Четыре всадника Темного Лорда

В гостиной царила звенящая густая тишина, давящая на плечи. Пыльные лучи заходящего солнца косо падали из высоких окон, освещая миллионы танцующих пылинок и напряжённые лица собравшихся Пожирателей. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом старого дерева, табачного дыма и беззвучного мата. Мешками под глазами Драко можно было накрыть гостиную, хозяин явно решил сложить в них всю безысходность, которая скопилась в нём за последние сутки. Прокручивая меж длинных пальцев цветастую самокрутку, он постучал ею по подлокотнику и бросил взгляд на Пэнси, задумчиво разглядывающую стену с выключенной плазмой. А измождённый Теодор отрешëнно пялился на рассеивающийся сизый дым от своей сигареты. Единственным, кто сохранял подобие спокойствия, был Блейз. Он медленно обводил взглядом присутствующих, ожидая хоть какой-то реакции, но находил ситуацию до невозможного ироничной. Они знали друг друга больше четырнадцати лет, прошли через ад и обратно, но впервые между ними висела такая плотная стена неловкости. — И что именно ты предлагаешь? — устало проговорил Малфой, склонив голову на бок. — По всей стране значимые для нас руководящие посты занимают сто сорок два человека, — начал Блейз, делая небольшую паузу. — И поскольку в отсутствие нашего «лысого властителя» уволить их традиционными методами не получится, нам придётся подменить часть из них… Для надёжности... — Погоди-погоди минуточку, — Паркинсон сжала переносицу так сильно, что кожа вокруг пальцев побелела, и прикрыла глаза, будто от вспышки яркого света. — Ты хочешь, чтобы мы под оборотным заменили сто сорок два человека? — Конечно, нет, — пожал плечами Забини, словно речь шла о самом очевидном плане в мире. — Нас интересуют только самые преданные, фанатичные и конченные. А таких, на счастье, всего шестьдесят четыре. — Мне кажется, ты не умеешь считать, — оглядывая присутствующих без особого удовольствия, выдавил Драко. — Нас здесь, по последним данным, четверо. Поэтому твоя арифметика дала сбой. — Ну, не совсем... — слегка замялся Блейз, потирая затылок. — По стране уже существуют определённые... группы поддержки. В каждом городе. Остался только Лондон, как самая горячая точка. — Когда ты успел? — с вялой ноткой удивления поинтересовался Теодор, на мгновение оторвавшись от созерцания дымных колец. — Как выяснилось, — с лёгкой иронией усмехнулась Паркинсон, — наш друг крайне проворен, когда не валяется в алкогольной коме. — Ну-у-у, — уклончиво ответил Забини, делая вид, что очень заинтересован узором перстня на своём пальце, — я же не весь год прям пил… Неловкая пауза повисла тяжёлым бархатным занавесом, давя на виски и замедляя время, заставляя каждый звук отзываться гулким эхом в напряжëнном молчании. — Давай-ка мы начнём с предыстории, — попытавшись разрядить обстановку, заявил Малфой, делая глубокую затяжку. — Я так понял, что пока я отсутствовал, у вас тут события водопадом лились. — Дым из его губ выходил ровной тонкой струйкой. — И кроме того, наша киса ненароком съела парочку людей. — Парочку? — Пэнси подняла брови так высоко, что они почти скрылись в чёлке. — Он крайне скромен и преуменьшил свои заслуги. — Думаю, мы ещё успеем вернуться к его подвигам, — перенимая инициативу, вставил Забини, торопливо отхлёбывая виски. — Ну, в общем и целом, когда я пребывал в некотором... творческом кризисе... — На магловском языке это называется «запой», — безжалостно уточнил Малфой. — Ну да, — легко согласился мулат. — Короче, я решил, что нужно немного сменить обстановку... Его рассказ вышел долгим. Обстоятельным, большим, местами даже интересным. Пока итальянец смотрел на три приоткрытых рта, он даже на секунду задумался написать бестселлер «Алкаш-путешественник: Как устроить переворот с бодуна». Однако мрачнеющее с каждой секундой лицо Драко сигнализировало о первом же крайне негативном отзыве будущего критика. Он явно не был в восторге от расширения круга интересов Амелии, и как только мулат закончил своё повествование, то получил первый вопрос почти мгновенно. — Сколько она здесь живёт? — глухим голосом, в котором слышалось шипение накаляющегося металла, проговорил Драко. — Мы обсудим это отдельно, — Забини паникующе приподнял ладони. — Есть информация, не предназначенная для чужих ушей. — Что значит «чужих»? — фыркнула Пэнси, скрестив руки на груди. — Мы тут все свои вроде бы. Или было какое-то тайное собрание, где меня исключили из списка? В диалоге образовалась тягучая неловкая пауза. Ведьма всматривалась в резко отупевшие лица, которые дружно начали блуждать глазами по узорам на обоях, лепнине на потолке и корешкам книг на полках. Теодор вообще просто уткнулся носом в бархатный подлокотник и попытался слиться с мебелью, приняв позу «меня тут нет». Малфой тоже из последних сил прикинулся ветошью и сделал глубокомысленно-задумчивое лицо, будто решал сложнейшую алхимическую задачку. — Амелия здесь уже полгода, — глядя прямо на то, как лицо Драко медленно, но верно становится землисто-серым, проговорил Блейз. — Она занималась переговорами для нашей... маленькой аферы. — Я так понимаю, что мне никто не ответит? — выдавила Пэнси с ледяным сарказмом и перевела взгляд на говорящего. — Ты сейчас собираешься захватить власть в стране силой. Это называется государственный переворот, а не «маленькая афера». — После составления первоначального плана действий я колесил по Европе около трёх месяцев, подбирал союзников, маскировал капитал, развивал некоторые... способности... — Мулат покачал головой из стороны в сторону, словно удивляясь сам себе. — Ну и вернулся в страну. — Я знал, что мне не показалось в том пабе в Праге, — скучающе пробубнил Теодор, поднимая руку вверх с торчащим указательным пальцем, как прилежный ученик. — Сейчас не время для викторины «Угадай, где был Забини», — с укором посмотрела на него Паркинсон. — И? Что дальше, о великий стратег? — И скупил недвижимость во всех городах, где будут действовать наши люди, — слегка смущаясь, проговорил Забини, потирая шею. — Подъезды, чердаки, подвалы... — В каком конкретно казино ты так удачно отоварился? — пробурчал Нотт. — Я бы заскочил. — Угомонись ты уже, — фыркнул Малфой, потирая виски. — И когда приехала Амелия, то она, как минимум, могла предложить беглецам убежище и нормальные условия жизни. С каждым из них заключён магический контракт на неразглашение, — засовывая руки в карманы брюк, произнёс Блейз. — Его нельзя нарушить ни под пытками, ни под Империусом… — Полезная штука, — хмыкнула Пэнси с лёгким ядовитым намёком на один неприятный инцидент в прошлом. — Куда веселее магии крови. — Вейла с собой под крылом принесла. Лишние свидетели и куча фиалов с памятью нам были ни к чему, — еле заметно улыбнулся Забини. — В общем и целом, без кровавых деталей, это всё, что происходило. Ну, помимо точечной... пропажи особо нежелательных лиц... — Да, кстати, хотел поинтересоваться, какого, собственно, хуя? — уточнил Теодор, наконец-то оживившись. — Там же ни одного адекватного человека. Одни болваны. Паркинсон чуть было не закатила глаза до потолка. По её лицу было заметно, что помимо тонны шокирующей информации, которую вываливал молодой революционер, кошачьи возгласы идиотизма слегка выводили её из равновесия. — В Лондоне нужны пятнадцать человек, — выдохнул итальянец, — а доверять это кому попало — дело паршивое. Нам самим нет никакого смысла их занимать, мы можем передвигаться без особых опасений, пока что. К тому же там будет очень жарко, и каждый волшебник должен быть готов... — Умереть, — холодно и чётко закончил за него Драко. — А тот, кто уже отчаялся и потерял всё, будет стоять насмерть. — Они же делают это не просто так? — вмешалась Паркинсон, слишком эмоционально жестикулируя, так, что браслеты на её запястье зазвенели. — Понятно, что за Поттера, за свет, добро и прочую херню. Но мы-то, на минуточку, — не добро. Мы — то, с чем они боролись. — За изменение части законов и снятие преследования, — кивнул Забини. — Они понимают, что уже никогда не вернутся в старые, сытые и спокойные времена, но жить нормально хочется всем. Им в любом случае больше не видать покоя, будут ли они участвовать в моей инициативе или нет. Их имена уже есть в списке — либо смерть, либо пожизненное рабство. — В это я готова поверить... — с лёгкой усмешкой согласилась Пэнси. — Отчаяние — хуëвая почва для жизни, зато отличная мотивация. — Значит, в армию обречëнных ты набрал наших бывших одногруппников… — хмыкнул Нотт. — И не только. Тех, что готовы к переменам и которых вы, к счастью, не успели грохнуть, — приподнимая бровь, закатил глаза Забини. — А вы пиздец какие старательные, я в первую неделю думал, что всех перехуярите, пока я пойму, кто адекватный, а кто просто мясо... — Да уж... — поглаживая бархатный подлокотник, Теодор опять уставился в одну точку на стене, его лицо застыло. Блейз наблюдал за Тео и не видел в его глазах ни тени стыда, ни сожаления. Нет, это было что-то иное — тревожное, щемящее беспокойство, которое он пытался скрыть за маской отрешённости. Его взгляд был устремлён внутрь себя, и Забини мог поклясться своей коллекцией виски, что в этот момент его мысли снова и снова возвращались к ней. К Грейнджер. — Мы уже поняли,— фыркнула Пэнси, обращаясь к Блейзу и разбивая тягостное молчание, — насколько ты прекрасен и искусно нас всех наебал. — Почему ты не сказал ничего раньше? — вмешался Малфой, его голос прозвучал устало, но без упрёка. — Неделю назад? Месяц? — А кто бы из вас согласился тогда? — с искренним недоумением спросил Забини. — Ты? Полностью погрязший в дерьмовой семейной жизни и лечении матери? Ты до недавнего времени лишний раз голову без приказа свыше не поворачивал. Или, может, Пэнси? Которая последние два года была в полном шоколаде и делала вид, что войны не было? Если бы не чудесное влияние... — он запнулся, не сумев произнести имя. — Короче, я еле-еле с ней договорился. — Мне обещали яркую месть и Грейнджер, — уточнила Паркинсон и тут же указала пальцем на ошалевшего Малфоя. — Но он, я смотрю, совсем не в курсе этого пункта программы. — Конечно, нет! — бросил легилимент и замолчал, сжав кулаки. — Воу-воу-воу! — попытался разнять разрастающийся скандал Блейз. — Мы здесь все, простите за выражение, немножко пиздаболы. — Он взглянул на Пэнси. — Не уточнишь? — Я знаю-я знаю! — заверещал Теодор, поднимая руку, как на уроке зельеварения. — Она закорешилась с врагом и не позвала нас заплетать косички на их вечеринку! Предательница! — Ты, блять, с этим самым «врагом» вообще трахался, — фыркнула ведьма, закатывая глаза так, что видны были одни белки. — Хотя, возможно, у неё просто были кружевные панталоны, и ты повëлся по старой памяти. — Что, блять?! — скривился Малфой, его глаза вылезли из орбит. Он посмотрел на анимага, потом на Пэнси, потом снова на Нотта. — Очень... неожиданная неожиданность... — развел руками тот, делая невинный вид котёнка, которого поймали на порче дивана. — Я сам, кстати, только что от тебя узнал. Совершенно случайно. — Ох-ре-неть, — только и смог выдохнуть Драко, откидываясь на спинку кресла. — Сам в шоке, — с деланным сочувствием согласился Теодор, кивая. Нотт выглядел так, будто у него отлегло от сердца. Единственное, что он действительно не любил до дрожи в коленках, — это врать. И, насколько всем присутствующим это было известно, не был замечен в подобном ни разу. Но, видимо, среди правил всегда есть исключения. — У нас с Амелией, — глядя прямо на недовольную Паркинсон, произнёс Малфой, — вроде как тоже не совсем рабочие отношения. — О-о-о... — растянула ведьма, язвительно улыбаясь. — У вас тут такие душещипательные диалоги. Ещё немного и месячные в этой комнате синхронизируются. — Она непрерывно кивала, делая вид, что глубоко тронута. — Когда ты вообще успел? Между разводом и истерикой? — Тебе все даты и разы перечислить? — буркнул Драко, краснея, и обратился к притворяющемуся креслом Теодору: — Ты-то как умудрился? — А я ни с кем не трахался, — невозмутимо, с достоинством ответил Нотт. — Я приличный человек. Мы беседовали о высоком. — Дай мне месяц, и я составлю подробный список твоих «бесед» за последний год, — фыркнул Малфой. — Я с ней просто общался. В человеке вообще главное — душа, — с наигранной праведностью выдавил Теодор. — А вам лишь бы писюны друг друга трогать. — А пока кошак осуждает кого-то за секс... — накрыв глаза рукой, сказал Забини и попытался сдержать накатывающий смех. — Салазар, я не верю, что эти слова встретились в одном предложении… — Он вздрогнул и тряхнул головой. — Ладно, хватит. У вас есть чуть меньше суток, чтобы всё обдумать и окончательно решить. Барьер, установленный снаружи дома, невозможно разрушить, пока древняя магия не перестанет действовать. Этот разговор останется строго между нами. — Как обстоятельно, — подвёл черту Нотт, надувая губы. — Если к завтрашнему утру будут согласные, то мы обсудим детали, и я открою карты и отвечу на остальные вопросы, которые вы захотите уточнить. — А если нет? — неожиданно спросила Паркинсон, пристально глядя на него. — Я буду очень громко и искренне плакать на твоих пышных похоронах, — лениво вставил Теодор. — Можно вообще подумать, исходя из всего, что мы уже наворотили за последние сутки, что у кого-то есть реальный выбор отказаться. Пэнси брезгливо фыркнула, а Малфой снова замолчал, уставившись в пустоту. По его отрешëнному взгляду стало очевидно, что все возможные и невозможные варианты событий он уже представил, и его не устраивал ни один из них. Драко бросил на Блейза многозначительный взгляд, полный немого вопроса, и тот лишь поджал губы. — Кстати... — внезапно вдохнув сквозь зубы, Забини повернулся к нему всем телом, и виски в его стакане чуть не выплеснулся через край, — госпожа Нарцисса… — пытаясь сформулировать мысль, он поджал губы и, наконец, выпалил, — …вместе со своей сиделкой отправлена в один из старейших японских монастырей... На лечение. Глаза Драко расширились до размера чайных блюдец. Видимо, от внезапного наплыва эмоций он был даже не в состоянии как следует выругаться. Он провёл длинными пальцами вдоль переносицы туда и обратно, сдвинув брови в строгую черту. После чего судорожно, почти машинально затушил цветочную самокрутку. — Я просто... как-то забыл об этом сказать раньше... — итальянец виновато улыбнулся, оголяя зубы, и залпом осушил стакан, будто это было лекарство. — Серьёзно? — как-то пугающе спокойно, почти шёпотом спросил Малфой, а затем медленно приподнял брови. — То есть я схожу с ума от беспокойства, а ты... выкрал мою мать? — Хм... — прикрыв двумя пальцами губы, Забини сделал максимально сосредоточенное и деловое лицо, насколько мог. — Если опустить эмоциональную окраску... то получается, что... да? — А, ну тогда ладно... — вдруг коротко, неестественно покладисто согласился Драко, сложив руки в замок на коленях. В комнате повисла гробовая тишина. — Ого, — негромко, с интересом обронила Паркинсон, слегка наклонившись вперёд. — Так просто? — с крайним подозрением спросил Блейз, прикусив кончик языка. — Никаких... возражений? Хладнокровное, застывшее лицо Малфоя не выражало ровным счётом никаких чувств своего обладателя, но на какую-то долю секунды в глубине его серых глаз вспыхнуло и погасло настоящее пламя ярости, которое заставило сердце Забини слегка сжаться и пропустить пару ударов. — Конечно, блять, нет! Ты совсем ебанулся? — взорвался Малфой, вскакивая на ноги так, что кресло откатилось назад со скрипом. — Я безмерно благодарен, чёрт возьми, что она цела, жива и в безопасности! Но можно же было, блять, предупредить! Хотя бы запиской! И когда ты вообще это умудрился сделать? Что ты ещё забыл сказать? Может, ты и отца моего откопал и на курорт отправил?! — Тихо-тихо-тихо! — положив руку на сердце, Забини отшатнулся, упираясь в край массивного стола. — Осторожно! Нельзя убивать главную надежду будущей революции в зародыше! Я хрупкий! — Салазар, блять... — Драко выдохнул через рот, надувая щёки, отвернулся к окну и положил руку на лицо, явно пытаясь взять себя в руки. Возможно, он считал до десяти. Или до ста. Хотя, судя по пару, который валил из его ушей, минимальным числом успокоения должна была стать тысяча. А лучше две. — Я болею за пингвина в углу, — сонно зевнув, вставил Нотт. — Ничего личного. — Напомните мне, когда я последний раз говорила, — иронично произнесла Пэнси, чиркнув пальцами по колëсику зажигалки, — что он дебил? — Вчера, — подняв голову, произнёс Малфой, стоя спиной к комнате. — Около одиннадцати утра. Ты тогда очень выразительно описала его умственные способности, используя метафору с горшком. — Слышишь? У человека прекрасная память на оскорбления, — сунув сигарету рот, хмыкнула Паркинсон. — В следующий раз, перед тем, как перебить кучу народа, спроси его — он тебе напомнит, кто ты и на что способен. Для твоего же блага. — Это была трагическая случайность, — изображая невинность на своём бледном лице, оскорблëнно произнёс Нотт. — Они сами напросились. — Ты убил семнадцать человек! — сложив руки на груди, помотала головой Пэнси. — Семнадцать! Это не случайность, это уже серийное производство! — Я был пьян! — возмутился Теодор. — Блейз пьяным революции придумывает, — парировала Паркинсон, качая головой, — а этот герой хуячит людям череп ложкой для десертов! — Моя хрупкая психика не выдержала натиска обстоятельств! — всплеснул руками анимаг, изображая обиду. — Твоя психика не выдерживает натиска утреннего бриза, — буднично заявила Пэнси, выдыхая дым. — Да я вообще дурак! — уже почти истерично выпалил Теодор, разводя руками. — Да, я вижу, — кивнув, с полным единодушием согласилась Паркинсон. — Ой, всё! — обиженно надулся он, как ребёнок. Нотт был похож на потухший фитиль, словно оболочка ещё на месте, но внутренний свет давно погас. Он пытался натянуть на лицо маску нормальности, но она сползала, обнажая гримасу тихого отчаяния, проступающую в каждом резком движении и пустом взгляде. — Может, кто-то всё же наполнит этот бессвязный диалог конкретными подробностями? — с лёгким скепсисом, наконец-то обернувшись к компании, поинтересовался Малфой. — Я ничего не понял, — покачиваясь из стороны в сторону, Нотт запустил руку в свои тёмные кудри и отчаянно разлохматил их, — просто хватался за что попало. — Ты говоришь, как безответственный подросток после первого секса, — ехидно подметил Драко. — Мы к тебе ещё вернёмся, не сомневайся. Зафиксируй свою мысль, — и, обращаясь к Блейзу, поджал губы. — Как давно ты переправил мою матушку? — Когда узнал, что ты развёлся, — стуча пальцами по стеклу стакана, Забини прикусил губу в размышлениях. — Поскольку твоя бывшая жена больше за ней не приглядывала, и оставаться в твоём поместье без защиты смысла не было, то я направил ей очень деликатное письмо и попросил передать братьям Уизли все вещи и очень тактично разъяснить всё сиделке. — Ты развёлся? — удивлённо произнесла Паркинсон, а потом махнула рукой. — Что ж, этот брак изначально был обречён на провал. Ты, дорогой, объективно хреновый семьянин. — И с каких это пор у тебя настолько прекрасные и доверительные отношения с моей бывшей женой? — не обращая внимания на язвительность ведьмы, медленно протянул Малфой. — Не нашлось рук понадёжнее, чем у этих рыжих близняшек? — Сейчас она проходит лечение у Хестера Пруэта, вашего дальнего родственника, который много лет назад покинул страну в поисках новых знаний по врачеванию, — констатировал Блейз, его голос звучал почти официально, словно он делал доклад в Министерстве, а не в гостиной, пахнущей дымом и безумием. — А бывшая миссис Малфой уже месяца три в курсе происходящего. Кажется, она даже ставила на тебя, Драко. Говорила, что ты слишком упрям, чтобы позволить этому бардаку продолжаться. — Какая уникальная женщина… — Драко сжал переносицу, будто пытаясь вдавить обратно мигрень, которая уже начинала пульсировать у виска. — Я думал, Хестер давно погиб где-то в джунглях Амазонии или стал жертвой племени каннибалов. Искал его следы, но они затерялись после того, как он покинул Ильверморни. — Ну, у вас и родственнички, — потушив сигарету о стеклянный бортик, фыркнула Пэнси. — Беглые врачеватели, исчезнувшие аристократы… Прямо сборная солянка по мотивам готического романа. — Как оказалось, — слегка наклонив голову, отпил Забини, пряча улыбку в стакане, — остатки того самого «рыжего семейства» поддерживают с ним связь. Видимо, у них там свой клуб по интересам: «Выжившие и недовольные». И он любезно согласился помочь. Я решил, что ты не будешь против. — Спасибо, — тихо, но искренне ответил Малфой. Какое-то подобие мира на мгновение посетило его измученное лицо. — Смею напомнить, — разрушила наступившую было идиллию Пэнси, её голос прозвучал как скрежет металла по стеклу, — что у нас ещё одна рыжеволосая вейла тусуется в не самой лучшей компании… Та, что покрасивее и с более взрывным характером. Или мы её уже списали со счетов, как безвозвратные потери? — Да, я думал над этим, — несколько расхлябанно ответил Забини, разглядывая узоры на паркете. — Но, взвесив все за и против, сейчас разумнее оставить её там. Мы не можем её подменить кем-то, а просто ворваться и забрать — опасно и недальновидно. К тому же, если помнить о её… происхождении и связях, то господин Долохов, вероятно, сейчас делает ей массаж ног, нарезает фрукты и читает сказки на ночь. Лучше обеспокоиться Флинтом. При его усердии и любви к бумажкам, он рано или поздно сообразит, откуда растут ноги у этих исчезновений… А там и до нашей двери недалеко. — Его семья мне никогда не нравилась, — выдохнула Пэнси, с отвращением сморщив нос, будто почувствовала запах протухшей капусты. — Сплошное высокомерие и никакого чувства стиля. — Какой чудесный повод их убрать, — коротко и цинично хмыкнул Драко. — Тогда, в принципе, меня всё устраивает. — Хэппи-энд! — не выдержав затянувшегося обсуждения, вскрикнул Нотт, раскидывая руки, как оперная дива, заканчивающая арию. Его голос прозвучал неестественно громко и нервно в тихой комнате. Если сначала настроение Теодора было туманным и неясным, то теперь не заметить его острый, почти физически ощутимый внутренний дискомфорт было бы просто слепотой. Его движения стали замедленными, неуклюжими, будто он двигался под водой. Анимага ломало изнутри, и он топорно пытался склеить осколки показным безразличием. — Итак, подведём промежуточные итоги, — сложив руки в замок, предложила Пэнси. — Кто-то ещё хочет пускать слюни и возмущаться? Или можно уже начинать готовить траурные венки и заказывать место на самом дорогом кладбище? — Я буду пускать слюни, — тут же поднял руку Нотт, обнимая колени. — А я возмущаться, — опускаясь на диван, протянул Малфой. — Ну, раз основную работу уже распределили, — пожав плечами, Блейз направился к барному шкафу, — я, пожалуй, последую их примеру и бесцельно, но с чувством собственного достоинства набухаюсь. — Плана действий, деталей, хоть какого-то намёка на стратегию не будет? — удивилась синхронно накрывающему комнату идиотизму мужской половины Паркинсон, разводя руками. — Или мы будем импровизировать, как обычно? — У нас есть ровно сутки взаперти, — глядя на то, как Теодор на секунду замер, услышав это, Забини криво улыбнулся. — Двадцать четыре часа на то, чтобы переварить всё это и… смириться. А после нам предстоит наладить связь с новым… коллективом. Думаю, — его взгляд стал колким, — некоторых там будут ждать с особым, прямо-таки жгучим нетерпением…