Copycat

Фёдор не хотел показывать этого, но ему правдо было больно видеть как тело Осаму лежит на полу, и усмехнувшись собственной никчемности, он обернулся и взглянул на Шибусаву. Тот улыбаясь присел на корточки, и потянул свои руки к летающему над телом Дазая камешку - дару Осаму. Тацухико натянул безумную улыбку, а затем быстро скинув ее отпрянул от тела Дазая. - это не тот дар! - громко произносит Шибусава. Фёдор опять ухмыляется, и подходит ближе к Тацухико. Шибусава бегает глазами по комнате с не наигранным страхом. - заполучив дар Дазая, ты не вернешь то, что ищешь, - говорит Фёдор, - хочешь я могу помочь тебе заполнить пустоту между строк? - говорит Фёдор спокойным голосом с ухмылкой. Но это лишь образ спокойствия, внутри него бушует ярость, но вместо того, чтобы сразу пырнуть Шибусаву он растягивает этот сладкий момент мести«?» , показывая этим свое спокойствие. Шибусава напугано молчит. Фёдор не показывает этого, и пытается выглядеть как раньше, но желание прямо сейчас прибить Тацухико слишком сложно побороть, Достоевский не понимает откуда такая сильная ненависть, ведь он все прекрасно знал... Но эта жгучая ревность«?» , убивает его спокойный облик, а затем раздается звук рачкладывающегося ножа вместе с звуком скольжения лезвия по коже. - это смерть - говорит Фёдор, в то время как Тацухико просто падает на пол рядом с Осаму. Фёдор считает, что этот Тацухико Шибусава не достоин умереть рядом с таким человеком как Дазай Осаму, но пачкать свой наряд не хочется. По-этому он просто проходится по залу к месту где валялся череп , готовясь начать свою повесть.

***

Раньше Фёдор был другим, пока в его жизни не появился Дазай Осаму. Да, Фёдор некогда бы не стал владельцем и боссом организации «Крысы мертвого дома», если бы не Дазай Осаму. Да что там организация, Фёдор вообще бы не был таким какой он сейчас если бы не Дазай Осаму. Когда жизнь Федора превратилась в два слова Дазай Осаму он и сам не помнит, но не желеет о том, что Дазай Осаму появился в его жизни. Хоть Фёдор и знал, что Дазай не проходимый грешник, но для Достоевского он всегда казался прекраснее любового небожителя. Да. Для Федора он стал примером подражания. Да что там пример, он был для Достоевского и солнцем и луной, и небом и землей. Если бы Осаму пожелал он был бы готов сочинять стихи только для него, повести только для него, убить всех кого ненавидит Осаму, да хоть срывать звезды с неба, не важно, главное чтобы Осаму был рядом с ним. Нечего более не хотелось, не хотелось спать, или есть, хотелось просто быть рядом с Дазаем, поддерживать помогать, проявлять заботу, и просто любить... «это болезнь» - думает Фёдор, но лечится он точно не хочет, и не станет. «или может зависимость? » - пролетает в мыслях. «Ах, что же ты натворил Осаму? Зачем же сводишь с ума несчастную русскую душу? Хотя, нет! Не смей прекращать сводить с ума дурную голову «полубога». Если бы Федора спросили сколько бы он смог подобрать комплиментов предмету собственного обожания, он бы не смог ответить. Хотя, нет. Он бы ответил так: «столько сколько он пожелает». Какое чудесное чувство, и в то же время ужасное.. Хотя для Федора это не столь важно, самое важное это только Дазай Осаму. Ах, все эти сказки про грешников, и очищения мира от зла, это всего лишь глупая отмазка, скрывающия истину. Истинную причину нахождения по сей момент Достоевского в Йокогаме, да и вообще в Японии, причина, по которой была создана организация, да вообще всего.

***

Николай посмеивается и говорит : - ах, Кто-то у нас влюбился. Достоевский хочет вмазать ему по роже, но останавливает себя, и ненависть. «Это же Николай, Гоголь не был бы Гоголем если бы не пошутил» - думает Фёдор, окончательно убивая ненависть. В то время как Гоголь продолжает посмеиваться, при этом говоря что-то на ухо Гончарову, от чего тот сначала вроде ахает, а потом улыбаясь, слегка посмеивается. Очередной анекдот, чему в Крысах уже пора привыкнуть. С появлением Николая день без анекдота стал означать, что что-то случилось, и явно не доброе. Ох уж этот Гоголь, не успокоится пока всех не достанет. Затем Гоголь садится за стол, заказывая у Ивана, как у официанта, кофе и довольно улыбаясь ждет, и наблюдает за тем как Гончаров говоря : - хорошо, подождите. Убегает прочь, за тем самым кофе. Удивляло лишь то, что Гончаров правда принес Николаю его кофе, ведь обычно он говорил, мол «никому я кроме Господина, не повинуюсь», и взмахнув волосами недовольно уходил. Возможно то был, не анекдот, а может Иван просто решил выполнить маленькую просьбу «друга его Господина». Впрочем какая Федору разница? Это не его забота. Он еще раз смотрит на то как Николай пьет свой кофе, а Иван стоит рядом, так просто, невзначай, но Гончаров замечая это быстро подбегает. - вы чего-то хотите, господин? - спрашивает он. Фёдор качает головой, а Гончаров улыбаясь и кланяясь уходит прочь. Гоголь же провожает Ивана взглядом, и улыбаясь допивает свой кофе, так же покидая помещения, оставляя Достоевского на едине с его мыслями. В кабинете становится тихо. Ах, Фёдор любил тишину, но иногда она казалась такой напряжной, что по спине бежал холодок. Фёдор не любил холод. В его жизни это всегда было неизменно, он всегда его ненавидел. Холод говорил о многом. Холод бывал разным. Как и тишина. Худшее сочетание это тишина и холод. Причем та самая, напряжная тишина, что давит на нервы, голову. Та самая, что кидает какие-то странные взгляды на твою фигуру. А эти самые взгляды царапают твою спину, холодным железом.

***

Дазай Осаму. Или как он сам называл себя «подобие человека». Да уж. Повезло же родится таким (по мнению самого Осаму) уродом, и внешне, и морально. Да.. Ужас. Он стоит и смотрит на это ужасное отражение . - до чего ты дожил Осаму...у тебя нет друзей...больше... - протягивает Осаму, глядя в свой глаз. Он смотрит в отражение еще пару минут, а затем резко, будто сорвашись с цепи, начинает снимать со второго глаза бинты. - жалкий! - громко говорит, или вернее сказать почти кричит, Дазай - самый, что не на есть трус! Даже глаз своих показать боишься! - говорит с отражением Осаму, уже почти сдирая бинты, - жалкий трус! Урод! Отвратительное подобие человека! - бинты падают на пол. А Дазай смотрит в зеркало, одновременно со страхом, ненавистью , болью и усталостью . Затем на лице появляется улыбка. - монстр - уже почти шепотом говорит шатен, смотря в отражение, - скажи, Одасаку, как же монстр, может стать «Хорошим человеком»? - вроде бы вопрос адресованный, но разве может ответить тот кого больше нету на этом свете, потому этот вопрос является риторическим«?». Вроде как хочется плакать, но этого не происходит. Осаму давно смирился с физической и моральной болью, потому покрасневшие глаза не могут уронить не одной слезинки. Он пытается натянуть красивую улыбку. «плоховато, но не дурно» - замечает про себя Дазай, смотря в отражение. Идет дальше. Миленькая улыбка, выглядит немного не натурально, но над этим ведь можно поработать, так? Злобная улыбка, вернее уже ухмылка. Нет! Зачем она «Хорошему человеку»? Но зато эта улыбка выглядит лучше предыдущих. Полу улыбка. Ну.. Близко, но все еще плохо. Еще раз пробегается по всем, якобы присматриваясь. Слышится вздох. - нужно просто слегка поработать, и все будет...