Wizarding World. Наследие Мародеров.

      — Так говорите, напавший на вас человек назвался Мартином?       Утром, после дерзкого нападения прямо около своего временного дома, Пьер обнаружил себя все в том же, уже знакомом ему, здании старой типографии, служившей прикрытием для оперативной базы по противодействию магическим преступлениям в городе Лидс. Однако сейчас, он находился в ранее незнакомой ему части этого, как оказалось, монструозного муравейника, состоявшего из десятков этажей неизвестной направленности. Судя по обстановке, Пьер рассудил, что находится в своего рода, помещениях для дознания и содержания преступников. Покуда его провожал уже знакомый ему Томас Мортимер, глава подразделения оперативной работы, ему удалось приметить весьма солидную систему сдерживания потенциальных нарушителей. Стены были исписаны незнакомыми древними письменами, иероглифы которых, тем не менее, весьма наглядно и угрожающе давали понять, что с древней магией, заложенной в них, бодаться будет контрпродуктивно. Несмотря на то, что этаж, на котором сейчас находился француз, по его подсчетам, был погружен на десятки метров под землю, из зарешёченных окон камер содержания, мимо которым ему довелось прогуляться, пробивался яркий белый свет, несомненно, искусственный, созданный специально, как один из способов подавить волю содержавшегося в заточении человека. Современное общество волшебников, наверняка бы осудило подобные психологические методы воздействия на тех, кому еще даже не было предъявлено обвинение в том, в чем они могли быть и не виновны, однако эти камеры и защитные проклятия видали времена, когда провинившихся школьников в Хогвартсе подвешивали за большой палец, в подземелье, а потому подобными вопросами никто себя не заботил. В конце концов, британское министерство до сих пор использовало дементоров в целях сдерживания и наказания преступников от мала до велика, а потому задаваться вопросами этики, похоже, было не в стиле магического сообщества.       «И почему я их просто не перебил? — подумал про себя Пьер, сидя перед своим непосредственным начальником, — Неужели слова учителя так сильно на меня повлияли?» Ближе к полуночи того же дня, как француз только прибыл в Англию и начал разбираться в обстановке, в которой ему предстояло вариться, на него было совершено нападение группой лиц, установлением личности которых сейчас занимались обученные дознаватели, где-то на другом этаже. Сразу после того, как он получил все что мог от их лидера, пожирателя, именуемого лордом Мартином. Пьер планировал уничтожить напавших, и избавится от тел так, как он делал это раньше, когда не заботил себя принятием коллективных решений. Убийство давалось ему легко. Даже очень. Ему нравилось отнимать чужие жизни, хотя Пьер до конца никак не мог понять, почему. И лучшей возможности реализовать свою кровожадность, чем самооборона, да еще и защищая маггла, не придумаешь. Однако, направив палочку на обессиленное и сломленное тело пожирателя, рука Пьера вдруг онемела, не позволив тому завершить начатое. Было ли это проявлением благоразумия, сомнения из-за посеянных Вергеном идей о коллективной работе для осуществления целей, или же просто временной слабостью, было сказать сложно. Пожалуй, разум француза решил не думать сейчас об этом, заблокировав тому доступ к самым темным уголкам своего рассудка, а потому Пьер мог почти беспрепятственно сосредоточиться на актуальном деле.       — Настоящее имя — Бенджамин Рут, — продолжил свой доклад Томас, — В прошлом выпускник Хогварстса. Слизерин. По окончанию учебы пропал с наблюдения министерства, чем был занят неизвестно. Наши ребята покопали на него за ту ночь, что он тут у нас сидит, и выяснили, что его появления и деятельность сосредоточивались в южной части Лидса. Последние годы он получал на руки тысячи галеонов, которых хватило бы на то, чтобы купить лучшее жилье, что может себе позволить подданный короны, но проживал в халупе, где-то на задворках города, а значит деньги тратил не на себя, а куда-то вкладывал, или расходовал на свои операции или операции своих дружков-пожирателей.       — Мы уверенны, что он — один из них? — внезапно поинтересовался Пьер.       — Абсолютно, — без тени сомнения произнес Томас, — Если одним пожирателям хватает ума прятать свои метки, то этот индивидуум носит ее не скрывая. И да, мы проверили, она настоящая, хоть и по понятным причинам, давно утратила свою первоначальную силу.       — А его подельники?       — Никак нет. У них нет меток, а значит это просто мелкие сошки, выполняющие поручения своих господ за пригоршню кнатов. Но это меня беспокоит больше прочего, — задумчиво почесав чисто выбритый подбородок, произнес Мортимер, — Мы полагали, что преступные организации, черный бизнес, контрабандисты и прочая шваль действуют независимо друг от друга, но теперь, есть железные доказательства того, что они повязаны работой на Лидских пожирателей, а может даже не только на них.       — Что вы имеете ввиду?       — Я про их организацию в целом, — уточнил Томас, — Гляди-ка.       Мортимер уронил на стол толстую папку с документами, среди которых виднелись личные дела десятков незнакомых Пьеру людей. Он аккуратно доставал из хранилища файл за файлом, раскладывая их в порядке, удобном для считывания каждого из находившихся там имен. Под желтым тусклым светом старой масляной лампы, Пьер стал внимательно разглядывать информацию про людей, каждый из которых был замешан в криминальной активности в пределах города.       — Видишь? — указал на один из файлов Томас, — Это — некто Джо Артар, а это — Ария Гомес, а это — Лион Скиф. Все эти люди уже проходили у нас по разным мелким преступлениям — воровство, незаконная торговля, незаконное зельеварение, несанкционированный доступ к магическим инструментам, и так далее. Вот эти трое, что я назвал, и попытались вчера оборвать твое короткое знакомство с нашим замечательным городом.       — А еще двое? — поинтересовался Пьер, — Нападавших, помимо самого пожирателя, было пятеро.       — А вот тут, загвоздка, — посетовал Томас, — Это новички, не проходившие ни где и ни как. Их имена ни мне, ни уж тем более тебе, ничего не скажут. Они никто, и звать их никак. Да вот только еще неделю назад я бы назвал это нонсенсом. Каждый, кто воротится в криминальном мире Лидса знает друг друга, как хороших соседей. В круги криминалитета сложно попасть, абы кого даже на мелкую работу не пустят, только знакомых и друзей. А эти, словно с неба свалились. Их не признают даже свои. Да черт, они даже друг-о-друге ничего не знали, пока не собрались вчера пробросаться в тебя проклятиями. Все это очень нехорошо…       — Получается, мы имеем дело с чем-то совершенно новым и нетипичным?       — Да, господин Ришар, да, — тяжело выдохнув, ответил Томас, — И каждый раз, когда такие изменения происходят, это все не к добру. Последний раз, криминальные круги и правила, по которым мы все играем, менялись с началом террора Сам-Знаешь-Кого. Десятки лет мы учились противостоять им по новым правилам, а теперь, на тебе! Снова адаптироваться и выживать. Снова терять коллег и друзей…       Мортимер помрачнел. Казалось, на его плечи только рухнул многотонный груз, под тяжестью которого ломались кости и открывались старые раны. Он то и дело мотал головой из стороны в сторону, словно пытаясь отмахнутся от мыслей о том, что теперь степень его ответственности значительно расширилась, а под угрозой нападения может оказаться каждый, кто в той или иной мере, был связан с работой по защите магического мира от угроз. Ни он, ни его коллеги, не были Мракоборцами в прямом смысле этого слова. Конечно, их таковыми считали, однако министерство подразделяло всех связанных с борьбой и противодействием девиаций волшебства на множество отличных друг от друга ролей, цели и задачи которых разнились от прямых боестолкновений с противником, допросами и погонями, до простой офисной работы, в рамках которой такой вот мракоборец мог ни разу за свою жизнь не взять в руки волшебную палочку для защиты себя и своих коллег. Оперативная деятельность в городах, подобных Лидсу, редко представляла из себя что-то фантастическое и невероятно опасное. Большинство операций, даже связанных с задержанием преступников редко превращались в бойни, благодаря грамотной деятельности оперативников и неподготовленности самих преступников. Зачастую, при виде волшебной палочки, направленной в его сторону, нарушитель предпочитал просто лечь и сдастся, так как перспектива противостоять мракоборцу, и, в процессе, получить себе билет в один конец до Азкабана, была не самой радужной. Благодаря этому, даже в тяжелые времена войны, потери среди оперативников были большой редкостью. Но сейчас, разум Томаса был заполнен тревогами и беспокойством. Сейчас ему и его коллегам предстояло противостоять не дрожащему от страха молодняку, а суровым убийцам без лиц и имен, готовых напасть посреди оживленного квартала на одного из представителей власти.       — Похоже, что теперь нам предстоит работать более решительно, — холодно заключил Пьер, — Если эти выродки хотят эскалации, они ее получат. Я прибыл сюда не только по личной просьбе нашего министра, но и потому, что искренне желаю изничтожить заразу, прозванную «Пожирателями Смерти».       — Это хороший настрой, господин Ришар, — хмуро заключил Томас, — Хороший, но не тот, что нужен нам сейчас. В пекло мы не лезем без крайней необходимости, и ко всему подходим с холодной головой. Я попрошу вас этот настрой перенять, если мы оба хотим достигнуть успеха на этом нелегком тернистом пути, хорошо?       Пьер инстинктивно кивнул. Он прекрасно понимал, что дабы достичь своей цели, ему необходимо было напрямую содействовать мракоборцам, стараясь не вклинивать свои ортодоксальные практики ведения дел в их годами налаженную работу. В конце концов, это не Пьер десятилетиями бился с террором темного лорда и его подручных, не ему приходилось отлавливать министерских шпионов и языков и не он вырвался в дома, где удерживали заложников пожиратели. Несмотря на внешнее спокойствие и холодность, за которую его ценили и уважали товарищи по работе на родине, внутри Пьера всегда кипела зеленая злоба, давать которой волю очень не хотелось, но, иногда, это было просто необходимо. Жизнь, посвященная поискам убийц своих родных, стала для него самоцелью. Тем единственным, ради чего он был готов пожертвовать многим, даже жизнями окружающих его людей. Временами, ему хотелось все бросить, и просто начать разбрасываться проклятиями налево и направо, в надежде утолить свою боль и ненависть от вечного одиночества и бессмысленных скитаний. «Тринадцать лет прошло, — говорил он себе подчас, — А я все еще дрейфую по этим темным водам, без четких ориентиров. Не тону, но и не двигаюсь вперед». Подобные рассуждения убивали его изнутри, и, несмотря на молодой возраст, он чувствовал себя безумно уставшим, словно от его жизни кто-то оторвал целые куски, оставив доживать самые несчастливые и мрачные моменты. Хотя, почему словно?       — Гвеннит уже вернулась с отрядом и успела отчитаться, а значит пора тебя познакомить с теми, кто станет тебе опорой и поддержкой, пока ты работаешь у нас, — прервал внезапно тишину Томас, — Они в комнате дознания, этажом ниже, работают с этим типом, «Мартином». Идем же, не будем терять время.       С этими словами, Пьер, аккуратно упаковав дела в файлы, а файлы обратно в коробку, поднялся со своего неудобного седалища, и последовал за Мортимером, который весьма шустро лавируя меж запутанных каменных коридоров старой темницы, проводил его до лифта, откуда оба они направились в место назначения, коим оказалось помещение, как и сказал Томас, всего этажом ниже. Покинув гремящую трещащую кабину, они вышли в похожее на предыдущее, но только полностью лишенное источников света, помещение. Ориентироваться, впрочем, было не сложно. Каким-то образом, глаза сами указывали, куда именно нужно идти. С каждым шагом, темнота расступалась подобно той, что сторожила вход в само здание, на проходной, где сидела мисс Стоун. Только вот Пьеру было достаточно лишь ступить в этот непроглядный мрак, дабы понять, что какого бы рода древняя магия здесь не использовалась, она была гораздо более зловещей, нежели та, что наверху. «Должно быть, это древние механизмы защиты от нарушителей, — подумал про себя Пьер, — Человек, не знающий нужных контрзаклинаний, просто не сможет найти выход из этих мест». Пробираясь по холодным тесным коридорам, француза, все же, беспокоила пара вещей: когда это на него успели наложить соответствующее контрзаклинание, и как это люди прошлого перемещались по всей этой цепи этажей и помещений, до появления лифта?       Добравшись, наконец, до явно выделяющейся глухой стены, Мортимер легко постучал палочкой по нескольким, как приметил Пьер, слегка выступающим кирпичам, заставив стену разойтись в разные стороны, открыв при этом взгляду небольшую, заполненную людьми, комнатушку. Стоило обоим переступить порог, как ту же, за их спинами, иллюзорная «дверь» снова захлопнулась, намертво заточив находящихся в слабо освещенном и тесном помещении людей.       — Господин Мортимер, сэр! — окликнула вошедших стоящая в дальнем углу и опиравшаяся на импровизированный столик, молодая девушка лет тридцати, — Вы должны были присоединится к нам уже полчаса как, а вас все нет.       — Прошу, Эвелин, не отчитывая меня, хотя бы не сейчас, — грубо отрезал Томас, — У нас работы по самое горло, и нам не до шуток.       — Прошу меня… Простить, — засмущавшись, произнесла девушка, — И все же, я полагаю, этот молодой человек рядом с вами — причина, по которой вы решили присоединится к нам позднее?       — Верно, — по-военному четко ответил Мортимер, — Этот юноша — господин Пьер Ришар, из французского министерства. Он гость от коллегии и, со вчерашнего дня, наш с вами коллега. Попрошу отнестись к нему так, как вы бы отнеслись к самим себе. Теперь вы одна команда, и задачи у нас общие.       — Есть!       — Так точно!       — Будет исполнено!       Со всех концов помещения послышались слова согласия и поддержки в сторону Томаса и Пьера. Бегло оценив обстановку, можно было сделать вывод о том, что отношения в этой группе людей были весьма теплыми и близкими, хотя сам Томас не был настроен на панибратство, исходя из последней информации о делах, творящихся у него в городе. Нельзя сказать, что Пьер был плохо адаптирован к социализации в незнакомом обществе, он скорее предпочитал тихо вливаться в коллектив, постепенно, не навязываясь, становясь «своим», человеком, которого люди могли узнать не только в лицо, но и запомнить по имени. А потому, вместо того чтобы со всем подобающим образом поздороваться, он предпочел лишь вежливый поклон, чем вызвал у собравшихся некоторое недопонимание, смешанное с удивлением.       — А ты не из разговорчивых, а? — окликнула француза доселе пристально смотревшая за находящимся в кандалах заключенным, строго выглядящая девушка с белыми, как снег, волосами, — Я ценю такой подход в общении, но смотри, чтобы это не вызвало ни у кого проблем, хорошо?       Пьер мгновенно оценил обратившуюся к нему, как он это делал и всегда, по нескольким выделяющимся признакам. Волосы ее, хоть и белесые, словно первый снег, были явно неестественного цвета, который выдавало желание соблюсти баланс натурального, рыжего или каштанового с ярким блондом, выжигающим все до самых корней. Ее слегка прищуренные, а оттого узкие, глаза цвета серебра пронзительно смотрели прямо в Пьеровы зеленые зрачки, отчего ему даже показалось, что девушка пытается сделать с ним тоже самое, что и он сейчас с ней. Тонкую талию плотно обтягивал строгий пиджак, под которым однозначно находился корректирующий корсет — настолько сильно были сжаты ее бока, будто их стягивает меж собой голодный удав, готовый задушить и проглотить свою ослабленную добычу. Несмотря на это, в ее движениях не было ничего сковывающего, как раз напротив, создавалось ощущение, что она была готова прямо сейчас бросится выплясывать сложнейшие па, настолько легко и непринужденно выглядела вся ее аура, ее тело, ее стойка.       — Гвеннит, не серчай, — по-отцовски строго приказал Мортимер, — Юный господин Ришар уже неплохо показал свои навыки, не только в бою, но и в расследовании. Такого ценного индивидуума стоило бы иметь у себя в самых близких товарищах, не так ли?       — Разумеется, сэр, — прикусив губу, произнесла девушка, — Я всего лишь попыталась установить контакт с иностранным гостем.       — Неважно у тебя получилось, дорогая ты наша, — с усмешкой произнесла Эвелин, — Тебе бы самой задуматься о развитии своих социальных навыков, прежде чем пытаться искать изъяны в других.       Гвеннит уже скривила было лицо, в попытке ответить своей оппонентке что-нибудь язвительное из своего богатого словарного запаса, но, видя, что начальник не в том расположении духа, чтобы слышать от подчиненных шутки и перепалки, резко расслабила мышцы вокруг уголков глаз и рта, придав своей физиономии совершенно нейтральный вид. Пьеру показалось, однако, что такая реакция вызвана не столько ответственностью перед начальством в виде угрюмо нависающего над всеми ними Томаса, но скорее, более базовыми инстинктами, или даже, воспитанием. В конце концов, Эвелин Вунд выглядела гораздо старше своей коллеги, хотя и занимала более низкое положение. Пьеру лишь оставалось гадать, насколько же хорошо эти две друг друга знают, что способны мгновенное наладить столь прочную ментальную связь между собой, даже того не осознавая.       — Итак, — скомандовал Томас, — Что у нас тут?       — Заключенный 31-071965, Бенджамин Рут, — начал доклад один из присутствующих молодых людей, в устаревших очках-половинках, — Документов при себе обнаружено не было, для установления личности мы подняли данные из министерских архивов. Был ранее замечен в криминальной активности: контрабанда, мелкое воровство, сокрытие доходов, организация незаконной промысловой деятельности. Считается одним из руководителем бандитской группировки «Чумные языки», с представителями которых вчера столкнулась группа мисс Гилпроу. Задержанные вместе с ним подельники в нападении на следователя Ришара, тем не менее, к этой группировке не принадлежат. Личности всех установлены, двое их пятерых задержанных ранее в криминальной активности не замечены.       — Все слышали? — грозно вопросил Мортимер, — Правила игры поменялись. Вчерашний инцидент привел в движение новые силы, и они готовы действовать настолько агрессивно, что атаковали нашего коллегу посреди оживленного квартала. С сегодняшнего дня, мы вступаем в фазу активного противостояния, и я попрошу всех вас быть предельно осторожными. В текущих реалиях, не смотря на завесу тайны чернее ночи, покрывающей ваши настоящие личности, вы можете быть атакованы. Наши враги сидят и в министерстве, нападение на господина Ришара это прекрасно показало. Мы будем действовать решительно, но осторожно. Без обсуждения коллег ничего не решать и ничего не делать, понятно?       — Есть!       — Будет исполнено!       Следователи, словно солдаты, по приказу встали по стойке смирно, отдавая честь своему доверенному командиру. Это не было похоже на обычную процедуру, так как до этого, Пьер не замечал в Британских мракоборцах такой четкой властной структуры. Как ему показалось, он только что попал на что-то сокровенное, тайное. Эти люди были друг для друга не просто товарищами по работе, нет. Несчастья, вызванные войной с пожирателями, взывали в них что-то глубокое. Не просто привязанность, чувство долга. Скорее теплые, близкие, семейные узы, к которым Пьеру, хотел он того или нет, предстояло присоединится.       — И так, вот и наш занимательный человек, — произнес Томас, указывая на закованного в цепи, оскалившегося мужчину, — Господин Ришар, вы его задержали, вам его и допрашивать. А для лучшей апробации, пусть в камеру с ним зайдет еще и Гвеннит, лишним не будет.       Пьер слегка поморщился. Ему не впервой допрашивать кого-то. Да что уж там, давеча как вчерашней ночью у него уже был разговор с этим «Лордом Мартином». Он не стал отказываться от приглашения Мортимера, а напротив, любезно его принял, так как не мог упустить возможности сблизится с коллегами по работе. А ничего лучше, чем совместный допрос, придумать для такого было сейчас ну просто невозможно. Проклятие Круцио, наложенное на пленника Пьером, явно повредило его рассудок и память, а потому француз не боялся того, что тот внезапно начнет кидаться обвинениями в сторону своего оппонента. И хотя, все что было ему нужно, он уже от пленника узнал, Пьеру все еще хотелось посмотреть на работу Гвеннит, не сколько из практической нужды, сколько из чистого любопытства.       Девушка, расчеркнув причудливого вида палочкой воздушное пространство перед собой, сняла защитный барьер, до этого лишавший возможности пленника каким-либо образом коммуницировать с находящимися по ту сторону. Преступив порог камеры заключения, она быстро вернула его на место, позволив людям снаружи видеть и слышать то, что происходит внутри, но не наоборот. Мужчина, взглянув на своих дознавателей, лишь тихо простонал. «По всей видимости, — подумал Пьер, — Сломанные кости и ранения, вызванные ударом о стену все еще не срослись и не зажили». Он был прикован за руки и подвешен таким образом, чтобы не нагружать его позвоночник, не допуская дальнейших травм. Ноги его, так же скованные, поддерживались в состоянии левитации при помощи зачарованных кандалов. Его, в какой-то степени красивое, старческое лицо уже не скрывала золотая маска, убранная в качестве улики далеко в недоступное хранилище.       — Господин Рут, вы меня помните? — холодно произнес Пьер.       — Унгх… Эхх… Мучитель…— едва слышимо простонал седовласый мужчина.       — Вам бы не пришлось мучатся, если бы вы с подельниками вчера не решили убить меня, господин Рут.       — Эхх… Мелочь… Ты даже не понимаешь, во что вляпался…       — Могу я узнать, что именно вы имеете ввиду?       — Твоя дурацкая выходка… Привела в движение силы, которые сметут этот город… За меня будут мстить, и мстить кроваво…       — Бенджамин, что вы знаете о пожирателях в нашем городе? — вставила внезапно Гвеннит, — Нам нужны имена, контакты, планы, все что у вас есть. Поверьте, ваше положение еще можно облегчить, и вам не придётся ожидать поцелуя дементора в холодных стенах Азкабана.       — Имена? Планы? — хрипло смеясь, произнес мужчина, — Оу, у нас есть все. Все что нам нужно. Достаточно, чтобы перебить вас всех, поганые магглорожденные!       Пьер обладал хорошей реакцией. И, видимо из чистого любопытства, не стал останавливать взмывшую в воздух руку своей спутницы, в одно мгновение приставившей палочку прямо к левому виску плененного пожирателя. Француз хорошо умел читать эмоции, а потому не стал препятствовать короткому проявлению гнева у своей коллеги. Он хорошо знал это выражение лица. Даже слишком. Зеленая ярость, сочившись сквозь серебряные прищуренные глаза была знакома Пьеру до боли глубоко внутри. Ему, словно эхом, отдались бурление и кипение ненависти внутри хрупкой на вид девушки, на пути которой было лучше не стоять. Однако…       — Мисс Гилпроу, прошу вас, — неожиданно для себя мягко остановил ее Пьер, — Эмоции, какими бы суровыми они не были, не должны стоять на пути нашей с вами работы.       — Да что ты говоришь? — оскалившись, прошипела девушка, — Будто бы ты знаешь, о чем я сейчас думаю.       — Я знаю, мисс Гилпроу, я знаю, — произнес Пьер, положив руку девушку на плечо, — А потому прошу у вас только об одном — на мгновение, погасите пламя ненависти, что сейчас ярко горит в ваших глазах, и мы вместе выведем этого мерзавца на чистую воду.       Пьер не верил тому, что говорил. Пока он смотрел в пылающие глаза Гвеннит, он пытался найти объяснение своему поведению. В обычной ситуации, он бы и сам выхватил палочку, и не остановился бы то тех пор, пока тело нанесшего ему оскорбление человека не превратилось бы в однородную кровавую кашу, однако сейчас, именно сейчас, ему хотелось показать свою другую сторону, ту, которую, как ему казалось, он хранил лишь для самых интимных моментов в своей жизни. Неизвестно, была ли это попытка показать себя достойным представителем своей страны, просто хорошим волшебником или же желание выставить себя старше, чем он был на самом деле, Пьеру, и итоге, удалось остудить пыл Гвеннит, и та, сменив выражение лица на более нейтральное, убрала палочку от лица пленника, вызвав у находящихся по ту сторону барьера видимое облегчение.       — Вы… Мелкие дети… Незнающие рыбки в глубоком черном озере без дна…— злобно промычал пленник, — Ваши тела, ваши души… Души…       Похоже, этот день не планировал вынуждать Пьера расслабить внимание хоть на мгновение. Стоило ему только отвести гнев Гвеннит в сторону рефлексии, как внезапно, тело пленника объяло яркое зеленое пламя, мгновенно охватившее его с головы до пят. Девушка вскрикнула. И хотя ее палочка была наготове, Пьер понимал, что в данной ситуации сделать она ничего не сможет. Примененное проклятие было омерзительно эффективным. Отложенная смерть. Кто-то знал, что этого пожирателя схватят, и проклял его заранее, дабы не допустить распространения информации, или же просто внушить страх. Пьер увел Гвеннит за спину, вскинув руку в защитном жесте, позволив спрятанной во внутреннем кармане его жилетки палочке мгновенно выстрелить прямо в его крепкое запястье. Мужчина громко закричал. И хотя пламя было не горячим, а как раз наоборот, холодным, Пьер не планировал рисковать его возможным распространением или подрывом. Для того, на кого это проклятие было наложено все было кончено. Резким взмахом руки, француз описал палочкой полукруг, и, отведя ее далеко за спину, выкрикнул: «Фините!». Резко выбросив палочку, он позволил желтоватому сгустку энергии ударить горящего мужчину прямо в грудь, с громким хлопком мгновенно погасив пламя.       Тем не менее, Пьер прекрасно понимал, что ничего более сделать было уже нельзя. Тело пожирателя, обглоданное жадными языками жесткого проклятия, рухнуло навзничь, развеяв смрад ужаса среди самого француза, дрожащей Гвеннит, и даже теми, кто находился по ту сторону барьера. Глаза Пьера встретили суровый взгляд Мортимера, который, коротким кивком подтвердил немую фразу, повисшую на мгновение в воздухе. «Это — война».