя хотя бы попытки как-то исправить ситуацию. Тебя устраивает? — Если я не соглашусь, это что-то изменит? — Вообще-то, да. Я предложу что-нибудь ещё. Просто пойми, Иззи, я не хочу применять к тебе телесные наказания. — Почему? — Потому что настало время выходить из зоны комфорта. Не бойся, я не брошу тебя на половине пути. Буду рядом.       Люциус решился погладить Иззи по голове. Волосы стали длиннее, чем в день, когда они встретились. Ещё не уложены. Седые, слишком седые для его возраста. — Я пойду переодеваться — смена через полчаса. — Конечно. Помочь? — Да — не путаться под ногами.       Он улыбнулся. Теперь-то он знает, чего ожидать от Иззи, потому что он перестал быть его сабмиссивом. На ближайшие восемь часов они коллеги.       И так как начальство приходило позже рядовых сотрудников, его рабочий день начинался ещё позже. До появления мистера Боннета он мог сидеть в комнате персонала или пить кофе у стойки администратора. — Ты чего так рано? — спросил Клык, прикрывая ладонью рот после зевка. — Не мог уснуть, — решил соврать он. Не потому что ему было стыдно за то, что он пришёл именно к Иззи. А потому что, скорее всего, за это стыдно будет самому Иззи. — А. Если проблемы со сном не пройдут, зови — убаюкаю.       Люциус рассмеялся, да, конечно. Возможно, сразу после того, как разберётся с Иззи.       В общении с другими людьми он понимал, насколько же ему сложно говорить с Хэндсом. Насколько же сложно просто быть с ним: не быть способным разом выяснить всё, что нужно, не иметь представления, с какой стороны подступиться, чего добиваться, пытаться ему помочь или уничтожить, чтобы не мешался? — Эй, лентяи, — Иззи уже был одет в рабочее, — проверьте бар и составьте список того, что кончается и уже кончилось — открытие скоро. И, кстати, Клык, аккуратнее в следующий раз с униформой Ивана — она вся в пятнах.       Клык немного пристыженно опустил взгляд. — Что, просто пойдёшь, потому что он так сказал? — Пойду. С тобой приятнее болтать, чем составлять списки, но на работе надо работать. — Потом поработаешь, — Люциус положил свою руку на гигантскую руку Клыка, — мне скучно. А Диззи-Иззи всё равно вечно всем недоволен. — Да, он может быть тем ещё поганцем. Я бы и в грош его не ставил, если бы не работал с ним столько лет. Он точно не самый понимающий или чуткий человек, но очень упорный и трудолюбивый. Верный. Когда-то мы его так шпыняли, приказывали ему, давали поручения, и он делал всё без возражений. И для Эда он тоже многое сделал.       Люциус нехотя пошёл за коллегой к бару. — Что именно? — Был доступен для него день и ночь в любой день. Выслушивал его жалобы в четыре утра, приезжал на работу в собственный выходной, подменял заболевших, проводил инвентаризацию, проверял оборудование, забирал заказы, приносил Эду кофе, участвовал в представлениях, но это давно было, ещё когда мы пиратские вечеринки устраивали, проводил инструктажи и читал клиентам правила техники безопасности, оказывал первую помощь, как-то раз он женщине швы накладывал… — Швы? — будто что-то щёлкнуло и он снова вошёл в реальность. — Ну да. Какой-то тип перестарался и рассёк партнёрше плечо, мы скорую вызвали, но Иззи просто взял иглу и нитки из аптечки и зашил. Мы и не знали, что он умеет. И понятия не имели, что в нашей аптечке такое есть. Возможно, Люциус зря радовался. Ни у какого врача Иззи не был. Смог зашить кого-то, смог бы, наверное, и себя.       Он пробыл с Клыком до тех пор, пока не пришли боссы. И он сразу же увязался за ними. Потому что, блин, Иззи!       Теперь это не страх, он уже перестал бояться того, что тот может только его злым начальником. Что хуже — Иззи может быть травмирован сильнее, чем может показаться. И, наверное, ему повезло, что те согласились поговорить. Выделили в своём жутко тесном расписании из потрахушек и беспорядочных комплиментов друг другу время на бедного секретаря, которому дали задание совсем не по профилю, и не поставили цели. — Мне что с ним делать? Просто занять его, чтобы к вам не лез? Научить его чему-то? Дать ему понимания и любви?       Эд и Стид переглянулись. Видимо, сами не решили ещё. — Немного всего? — наконец несмело предложил мистер Боннет. И смотрел на Эда, будто тот знал.       Нет. Он ничего не ответил. Безразлично пожал плечами и положил лоб на плечо любовника. — Мистер Тич? Вы можете рассказать, что Иззи любит? Или, к чему привык? Или… Хоть что-то?       Люциусу показалось, что зря он спросил. Потому что в этот момент Эдвард стал выглядеть как тогда, когда толкнул его на дорогу. Сейчас, правда, дорог поблизости не было, но его можно было спустить с лестницы. Он приготовился закрыть лицо, если в него что-то кинут, либо бежать. — Давай, Эд, всё хорошо, — подбодрил его Стид, — ты был молод, ты допускал ошибки, всё в порядке. — Иззи привык делать то, что ему говорят. Ему комфортно, когда за него решают. Он любит боль. — Это всё? — видит Бог, Люциус пытался не звучать пассивно-агрессивно. Просто он правда был разочарован: работая с человеком, судя по всему, далеко не один год, можешь сказать о нём так мало. Да даже за год можно хорошо узнать человека, если постараться! Всего лишь постараться. — Он не требовательный, просто дай ему хоть что-то. — Л-ладно, — он не хотел спорить, просто уйти, — спасибо. Если что, я у стойки администратора.       Эдвард сделал много ошибок. Заметно.       Пока начальники были заняты друг другом, у него появилось больше свободного времени, и в его случае это было хорошо, потому что он мог следить за Иззи.       Тот хромал. И чем дальше шёл рабочий день, тем сильнее это было заметно.       Даже при том, что они всё ещё были далеки от дружеских отношений, чисто по-человечески хотелось усадить его, дать отдохнуть. Дать таблетку обезболивающего, если нужно. Но до конца рабочего дня он не имеет права вмешиваться.       Люциус провожал последних клиентов данжа, благодаря их за посещение и приглашая вернуться.       Остальные начали собираться, переодеваться в свою одежду. Клык забрал из раздевалки униформу Ивана, чтобы постирать дома. Он успел попрощаться со всеми и ждал Иззи. Но так и не дождавшись, отправился на его поиски. На всякий случай прошёл мимо кабинета начальников, но Иззи был явно не у них, ведь судя по звукам, там происходило то, что не должно было его касаться.       Иззи он нашёл в одной из комнат, где горели свечи. Одна свеча. Хэндс сидел на полу, держа ладонь без перчатки прямо над пламенем. — Иззи? Не против, если сяду рядом? — Почему Вы не можете просто сделать то, что хотите сделать, Господин? Без миллиарда тупых вопросов. — Я задаю вопросы, потому что хочу, чтобы тебе было комфортно со мной. Не хочу нарушать твои границы и, — он сделал паузу, чтобы попытаться сформулировать то, что видел в какие-то иные слова, кроме как попытка нанести себе вред, — твои ритуалы. Если ты не хочешь видеть меня, то поговорим завтра утром, без проблем. — Можете остаться, господин Сприггз. — Спасибо, Иззи.       Краем глаза Люциус заметил, что остальные свечи были убраны в коробку, на её углу лежала упаковка салфеток, которыми, видимо, протирали девайсы. Иззи убирался, хотя это входило в его обязанности, он бы мог кого-то попросить, как делал это раньше. — Как твоя нога? — На месте. — Прекрасно. Сильно болит? — С чего Вы так решили? — Смотрел на тебя. В начале дня ты хромал куда меньше. А теперь ответь на мой вопрос. — Болит, но терпимо. — Могу тебе как-нибудь помочь? — Почему Вы делаете это?       Люциус смотрел, как пальцы Иззи почти коснулись голодного огня. Как этот самый огонь блестел в грустных глазах. — Потому что я твой Доминант, я отвечаю за твоё душевное и физическое состояние. То, что ты делаешь, это помогает тебе успокоиться? — Да. Одна боль помогает отвлечься от другой. — Ты не пьёшь таблетки? — Нет. Я заслужил боль. Это наказание, и я его вынесу.       Люциус молится всем богам, чтобы у него хватило терпения совладать с Иззи. На работе с ним было куда легче. Либо нужно установить хитрые правила, которые вынудят его делать то, что нужно. — Теперь я твой Доминант. Я отменяю твоё прошлое наказание. Позже назначу новое. А пока что. С завтрашнего дня я буду следить за тем, чтобы ты принимал обезболивающее. Понял меня? — Да, Господин.       Он дотянулся до его колена и погладил, мол, правильный выбор, молодец.       Пока свеча не догорела, они сидели молча. И что-то было в этом: уют, понимание, спокойствие.       После Иззи взял подсвечник и коробку, а Люциус взял его под руку, чтобы тому было легче идти.       Что надо было сделать, чтобы обречь себя на такие страдания? И вот в чём вопрос: ему внушили эту вину, или это действительно его наказание? И как бы оно ни было, наказание не должно приносить удовольствие, да, но и не должно калечить. Наказание, по мнению Люциуса, это ходить в мокрых носках, держать лимон на языке, испытывать дискомфорт от узкой или колючей одежды, анальный плаг, фиксация в неудобной позе, но, чёрт возьми, не боль ведь из-за травмы! — Прими душ и переодевайся. Я отвезу тебя домой.       Люциус вновь завалился на диван и закрыл лицо руками. Страх возвращался. Сперва он просто боялся Иззи, потому что он не такой, как они, а закрытый, грубый. Потом перестал бояться, когда понял, что тот легко подчиняется. Теперь ему снова было страшно: кажется, он подбирался к чему-то опасному и неприятному.       Хэндс вернулся к нему минут через пятнадцать, одетый в джинсы, водолазку и кожанку. Кольцо с зелёным камушком висело на цепочке. — Пойдём?       Он остановился у двери, обернулся, и увидел, что Иззи совсем не мог опереться на ногу. У него оставался только один вариант. — Я помогу тебе идти, — поставил перед фактом он. Тот был ниже ростом и выглядел лёгким. И ощущался также. И это при том, что Люциус сам не был сильным и с больной спиной. Усадив Иззи на заднее сиденье, он взял у него ключи и закрыл вход. Было чертовски поздно и он чувствовал себя уставшим, хотя ещё ничего не кончилось.       Он также помог ему дойти до квартиры, открыть дверь, и пока Иззи не сел на край кровати, он не расслаблялся. Только потом сел с ним рядом. — Я могу посмотреть на рану? — Нет. — Ладно. У тебя есть таблетки? — Да. И таблетки, и бинты. — Хорошо. Доброй ночи, Иззи. До завтра. До рабочего дня мы обсудим остальные правила, наказания и наши отношения.       Иззи кивнул. — Кстати, какой кофе ты любишь?