Шесть лет над пропастью

      Когда Чонгук спускается вниз на следующий день, он слышит, как Тэхен что-то бормочет на кухне. Чон прислоняется к стене, наблюдая за тем, как его муж возится с чем-то в одной из кастрюль, и смотрит на Ентана за окном. — Я так взволнован, если честно! — с явным страхом говорит кудрявый. — Мне кажется, что теперь это даже важнее, чем выставка!!! Только не говори Джуни! — смеется он, но вдруг замирает. — Я знаю, Джин, — взгляд карих глаз тут же тускнеет. — Я не могу… мы можем… мы можем не обсуждать это? Я просто хочу, чтобы его день рождения прошел хорошо. Да, я думаю, подарок — хорошая идея, — улыбка снова озаряет губы мужчины. — О, если честно, все, о чем он меня спрашивает, это Чонгук, — хихикает Тэхен, заставляя сердце Чона сжаться. — Когда я спросил его, что за подарок он хочет, он попросил Чонгука остаться с ним подольше. Невероятно, не так ли? Хотя Чонгук и правда прекрасно ладит с детьми… когда у него есть время, — хмурится Ким. — У нас? Как всегда, все в порядке. Наконец Чон входит, привлекая внимание мужа. Чонгук подходит к холодильнику, пытаясь сосредоточиться на его содержимом, а Тэхен спешит закончить разговор с братом, оправдывая себя тем, что рассказал ему все. — Завтрак скоро будет готов, — слышит Чонгук позади себя. Он кивает, закрывает холодильник и садится за стол. Его телефон лежит здесь со вчерашнего вечера, но когда он включает его, то видит, что теперь у него больше процентов зарядки. Сначала он хмурится, но потом замирает, сжимая мобильный телефон в руке. Тэхен сделал это. Тэхен поставил его телефон на зарядку. И Тэхен, очевидно, увидел свою фотографию на экране. Чонгука сейчас стошнит. Его определенно сейчас стошнит. Дело в том, что это происходит не в первый раз. Долгое время на заставке телефона Чона стояла фотография Тэхена с их свадьбы, но тогда все было проще. Это был их первый год, и Чонгук просто сказал, что поставил ее, когда был на каких-то переговорах — он производил впечатление семейного человека. И тогда у Кима просто не было возможности заметить, что фото осталось на месте. Но теперь появилось еще одно фото. Фотография Тэхена, которая была сделана недавно. Ким входит в столовую, в одной руке две кружки, в другой — тарелка с блинчиками для Чонгука, телефон зажат между плечом и ухом. — Просто возьми ту фигурку, которая кажется тебе симпатичнее, но нужно, чтобы там были все персонажи. Нет, Чимини, «Монстры на каникулах» и «Храброе сердце» — это разные вещи! Что? Конечно, Дракула должен быть там! Он один из главных героев! — хмурится мужчина, выставляя все на стол. — Нет, мы просто садимся завтракать, — Тэхен смотрит на мужа, который делает вид, что очень занят своим телефоном, на самом деле он пишет Намджуну, что тот ему срочно нужен. — Думаю, будет хорошо, если ты придешь через час. Отлично! Спасибо, Чим, — мягко улыбается кудряшка, убирая телефон. Он отправляется за тарелкой своей каши. — Мы сегодня с Чимином испечем торт для Юнги, — неловко говорит Тэхен, садясь напротив Чонгука. — Отлично, — напряженно улыбается тот. Чонгука все еще тошнит. Потому что на шее у Тэхена чертовы следы зубов, грудь усеяна засосами, а спина — царапинами. Прелесть! — Эм… мне нужно к Джуну. — Угум, — кивает Ким, сосредоточившись на ягодах в своей овсянке.

***

Чимин приходит через полтора часа, врываясь в серое утро Тэхена беловолосым ураганом. Он смеется, обмазывает Кима мукой, играет с Ентаном и ухмыляется из-за укусов и засосов на теле друга. А Тэхен только и делает, что взбивает сливки, хмурит брови и иногда ругает Ентана за то, что тот везде лезет своими грязными лапами. Пак мечтает наконец-то встретить милого Юнги и еще, Тэхен предполагает, что Чимин хочет снова посмотреть на Чонгука. В общем, да, этот парень сегодня действительно ведет себя странно. Тэхен ненадолго уходит, чтобы забрать Юнги на вечер, оставляя Чимина на Ентана. Да, именно так. На самом деле, Ким думал, что увидит своего милого мальчика только в день рождения, но позвонила воспитательница и с сожалением сообщила, что панические атаки Юнги снова участились, и, возможно, ему было бы неплохо остаться где-нибудь, где не так много других детей. Он открывает входную дверь, держа ребенка на руках. Ентан тут же оказывается рядом, заставляя ребенка смеяться. Тэхен улыбается, целуя его в висок. — Что это за взрослый парень? — Из гостиной появляется Чимин, широко улыбаясь. — Привет, меня зовут Чимин! Я слышал, что скоро твой день рождения? — Он подмигивает, заставляя мальчика смущенно кивнуть и прижаться ближе к Тэхену. — Эй, малыш, нам нужно поздороваться с Чимином, — шепчет кудрявый, опуская Юнги и начиная стягивать с себя верхнюю одежду. — Привет, — тихо бормочет он. — Меня зовут Юнги. И Тэхен уверен, что это начало невероятной дружбы. Полчаса спустя Пак радостно скачет по кухне, с Юнги на шее, после того, как они стянули вишневую начинку у Кима. Он ругает их, стуча столовой ложкой по лбу своего друга. Ентан внимательно следит за блондином, как будто он тут же поймает ребенка, если тот упадет. Затем, когда пироги уже в духовке, Тэхен делает несколько фотографий Юнги, сидящего на столешнице и облизывающего ложку с начинкой. На лице мальчика — мука, пушистые волосы падают на лоб. — Он похож на вас, — шепчет Чимин рядом с его ухом. — M? — Тэхен оборачивается, пряча свой телефон. — Он похож на ребенка, который мог бы… ну, знаешь… мог бы быть у вас с Чонгуком, — немного виновато продолжает Пак. Это больно. — Знаешь, сегодня утром… — начинает Тэхен, но его прерывает громкий звук от входной двери. — Чонгук! — Юнги пищит от счастья. Мужчина опускает мальчика на пол, и тот сразу же бежит к Чону. Чонгуку ничего не остается, как подхватить Юнги на руки, прижимая его к себе. — Привет, супергерой, — улыбается мужчина, взъерошивая волосы ребенка. — Думал, что ты приедешь в эти выходные? — спрашивает он, глядя на Тэхена. Тот пожимает плечами, наконец обращая внимание на Намджуна, который стоит позади него. — Привет, Нам, — Ким подходит ближе, обнимая парня. — Привет, — неловко приветствует Чимин, проводя пальцами по затылку. — Эм… — он протягивает руку Намджуну. — Чимин, — говорит он, странно улыбаясь. Тэхен хмурится, вешая пиджак мужа в шкаф. Интересно…

***

Чонгук считает, что вчерашний день прошел очень хорошо. Вечером они отвезли Юнги обратно, и Чон действительно думал, что заплачет, когда мальчик тихо попросил Тэхена не уходить, пока он не заснет. За несколько часов до этого Чонгук спросил Кима, не случилось ли что-то не очень приятное, что заставило Тэхена отвезти ребенка к ним, но тот ответил, что приступы участились, и мужчина переживает, не знает, как помочь, ведь, если быть до конца честным, они даже не имеют права забирать его к себе так часто, не говоря уже о предоставлении психолога. Чонгук только кивнул, ведь он и сам прекрасно понимает, что брать ребенка в семью, в которой… такие отношения — не совсем хорошая идея. Юнги попросил попить воды, когда они все вместе смотрели «Как приручить дракона» в гостиной. Чон шепнул Тэхену, что он может это сделать, и отвел мальчика на кухню. Тот сидел на острове, болтая ногами, пока Чонгук подогревал сок. — Как дела, приятель? — спросил он, устраиваясь рядом. — Нормально, — пожал плечами Юнги, старательно выговаривая букву «р». — Знаешь, я в последнее время плохо сплю, — продолжал Чонгук, наблюдая за реакцией ребенка. — Иногда я сижу на работе и вдруг мне почему-то становится страшно. — Тебе тоже? — нахмурился Юнги. — Ты же такой крутой! — Неужели ты думаешь, что крутые парни не боятся?! — Чон был преувеличенно удивлен. Мальчик пожал плечами. — А бывает так, что тебе вдруг становится страшно? — осторожно спросил Чонгук. Юнги кивнул, взяв мужчину за руку. — Мне страшно, потому что скоро мой праздник, — прошептал он. — Когда он был в прошлый раз, моя мама ушла. Я боюсь, что Тэ уйдет. Чонгук приложил огромные усилия, чтобы не заплакать прямо там. Он тоже безумно боится, что Тэ уйдет. Чон наклонился, обнял мальчика и прошептал, что они будут рядом. Внутри что-то неприятно сжалось, потому что Чонгук никогда не любил лгать. И ему не обязательно знать, что за углом всхлипывал Тэхен. Так что, да. День был трудным, но неплохим. Но теперь Чон забавляется тем, что говорит о Чимине в присутствии Намджуна. Сегодня, после совещания, Нам пролил на себя кофе, потому что Чонгук упомянул знакомого, чья пекарня может подойти для организации фуршета на день рождения Виен. Это было странно. Тихий стук в дверь прервал размышления мужчины. — Можно? — в кабинете появилась лохматая макушка Минхо. — Да, конечно, — Чонгук опустил ноги, удобно устроившись на стуле и опершись локтями на стол, чем вызвал едва заметную улыбку у блондина. — Что-то случилось? — спросил Чон как можно небрежнее. Ему все еще было неловко находиться в присутствии этого парня — сразу становилось больно. Непонятно почему: может потому, что он допускал мысль, что может так поступить с Тэхеном, или потому что всегда был действительно уверен, что никогда этого не сделает. — Я быстро, — пробормотал Минхо, глядя в пол. — Мне просто нужно показать вам отчеты за последнюю неделю, но они, если честно… ну, вы понимаете, — продолжил он, протягивая папку начальнику. — И я очень хотел извиниться за… ну, вы понимаете, тоже, — откашлявшись, сказал парень. Рот Чонгука открылся, и он уже хотел расставить все точки над «i»: объяснить, что вся эта ситуация глупая и абсолютно неправильная, но тут из приемной раздался шум. — Буквально пять минут! — обеспокоенно сказала Мелисса, его секретарь. Чонгук нахмурился, потому что Мелисса — его секретарь прежде всего потому, что прирожденный дипломат — главный критерий хорошего секретаря, по его мнению. — Меня не волнует! — послышался знакомый, но сорванный голос. — Но, мистер Ким! — снова кричит девушка, и именно в этот момент открывается дверь. Чонгук срывается с места, как только муж влетает в комнату, за ним стоит испуганная Мелисса. На лице Тэхена гнев. Он стоит в распахнутой желтой куртке, его черно-белые брюки немного великоваты, поэтому он постоянно подтягивает их, хватаясь тонкими пальцами за ремень — кольцо на месте. Его волосы торчат в разные стороны, а на щеках румянец — то ли оттого, что он бежал сюда, то ли от адского пламени в глазах. — Она говорит мне, что я и моя семья здесь только благодаря твоим проклятым деньгам! — кричит мужчина, и Чонгук понимает, что Тэхен имеет в виду его сестру. — Она снова это делает! Подавись своими деньгами, Чон! Понял?! Мне не нужно от тебя буквально ничего, и раз уж ты… — Взгляд Кима тут же меняется, когда он замечает ошеломленного парня рядом с рабочим местом мужа. — Вышел сейчас же, — сквозь зубы произносит мужчина, прикусив губу так, что Чонгук видит, как на ней появляется капля крови. — Убирайся отсюда! — истерично кричит Тэхен. Минхо срывается с места, толкая Мелиссу за собой, и с глухим хлопком закрывает дверь. Чон видит, что Тэхен тяжело дышит, и, ей Богу, если у него сейчас начнется приступ астмы, Чонгук этого не выдержит. Нет, правда, он этого не вынесет. — Успокойся, Тэхен, — говорит Чон, стараясь не звучать так, как будто он вот-вот упадет в обморок. Тэхен смотрит на него. Слезы застыли в его прекрасных карих глазах, покраснения теперь расползлись пятнами по всей шее. Он всхлипывает, закрывая лицо ладонями. Чонгук подходит ближе, поправляя пиджак, который стал слишком неудобным. Мужчина тянется, чтобы прикоснуться к мужу — маленький кусочек отрывается от сердца Чона каждый раз, когда новая слезинка капает на щеку Тэхена, — но тот лишь отшатывается назад, словно это прикосновение — нечто отвратительное. — Да ладно, не строй из себя королеву драмы, ты же знаешь, что оно того не стоит, — пытается он снова, но почему-то его голос получается слишком раздраженным. Ким резко отдергивает руки, глядя своими огромными опухшими глазами прямо в глаза напротив. Чонгук всегда считал, что все эти громкие слова о человеческих глазах — та еще гипербола, ведь это, по сути, просто орган, понимаете? Считал. Потому что потом он встретил Тэхена с его глазами, в которых, казалось, весь космос. Да, они казались такими насыщенными и магически притягательными. Когда Тэхен смотрит на тебя, его взгляд кажется глотком свежего воздуха. По крайней мере, так было у Чонгука. — Я веду себя как королева драмы?! — кричит мужчина. — Твоя сестра опозорила меня прямо на глазах у всех, прямо на моей работе, Чонгук! Я иду к тебе, и что здесь происходит?! Весь твой офис знает, с кем ты трахаешься! — Я никогда не видел свой офис в нашей спальне! — Чон не может этого вынести. — Как так получилось, что мы разминулись?! — О! Я прошу тебя, ты хочешь сказать, что… — Я уже все сказал тебе, Тэхен!!! — Чонгук вдруг оказывается совсем близко, выдыхая в губы мужа. — Ты хочешь, чтобы весь мой офис знал, кого я трахаю? — прошептал он, сжимая рукой промежность мужа, заставляя его задыхаться. — Я спрашиваю: ты хочешь этого? — Да, — судорожно ответил Ким, проводя пальцами по руке мужа и сжимая его предплечье. — Да, пожалуйста, трахни меня. Чон снял куртку Кима, бросив ее на пол, куда последовал и его пиджак. Чонгук толкнул его к столу переговоров, куда кудрявый мужчина навалился всем телом, лежа на животе. Мужчина стянул с Тэхена эти чертовы полосатые брюки с трусами, и тот громко задышал, почувствовав, как ладонь мужа легла на его ягодицу. Ким прогнулся, пытаясь поймать ладонью запястье Чонгука, чтобы перевернуться. Чон понял его, повернув мужчину к себе лицом. Тэхен тут же начал оставлять поцелуи вдоль всей линии челюсти мужа. Торопливыми пальцами он расстегнул пуговицы рубашки, нежно гладя кожу и контуры татуировок. Чон простонал, когда мужчина впился в его рот, продолжая прижиматься к нему все ближе и ближе. Наверное, образ Тэхена, сидящего на столе переговоров, раздвинув ноги, когда солнце обрамляет его фигуру, словно чертов ангел, с красными щеками, спутанными волосами и покусанными губами, навсегда отпечатается на веках Чонгука. Он тяжело дышит, чувствуя, как его муж чешет ему спину, пытаясь помочь выйти из послеоргазменной дымки. Грудь самого Кима равномерно вздымается, пока он иногда поджимает ноги, обхватывающие талию Чонгука. Чон поднимает голову, глядя в грустные глаза мужчины напротив. Он тянется, чтобы убрать непослушные локоны с лица Кима. Волосы Тэхена после секса — это то, за что Чонгук готов продать душу не только дьяволу, но и любому, кто попросит. — Что он здесь делал? — шепотом спрашивает Тэхен. Чонгук сначала хмурится, не понимая, о ком идет речь, но потом до него доходит. — Он просто принес отчет, — отвечает он, надеясь, что мужчина ему поверит. — Я не спал ни с кем, кроме тебя. Чонгук не знает, что ими движет. Может быть, виной тому слезы, которые снова скопились в карих глазах. Может быть, всему виной спутанные волосы Тэхена. Может, во всем виноваты эти проклятые шесть лет? Но Чонгук наклоняется, поднимает лицо мужа и соединяет их губы. Он остался в брюках, поэтому Киму приходится немного пробраться под ткань, чтобы сжать ягодицы мужа в своих ладонях. Там их и находит Намджун. — О, черт возьми! Вы просто издеваетесь надо мной! — кричит он, закрывая глаза ладонью и захлопывая за собой дверь. — Боже, я очень надеялся, что слух о том, что ты трахаешься с кем-то в своем офисе, был слухом, Чонгук! А в тебе, Чон, я вообще разочаровался!!! Наденьте хотя бы трусы, засранцы! — продолжал он, барабаня в закрытую дверь.

***

Тэхен пережил свой первый приступ астмы, когда ему было шесть лет. Тогда умерла его бабушка. Маленький мальчик стоял среди всех этих людей, которые почему-то говорили ему держаться, и не понимал, что он здесь делает, если хочет быть дома и плакать, обнимая одну из мягких игрушек. Перед началом церемонии мать погладила его по плечу, попросив вести себя тихо, не создавать проблем и не отходить далеко от Джина, пока сама женщина занята. Сначала это показалось Тэхену простой задачей. Он стоял, не говоря ни слова, но потом, когда какой-то странный дядя, которого он видел впервые, назвал его милым, рубашка начала сдавливать грудь, и вырвался тяжелый вздох. Но он должен быть хорошим, тихим и не доставлять неприятностей. В общем, все закончилось тем, что перепуганный Джин, наверное, до сих пор вздрагивает, когда остается с братом наедине там, где много людей, а у Тэхена в кармане, рюкзаке или сумке всегда есть ингалятор, потому что ничто другое не помогало прийти в себя. Но пятого мая, в день его чертовой свадьбы, ингалятора в кармане не оказалось. Точнее, в пиджаке не было даже карманов. Тэхен стоял, сжимая руками край стола. Оставайся тихим, не доставляй хлопот. Рубашка прилипла к коже, потому что он вспотел. Наверное, тогда он впервые подумал, что пора отрезать волосы. Ему действительно казалось, что даже то, что они закрывают шею и лежат на плечах, мешает ему вздохнуть. Хрипы вырвались из его груди, когда в дверь тихо постучали. Через несколько секунд — снова. И еще раз. И тут дверь открылась, и невнятное бормотание с трудом пробилось в его сознание. — Знаешь, мне было как-то не по себе, и я подумал: а вдруг ты тоже не очень… Тэхен? Тэхен! — воскликнул Чонгук, наконец оторвав взгляд от пола и заметив, что его жених вот-вот задохнется на хрен в день их свадьбы. Чон подлетел к парню, тут же убрав волосы с его лица. Он придержал их рукой наверху, чтобы открыть шею, развязал ленту, завязанную бантом возле шеи, расстегнул рубашку. — Давай, повторяй за мной, — сказал он как можно спокойнее. — Повторяй за мной. Вдох… один свадебный букет, второй свадебный букет, третий свадебный букет… выдох. Если бы у Тэхена были силы, он бы сказал Чонгуку, что тот идиот, но сил у Тэхена не было. Поэтому он просто пытался дышать вместе со своим женихом, сосредоточившись на том, что маленький цветок на кармане его пиджака стоит криво. Потом он смотрел, как губы Чонгука произносят слова, как черные глаза беспокойно мечутся по его лицу. Он почувствовал, как Чон свободной рукой гладит его руку, спину, плечи, но потом парень просто сжал его ладонь в своей. Нельзя сказать точно, сколько они так простояли, пока Чонгук повторял что-то про какие-то свадебные букеты, но со временем дышать действительно стало легче. — Какого черта ты говоришь о свадебных букетах? — спросил Тэхен, приходя в себя. Чонгук громко рассмеялся, уткнувшись лбом в плечо жениха — и пройдет немало времени, прежде чем они поймут, что это один из любимых способов Чона почувствовать, что с ним все в порядке, что они в безопасности. — Ты чуть не умер прямо в день нашей свадьбы, — прошептал Чонгук. — И поэтому ты решил, что лучшим решением будет поговорить о букетах? — спросил Ким, хихикая. — Это помогло, не так ли? — Типа того, — Тэхен пожал плечами, и Чон наконец отступил от него. Их щеки почему-то вдруг покраснели. Не было ни одного варианта, о чем им говорить и говорить ли вообще. Тэ все-таки наклонился, чтобы поправить цветок на пиджаке Чонгука. — У тебя астма? — спросил он. — Да. — Где твой ингалятор? — Очевидно, не здесь? — усмехнулся Тэхен. — Да, очевидно, — Чонгук закатил глаза. — Но я имею в виду, где он обычно лежит? — Эээ… во внутреннем кармане рюкзака или сумки, в прикроватной тумбочке, — тупо ответил Ким. — Полезно знать, — сказал Чон, направляясь к двери. — Через несколько минут, кажется, мы поклянемся заботиться друг о друге, быть верными и все такое, — добавил он, прежде чем дверь захлопнулась.

***

Поклясться заботиться друг о друге, быть верными и все такое — Тэхен никогда не мог сказать наверняка, было ли ошибкой все это сделать в тот момент. Он просто прыгнул в бездну черных глаз. Хуже всего было то, что он с самого начала знал — никто его не спасет. Никто не возьмет его за руку, никто не поможет ему вернуться к жизни. Он понял это в тот день, когда дверь кабинета его отчима открылась и внутрь вошел парень в идеально отглаженном костюме. Он был без галстука, его пальцы постоянно теребили края пиджака. Парень посмотрел ему в глаза, его губы приоткрылись, и на секунду Киму показалось, что сейчас там появится улыбка, но он лишь еле слышно произнес: «Здравствуйте. Меня зовут Чон Чонгук», но затем взял себя в руки. Кудрявый молодой человек как завороженный следил за его движениями. Чонгук говорил четко и рассудительно, иногда зажимал нижнюю губу между зубами, иногда желваки играли на его скулах, иногда он поворачивался к своим помощникам, но взгляд, этот взгляд, всегда оставался решительным. После этого к нему подойдет главный ассистент, человек, который всегда будет прикрывать спину его будущего мужа — Намджун — усмехнется и прошепчет: «Мы как-то видели несколько ваших работ. Ему нравится то, что вы делаете… и ваши волосы». Ким неловко улыбнется в ответ, убирая локоны с плеч, и кивнет в знак благодарности. Тэхен знал это, когда его мать говорила, что этот человек вряд ли сможет навести порядок в жизни ее сына, что сам он еще незрел, что он не готов к той ответственности, на которую его подпишет владение огромным бизнесом, и, если уж на то пошло, этот мальчик не откажется от своего плана, ее малыш Тэхен точно не будет в нем участвовать. Но Тэхен уже принял решение. Он совершенно спокойно сказал: «Я хочу помочь ему. По какой-то причине я верю в него и ему». Отчим вздернул брови, уставившись на лежащий на столе контракт. Мама прикрыла рот ладонью, наконец поняв, что это не игра. Джин лишь непонимающе смотрел на него, крутя пальцем у виска. «А как же все твои свадебные мечты? Ты так хотел, чтобы она была волшебной! Как все твои слова связаны с настоящими чувствами, Тэ…» — спросит он позже, расчесывая волосы брата. «Ему понравились фотографии, которые я сделал. Он видел меня в первый раз, я уверен, но… он знал о моих работах», — ответит Тэхен. Он знал, что никто не спасет, когда он подпишет контракт, но продолжал смотреть в черные глаза. Он знал в день их свадьбы. Он знал, когда в последний раз оглянулся на огромный белый, наверное, слишком вычурный особняк, в котором прошло его детство. Знал, когда вошел в дом с тусклым светом, кожаной мебелью и почти пустыми комнатами. Знал, когда количество ночей, проведенных в одиночестве, перевалило за сотню всего за три месяца. Знал, когда Чонгук прижимался к нему, запрокидывая голову назад и повторяя в экстазе его имя. Знал все это шесть раз, когда бросал в урну приготовленный ужин в честь их годовщины. И он знает это сейчас, когда сидит один в каком-то баре далеко от дома и смотрит на лед, бьющийся о стенки бокала. Ему также стыдно, что придется звонить Чимину и просить забрать его отсюда. В конце концов, он даже не знает, где именно находится. Тэхен достает телефон из кармана, тяжело вздыхая. Он прокручивает контакты, кивая самому себе. — Боже, Тэ, что случилось? — сонный голос Суен звучит в его ушах. У нее, наверное, еще раннее утро. — Тэхен? Милая Суен, их родители были уверены, что однажды они поженятся, но, слава Богу, до этого не дошло. Тэхен до сих пор чувствует себя виноватым, вспоминая то время, когда в семнадцать лет они решили попробовать что-то большее, чем поцелуи, но все закончилось тем, что он громко плакал, обнимая колени бывшей девушки, но неизменной лучшей подруги. Суен всегда верила в него. — Я просто думаю о том, что совершил ошибку, — пьяно бормочет Ким, чувствуя, как слезы начинают жечь ему глаза. — Милый, я тебя почти не слышу, — смущенно говорит девушка. — Ошибку? Тэхен, где ты? — Я перезвоню тебе, как только возьму такси, — отвечает он, надеясь, что на этот раз его услышали. Тэхен скидывает звонок, тут же вызывая такси. И десять минут спустя он сидит на заднем сиденье, не мигая смотрит в стекло рядом с собой и слушает монотонные гудки. — Боже, ты можешь объяснить, что, мать твою, случилось? — от голоса Суен все еще болит голова, но уже лучше. — Я думаю… знаешь, я думаю, что нам с Чонгуком нужно развестись, — тихо говорит мужчина. — Тэхен? Что случилось, дорогой? — Все это с самого начала… все это было неправильно с самого начала, — продолжает Тэхен, слезы уже текут по его щекам. Он прикусывает губу, уронив лоб на свободную ладонь. — Я просто думаю, что если у нас есть шанс быть счастливыми? По-настоящему счастливыми. Может… мне… если я попрошу его усыновить Юнги, а потом развестись? Он же согласится? Это займет много времени, я знаю, но я больше… Я так больше не могу, — голос мужчины срывается, и он громко всхлипывает, заставляя водителя тревожно оглядываться в его сторону. — Тэхен… — голос Суен звучит приглушенно, но звук ее разрывающегося сердца, которое столько лет болело за лучшего друга, слышен отчетливо. — Милый? — Я бы сделал все, понимаешь? Я бы хотел от него ребенка. Я бы очень хотел ребенка от него, если бы мы могли. Я бы родил ребенка, если бы был девушкой. Я клянусь. Даже если бы он продолжал не любить меня, я бы родил от него ребенка. Я бы так хотел родить ему ребенка, Суен, — слова Тэхена едва разборчивы из-за рыданий. Водитель высаживает его у подъезда, пожелав спокойной ночи. Ким кивает, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Телефон звенит, когда он отпирает ворота. Суен прислала ему смс с просьбой постараться успокоиться и хотя бы дождаться утра. Уже разуваясь, Тэхен замечает непрочитанное сообщение от директора детского дома, в котором живет Юнги. Завтра у мальчика будет МКТ, но он не хочет идти туда без своего Тэ. Едва слышное ругательство заставляет мужчину поднять глаза. Как ни странно, слезы — хороший способ протрезветь, поэтому его зрение уже не такое затуманенное, а мысли более-менее в порядке. Чонгук сидит в столовой, закинув ноги на стул и сосредоточенно глядя в монитор. В одной руке у него чашка, и, судя по запаху кофе, спать он сегодня не собирается. В другой руке он держит телефон, разговаривая с кем-то. Волосы мужчины взъерошены, он одет в мятую футболку и белые спортивные шорты. — Если Пак сделает выбор не в нашу пользу… — Чон останавливается на полуслове, обратив внимание на своего мужа, стоящего в проходе. Его брови хмурятся, он оглядывает Тэхена с головы до ног. — Я перезвоню позже, — говорит он, откладывая телефон в сторону. — Где ты был? — резко спрашивает он, не отводя взгляда. — Ты пил? — Он нелепо дергает носом, пытаясь уловить запах алкоголя. Тэхен пожимает плечами. Наверное, он действительно выглядит растрепанным: волосы спутаны, вещи помяты. А еще он очень хочет пить и спать. Ким проходит мимо стола, направляясь прямо на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Он слышит за спиной шаги босых ног. — Либо надень носки, либо включи отопление, — говорит он, не оборачиваясь. Чонгук останавливается рядом с ним, опираясь спиной на столешницу. Он смотрит на профиль мужа: его сжатые губы и красные глаза. — Ты плакал? — Какая разница? — Тэхен отвечает равнодушно. Теперь настала очередь Чона пожать плечами. Он смотрит на Тэхена некоторое время, прежде чем оттолкнуться от шкафчиков и вернуться на свое место. Ким проводит ладонями по лицу и хочет, чтобы все закончилось как можно скорее.