Истинная природа

Неделя прошла в полной тишине и пустоте. Уилл убедил Джека, что может пока что работать и дома, так как очень сильно простужен - на самом же деле он конечно не хотел, чтобы другие сотрудники увидели рваную рану у него на шее - они сразу бы догадались, в чем тут дело и кто он, и никакие одеколоны и дезодоранты бы уже не смогли этого изменить. Не даром же он работал с ФБР. Всё это время Уилл находился в своем доме, удаленном от людей ровно настолько, насколько ему было нужно, чтобы почувствовать себя защищенно и комфортно. Но что-то в этом комфорте изменилось. Дом не казался ему теперь настолько безопасным местом. Само слово "комфорт" вызывало теперь у Уилла Грэма большие вопросы - комфорт это то, как ты привык жить, где тебе проще жить или место, в котором ты свободен? Был ли он свободен? Проявлял ли всё, что очень хочет? Что умеет и что ему приятно? Получает ли он вообще хоть какое-то удовольствие от жизни? От этих мыслей день за днём в его голове всплывала сцена со сцепкой и сексом на полу, прямо в прихожей Ганнибала Лектера. Мысли Уилла уже давно крутились только вокруг этого человека, но никогда они не были ТАКИМИ развратными. Удовольствия от происходящего с Ганнибалом все последнее время было много. Не только потому что гениальный маньяк и психиатр дал ему то самое, чего тело омеги жаждало всю жизнь, но и, по большей части, потому что Ганнибал заботился о нем. Он. Заботился. В какой-то мере даже пытался угодить. Завоевать доверие. Территорию. Что и полагается любому альфе. И до этого тоже - Уилл прекрасно видел, насколько Ганнибал заинтересован в нем. Ещё не было точно понятно, что это - любовь ли, обожание, желание обрести понимающего друга, ведь Ганнибал был до мозга костей так же одинок, как и Уилл... Уиллу захотелось исправить все, ему стало жалко этого странного альфу, он ощутил желание вернуться к нему, преданно жаться к ногам, запрыгнуть сверху и соблазнить Ганнибала собой. Чтобы он расслабился, чтобы почувствовал присутствие своего любящего, до чёртиков эмпатичного омеги, который понял и его душу, и его тело, и кровожадность - и те самые раны, которые делали Ганнибала тем, кем он стал. Но Уилл не знал, что за раны существуют у Ганнибала на душе и как их залечить. И то, что он сделал с меткой... Непростительно. После такого ни один альфа бы не принял омегу обратно, это равносильно предательству и полному неуважению к альфе и его власти, а власть альфы имела в паре огромное значение - без нее пара не была в безопасности. И омеги знали это. Многие хитрые омеги даже играли на данном факте, чтобы захомутать себе альфу посильнее, однако Уилл действовал от обратного и поступал крайне агрессивно и... Противоречиво. Ему было так грустно и тяжело на душе, что даже вечерние прогулки с шестью собаками по весенней слякоти и всё ещё кое-где белому снегу не приносили ни капельки удовольствия. Уилл капризно отметил про себя, что никто не приходит его навестить - ни Алана, ни Джек. Однако была и хорошая новость - отказывать Джеку стало гораздо проще. Как будто вокруг Уилла появилась странная, прилипчивая пленка, которая обволакивала все его тело день за днём и делала его непробиваемым для чужого давления. Главное, чтобы эта пленка не оказалась полиэтиленом и не задушила его до смерти. На седьмой день своего пребывания в вынужденной изоляции Уилл внезапно обнаружил на своем крыльце письмо. Уникальный калиграфический почерк, красивая бумага - этого утончённого альфу можно было узнать из миллиона других. Такого человека Уилл в принципе в своей жизни ещё никогда не видел. "Ты давно не был у меня на приеме, Уилл, это вредно для твоей психики. Мы не виделись уже неделю и я очень скучаю по тебе. Приходи ко мне завтра на ужин в шесть. Это не приказ, просто просьба. Я буду надеяться, что ты посетишь меня. Открою тебе один секрет - я не нуждался ни в ком так сильно, как в тебе, со дня смерти моей сестры." "Ещё бы он приказывал, совсем уже!" - Подумалось Грэму, пока он читал письмо. Уилл помотал головой, пытаясь отогнать лишние эмоции. Письмо было написано максимально нейтрально, в словах Ганнибала не было не только давления, но и вообще какого-то либо определения их действий. Он даже не написал, зачем приходить к нему на ужин - что они будут там делать? Просто приходи и всё. Слова Лектера звучали как извинение, более того, он писал так искренне и просто, как будто они и правда...были парой. А последние строчки были практически признанием в любви. Конечно, это не могло не задеть Уилла - в этих словах было много боли и Грэм понял, что лжи они за собой не несут. Стоило бы распросить Ганнибала о его сестре, если тот, конечно, захочет с ним об этом говорить. Ганнибал был настолько аккуратен и вежлив в своих выражениях, что Уилла немного вело от этого. Он каждый раз оценивающе воспринимал все сказанные Ганнибалом слова, обещания, если Лектер их давал, просьбы или разговорную речь, в которой можно было усмотреть хоть нотку неэтичного дерьма или неуважения к собеседнику. Но ничего подобного Ганнибал не делал никогда и близко. Особенно, с ним. Особенно с Уиллом. Омега снова почувствовал укол вины и стыда, а в голове очередной раз всплыл момент, когда произошла сцепка и внизу живота томительно заныло. Ганнибал даже укусил его, потому что неопытный напуганный Уилл страшно скулил и сопротивлялся... Но все это было совершено не важно, поскольку, даже если бы не все эти выводы, Уилл бы всё равно послушно посетил Ганнибала, все равно оказался бы у него на пороге и прибыл именно туда, куда Ганнибал и попросит. Так что на следующий день он уже сидел у Ганнибала за столом. *** -Как метка? Зажила? - Ганнибал деловито возился с едой и выпивкой, поддерживая разговор прямо по ходу этих процессов и на данный момент занимался вскрытием бутылки вина. -Не совсем. - Тускло ответил Уилл, разглядывая тарелку. Каждая деталь в доме Лектера была красивой. Весь его дом был похож на старинную картину, в которой Ганнибалу было ли место? Уилл пока ещё не мог точно понять. Несколько широких и стремительных шагов, как Ганнибал тут же оказывается в миллиметре от Уилла и нагло разматывает шарф, скрывающий рану. Уилл иногда даже вздрагивал, когда Ганнибал так делал. Его немного удивляло, насколько уверенно его доктор двигается, какими резкими и быстрыми могут быть его движения. И то, насколько сильно это было заметно, подсказывало Уиллу, что движения эти скорее наработанные, чем врождённые. Да, он был безумно умён и уверен в себе, такого сильного и волевого альфу нечасто можно было встретить, но было в некоторых его повадках что-то...напряжённое, неестественное. Как будто Ганнибал всегда находился в стрессе и опасности, каждую минуту был готов наброситься на врага, атаковать и разорвать. Это завораживало и настораживало одновременно. Но за все то время, что Ганнибал и Уилл были знакомы, Уилл Грэм никогда не боялся Ганнибала. Вообще никогда. Ни в моменты, когда альфа трогал его, ни посреди разговора, ни даже когда Уилл своим нутром чуял, что Лектер манипулирует им и подвергает его опасности. -Н-нет, лучше не открывать... - Уилл попытался предупредить Ганнибала, чтобы тот не снимал его шарфик и не изучал заживление метки, потому что ему было тяжело и стыдно от того, что он сделал, хотя Уилл до сих пор не был уверен, что хочет быть "чьим-то" омегой, но не успел - Ганнибал убрал ненужную ему деталь одежды и внимательно осматривал шею Уилла, разворачивая и наклоняя голову Грэма как только ему вздумается. Уилл почему-то не сопротивлялся. Он так легко впрыгнул во всю эту заботу и поддержку, с самого первого дня их общения, что уже не мог себе даже представить, как это, решать все свои проблемы самому и быть в одиночестве. Природа и внутренний инстинкт вели его сами, поэтому слушаться оказалось на удивление легко. Особенно почему-то на телесном уровне. -Ты занёс инфекцию. Нужно обработать. У Уилла как будто даже несуществующие волчьи ушки поднялись. То есть Ганнибал даже не будет ругаться? Проявлять какую-то бешеную обиду или агрессию, не схватит его зубами за шкирку, чтобы показать, кто тут главный? Уилл и правда готовился к худшему. Он не знал, как именно Лектер бы стал вести себя, увидев такое, но он догадывался, что в глазах альфы это должно выглядеть максимально..обескураживающе. -Д-да нет, не надо, всё итак само заживёт, я не сильно там поранился. - Немного запинаясь, пробормотал Уилл, пытаясь вырваться из хватки Ганнибала, который держал его голову так, словно бы он очередной экспонат патологоанатомического зала. -Очень сильно. Ты сосуды себе повредил. Если бы ты был рядом, я бы позаботился о тебе, ты зря ушел. Уилл попытался посмотреть в глаза Ганнибалу, но тут же опустил взгляд - он прекрасно знал, что взгляд в глаза даже у собак означает агрессию, в ситуации конфликта с альфой лучше не проявлять таких жестов. Хотя... Таким образом лучше вообще никогда себя не вести со своим альфой. Разве что только если чуточку подразнить... Стоп. Когда это он начал думать о Ганнибале, как о своем альфе?.. Уилл не успел додумать эту абсурдную мысль, как Ганнибал продолжил: -Ладно. Я обработаю тебе всё и на завтра уже станет легче. Но сначала метку нужно подравнять. -Что?.. -Она может функционировать плохо. Я сделаю ее более заметной. Пожалуйста, расслабься. Уилл не успел ничего ни ответить, ни сообразить, как Ганнибал наклонился к нему, стоя прямо перед столом, крепко схватил его, не давая вырваться, и впился острыми зубами ему прямо в рану. -Ах!! Ганнибал! Очень больно, не надо! От страха и неожиданности омега зажмурился и его снова, как и в тот раз, накрыла дикая дрожь. Ганнибал останавливаться не собирался и только сильнее проник клыками ему в самую рану, погружая их глубже, задевая болезненные точки, запекшуюся кровь и разорванные ткани. -Ах!... Ах! Ганнибал... Б-боже. От удовольствия у Уилла всё тело аж скрутило и фейерверки словно посыпались из глаз. То, что Ганнибал делал, было больно - ДИКО БОЛЬНО, как и всегда, когда повторно травмируешь плохо зажившую рану новым проникающим ранением. Это была острая, резкая боль, пробирающая до костей, и какое же наслаждение она вызывала у Уилла, соединенная с мыслями о том, что Ганнибал его не выпускает. Что он внаглую метит его СНОВА, прямо по открытой ране, когда сам же пригласил его на ужин и тут же, в самом начале вечера делает вот такое. Нагло, властно и безо всякого предупреждения, зная, что Уилл - омега, уже его, помеченный и покорный, не смог бы отвоевать свои границы и сказать ему "нет". -Нет!.. Нет... - Заплетающимся языком продолжил сопротивление Грэм, практически абсурдно притягивая Ганнибала к себе за плечи и инстинктивно очень нежно гладя его пальцами, как будто они занимались сексом. Уилл не то, что мог себя проконтролировать - он даже не заметил, что, сопротивляясь, творит такое! Чувствуя, что клыки альфы уже опасно глубоко в тканях, Уилл совсем затих, молча позволяя Лектеру делать свое дело. Он беспомощно дрожал и старался дышать как можно более поверхностно, чтобы не дернуться случайно так, что Ганнибал просто разорвет ему артерии. Это было непостижимое уму, невероятно сильное и острое удовольствие. Можно было бы сказать "несмотря на боль и страшную рану", но здесь было наоборот, удовольствие становилось только острее именно из-за этого момента. Уиллу настолько приятно оказалось быть в хватке Ганнибала, быть грубо подчинённым, испытывающим страдание и терпящим это страдание потому что Ганнибал так хочет, что он невольно ощутил себя мазохистом. Однако это было что-то намного более глубокое, животное и..странное. То, что срезанировало с его природой. К собственному стыду Уилл почувствовал, что между ног у него становится мокро, а в брюках - тесно. Но как только омега пришел к выводу, что может так вот кончить, Ганнибал, наконец, отстранился. -Вот так лучше. - Разглядывая метку, произнес психиатр. - Теперь она точно будет прекрасно работать. Сейчас обработаю тебе всё, посиди здесь. С этими словами Лектер облизнул запачканные в крови Уилла губы и вышел из комнаты. Уилл остался покорно сидеть на стуле, стараясь лишний раз не двигаться и не поднимать глаза. Кажется, по-настоящему комфортно и защищенно ему было именно здесь.